Олег Чесноков - Военный совет - 2018-10-27

А. Ермолин― Добрый день всем, кто нас слушает, в эфире очередной выпуск программы «Военный совет», ведущий в студии Анатолий Ермолин. Наш гость, наш эксперт сегодня Олег Михайлович Чесноков, начальник боевой подготовки армейской авиации ВКС РФ, генерал-майор. Олег Михайлович, добрый день.

О. Чесноков― Добрый день Анатолий Александрович, добрый день дорогие слушатели.

А. Ермолин― Олег Михайлович, я думаю, есть смысл начать наш разговор с того, чтобы объяснить слушателям, вообще что такое армейская авиация, откуда она есть, пошла. Несколько слов, про историю создания.

О. Чесноков― Ну, свое начало армейская авиация берет с 1948 года, в этот год впервые была создана вертолетная эскадрилья, в городе Серпухов. Естественно, это была новая, так скажем современным языком инновационное создание такое. Авиация представленная одной эскадрильей, занималась в основном чем? Ну, это доставка почты, донесений, какие-то перевозки, корректировка огня артиллерии, выполнение воздушных разведок. В общем-то, это оправдывало то применение армейской авиации, которое оно было на том уровне, и стой авиационной техникой, которая была. В 70-е годы можно подвести итог, что закончился как бы первый этап развития армейской авиации. Потому, что в это время выпускается новый вертолет «МИ-24», это боевой вертолет самый современнейший на том этапе, который начинает целиком и полностью брать на себя выполнение огневых задач, и вот с этого момента, армейская авиация начинает развиваться уже в своем новом виде, в общем-то в котором мы ее видим на сегодняшний день. То есть, выполнение огневых задач, выполнение транспортных задач, десантно-транспортных и так далее, и тому подобное. Потому, что те же модификации вертолета «МИ-24», которые были созданы, они же выполняли не только огневые задачи. Были модификации «МИ-24», который был специально предназначен для выполнения радиохимической разведки. Был «МИ-24» создан, который выполнял… «Ми-24К» так называемый, для корректировки огня артиллерии, уже с помощью определенных технических средств, и в автоматическом режиме все это передавалось на батареи наших ракетных войск и артиллерии. В связи с таким расширением задач, которые легли на армейскую авиацию можно считать, что это произошел коренной перелом в ее развитии.

А. Ермолин― А можно сказать, что постепенно ну, скажем армейская авиация избавлялась от самолетов, да, и принимала на вооружение вертолеты?

О. Чесноков― Ну, так нельзя сказать…

А. Ермолин― Или такого понятия не было, армейская авиация на базе вот ну, собственно самолетов.

О. Чесноков― Были в свое время в составе армейской авиации, были самолеты, но это были транспортные самолеты, которые выполняли вспомогательные функции, именно только чисто по перевозке.

А. Ермолин― А вот фронтовая авиация, вот там те же самые штурмовики там, во время Великой отечественной войны. Ну, вертолетов не было, вот это есть какая-то… Можно провести какую-то аналогию между тем, чем сейчас занимается армейская…

О. Чесноков― Армейская авиация? Аналогию конечно можно провести и сейчас. И на современном этапе. Во всех локальных конфликтах, где приходилось участвовать армейской авиации, во всех учениях, которые проводятся, бок о бок идут все рода авиации, бок о бок. И наиболее тесное сотрудничество, взаимодействие организовано конечно это штурмовая авиация, всем известный самолет «СУ-25», потому что вот самому мне пришлось пройти, начиная с Афганистана, в основном это как-то и совместное базирование, и выполнение задач по единым целям. Ну многое связано, сам характер выполнения задач, тактический радиус действия позволяет как-то более-менее скомпоновать эти два рода авиации.

А. Ермолин― По задачам, да? По задачам.

О. Чесноков― По задачам.

А. Ермолин― А что сейчас представляет из себя армейская авиация, вот за те годы, которые прошли с тех же 70-х.

О. Чесноков― Ну, сейчас это… Я сказал бы, это еще более новый уровень развития армейской авиации, как рода авиации. Потому, что на сегодняшний день вы понимаете, вот сказать ну, вот да, вот авиация это вертолет, это самолет. На самом деле вертолет, вот его просто так вертолетом уже язык не поворачивается назвать. Почему? Потому, что это современнейший летающий авиационный комплекс. Потому, что по своему оборудованию, по своему вооружению он ну… Об этом не могли мечтать еще буквально вот 2-3 пятилетки назад, что вот будет у нас такое оружие, в армейской авиации. Вот на сегодняшний день оно есть, оно успешно проходит опытную эксплуатацию, оно успешно проходит эксплуатацию и апробирование в определенных странах пребывания, вы прекрасно понимаете. Это та операция, которую проводят ВКС. Поэтому мы сейчас начали (неразборчиво) новом витке нашего развития. Тем более если посмотреть, насколько обновился парк авиационной техники в армейской авиации, ну безусловно тут можно считать, что наступил новый, совершенно современнейший этап развития армейской авиации. Хотя, это естественно не предел, идет дальнейшее обновление, и… Ну, и не может быть иначе почему? Потому, что вот вы понимаете, допустим задать какую-то научно-исследовательскую работу, опытную конструкцию, работу там по созданию чего-то нового, нельзя всего предусмотреть. Все потом в процессе доработки, в процессе эксплуатации, все равно что-то… Появляются каике-то мысли у летного состава, у инженерно-технического состава, и в процессе опытной эксплуатации, вот это вот все анализируется, аккумулируется, и все потом воплощается в жизнь.

