60 лет атомному подводному флоту России. Система подготовки экипажей подводных лодок к эксплуатации современной техники и вооружения. Традиции моряков и подводников - Михаил Воложинский - Военный совет - 2018-11-24
24.11.2018
60 лет атомному подводному флоту России. Система подготовки экипажей подводных лодок к эксплуатации современной техники и вооружения. Традиции моряков и подводников - Михаил Воложинский - Военный совет - 2018-11-24
Скачать
А. Ермолин
―
Добрый день всем, кто нас слушает, в эфире очередной выпуск программы «Военный совет», ведущий в студии Анатолий Ермолин. Наш эксперт сегодня, наш гость Михаил Ольгертович Воложинский, начальник учебного центра ВМФ, капитан I ранга. Михаил Ольгертович, добрый день.
М. Воложинский
―
Здравствуйте Анатолий, здравствуйте дорогие радиослушатели.
А. Ермолин
―
Ну, мы сегодня собрались не просто так, у нас есть дата, которая в общем-то… К которой приурочен наш эфир, это 60 лет атомному подводному флоту России, поэтому я предлагаю начать вот именно с этой темы, напомнить вообще откуда есть пошел атомный подводный флот, такой небольшой краткий исторический экскурс, а потом более подробно поговорить собственно, как вы готовите моряков-подводников.
М. Воложинский
―
Ну подводные лодки, как род сил ВМФ, появился у нас как вы знаете, в 1906 году, и с этого момента пошло полноценное развитие как рода сил. По завершению Великой отечественной войны, и развитию и технологий, и возможностей человека, появилась возможность использовать ядерную энергию. Которая позволила бы подводным лодкам достаточно неограниченное время находиться под водой, быть независимым от наличия воздуха, ходить под лед. И поэтому, в ведущих странах как то Советский Союз и Соединенные Штаты Америки начали разрабатываться проекты подводных лодок, которые могли бы выполнять все те задачи, которые перед ними будут стоять, с достаточно большим отрывом от пункта постоянного базирования, с возможностью ведения скрытных своих боевых действий. Это могла позволить только сделать ядерная энергоустановка, и в наших, в этих двух странах начало развиваться именно атомное кораблестроение. Ну, к сожалению немножко нас американцы обогнали, но обогнали по многим причинам. Они не участвовали полноценно в той страшной войне, которая была на территории нашей страны. Им не ведомо что такое разруха, им не ведомо что такое десятки миллионов погибших людей, но так или иначе…
А. Ермолин
―
Ну да, и я ядерным оружием они нас немножко обогнали.
М. Воложинский
―
Ну к сожалению да, но паритет мы достаточно быстро восстановили. Я так думаю, что те причины которые я назвал, они объективно не давали возможность нам быть в этом первыми. Ну, мы просто не успели немножко, другими делами заняты были, фашистов громили. Ну так или иначе, необходимость атомных подводных лодок стало очевидным, и было принято решение в 1952 году о необходимости создания нашей советской атомной подводной лодки. Разумеется, создание атомной подводной лодки, это только техническая как бы составляющая. Но необходимость подготовить экипаж, для обеспечения безопасности, эксплуатации той же ядерной энергоустановки возникла тут же, и поэтому собственно говоря, вместе с развитием и разработкой проекта подводной лодки начала продумываться необходимость обучения операторов, механиков, командиров, которые будут владеть этим серьезным оружием, как атомная подводная лодка. И в 54-м году первые два экипажа, экипажа «К-3» и «К-5» прибыли на обучение в город Обнинск. Почему в Обнинск, многие очень задают часто вопрос, вроде как далеко от моря, и рядышком ничего кроме реки Протва нет.
А. Ермолин
―
Зато близко к атомному реактору, да?
М. Воложинский
―
Совершенно верно. Вот первый наш, и самый главный наукоград России Обнинск, он был, наверное, поэтому и посчитали его первым наукоградом, потому что это был первый город, в котором появилась атомная электростанция, первая в мире атомная электростанция. И на базе этой первой в мире атомной электростанции, и физико-энергетического института, который находился рядом с ней, в общем-то и разрабатывался первый транспортный водо-водяной реактор для атомной подводной лодки Советского Союза, первый. Почему и выбрано было место для обучения операторов, механиков, вахтенных инженеров механиков и командного состава корабля, для обучения и эксплуатации, и использования этой ядерной энергоустановки.
А. Ермолин
―
Вы сейчас там и базируетесь, в Обнинске, да?
