Александр Романюта - Военный совет - 2018-03-10
10.03.2018
А. Дурново
―
Здравствуйте, это программа «Военный совет», меня зовут Алексей Дурново. Сегодня будем говорить о работе военно-научного комитета сухопутных войск, у нас в гостях Александр Романюта, полковник, председатель военно-научного комитета Сухопутных войск. Александр Евгеньевич, добрый день.
А. Романюта
―
Добрый день.
А. Дурново
―
Ну, давайте мы сначала с вами разберемся, военно-научный комитет сухопутных войск, что он из себя представляет, что за организацию вы возглавляете?
А. Романюта
―
Ну, хочется на этот вопрос ответить чуть более полно. Военно-научный комитет – это административный орган, который организовывает военно0научную работу в сухопутных войсках. А в целом, ей занимается весь военно-научный комплекс, в который входят и научно-исследовательские центры общевойсковой академии, академии РВА и ПВО. А так же, в этом участвуют и училища, входящие в сухопутные войска, или подчиненные главнокомандующим сухопутных войск. Основными задачами военного научного обеспечения является, это обеспечение строительства и развития сухопутных войск, как видом. Это формы, способы, новые организационно-штатные структуры. Военно-научные обеспечения, создание совершенствования образцов вооружения военной техники различной. И соответственно планирование научной работы, в подчиненных учебных и научных организациях, патентная лицензионная, конгрессно-выставочная деятельность, и другие аспекты (неразборчиво) деятельности.
А. Дурново
―
Ну смотрите, просто когда звучит слово комитет, многие себе представляют, что вот есть кабинет, в котором сидит некоторое количество человек, и постоянно заседает. Как устроена работа военно-научного комитета?
А. Романюта
―
Вот тут как раз есть и легкие противоречия. Потому, что если все время сидеть в кабинете и заседать, то никаких прорывов не будет. Как раз получается, что на месте максимум одна треть военнослужащих, остальные все либо на полигонах, либо в частях, либо в научно-исследовательских организациях, где происходит сама работа.
А. Дурново
―
А скажите пожалуйста, все-таки вот в военно-научном комитете больше военных, больше ученых, или это вот такой симбиоз военного дела с наукой?
А. Романюта
―
Это именно симбиоз. Отбираем людей, склонных к науке, к исследовательской деятельности. Поэтому это военные, но имеющие склонность к исследовательской работе. И отбирается она в основном из адъюнктов, из молодых и перспективных офицеров, которые показали не стандартное, или не шаблонное мышление. И именно на них основываем свою работу, и естественно пытаемся организовать эту работу уже в подчиненных органах, институтах. Именно с целью поиска чего-то нового. Тут главное, это не шаблонное мышление.
А. Дурново
―
Ну, давайте тогда немножко поподробнее поговорим о направлениях вашей деятельности. Какие задачи возложены в первую очередь на военно-научный комитет сухопутных войск?
А. Романюта
―
Ну, в первом вопросе я частично раскрыл этот вопрос. Еще раз хочется обратить внимание, что сам комитет – это именно административный орган, и его задача – это организационно-методическое руководство подчиненных учебных заведений, и исследовательских органов. И конкретно вот сосредоточить свою деятельность на отдельных вопросах не получается. Потому что мы же понимаем, что сухопутные войска, это один из наиболее массовых видов войск, и его основу составляют общевойсковые соединения, части, которые очень разноплановые, я бы сказал так. И имеют большую номенклатуру техники, там больше 120 номенклатур. Естественно, штатно в этой части ракетных войск и артиллерии, и ПВО, и мотострелки, и разведывательные части. Естественно, у всех у них есть свои особенности, и все эти особенности охватывает деятельность военно-научного комитета. Понятно, что нельзя быть специалистом во всем, поэтому в комитете имеются как бы направленцы по видам деятельности, и более плотно организовано взаимодействие именно с органами управления. Ну например, управление РВА, управление по войсковой ПВО, которые уже непосредственно по своей специфике работают с частями, с учебными заведениями. А мои специалисты именно в плане научной работы это дело подкорректируют.
А. Дурново
―
Ну скажите пожалуйста, я так понимаю, что структура, она достаточно такая разноплановая и широкая. Сколько вот приблизительно человек входит с комитет?
А. Романюта
―
Ну, около 30 человек, и порядка 15 войсковых учетных специальностей различных. Потому, что есть специалисты связи, и ПВО опять же, РВА, и все там вооруженцы, общевойсковые командиры. Именно для того, чтобы охватить разноплановую деятельность сухопутных войск.
А. Дурново
―
Ну смотрите, мы довольно часть слышим о такой вещи, как научная рота. Вот в сухопутных войсках научные роты есть? И чем они занимаются?