А. Ермолин― А какая авиационная техника сейчас стоит на вооружении, ну включая какие-то может быть новые образцы вооружения у вас сейчас есть?

О. Чесноков― Ну, десантно-транспортные вертолеты, транспортно-боевые так скажем, это у нас «МИ-26» естественно крупнейший вертолет в мире, это гордость нашего вертолетостроения. Не меньшая гордость, это вертолет «МИ-8», не меньшая. Потому, что столько модификаций этого вертолета, и он продолжает дорабатываться, улучшаться, повышается качество работы. Ну во-первых это мой основной тип, на котором я летаю, поэтому я прошел несколько модификаций, начиная с самой первой «Ми-8Т», на котором выпускался с училища, начинал службу в свое время на Дальнем востоке, ну потом перед командировкой в Афганистан, так как там вся техника уже была «МИ-8МТ» прошли соответствующие… Переучены в нашем центре, в городе (неразборчиво).

А. Ермолин― Это транспортные, да?

О. Чесноков― Да, он транспортно-боевой вертолет.

А. Ермолин― В народе так называемая «корова»?

О. Чесноков― Нет, это «МИ-26».

А. Ермолин― «Ми-26» «корова», да?

О. Чесноков― Это не в народе, это у определенных родов войск, видов вооруженных сил почему-то так его прозвали. Ну и безусловно современнейшие образцы это боевых вертолетов, это вертолеты «МИ-28», «ИК-52». Хотя, довольно-таки еще актуально остаются вертолеты «МИ-24», которые у нас есть еще, стоят в частях армейской авиации на вооружении. И на вертолетах «МИ-24» производим обучение, первоначальное обучение наших выпускников, это курсантов Сызранского филиала (неразборчиво) ВВС. Ну, и не только наших, иностранных военных специалистов тоже, он очень востребован «МИ-24», во многих странах нашего мира.

А. Ермолин― Ну, вертолеты себя отлично зарекомендовали во время Афганских событий, как раз. Вот с вашей точки зрения, какая техника себя показала там?

О. Чесноков― Какая техника, вы имеете в виду транспортная, боевая?

А. Ермолин― Ну, вертолеты.

О. Чесноков― Именно из вертолетов? Здесь трудно судить, они были актуальны каждый по своему предназначению. Без вертолета «МИ-8» не могли выполняться те задачи в горной местности, которые он способен выполнять, и не только в Афганистане, это и опыт в Таджикистане, и в Чечне, и везде, где приходилось бывать, и на других материках и континентах, как говорится. Вертолет огневой поддержки «МИ-24», который осуществлял прикрытие транспортных вертолетов, безусловно без него тоже, как без рук. Ну, и на то время были вертолеты «МИ-6», чисто транспортные вертолеты. По своей грузоподъемности, на том историческом этапе это была действительно, считалась современнейшая техника, которая способна была в труднодоступные места, вот именно горные, и горно-пустынные местности, перевозить объем грузов туда, куда не мог садиться транспортный самолет. Потом, вот на смену «МИ-6» пришел вертолет современный «МИ-26», который сейчас у нас стоит на вооружении, успешно трудится и у нас, и в народном хозяйстве, и в других федеральных органах исполнительной власти.

А. Ермолин― Ну вообще, отдельная история, это экипаж вертолета, да? Вот я вот по себе помню, вот еще будучи офицером спецназа, что это совсем молодые парни, там командиром может быть 25 там, да? Там ребята, кто ему помогают, там другие члены экипажа, там 21-22 года. Вот эти пацаны по сути дела, там в автономном режиме почти, да? Там вот мотаются. Вот есть какая-то специфика, вот именно в службе, в слаживании вот именно таких воинских коллективов маленьких.

О. Чесноков― Но коллектив как он, я бы не сказал, что маленький коллектив. Потому, что организационно ну, вот вы говорите молодой человек, там экипаж. Экипаж, он входит допустим в звено. Звено, это составляющее эскадрильи, а эскадрилья, это составляющая полка, поэтому здесь соблюдена вся структура власти. Другое дело я бы сказал, есть особенность, что в основном экипажам вертолетов приходится работать в отрыве от части. И это зачастую бывает, что и одиночных вертолетов. Поэтому конечно та мера ответственности которая возложена командира экипажа, что он принимает решение, и он целиком и полностью осознает, что на нем лежит вся ответственность за выполнение поставленной ему задачи, на это же бывает и не день, и не два находиться где-то в отрыве от части.

А. Ермолин― Ну, вот я как раз про это и говорю.

О. Чесноков― А то что молодые, ну как вам сказать? Ну, вспомните себя, ну во сколько вы получили капитана?

А. Ермолин― Ну наверное в 24, где-то так.

О. Чесноков― Ну вот. Ну это же ваши ровесники, это командиры вертолетов.

А. Ермолин― Так я сейчас на себя… Вспоминаю себя 24-летнего, так же волосы дыбом встают, как мне такие задачи ставили в свое время.

О. Чесноков― Ну, вы их выполняли же успешно.

А. Ермолин― Слава Богу.

О. Чесноков― Вот благодаря этому мы сидим теперь друг напротив друга, живые и здоровые.