М. Воложинский
―
Да, но дело в том, что достаточно долгое время до 1964 года, Обнинский учебный центр, который начал развиваться одновременно в общем-то и с городом, и у нас сейчас исполнилось 62 года. Он до 64-го года готовил только вахтенных инженеров-механиков, операторов главной энергоустановки, механиков-управленцев, и командный состав. Но к 64-му году уже было понятно, что есть необходимость готовить не только составляющие электромеханического, и те, кто руководят управлением кораблем, да? Но и специалистов других специальностей, которые в итоге должны привести к тому, чтобы одномоментно в одном месте обучать экипаж в целом. Их совместным действиям, их… При проведении всевозможных корабельных боевых учений. То есть, заниматься и сплачиванием экипажа в том числе. И конечно же, подготовка экипажей, сплачивание экипажей, оно когда происходит на тренажерной базе, оно все-таки безопасно раз, и позволяет достаточно неограниченное количество раз провести каике-то повторения чего-то для того, чтобы это было действительно… Вошло в кровь и плоть подводника. Все его действия, которые ему необходимо действовать. Тем самым не подвергая их опасности, не подвергая опасности материальную часть, не выводя ее из строя, и как сказал адмирал Макаров, беречь ее для войны.
А. Ермолин
―
А когда вы сами захотели стать подводником? Сколько лет из этих 60-ти, ваша собственная биография связана с историей атомного подводного флота?
М. Воложинский
―
У меня отец был моряк, он закончил училище Фрунзе в 1952 году, и я не мог представить себе другое. Другого пути для себя, как пойти только военным моряком, не просто моряком, а военным моряком. У нас в семье четверо детей, старший брат Андрей, начальник главного штаба ВМФ, он тоже на отца смотрел. А я смотрел уже на обоих, и на отца, и на старшего брата. И со старшим братом мы прошли… По крайней мере начальный путь у нас был очень схож. Это Нахимовское училище, это училище имени Фрунзе, штурманские факультеты. Это служба на Северном флоте, на подводных лодках Северного флота. То есть, по крайней мере, на начало наших… Морской судьбы одинаковое. Я его знаете, другого у меня даже не было, выбор сам себе даже не предлагал.
А. Ермолин
―
Интересно, как вы перескочили со штурманской профессии, ну собственно на инженерную, да? Скорее всего, чем вы сейчас занимаетесь?
М. Воложинский
―
Вы сейчас немножко не правы. Я бы сказал, что наверное все-таки это командная профессия. Дело в том, что все выпускники военно-морских институтов, военно-морских училищ в прошлом, выходили имея какую-то специальность. Кто-то имел специальность штурман, кто-то имел специальность связист, кто-то электромеханик, кто-то оружейник. Но они были все специалистами, никто из них не выходил командиром. И только дальнейший процесс подготовки профессиональной, и в общем-то желание конечно же самого военнослужащего, его путь, который он себе выстроит, он в общем-то выводил его либо на специальные какие-то… На специальные направления, например стать флагманским штурманом там, главным штурманом ВМФ, то есть вот по специальности направления движения, либо по командной линии. По командной линии, там уже после командира боевой части можно было например стать помощник командира, старший помощник командира, командир, ну и так далее. Пока (неразборчиво) не закончится можно найти, это уже будет командная линия. Я избрал для себя именно второй путь, командный. Наверное потому, что мне очень хотелось видимо принимать решение, нести какую-то ответственность. Я считал, что это для меня правильно будет. И вы знаете, вот вы меня спросили как, почему я выбрал эту специальность. Не специальность, вот эту профессию. Вообще с детства я очень гордился своим отцом, гордился своим братом, продолжаю ими гордиться. И я как-то рассказывал, вот у меня перед глазами стоит, когда отец возвращается с моря, поздняя осень, уже холодно было, он в шапке каракулевой, шинели, и у него… Он заходит домой, это в Талине было. Он служил у нас на (неразборчиво). На плечах стоят снежинки, вот этот (неразборчиво) родной человек с золотыми погонами, ну это вы знаете, я не могу забыть вот того момента. Хотя таких моментов было много, но вот как-то вот сейчас, к слову пришлось именно это воспоминание.
А. Ермолин
―
Педагоги называют (неразборчиво) период, видимо да.
М. Воложинский
―
Видимо. И поэтому собственно говоря сказать, что я пошел по инженерной линии, наверное нельзя. И должность начальника учебного центра, это скорее не инженерная должность, это скорее командная должность. Потому, что в обязанности начальника учебного центра, как и у любого другого учреждения достаточно большого, или какой-то организации, воинской части, это такой диапазон забот, который требует однозначного, всегда достаточно четкого понимания всего что происходит, быстрого принятия решений, несения за это ответственности.
А. Ермолин
―
А расскажите, как устроен учебный центр, вот каково его предназначение, вообще вот что делаете, кого готовите? Вот кстати, если это учебный центр, ну вы же не высшее образование даете, да? То есть, это наверное дополнительное профессиональное. Ну, если переходить на язык федеральных государственных образовательных стандартов.
М. Воложинский
―
Вы правы.
А. Ермолин
―
Расскажите, пожалуйста.
М. Воложинский
―
Вы правы. Вообще, учебный центр назвать образовательным учреждением достаточно сложно. До момента не реформирования вооруженных сил, в которых мы как составную часть, тоже естественно принимали участие, мы были в организации, в войсковой части, которая была подчинена исключительно боевой подготовке главного командования ВМФ. Мы были, и продолжаем оставаться их инструментом, инструментом боевой подготовки. Образовательная среда, она больше подразумевает скорее больше индивидуальный подход к каждому человеку, его обучение чему-то, да? И повышение квалификации, в том числе.