А. Романюта
―
Значит вообще, за время своего существования, научные роты зарекомендовали… Это около 4-х лет. Научные роты зарекомендовали себя положительно. Именно потому, что молодые солдаты не имеют шаблонного мышления, как бы нет фундаментальных военных знаний, зато есть высшее образование в других областях. Ну, вот в нашей пятой научной роте это в основном специалисты программирования, ну и других информационных так сказать… В области информационных технологий. И естественно, наша пятая научная рота, которая создана в 14-м году, и находится на базе московского общевойскового училища, специализируется больше именно на информационных технологиях, которые обеспечивают деятельность и главного командования сухопутных войск, и учебных заведений сухопутных войск, а так же национального центра обороны, управление физподготовки, ну и других… Вот у нас командование ВДВ периодически так сказать пользуется услугами специалистов научной роты, операторов научной роты, если быть более точными в названиях. Ну, за прошедшие 3 с небольшим года, ну, если грубо так сказать, около 25 направлений роты было охвачено. Причем охвачено это не в смысле они позанимались, а имеется какой-то конечный продукт. Либо патент был оформлен, либо есть акты реализации, что программа была доработана, доведена до потребителя, и потребитель ей начал активно пользоваться. Ну, в плане подведения итогов за это время можно озвучить даже некоторые цифры: ротой оформлено 15 патентов, 6 рационализаторских предложений. Получено 15 свидетельств о государственной регистрации программ для ЭВМ. Ну, и получено из родов, видов около 50 актов реализации программного продукта. Именно, то есть сделали прикладную программу, под интересы какой-то отдельной службы там, или органов управления. И они это взяли себе на вооружение, и активно используют в повседневной деятельности. Кроме того, операторы участвуют в подготовке научных статей, различных конференций, выставках, где показывают… Где оказывают как помощь в плане организации, так и выступают со своими статьями. То есть, ну различные формы выступлений, презентаций часто используются, которые операторы научной роты делают. Опять же, участвовали в подготовке, и непосредственно проведении армии 2017 именно в части сухопутных войск. Ну, и еще как один итог – можно сказать, что за время существования научной роты, службу у них прошло… Уже прошло 179 военнослужащих, из них больше 20 остались на службу офицерами в различные органы управления, в основном связанные с информацией. И больше 50-ти по сей день проходят службу… Ну, уже не службу, а работают на оборонно-промышленный комплекс.
А. Дурново
―
Ну, я просто помню, что когда начиналась вот история с научными ротами несколько лет назад, говорили об этом сначала, как об эксперименте. Я так понимаю, что эксперимент получился весьма удачный.
А. Романюта
―
Да, эксперимент действительно удачный, они оказывают огромную помощь, и может быть это несколько утрировано конечно, но именно благодаря тому, что они не имеют как бы четко структурированных военных знаний, у них есть не стандартные подходы, и это зачастую помогает в решении задачи.
А. Дурново
―
Александр Евгеньевич, а есть что-то вот из разработок именно научной роты, что вот у вас какую-то особую гордость вызывает, чем можно вот так вот похвастаться.
А. Романюта
―
Ну, все что они делают, это полезно, но на чем можно как бы заострить внимание, они очень активно участвуют в опытно-войсковой эксплуатации боевой экипировки. Они как раз (неразборчиво) находятся, и выезжают в части, которые находятся в западном военном округе, участвуют вместе с исследовательскими группами… С офицерскими исследовательскими группами именно в опытной эксплуатации, в обобщении результатов. Опять же, предлагают какие-то алгоритмы, в том числе и использования экипировки, не совсем стандартные. И благодаря этому в принципе деятельность по опытно-войсковой эксплуатации боевой экипировки практически… Ну, опять же грубо, но за 2 года мы комплект довели уже до финишного результата. Практически все недостатки, которые были там в 15-м, там в начале 16-го года, когда комплект только начал поставляться в войска, они сейчас, в том числе и с участием оператора научной роты выявлены, устранены, доведены до предприятий промышленности. Они опять же активно участвовали в сравнении автоматов «АК-12», «АК-15», и «616768», которые «Калашников» и «Изит» сделали. То есть, вот именно помощь операторов научной роты, практическую ценность имеет в том, что мы достаточно быстро умеем, можем обобщать. Они там программки какие-то сделали, где можно статистику подбивать, выводы делать. То есть, это вместо того, чтобы офицеру исследовать, или сидеть все это от руки там заполнять, сейчас работают можно сказать программки, естественно увеличивается качество. Можно обработать больше информации, больше статистики получить, и это приносит огромную пользу.
А. Дурново
―
Строго говоря, не только теоретики, но и практики.
А. Романюта
―
Да, они именно помогают обобщать нам. Потому что понятно, что сам специалист, оператор научной роты практики большой не имеет, но именно участие в исследовательских группах, общение с носчиками образцов, они все-таки как солдаты, гораздо более непосредственно общаются, и потом выводы получается делают лучше, чем придет там полковник, начнет опрашивать. А тут солдаты между собой поговорили, и так как у них имеется высшее образование, научное так сказать составляющее этого процесса, они могут сделать выводы быстрее, и помочь исследователю сформулировать правильно замечание.
А. Дурново
―
Ну, то есть вы от них получаете в том числе и качественную обратную связь, да?
А. Романюта
―
Конечно.