А. Ермолин― Это точно. Вообще, конечно вертолет, это особая песня, и вот когда вспоминаешь тот же самый афганский опыт, когда вот они над барханами идут, буквально огибают эти барханы. Там 7-10 метров наверное высота от пустыни, когда вот идут. Это трудно научиться вот так…

О. Чесноков― Ну полеты на предельно малых высотах вы знаете, это обязательное вообще упражнение, летный состав получает допуск, оно внесено в курс боевой подготовки армейской авиации, оно всегда там было. Потому, что на основе чего родился курс боевой подготовки, допустим? Были какие-то задачи у армейской авиации, он писался для подготовки летного состава. В связи с участием где-то, в каких-то вот локальных конфликтах все… Весь этот опыт опять же аккумулировался, анализировался, и уже шли доработки, и курс боевой подготовки потихоньку, потихоньку наращивался, и в конце концов пока не пришел к своему оптимальному виду. Есть программа первоначальной полготовки летного состава, раздел. Есть программа совершенствований, есть программа подготовки членов экипажа, и так далее, тому подобное. Все это учтено, просто в зависимости от тех условий, от того региона, где приходится работать, ну применяются да, разные тактики ведения боевых действий, и поэтому в том же Афганистане ведь не всегда летали на предельно малых высотах. Когда начиналось только в 79-м году, да? Работали на предельно малых. Потом ушли на эшелоны, почему? Потому что ну, шло поражение стрелковым оружием…

А. Ермолин― Стингеры на одной стрелковой (неразборчиво).

О. Чесноков― Да, потом появились стингеры, это середина 80-х. И тут пришлось варьировать уже, как-то менять тактику, компоновать, и многое было там днем на предельно малых высотах. Ночью мы летали, допустим перевозки на в безлунные ночи на эшелоны ходили. Но это опять определенный уровень подготовки, потому что ну не было тогда очков ночного видения, вот такого прекрасного изобретения, которое есть сейчас у нашего летного состава армейской авиации, которое позволяет расширить весь диапазон выполняемых задач. Это очень хорошее подспорье, и тем более на сегодняшний день, по подготовке в очках ночного видения, ну в общем-то вот в этом году по прогнозам мы выполнили те планы, которые брали, как и в прошлом году.

А. Ермолин― То есть ночь, это уже не ограничение для вертолетов? Ну, раньше вы сами говорите считалось, что как-то в дневное время лучше использовать, да?

О. Чесноков― Ну да, да.

А. Ермолин― Вот раз мы уже начали говорить про возможности, вот и вы упомянули о том, что современный вертолет, это такой боевой комплекс, такой разведывательно-боевой, да? Вот можно в двух словах рассказать, какие вообще возможно сейчас (неразборчиво) у той техники, которая сегодня поступает в войска?

О. Чесноков― Возможности новой техники, которая сейчас приходит в войска, значит ну, первое что вот как я сказал, все современные вертолеты, адаптированные (неразборчиво) для полетов с очками ночного видения это раз, расширяет возможности вертолета. Идет вообще новое оружие так скажем, идет естественно новая система управления вооружения. Для этого было создано новое допустим бортовое радиоэлектронное оборудование, которое должно… Программно-математическое обеспечение, которое закладывается тут для управлением оружием. Для чего это все делается? Только для того, чтобы сохранить жизнь, здоровье экипажам, и сохранить нашу драгоценную авиационную технику. Чтобы избежать потерь, которые могут возникнуть при проведении где-то каких-то операций в том или ином регионе. А в чем заключается… Это заключается в том, что допустим применение оружия ну, с больших дистанций, гарантирует допустим не вход в зону действия ПВО противника? Гарантирует. Вертолет становится более недосягаемым.

А. Ермолин― С точки зрения тактики применения вертолетов, что-то меняется, вот скажем…

О. Чесноков― Нет, ну в зависимости от того, от новизны авиационной техники, от новизны орудия, конечно меняется и тактика применения.

А. Ермолин― Ну, вот я поскольку был связан там с противодействием тем же вооруженным формированием, вот из личного опыта знаю, что если вертушка над колонной висит, то гораздо меньше шансов, что он тебя атакует. То есть, насколько гарантированно уничтожение скажем засад, в случае если колонну прикрывает там с воздуха вертолет? Это намного повышает защищенность?

О. Чесноков― Конечно намного. И есть, внесены в курс боевой подготовки, как я вот говорил эти упражнения и допуска, что вот именно летный состав армейской авиации, он готовится на прикрытие наземных колонн. Проходит подготовку, специальное обучение. Ну есть много нюансов, вы понимаете, начиная с распределения внимания, на что должен концентрировать внимание летчик, там или летчик-оператор, или штурман-оператор, в зависимости кто в составе экипажа. Но и по логике вещей вы же прекрасно понимаете, какие вот они не были там такие фанатичные эти ребята, какие бы они там не были так скажем идеологами там своей веры, или чьей-то веры, я не знаю. Но умирать-то никому не хочется. Когда идет пара вот… Ну, это же абсолютно понятно, что если он сидит в засаде, с вертолета его гораздо могут быстрее обнаружить, чем он успеет что-то сделать. И лишний раз высовываться, может быть лучше спокойно пролежать за камушком?

А. Ермолин― А сами вертолетчики насколько защищены сейчас, вот от того же стрелкового оружия? Ну понятно, что если там… Да я даже не хочу ограничивать свой вопрос.

О. Чесноков― Ну, от стрелкового оружия у нас у вертолетов все начиная с классики, вот как было в Афганистане, допустим «МИ-24» имеют броневую защиту, «МИ-8» имеют броневую защиту. Причем броневая защита была создана не только для защиты экипажа, но для защиты жизненно важных агрегатов, которые на вертолете есть, а именно это главный редуктор, двигатель вертолета, гидро отсев.