А. Ермолин
―
На рабочем месте что называется, да?
М. Воложинский
―
Ну нет, ну почему, не на рабочем. Нет, не обязательно. Но это индивидуальный подход к каждому, его обучение, его повышение квалификации. В учебном центре, который я бы в большей степени, наверное назвал учебном центре боевой подготовки, немножко другой подход. Сама суть системы подготовки подводников, наверное тоже будет интересно и радиослушателям и вам, в чем она состоит. Она рождалась, собственно говоря, и росла вместе с учебным центром. Когда к руководству учебным центром пришел Леонид Григорьевич Осипенко, герой Советского Союза, контр-адмирал, командир первой атомной подводной лодки «К-3», он взял на себя, на свои плечи взвалил труд подготовки подводников, уже в 1960 году, и 19 лет руководил учебным центром, до 79 года. Так вот, именно в этот период, когда уже стало понятно, что нужно делать, как нужно делать, начала рождаться система подготовки подводников. Эта система… Я упрощенно конечно будут рассказывать, ну так, что будет наверное логическая цепь понятна. Начинается с того что экипаж… А готовим мы… Ну, я вернусь к вопросу, кого мы готовим. Ну, экипаж приезжает на обучение, в учебном центре проходит соответствующий входной контроль, который выявляет наиболее слабые места подготовки экипажа, такие тоже бывают, безусловно.
А. Ермолин
―
То есть, вы берете прямо экипаж, да? Вот тот, который…
М. Воложинский
―
Совершенно верно, вы как раз ключевую тему и затронули. Здесь берется целый экипаж, который от самого-самого маленького матросика, до самого главного большого командира, целиком. Вот, в чем как раз суть.
А. Ермолин
―
(Неразборчиво) огромное количество людей на современную подводную лодку.
М. Воложинский
―
Ну, каждая подводная лодка имеет свой штат, поэтому про огромное там кончено сказать нельзя, все-таки это компактное…
А. Ермолин
―
Ну, это десятки же людей.
М. Воложинский
―
Это десятки людей. Дизельная, там 50-60 человек, атомные подводные лодки разумеется имеют экипаж гораздо больше, и в зависимости от их типа, там грубо говоря от 110 до 170, по идее. И вот экипаж проходит этап входного контроля. Как индивидуальная проверка проводится с каждым из прибывших членов экипажа, так и проверка их в составе группы, какой-то группы, боевого участия, и корабля в целом. После чего, в общем-то оценивается необходимость где-то побольше, посильнее дать информацию какую-то свежую, где-то навыки возобновить там…
А. Ермолин
―
Ну, это такой индивидуальный подход, да?
М. Воложинский
―
Ну да, каждому, и в целом. Тут есть очень такие, интересные моменты. После чего разрабатывается… Уточняется вернее необходимая программа, и план подготовки этого конкретного экипажа взятого, и начинается обучение. Обучение начинается с индивидуальной подготовки, подготовки по специальности, потому что далеко не все механизмы имеется возможность разобрать, собрать, покрутить, не сломать, сидя на борту корабля. Здесь же все было представлено именно в таком плане, что можно все, начиная и от ремонтной подготовки проводить. То есть, люди готовились по специальности. У кого-то это дизель генератор, у кого-то это система там подачи воздуха высокого давления, у кого-то это ведение штурманской (неразборчиво). То есть, специальность. Помимо этого, начинается проводиться мероприятие по общей подготовки, которая естественно нужна… Почему она и называется общей, всем военнослужащим, всем подводникам. Это основа борьбы за живучесть корабля, потому то они для всех в общем-то едины, для каждого члена экипажа. Медицинская подготовка, ну вот такого рода. После того, как проходят этапы общей индивидуальной подготовки, мы приходим к началу подготовке групповой. Групповой начинается в командах, в группах, в боевых частях.
А. Ермолин
―
В боевых частях?
М. Воложинский
―
Да. Вот эта групповая подготовка, она является таким подготовительным этапом для того, чтобы проводить уже групповую подготовку экипажа в целом. Помимо этого, на фоне вот этой групповой подготовке, проводится подготовка корабельных боевых расчетов главного командного пункта. Ну, КБРы, корабельные боевые расчеты для… С целою подготовить к применению оружия того, которое есть на борту, этого конкретного взятого корабля. Ну и главного командного пункта для того, чтобы обеспечить работу и КБР в том числе, обеспечить безопасность плавания, управления кораблем. Ну, и заканчивается апофеоз всей подготовки, это корабельные боевые учения, это приготовления корабля к бою походу погружения, это и корабельные боевые учения по борьбе за живучесть, применение оружия, то есть там уже максимально. За весь период подготовки экипажа, несколько раз с достаточно частой периодичностью проводим контрольные проверки, потому что все время нужно где-то подкорректировать может быть дальнейшую их подготовку, где-то направить немножко чуть-чуть в другое русло, где-то акценты расставить более серьезно на каких-то отдельных моментах. И происходят вот эти периодические, контрольные такие проверки, которые потом с представителями экипажа, ну в основном офицерский состав в первую очередь, и преподавательским составом учебного центра разбирается, обсуждается, намечаются дальнейшие пути, и заканчивается все выходным контролем. Выходная аттестация, которая дает нам уже тот результат, чего мы достигли при обучении этого конкретно взятого экипажа.
А. Ермолин
―
То есть, вы готовите воинский коллектив, на самом деле?
М. Воложинский
―
Да, совершенно верно. Причем, в процессе подготовки как чисто специальной, еще идет подготовка и психологическая, в том числе воспитательная. Учебный центр кстати говоря, расположен очень удачно в центре России. Настолько много исторических культурных мест, которые позволяют нам в небольшие выходные дни, во времена досуга все-таки немножко развивать моряков и в этом плане, в гарнизонах в основном только вот этот ящик. Вот и все, что может… Видит…
А. Ермолин
―
Вы так подробно рассказываете, такой почему-то хочется задать вопрос. А у вас что, есть такая можно сказать модель, подводная лодка в Обнинске стоит? Или все-таки она как-то…
М. Воложинский
―
Вы знаете, такая байка ходит, но на самом деле у нас был в бытность Советского Союза, мощнейший учебный центр подводников, в городе (неразборчиво), который готовил в основном экипажи ракетных подводных крейсеров стратегического назначения. И вот я к сожалению в нем не был, но почти достоверно слышал, что там практически вкопан корпус подводной лодки был. Но на самом деле у нас, и как и в других учебных центрах, которые видимо готовят… Как у нас, так и наверняка в других странах то же самое. Конечно подводную лодку не вкапывают, дорого это все. Все происходит в обыкновенных зданиях, в обыкновенных помещениях, которые просто специально подготовлены для того, чтобы они могли нести нагрузку той материальной части, тех учебно-тренировочных средств, которые используются. Потому, что их большое количество, они разнообразны, но они сгруппированы таким образом, что личный состав, который на них работает, он чувствует себя как бы в том объеме, в том помещении, где они должны находиться, и рядом плечо стоящего товарища, в общем-то на корабле точно так же рядом и стоит. Расположение приборов стараются делать таким е образом, чтобы было схоже с тем, что на борту корабля. Естественно, все вот эти учебно-тренировочные средства, и работающие на них моряки связаны вплоть до локальных сетей, которые позволяют проводить совместные все эти мероприятия поотсечно, целиком всем кораблем, конкретно взятыми боевыми частями.
А. Ермолин
―
То есть, модель все равно работает.
М. Воложинский
―
Модель как таковая, именно как модель…
А. Ермолин
―
И системная модель у вас есть.
М. Воложинский
―
Да, безусловно.
А. Ермолин
―
А вот, ну в этой студии мы много говорим, что в последнее время… Ну, в разные скажем виды и рода войск пришло большое количество тренажеров там. Вот у вас есть какая-то такая современная техника, которая позволяет вот моделировать собственно ну практически то, что реально будет… Ну, в боевой ситуации, там на боевом дежурстве, на боевой службе.
М. Воложинский
―
Состав учебно-тренировочных средств учебного центра, он позволяет готовить экипажи подводных лодок тех проектов, которые мы готовим, в полном объеме. Но при этом надо не забывать, что у нас еще в боевом строю достаточно старенькие подводные лодки, в том числе есть. Ну, относительно старенькие, будем так говорить.
А. Ермолин
―
Ну, модернизация же идет, все равно.
М. Воложинский
―
Естественно идет, но и в том числе корабли третьего поколения, и пошли корабли уже совсем новые, и диапазон учебно-тренировочных средств очень большой. Начиная от тех, которые к нам привезли из города (неразборчиво), потому что мы эстафету подготовки ракетных подводных крейсеров так же переняли оттуда. Старые пульты, старые механизмы, они все равно требуют, чтобы их изучали потому, что эти корабли еще ходит, и будут ходить достаточно долго. Потому, что они сделаны на совесть, они четко соответствуют тому предназначению которое имеют, и разумеется новейшие, которые приходят. Конечно, же когда приходят новые корабли, то тех учебно-тренировочных средств которые у нас есть, их естественно уже не достает, поэтому вместе с разработкой нового проекта корабля, разрабатывается параллельно тут же и учебно-тренировочные средства под него, которые поставляются в учебный центр. И у меня сейчас нет никакой в учебном центре задержки с поставкой ОТС для кораблей новых проектов. Я (неразборчиво).
А. Ермолин
―
(Неразборчиво).
М. Воложинский
―
Учебно-тренировочные средства, прошу прощения. Вот у меня сейчас всего в достатке для того, чтобы в те корабли, которые мне поручено… Готовить экипажи тех кораблей, которые мне поручено готовить, они имеют все, то что необходимо для качественной подготовки.