А. Ермолин― Это точно защита экипажа.

О. Чесноков― А?

А. Ермолин― В том числе это и есть защита экипажа.

О. Чесноков― Ну да, это есть в том числе и защита экипажа, но я имею в виду, по прямому воздействию. На сегодняшний день получил развитие, и сейчас оснащены у нас в общем-то вертолеты армейской авиации, которые проходили апробацию именно Сирийской арабской республики. Есть бортовой комплекс обороны, это средство радиоэлектронной борьбы, которое противодействует применению ПЗРК, по вот как раз низко летящим, мало скоростным целям, так скажем.

А. Ермолин― А традиционные тепловые ловушки используете?

О. Чесноков― (Неразборчиво).

А. Ермолин― Все используете, (неразборчиво) в комплексе используете, я правильно (неразборчиво)?

О. Чесноков― Да, все это используется в комплексе, все опять же… Созданы определенные программы математического обеспечения, которые зашиваются в вертолет, все показало очень большую эффективность и надежность.

А. Ермолин― А вы как-то анализируете, вот ну все, что происходит при решении специальных задач в Сирийской арабской республике? Вообще, там есть какая-то своя специфика именно для вертолетчиков, и для армейской авиации?

О. Чесноков― Ну где бы не было, тут… Да дело даже не в армейской авиации, так же оперативно-тактическая авиация, которая принимает там участие. Весь этот опыт накапливается, проводится анализ, на основе этого анализа создаются методические рекомендации допустим, по применению данного рода авиации, в конкретной стране пребывания. Потому, что ну это не секрет, не подготовленных людей туда не отправляют. То есть, допустим на базе центров боевого применения, в боевой подготовке перед отправкой, проводятся определенные курсы. Собранный личный летный состав проходит подготовку, начиная с тех новостей допустим, какие произошли изменения в политической может быть обстановке в данной стране, морально-психологическая обстановка какая там. И в том числе, какие новые тактические приемы естественно применяет противник, что появилось вот за последнее время, какое-то возможно новое оружие, и так далее, и тому подобное. Все это делается на основе того опыта, подчеркнутого вот именно там.

А. Ермолин― Я вот сейчас даже про климатические особенности наверное спрашиваю и говорю, потому что вот сейчас на ум приходит вот известная спецоперация «Дельта» американская, когда они пытались освободить в Иране своих заложников. Вот они много раз отрабатывали высадку, там все, но не учли, что песок намного мельче там на месте (неразборчиво). И у них заглохли турбины, и они потеряли собственно говоря, вертолет именно вот из-за этого, и вся операция из-за этого была сорвана по большому счету. То есть, они просто не смогли начать выполнять задачу даже после того, как они прибыли туда. Вот какие-то вот такие (неразборчиво) вещи учитываются?

О. Чесноков― Обязательно, да. Все особенности климата географические так скажем, это обязательно дается. И в общем-то эта методика, она была сохранена у нас с прежних лет, и так же поэтапно готовились всегда при отправке в республику Афганистан, я помню. То есть, сначала проходили подготовку в частях отобранный летный состав, потом проходили на базе центра где-то. Ну мы допустим проходили вот на базе центра в городе Черчек, то есть уже по своим климатическим и географическим условиям более приближено было допустим к той стране пребывания, куда мы убываем. Это горно-пустынная местность, ну в Черчеке горная там в основном местность. И температурный режим, и вот… Ну потому, что есть свои особенности. Если летчик летал всю жизнь на равнине, и он попадает в горы, он себя очень неуютно чувствует. Потому, что это совсем другие способы ведения допустим той же визуальной ориентировки, вы понимаете?

А. Ермолин― Ну, вот здесь вспоминается недавняя история, как спасали альпиниста, помните? Вот насколько вы считаете действительно уникальная операция, потому, что на такой высоте собственно, очень трудно держать машину. Там воздух-то разряженный.

О. Чесноков― Да, есть определенные особенности, конечно. Здесь… Ну, у нас были тоже уникальные определенные операции в горной местности, с внешней подвеской работали, но вы понимаете, туда отбирается наиболее подготовленный летный состав, наиболее влетанный.

А. Ермолин― Сколько нужно времени, вот так чтобы влетаться? Это сколько лет?

О. Чесноков― Ну, зависит от способностей конечно человека. Но вообще это долгий период, это долгий период, и причем долгий период должен быть именно вот в определенной местности, где ты находишься. Потому, что вот ну, где я только не служил, вот как говорится, да? Где не приходилось летать. И тут в 13-м году, надо было разворачивать нашу группировку в Арктике, я убыл туда, вот как старшим группы.

А. Ермолин― Пустыня и Арктика, две большие разницы.

О. Чесноков― Нет, я к чему подвожу? Впервые мне пришлось столкнуться, вот с полетами в Арктике, и с полетами над морем. Да, вот даже в качестве пассажира, да? Ну, сразу другое восприятие. Вот экипаж, который сидит, и который всю жизнь там этим занимался, они себя чувствуют спокойно, есть ориентир, нет ориентиров, там все это самое. Они знают, что сейчас будет тот… Сейчас выйдем на тот остров, все это самое. Я конечно в составе экипажа не работал тогда, но карту то так смотрю, все это самое. Ну это очень не привычно, когда этим не занимаешься. Поэтому, ко всему надо готовиться, определенные навыки иметь, а все навыки достигаются чем? Только именно налетом, вот в данном регионе.