А. Ермолин
―
А к вам вот экипажи приходят, их снимают с действующих подводных судов, или их заново комплектуют, и вы вот занимаетесь боевым слаживанием, обучением.
М. Воложинский
―
Я вопрос понял, Анатолий. Я вернусь к тому, что обещал рассказать, для чего вообще предназначен (неразборчиво).
А. Ермолин
―
И по каким направлениям.
М. Воложинский
―
По каким направлениям, да. Учебный центр, он… Конечно главное его предназначение, это подготовка экипажей подводных лодок, да? Атомных, дизельно-электрических, которые тоже у меня проходят подготовку. Но экипажи бывают разные, появился новый корабль, на него формируют экипаж. Это так называемые, вновь сформированные экипажи. С ним посложнее всегда, продолжительность подготовки гораздо выше чем экипажа, который приходит, и проходит межпоходовую подготовку. И к ним естественно и отношение несколько иное, и приезжает экипаж, который еще пока вот экипажем не стал еще. Это люди, которые пришли, которых назначили на должности в этот вновь сформированный экипаж, они…
А. Ермолин
―
Сборная команда такая.
М. Воложинский
―
Пока еще сборная команда, но опыт подсказывает, что уходя от нас, это уже все-таки экипаж. То есть, мы готовим экипажи подводных лодок. Учебный центр помимо всего прочего, готовит и курсантов на последних курсах их обучения, он готовит офицеров перед назначением на вышестоящие должности. Кто-то приходит с других проектов подводных лодок, ему необходимо руководить какими-то там… По специальности естественно например берем, руководить…
А. Ермолин
―
То есть, это уже такие, модульные программы.
М. Воложинский
―
Ну, да.
А. Ермолин
―
А не когда весь экипаж обучается.
М. Воложинский
―
Это уже конкретно взятые.
А. Ермолин
―
(Неразборчиво).
М. Воложинский
―
Это приезжают экипажи сдаточных команд судоремонтных, судостроительных заводов, их специальности.
А. Ермолин
―
Михаил Ольгертович, мы тут прервемся буквально на пять минут, и продолжим после небольшого перерыва наш интересный разговор.НОВОСТИ.
А. Ермолин
―
Мы продолжаем заседание «Военного совета», ведущий в студии Анатолий Ермолин, говорим про 60 лет атомному подводному флоту, а вместе с тем про систему подготовки экипажей подводных лодок, к эксплуатации современной техники и вооружений. Наш эксперт, как Я уже говорил, но может кто-то не слышал нас в первой части нашего эфира, Михаил Ольгертович Воложинский, начальник учебного центра ВМФ, капитан I ранга. И мы как раз подошли кому вы готовите, и я вас буквально прервал на полуслове, поэтому продолжайте Михаил Ольгертович.
М. Воложинский
―
Спасибо. Ну, я закончил на том, что мы готовим и специалистов судостроительных, судоремонтных заводов, сдаточные команды. Так же мы готовим специалистов аварийно-спасательных формирований, по работе их с (неразборчиво) боеприпасами. Мы готовим даже слушателей гражданских ВУЗов, учащихся студентов гражданских ВУЗов, которые проходят у нас достаточно продолжительное время стажировку, и после чего закончив свои военные учебно-научные центры, внутри своих гражданских ВУЗов получат звание офицерское, и могут в общем-то пойти на флот. Готовим с недавних пор и экипажи (неразборчиво) авиационных комплексов, что позволяет очень серьезно готовить и подводников, в том числе. Потому, что конечно же личное общение авиаторов-противолодочников и подводников, открывает им глаза на многие аспекты их противодействия друг другу.
А. Ермолин
―
Интересно казалось бы, да?
М. Воложинский
―
Наконец-то оказывается вот, что мы делаем, да.
А. Ермолин
―
Казалось бы, да, интересно.
М. Воложинский
―
Вот поэтому, достаточно большой очень у нас спектр тех людей, которые готовятся на базе учебного центра.
А. Ермолин
―
А продолжительность программы, вот когда вот экипаж к вам… Межпоходный как вы сказали, это сколько? Месяц, два?
М. Воложинский
―
Ну, указание по продолжительности подготовки экипажа, находится в руководящих документах. Но продолжительность подготовки экипажа может зависеть… Да, это речь идет о месяцах, зависит еще и от уровня подготовки экипажа. Если он приехал к нам подготовленным менее, чем необходимо для того, чтобы в достаточно короткие, четко указанные сроки его подготовить, я запрашиваю разрешение у главного командования, о продлении ему подготовки. Либо уже по умолчанию.
А. Ермолин
―
То есть, вы еще доводите, таким тюнингом…
М. Воложинский
―
Конечно, да. Совершенно верно.
А. Ермолин
―
Если вы видите, что что-то не до конца доведено, вы можете продлить период обучения.