А. Ермолин― Ну, ведь автопилоты есть, наверное?

О. Чесноков― Нет, автопилоты есть у нас на всех вертолетах у нас, да, безусловно.

А. Ермолин― Вот на БТРах нет автопилотов, в Афгане очень тяжело в пустыне ориентироваться. Я тоже никак не понимал, как они находят дорогу. Ни одного ориентира нет. Вправо, влево там, одни барханы, как…

О. Чесноков― Ну поверьте, когда вы летали на предельно малой высоте на вертолетах, вы летали не на автопилоте, на ручном управлении.

А. Ермолин― Ну, я сейчас… Я про БТР сейчас даже говорил, даже не про вертолеты.

О. Чесноков― И JPS не было, да?

А. Ермолин― Да, да, да. А расскажите, как вообще строится боевая подготовка в армейской авиации?

О. Чесноков― Ну структурная, значит армейская авиация состоит из вертолетных полков, и бригад армейской авиации. Возглавляет, планирует, организует боевую подготовку вот именно в объединениях отдел боевой подготовки армейской авиации, который штатно и структурно входит в управление авиации данного объединения, допустим определенной какой-то армии ВВС и ПВО. Все это замыкается на командовании ВВС, где есть тоже боевая подготовка армейской авиации, которую я и возглавляю.

А. Ермолин― А с содержательной точки зрения. Вот чем занимаются в течение года каждый день, с точки зрения боевой подготовки ваши летчики?

О. Чесноков― Ну, содержательно вы знаете, ну столько мероприятий, сколько проводится он на сегодняшний день, вот допустим и в том числе, в частях армейской авиации. Потому, что сейчас все вооруженные силы безусловно стали очень мобильные, очень динамичные, но… Да взять бы хотя бы вот этот вот год, вот вы понимаете, в 18-м году. Ну, берем крупнейшие такие мероприятия, ну что? Ну, наверное проведение парада на Красной площади допустим, воздушные части парада, да? С чего начинается логическая цепочка, кто у нас открывает воздушный парад? Вертолет армейской авиации. Самый крупный вертолет, это «МИ-26».

А. Ермолин― Олег Михайлович, я вам задал такой развернутый вопрос, мы продолжим на него отвечать, то есть вы продолжите на него отвечать после небольшого перерыва. Я пока напомню, что наш эксперт, наш гость сегодня Олег Михайлович Чесноков, начальник боевой подготовки армейской авиации ВКС РФ, генерал-майор. И мы вернемся в студию после небольшого перерыва.

НОВОСТИ.

А. Ермолин― Мы продолжаем заседание «Военного совета», ведущий в студии по-прежнему Анатолий Ермолин. Наш гость, наш эксперт сегодня Олег Михайлович Чесноков, начальник боевой подготовки армейской авиации ВКС РФ, генерал-майор. И мы прервались как раз на теме парада, и рассматриваем это как некий такой… Как некую модель боевой подготовки. Вот как вы готовитесь к тому, чтобы вот так красиво открыть парад?

О. Чесноков― Отбирается в первую очередь летный состав, разрабатывается схема воздушного движения с каких аэродромов, кто работает. И потом, вы видите вот всю эту красивую линейку по авиационной части нашего парада 9 мая. Помимо воздушного парада хотелось бы обратить внимание конечно, что те учения, которые проводятся в вооруженных силах, ну наверное не одни не проходят без участия армейской авиации, с крупнейших учений. Ну, это все наблюдали в СМИ, были специальные учения по материально-техническому обеспечению, они проводятся ежегодно. И после них прошли крупнейшие стратегические учения, это «Маневры 2018». Помимо этого, участие в международных учениях, безусловно. В этом году, в очередной раз проводили международную часть учений на территории Сербии «Барс 2018». В первый раз мы начали в 15-м году, проводили в Астрахани, на базе нашего учебного истребительного центра, и ежегодно проводим в Липецке международные учения «Авиа индре». Это то, что касается вот непосредственно такого крупного или значимого за действие нашей армейской авиации. Но нельзя наверное пройти мимо наших конкурсов, в рамках армейских международных игр. Это конкурс «Авиадартс», в этом году мне довелось вот быть главным судьей на общероссийском конкурсе май-июнь, и потом в июле на международном конкурсе, международном этапе конкурса «Авиадартс 2018». Безусловно, конечно это в рамках «Армия 2018» проводился форум. Аэродром Кубинка опять, полигон Алабино, опять это связано с привлечением всех родов авиации, и армейской авиации в том числе. Это и статические показы, это и динамические воздушные показы, то есть на месте я скажу так честно, не сидим. И если учесть помимо этого, что по планам командующих объединений проводятся летные тактические учения во всех частях в общем-то нашей армейской авиации, то получается весь год расписан.

А. Ермолин― Кстати вот про «Авиадартс», и вот про то, что ну сейчас модно по крайней мере на гражданке и в бизнесе называть геймефикацией. Вот такие игровые формы ну, собственно испытаний, это хорошее подспорье в боевой подготовке? Не кажется это каким-то таким игрушечным, притянутым, не нужным может быть. Модно, давайте сейчас у всех будет там… У танкистов там биатлон, у нас авиадартс, ну и собственно сейчас понятно, что у каждого вида и рода войск свои такие вот игровые, в том числе открытые для широкого показа публики вот такие вот мероприятия. А с точки зрения собственно боевой подготовки, в этом есть какое-то зерно?

О. Чесноков― Безусловно. Потому, что все конкурсы, которые проводятся в вооруженных силах, они проходят в рамках боевой подготовки. И сам смысл, там же мы соревнуемся, это не просто так, это не какие-то показные полеты, это конкретные цели, которые назначаются на полигоне. И тот летный состав, который победил допустим у нас на общероссийском конкурсе, он выходит на международный конкурс. Страны-участницы, как вот приезжали допустим Китайская народная республика, республика Казахстан, республика Беларусь, они то же самое, они в течение года проводят отбор, туда приезжают лучшие. Там участвуют только лучшие.

А. Ермолин― А как вы разрабатываете вот мишенную обстановку?

О. Чесноков― Мишенная обстановка, она нанесена, она разработана. Здесь не в разработке мишенной обстановки, здесь дело в жеребьевке. Проводится жеребьевка каждой ведущей пары, вытаскивает допустим определенный номер. То есть, смотря на какой вид соревнования он выходит.

А. Ермолин― (Неразборчиво) мишени, да?

О. Чесноков― Или выполнение разведки, или выполнение огневых задач на полигоне. Вы понимаете, и в общем-то ну да, он знает.

А. Ермолин― То есть такая, билетная система.

О. Чесноков― Да, да.

А. Ермолин― Ты вытягиваешь вводную, и решаешь ее, да, по сути дела, с реальным боевым поражением.

О. Чесноков― Так точно. Собственно говоря, это экзамен, но экзамен в общем-то практический. Потом результаты твоей работы оценивает судейская комиссия которая выезжает, и я вот как главный судья выезжал, и ходим конкретно на мишенях, считаем дырки. Кто куда попал, на основе этого планируются баллы.

А. Ермолин― Если от мишеней что-то осталось, да?

О. Чесноков― Ну… На основе этого, по сумме баллов уже дальше участники соревнований начинают выстраиваться в определенную рейтинговую таблицу.

А. Ермолин― Ну, вот мы сейчас говорим о таких крупных учениях или соревнованиях, но ведь помимо всего прочего, в каждой части же есть своя текущая подготовка, да? Так называемые полеты, да?

О. Чесноков― Да.

А. Ермолин― Там вот как хочется спросить, что в индивидуальном плане отрабатывается, слаживание экипажа. Вот как логика выстраивается?

О. Чесноков― Логика выстраивается, начиная с подготовки каждого члена экипажа, далее целиком экипажа, подразделения, и в конце концов… Ну, итогом, пиком завершения что у нас является в боевой подготовке, это проведение летно-тактического учения. То есть, как вот допустим проводится ЛТУ эскадрильи, насколько все-таки на какой уровень определяется, (неразборчиво) данная вертолетная эскадрилья. Или проводится ЛТУ полка. ЛТУ бригады, насколько каких успехов становится ясно, достигла в течение учебного года данное авиационное формирование, понимаете?

А. Ермолин― А вы чувствуете, вот что в связи с новой техникой, с ее модернизацией, с появлением нового оборудования пропадают какие-то летные профессии? Ну, например в гражданской авиации практически сейчас происходит отказ от штурманов. Ну потому, что все уже решают компьютерные бортовые системы.

О. Чесноков― Да нет, нет, я думаю, от штурманов мы еще долго не откажемся, и выпускники Челябинского теперь филиала (неразборчиво) ВВС, они довольно-таки востребованы в частях армейской авиации, потому что у нас есть должности и штурманов-операторов в экипажах.

А. Ермолин― То есть, вы пока не доверяете технике настолько сильно?

О. Чесноков― Нет почему, да нет, нет.

А. Ермолин― Как на гражданке, да?

О. Чесноков― Мы доверяем, ну просто такая (неразборчиво).

А. Ермолин― Или вот радист например, вот сейчас вот тоже умирающая профессия считается.

О. Чесноков― Ну, да. Просто какая бы не была там современнейшая авиационная техника, все равно она требует человеческого контроля. Ей кто-то должен управлять. Управлять, кто ей будет? Конечно же, человек. Когда-нибудь может быть мы выведем действительно искусственный интеллект, и перейдем в конце концов на беспилотные летательные аппараты, которых сейчас вы видите, какое предается значение ее развитию.

А. Ермолин― Даже самые крутые специалисты по искусственному интеллекту утверждают, что самое перспективное направление, это соединение человеческого мозга вот с новыми техническими возможностями, и собственно с искусственным интеллектом.

О. Чесноков― Возможно, возможно.

А. Ермолин― А как вы себе представляете вот ключевой вектор развития вертолетной техники? Вот так сказать, какой вертолет мечты? Ну так не просто мечты, а вот такой реальной мечты. То, чего вам не хватало. Вот машина, о которой вы мечтаете. Вот какой она должна быть, и может реально появиться, в каком-то обозримом будущем?