М. Воложинский
―
При этом экипажи, которые приезжают на обучение, они естественно получают задачи от своего командования, командования соединения, к чему их готовить. Если необходимость есть готовить экипаж по теме лед, предстоит впереди например подледное плавание, или там боевая служба подо льдом. Естественно продолжительность обучения несколько увеличивается, потому что эта тема дается наиболее глубоко и расширено для того, чтобы люди в этот достаточно трудный поход шли подготовленными. Поэтому, продолжительность (неразборчиво) меряется в месяцах, для вновь сформированных гораздо больше, и в зависимости от уровня подготовки и предстоящих задач, в у экипажа может варьироваться продолжительность обучения.
А. Ермолин
―
Михаил Ольгертович, а вот ну, мы слышали, что главнокомандующий ВМФ заявлял, что ведутся работы по проектированию атомных подводных лодок пятого поколения. Вот вообще в принципе, вот пятое поколение от четвертого, чем отличается? Про истребители то же самое все говорят.
М. Воложинский
―
А вы знаете, принцип-то тот же самый, вот от разделения на поколения, оно основывается в первую очередь на серьезных изменениях в конструкции, в элементной базе, в тактике применения. Вот это пожалуй наверное основные причины, почему появляется такое понятие, как поколение. Корабли, которые проектируются, задуманы как корабли пятого поколения, это будет действительно конечно… Ожидается очень уникальными кораблями, хотя и нынешнее поколение четвертое, которое сейчас у нас в стране идет, приходит на вооружение, оно великолепное. Я участвовал в испытании всех этих кораблей, которые сейчас считаются самыми новыми в нашем ВМФ, поэтому четко могу смело сказать, что это чудесные корабли.
А. Ермолин
―
А по каким параметрам вот оценивается? Я не прошу тактико-технические характеристики раскрывать, вот бесшумность, средство вооружение, средство связи. Вот из чего складывается само понятие, поколение?
М. Воложинский
―
Вы практически сами ответили на свой вопрос, именно так все и происходит. Дело в том, что оружие тоже имеет какие-то свои поколения. И например, если брать отличие например того же третьего, четвертого, который уже присутствует, да? Мы можем как-то их соизмерить. Безусловно, все эти понятия, которые вы сказали. Оружие другое, элементная база для всей аппаратуры, другая. Шумность безусловно ниже у четвертого поколения, средства… И двигатели другие немножко. Достаточно большие отличия, они действительно, явно бросаются в глаза даже по конфигурации своего… Вообще внешнего облика, они немножко отличаются, сильно отличаются. Я предполагаю, что…
А. Ермолин
―
(Неразборчиво) в этой студии говорят, что аэродинамику уже лучше сделать практически не возможно, да?
М. Воложинский
―
Я с вами полностью согласен, но…
А. Ермолин
―
Поэтому как у вас с аэродинамикой? Может ли появиться подводная лодка, в которой нельзя узнать подводную лодку?
М. Воложинский
―
С нашей гидродинамикой все хорошо, но на самом деле есть какие-то такие вот красивые корабли, которые помимо того, что чисто с технической точки зрения имеют великолепную гидродинамику, да? Они еще очень красивые. У нас в свое время и учебный центр тоже готовил первые экипажи, первых кораблей этого проекта «(неразборчиво) 705»Конец 60-х годов начало разработки, и 70-80 года она поступала на вооружение, и долго служила. Потрясающие корабли, которые… Единственные серийные корабли, у которых был жидкий металлический теплоноситель в ядерном реакторе. Очень скоростные, больше 41 узла давали. Они были настолько красивые, каплевидные, маленькие, это просто засмотреться можно.
А. Ермолин
―
Сами корабли, да?
М. Воложинский
―
Да, да, сами корабли. Это к тому, что гидродинамику изменить-то сложно кончено, от облик новых кораблей от старых отличается. «Ситроен С3» производства 67-го года… Там на чем там Фантомас у нас ездил? Он же имел лобовое сопротивление 023, по-моему. То есть, аэродинамика там была потрясающая.
А. Ермолин
―
Только хотел сказать про потребительский спрос, и про красоту, а вы прямо про сопротивляемость, да.
М. Воложинский
―
Ну вот, и поэтому кончено же, новые корабли вряд ли физические законы сильно могут изменить, но все равно, они иные. Они видно, что это новые корабли. Понимаете, вот как-то формирование корпуса, оно немножко отличается.
А. Ермолин
―
А вот так же главком говорил про новое поколение дизель-электрических подводных лодок, с воздухо-независимыми двигателями, установками. Вот вы будете переучивать тоже вот на этот тип? Вообще, где престижнее служить военным морякам-подводникам?
М. Воложинский
―
Вы спросили того, кто все время служил на атомных подводных лодках.
А. Ермолин
―
(Неразборчиво).