О. Чесноков― Ну, здесь смотря с каких векторов посмотреть направление, да. Потому, что ведутся разработки более скоростного вертолета, допустим. И уже созданы летающие лаборатории, появились новые инженерные мысли именно по технологии изготовления некоторых узлов и агрегатов, за счет чего пошел прирост скорости. Ну естественно, это всепогодность круглые сутки, и самое основное пожалуй, что для вертолетной техники я считаю, это полная автономность ее в режиме работы отрыва от части. Замечательная модификация вот была создана на базе вертолета «Ми-8» (неразборчиво), когда у нас встал вопрос работы в Арктике, на заводе Улан-Удэ был выпущен вертолет, как мы его называем «Арктика», «Ми-8» (неразборчиво). Я был на презентации, мне вручали вот диплом, генеральный директор завода. Эти вертолеты у нас сейчас работают в арктической зоне, вот за счет… Ну казалось бы, ну «Ми-8», ну столько модификаций, он и так прекрасно работает, да? В отрыве, автономно, все. Но здесь пришлось сделать заводчанам доработку, что вот именно в условиях низких арктических температур, гарантирована его работа без дополнительных каких-то средств и агрегатов, в том плане что температура ниже 40, он сам прекрасно себя обогревает, то есть идет подогрев допустим редукторов, двигателей, после чего можно производить запуск. Экипаж находится комфортно внутри, в утепленной кабине. Сделана и грузовая кабина, и пилотская кабина.

А. Ермолин― Вот как раз хотел спросить про эргономику, насколько комфортно что в пустыне например, насколько там кондиционирование, что в Арктике, насколько хорош подогрев, насколько вообще приборы управления, насколько это удобно, комфортно летчикам?

О. Чесноков― Значит ну, абсолютно ясно надо понимать, что мы живем сейчас допустим в XXI веке, конечно вот на эти вопросы уделяется очень много внимания. При проведении опытной апробации, и если возникают у летного состава какие-то замечания, все это немедленно передается сразу представителям промышленности, что хотелось бы вот так вот. Вот все хорошо, но вот хотелось бы лучше, допустим. И надо сказать, в общем-то они это все прекрасно понимают, ну и стараются поднять действительно качество своей выпускаемой продукции.

А. Ермолин― Ну, вот мы сейчас все больше про летчиков говорим, а собственно вторая составляющая успешности любого рода авиации, это инженерные службы, это техническое обслуживание.

О. Чесноков― Да.

А. Ермолин― Вот помните, был такой период, когда хотели какие-то многие вещи передать на аутсорсинг, и потом… Ну, по крайней мере, десантники встали на дыбы, сказали нет, никакого аутсорсинга там, и я знаю, что много людей там себе сильно нервную систему потратили, поизрасходовали, прежде чем вернулись к той модели, что ничего на аутсорсинг отдавать нельзя, что ремонтировать надо все-таки собственными силами, и собственно, чтобы это были военнослужащие, а не привлеченные гражданские специалисты. Вот как у вас с этим происходит? Где ремонтируетесь, если что?

О. Чесноков― Ну, капитальный ремонт проводится на авиационных ремонтных заводах.

А. Ермолин― Ну, то есть сами заводы и делают.

О. Чесноков― Да, это капитальный КВР, капитальный восстановительный ремонт на сегодняшний день. А текущий ремонт, так скажем регламентные работы, все это производится в частях, в авиационных формированиях, на базе технико-эксплуатационной части.

А. Ермолин― То есть, у вас есть и такие специалисты, да?

О. Чесноков― Да.

А. Ермолин― И инженеры-техники, которые все это делают.

О. Чесноков― Да, у нас выпускает инженеров ВУЗ ВВС, военно-воздушной академии имени Жуковского и Гагарина, который находится в Воронеже. С высшим образованием люди, потому что абсолютно понятно, что на современных вот этих авиационных комплексах без высшего образования уже трудиться ну конечно… Да, оно и название должности поменялась. Вот сейчас называется вот допустим на современных вертолетах вот на боевых на наших, должность называется инженер авиационного комплекса. Не зря он так назван, потому что ну по той сложности, по тому уровню бортового оборудования, которая в данном комплексе заключена… Да, многие задачи конечно решаются за счет аппаратуры встроенного контроля, так скажем. Что он сам себя диагностирует, все. Но понимать все эти процессы, как это делается, ну может человек только образованный, безусловно.

А. Ермолин― А вот помимо новых образцов, занимаетесь ли вы модернизацией там вот той техники, которая уже есть?

О. Чесноков― Безусловно.

А. Ермолин― Это тоже на заводах делается, да, наверное.

О. Чесноков― Ну, это зависит… Это делается… Модернизация естественно делается на заводе, да. То есть допустим, задается техническое задание, на основе проводится научно-исследовательской работа, конструкторская работа. Если все одобрено, то пожалуйста, да? У нас все вертолеты «МИ-8», они все идут же модификация за модификацией. Вертолеты «МИ-28» (неразборчиво) допустим начали получать на вооружение. Вертолеты с двойным управлением, тоже было своевременно задано задание. Вертолеты «МИ-26» сейчас… Были просто «МИ-26», сейчас «МИ-26Т2» уже промышленность начинает выпускать. То есть, модификация авиационной техники, она не стоит на месте потому, что она не может стоять на месте, она обязана и должна идти в ногу со временем.

А. Ермолин― А вы довольны своим личным составом? Где вы его берете, подготовленных специалистов, там вот какая основная кузница кадров для вас?

О. Чесноков― Первоначальное обучение, есть у нас такое высшее учебное заведение, это Сызранский филиал ВУЗ ВВС. Поступают молодые люди, после окончания средней школы, которые успешно прошли психо-психологический отбор, врачебно-летную комиссию, успешно сдали экзамены по физической подготовке, и имеют соответствующий уровень баллов по ЕГЭ. В течение пяти лет они проходят обучение первоначальное, после этого присваивается звание лейтенант. Естественно обучение, это не только теоретическое, это и практическое обучение. Получают первоначальные навыки, на третьем курсе начинают летать, то на вертолетах «Ансад», четвертый-пятый курс летают уже на вертолетах «МИ-8», «МИ-24».

А. Ермолин― Чему сложнее научить? Управлять самолетом, или вертолетом, как в принципе считается в авиации?

О. Чесноков― Вопрос очень сложный, вы знаете? Потому что ну, у кого вот какие способности. Хотя за мою бытность вот было, что летчики приходили с самолетов к нам допустим в полк, всю жизнь пролетал на самолетах. Ну говорит, ну очень сложно. Говорим ну что вот сложно? Ну, он на самолете вот… Ну, он потому, что летал всю жизнь просто, да.

А. Ермолин― (Неразборчиво).

О. Чесноков― А на самом деле вертолет да, он действительно… И динамика немножко посложнее наверное, и так скажем многие моменты есть, которые надо учитывать, на что в меньшей мере обращать внимание при пилотировании авиационной техники такой, как самолет.

А. Ермолин― Ну 5 лет это много, а вот с точки зрения содержания образования, что должен знать, какими как сейчас модно говорить, компетенциями должен обладать современный вертолетчик?

О. Чесноков― Нет, что значит много? Это много…

А. Ермолин― Нет, ну 5 лет, это хорошее инженерное там образование по специалитету, да?

О. Чесноков― Да, он выпускается, у него специальность инженер по эксплуатации (неразборчиво) комплекса.

А. Ермолин― А, это инженерное образование, даже у летчиков, да?

О. Чесноков― Да, и у меня в дипломе, вот я выпустился в 84-м году, моя первая специальность там записана летчик-инженер, и это обязательно.

А. Ермолин― Ну, тогда все понятно, потому что…

О. Чесноков― Вот поэтому, а то вы просто говорите 5 лет, это много. Нет, и не случайно было… Вот смотрите, у нас допустим… Ну, если вы вот литературой интересовались, допустим летчики, у нас высшее образование всегда получали в военно-воздушной академии. Это имени Гагарина в Монино, да? Сейчас они получают образование в ВУЗ ВВС Военно-воздушной академии, это в Воронеже. А летчики-испытатели, с них всегда требовалось, чтобы они заканчивали все-таки академию Жуковского, а ведь это чисто по специалитету то инженерная академия.

А. Ермолин― Ну да, ну потому, что они должны физику процессов понимать.

О. Чесноков― Конечно.

А. Ермолин― (Неразборчиво) испытанную технику. А кстати, а вот какое вот такое процентное содержание, чему все-таки больше учат? Летать, или вот тому, как устроены вертолеты? Как инженеров, или как летчиков, какое соотношение?

О. Чесноков― Должен знать все, потому что вы понимаете…

А. Ермолин― То есть, фифти-фифти да?

О. Чесноков― Да, потому что ну научить летать, это одно. Но мы начали с того, что вот именно экипажам армейской авиации зачастую приходится выполнять задачи, в отрыве отчасти. А там никто не подскажет.

А. Ермолин― Ну да, согласились. Ну, у нас совсем мало времени остается, вот хочется узнать, а вообще как устроена жизнь в современном военном городке? Если такое понятие еще сохраняется. Ну наверное сохраняется, да?

О. Чесноков― Да безусловно, сохраняется.

А. Ермолин― Я просто сам 5 лет прожил… Ну, все детство провеет в военных городках, вот сохраняются ли там гарнизонные дома офицеров, там школы, и вообще как вот это вот… Как сообщество, как это устроено сейчас там?

О. Чесноков― Ну сообщество, в общем структурно устроено то, как и в ваши годы наверное так скажем, как вы говорите, я вот прожил всю жизнь в военном городке. Но на сегодняшний день я вот скажу, что по частям армейской авиации… Ну, нет таких вот отдельных гарнизонов у нас, как были в свое время, как я начинал службу допустим, там был гарнизон (неразборчиво), там 6 домов, гарнизонный дом офицеров правда. Поэтому сказать, что вот на сегодняшний день вот как в нашем понятии, что приехал, там 12 километров ближайший населенный пункт от гарнизона, нет. В свое время было оптимизировано так, что все-таки гарнизоны остались более-менее в крупных городах, потому что естественно это определенная проблема, у всех вырастают дети, надо идти учиться, дальше учиться. Но как учиться, в отрыве от семьи, куда-то отправлять ребенка?

А. Ермолин― Да, это проблема.

О. Чесноков― То есть, вот по этим именно социальным нуждам было принято решение, что более-менее вот в крупных городах, городках отстраивать части.

А. Ермолин― Олег Михайлович, к сожалению наше время пролетело быстро, эфир заканчивается, есть только время, чтобы напомнить нашим слушателям, что наш гость сегодня Олег Михайлович Чесноков, начальник боевой подготовки армейской авиации ВКС РФ, генерал-майор. Приходите к нам еще, очень интересно вас послушать.

О. Чесноков― Ну, и хотелось бы в день скажем так 70-летия, в день прекрасного юбилея армейской авиации, поздравить всех представителей армейской авиации. Начиная от тех, кто сегодня несет службу, и учится кстати, которые только начинают получать образование, всех ветеранов армейской авиации, с этим прекрасным юбилеем, пожелать всем мирного неба над головой, прекрасного здоровья, счастья, успехов.

А. Ермолин― Мы присоединяемся к вашим поздравлениям.