М. Воложинский
―
Я совсем не хочу сказать… Ну, у меня есть свое мнение по этому вопросу, я сначала отвечу на первый вопрос. Да, и совсем в скором времени мы такие корабли подучим. Разработки велись достаточно давно, они пришли видимо к своему завершающему этапу. Корабли эти новые будут поступать достаточно скоро на вооружение, и скорее всего готовить наверное будем мы, потому что мы заточены на подготовку и дизельных подводных лодок в том числе. Вернее, я бы уже сказал тогда на дизельных, не атомных. Потому, что дизель-электрические подводные лодки, конечно же они еще долго-долго будут на вооружении и нас, и других стран. Как во-первых уже произведенные, так и те, которые придут. Они подешевле будут немножко, но они никуда от нас не уйдут. Но прогресс не стоит на месте, и поэтому конечно воздухо-независимые установки, которые будут ставиться в корпуса, подобных дизельным подводным лодкам, это будущее, которое очень близко. И поэтому, готовить мы их тоже будем, и будем совсем не хуже готовить.
А. Ермолин
―
Ну, вот если подводить какие-то итоги, можно ли говорить о каких-то таких наиболее значимых результатах работы учебного центра?
М. Воложинский
―
Я назову несколько цифр, я думаю, что они сами за себя, ответят на этот вопрос. За время существования учебного центра, за его 62 года, мы подготовили больше 77 тысяч моряков-подводников, больше 200 экипажей подводных лодок были подготовлены для экипажей подводных лодок, да? То есть, около… Немножко не правильно выразился, экипажей подготовили гораздо больше, но это те экипажи, которые принимали корабли, главные (неразборчиво). А так, более 700 экипажей было подготовлено.
А. Ермолин
―
Ну можно сказать, что все подводники наверное прошли через…
М. Воложинский
―
Ну не совсем, я не хочу отбирать и заслуги у учебного центра Сосновый бор, который является тоже очень сильным, хорошим…
А. Ермолин
―
То есть, у вас есть конкуренты, да?
М. Воложинский
―
Ну, они замечательный учебный центр, но он немножко поменьше, и у него там свои задачи тоже стоят, они немножко отличны от нас. Хороший учебный центр. Вот порядка 200 адмиралов-генералов прошли обучение в учебном центре, еще будучи молодыми сможет быть офицерами, где-то постарше. Выпускниками учебного центра является 51 герой Советского Союза, герой РФ. Я думаю, что такие цифры говорят, потому что заслуги, которые отмечены государством, отмечены страной, у этих людей они не могли быть, если бы они не были подготовленными к тому, что они делали.
А. Ермолин
―
А вот за последний период, что бы вы назвали? Ну, за последние там 3 года, может быть 5 лет? Вот за период, когда вот… Когда начались наши эфиры, а это было практически 10 лет назад, тогда вооруженные силы переходили на новый облик. Вот за тот период, вот что вам удалось сделать, что самое главное может быть?
М. Воложинский
―
За не очень короткий период (неразборчиво), но все-таки обозримый. Самое главное, что учебный центр сделала, это он сохранил систему подготовки подводников. Потому, что конечно тяжелые, тяжелейшие 90-е годы как для всей страны, так и естественно для их вооруженных сил, они не могли отразиться на том, как могли быть подготовлены подводники. Это состояние материальной базы, и прочее, прочее, прочее. Ну, вот за последний уже обозримый, достаточно близкий период, это поставка новых тренажерных комплексов, комплексных тренажеров для подготовки тех кораблей, про которые мы с вами говорили, новых кораблей. Совсем свежий был принят на вооружение уже в прошлом году, который позволяет нам наиболее современные образцы дизель-электрических подводных лодок готовить. Как один из моментов, которые я бы наверное все-таки с удовольствием, и смело хотел бы сказать, что мы приняли очень активное участие в подготовке экипажей подводных лодок, которые выполняли задачи по борьбе с ИГИЛ* - Сирией. То есть…
А. Ермолин
―
Казалось бы, где подводники, а где боевики (неразборчиво)
М. Воложинский
―
Вспомним те замечательные, показательные для наших врагов, удачные пуски баллистических ракет, крылатых ракет. Это все были экипажи, которые проходили подготовку в учебном центре.
А. Ермолин
―
А где берете кадры? Вот я знаете, лет наверное 7 назад с восторгом прочитал книгу «Прыжок кита». Там автор Гальперин, правда она в основном про боевые информационные системы управляющие, (неразборчиво) так называемые, да? Но там вот просто поражало, насколько при Горшкове была выстроена система подготовки, и когда брали лучших курсантов или молодых офицеров из ВМФ, да? И лучших технарей, так же молодых ребят из гражданских ВУЗов, там из Бауманки, может из других каких-то, да, там. Потом их соединяли в одни команды, и вот то, о чем мы сейчас говорим, указывая там на кремневую долину, там вот создавали вот эти кластеры. Все было, да, и огромные деньги были у каждой их таких команд-разработчиков. Вот какая сейчас все-таки основная система кадрового отбора, для подготовки ну, собственно очень высоко квалифицированных экипажей?
М. Воложинский
―
В большей степени, конечно надо акцентировать внимание на (неразборчиво) офицерского состава. Это потому, что действительно кадровый состав, который все-таки задают тон на лодке, без всякого сомнения. И вот здесь тогда можно вернуться в курсантские годы. Я по себе знаю, и знаю, что сейчас это точно так же. Мы рвались на атомные подводные лодки, рвались по рейтингу, по своим знаниям, по всему, лишь бы туда попасть. Потому, что…
А. Ермолин
―
Радиация не пугала? (Неразборчиво).
М. Воложинский
―
Вы знаете, вот фон в корпусе подводной лодки, например стоя в Заполярье он ниже, чем у окружающей среды, где гранитные сопки, и вот поверьте мне. Если все хорошо, то там нормально все. Я думаю, что все-таки вернемся к вопросу о кадрах. Конечно на подводных лодках не сможет, по крайней мере долго удержаться человек, который не болеет вот этой профессией подводника. Если человек ее любит, если он достаточно грамотен, то он станет очень достойным членом экипажа. Но тат даже таланта большого нет, тут совсем недавно смотрел передачу, в которой упомянуто, что исследования показали, что если даже человек не одаренный, но порядка там 10 тысяч (неразборчиво) часов будет заниматься одним и тем же делом, он станет…
А. Ермолин
―
Станет одаренным, да?
М. Воложинский
―
Лучше, чем талантливым, да. И поэтому, учебный центр поможет ему стать грамотным специалистом. И все-таки, наверное, идут на подводные лодки, наверное, все-таки лучшие.
А. Ермолин
―
А не бывает такого, что… Ну понятно, что здесь если ты не болеешь морем, и не болеешь подводным флотом, наверное ну, тебе делать нечего. А бывают такие случаи, что когда вот ну, подростком мало ли чем мы болеем, да? И вдруг приходишь, попадаешь вот в эту в реальную среду… Не встречали вы вот ну, такие примеры разочарования скажем, у офицеров уже.
М. Воложинский
―
Конечно встречал, конечно. Это же в любом случае подводник, вы не поверите, это тоже человек, у них все может быть. Да, такие случаи были, и иногда даже это было и вовсе не в начале его службы, в начале его карьеры, когда он наконец прозревает и видит, что же это такое, да? Это может случиться и позже.
А. Ермолин
―
Вот летчики боятся летать, например.
М. Воложинский
―
Бывает такое, я понял, про что вы говорите. Да, конечно, такое может быть. На моей практике это было достаточно редко, но такие случаи были. Но мы зла-то на них не держим, они же по честному уходят. Такие на корабле уже не нужны.
А. Ермолин
―
Это понятно.
М. Воложинский
―
Такие, на борту уже не нужны.
А. Ермолин
―
Ну, вот к вопросу о том, что подводники тоже люди. А поделитесь какими-нибудь такими необычными традициями моряков-подводников. Обязательно же есть у вас такие.
М. Воложинский
―
Каждый экипаж создает свои традиции сам. Потому, что это такой коллектив, такой знаете, вот у него там свое рождается. Но есть общие традиции, наверное всем известные традиции посвящения в подводники. Первое погружение сделали, и командир вызывает центральный пост тех членов экипажа, которые впервые вышли в море, и погрузились. У кого-то там кувалда вывешивается, у кого-то там еще что-то. Ну, чаще всего на кончике подвешивается кувалда, раскачивается, торец ее смазан нормально, хорошо так смазочкой. И вот этот член экипажа, который посвящается в подводники, должен ее поцеловать, при этом всем не пораниться, не травмироваться, после чего…
А. Ермолин
―
(Неразборчиво) раскачивает?
М. Воложинский
―
Конечно. Ну тут грамотно надо подходить, технически правильно подходить надо, тогда все будет безопасно.
А. Ермолин
―
Компетенция, поцеловать кувалду, да?
М. Воложинский
―
Поцеловать кувалду, да. Вручается ему плафон… (Неразборчиво) плафон с забортной водой, он ее выпивает.
А. Ермолин
―
Большой?
М. Воложинский
―
Достаточно большой такой, да, грамм на 700.
А. Ермолин
―
И надо так до дна?
М. Воложинский
―
Конечно. Еще показать, что у тебя там капельки не сваливаются. Ну, а там уже тоже различные вариации. И вешаются ему на шею бусы из сушек, вручается вобла, и естественно, конечно дается грамота от Нептуна о том, что он стал подводником.
А. Ермолин
―
Михаил Ольгертович, к сожалению про следующие традиции в следующем эфире придется нам говорить, время наше подошло к концу. Я хочу напомнить, что мы сегодня говорили про 60-летие атомного подводного флота, про систему подготовки экипажей подводных лодок. Наш эксперт сегодня был Михаил Ольгертович Воложинский, начальник учебного центра ВМФ, капитан I ранга. Михаил Ольгертович, приходите к нам еще, спасибо за столь интересный эфир.
М. Воложинский
―
Пригласите, с удовольствием приду. Спасибо, мне было очень приятно с вами тоже поговорить. До свидания.
Игил
―
запрещенная в РФ террористическая организация