А. Дурново
―
Которую сейчас называют фитбэеком в интернет-среде. Я напомню, что у нас в гостях Александр Романюта, председатель военно-научного комитета Сухопутных войск, полковник. Александр Евгеньевич, ну вот практически всегда, очень часто бывает так, что какая-то военная разработка со временем становится таким, уже общемировым достоянием, масса примеров того, начиная с джипа, и заканчивая пенициллином. А можно ли сейчас, ну так вот прикидывая говорить, что в будущем какие-то разработки научной роты вашей, станут уже вот таким вот общеупотребимым не только в армии, но и на гражданке. Каким-то вот таким вот тоже достоянием человечества.
А. Романюта
―
Ну, вот так конкретно я бы не стал говорить, потому что все-таки они, как специалисты в области информационных технологий, разрабатываются какие-то прикладные, узконаправленные, на решение каких-то отдельно взятых задач, программки. Ну, о чем можно вот опять же… (Неразборчиво) экипировки, это вот то, где они участвовали, реально вся экипировка, или все выводы по эксплуатации экипировки, сделаны в том числе и руками операторов научной роты. А экипировка, она уже года 2 как стала уже известным брендом. Название «Ратник» уже многим знакомо, и эта экипировка используется в войсках… Ну, практически одна треть военнослужащих вооруженных сил уже ходит в этой экипировке, и в ближайшее время еще больше будет одето, вооружено элементами экипировки «Ратник»,
А. Дурново
―
Ну «Ратник», это уже достаточно известный бренд, он на слуху, но мы чуть-чуть-чуть попозже о нем подробнее поговорим. А я вот, о чем хотел спросить, у нас многие слушатели, когда заходит разговор о научных ротах, интересуются, а собственно как бы ну вот, а военные-то службы есть у тех, кто несет службу в научных ротах?
А. Романюта
―
Конечно. Ну, во-первых, они первый месяц проходят как раньше называли курс молодого бойца, это раз. Дальше у них обязательно раз в неделю обычные занятия по военной боевой подготовке, ну и остальные 4 так сказать рабочих дня, они занимаются в органах управления тем, что общаются со своими научными руководителями, и выполняют какие-то специальные задачи по программированию там, и ну, в зависимости от направления деятельности научного руководителя.
А. Дурново
―
Ну, давайте тогда вот, о чем поговорим. Ведь довольно много и в России, да и в мире тоже всевозможных форумов военно-научных в нашей стране (неразборчиво) самые известные, то что называется «Армия», форум «Армия 2017». Вы его уже упомянули. Как вы в нем участвовали, ну и вообще расскажите какие впечатления, какой опыт получен?
А. Романюта
―
В части сухопутных войск, в форуме «Армия 2017» был динамический показ, естественно который больше управление боевой подготовки (неразборчиво), но мои офицеры в этом участвовали. Статический показ, а так же непосредственно экспозиция сухопутных войск. И пятая научная рота выставляла так сказать на своем месте, вместе со всеми научными ротами Минобороны свою экспозицию, где делилась или показывала свои достижения, какие они достигли за прошедшие 2 года. Поэтому можно уверенно сказать, что на поле «Армия 2017», сухопутные войска достаточно достойно себя показали, и результаты были представлены. Кроме того, за время форума были проведены круглые столы по боевой экипировке опять же, по развитию беспилотных летательных аппаратов, и по средствам борьбы с ними. По развитию вооружения техники ракетных войск, и ПВО. Поэтому можно даже говорить о том, что на форуме «Армия» подводятся ежегодные итоги что сделано за год, и определяются задачи на следующий период, что будем делать. По развитию как видов и родов войск, так и вооружения военной техники.
А. Дурново
―
Ну, то есть это некий такой итог года подводится, да?
А. Романюта
―
Да.
А. Дурново
―
Финал такой деятельности.
А. Романюта
―
Можно сказать именно так.
А. Дурново
―
Ну, можете так вот немножко по секрету всему свету, вот о планах на будущее рассказать?
А. Романюта
―
Ну, можно сказать общими словами, мы будем развивать и виды, и рода войск, в совершенстве в штатные структуры. Естественно, будем работать над созданием новых образцов вооружения и техники, отвечающих новым вызовам, которые нам так сказать судьба, и наша история подкидывает, чуть ли не ежедневно.
А. Дурново
―
Есть ли еще какие-то форумы подобные, в которых вы участвуете?
А. Романюта
―
Ну, вот «День инновации» опять же, Минобороны. Дальше «Интерполитех», это выставка достаточно известная, и практически ежегодная, в которой тоже участвуют и операторы научной роты, и некоторые учебные заведения сухопутных войск. Ну год от года это по-разному, но все равно стараемся участвовать потому, что там тоже есть на что посмотреть, и себя показать, есть возможность тоже.
А. Дурново
―
А расскажите пожалуйста, как у вас строятся взаимоотношения с ВПК? У вас есть какая-то прямая связь с производителями, с военно-промышленным комплексом?
А. Романюта
―
Ну, есть (неразборчиво) научно-технический совет сухопутных войск, на котором ну, практически раз в квартал выстраивается общение с представителями промышленности, которые предлагают какие-то свои инновационные разработки. Кроме того, есть еще рабочие группы различные, при военно-промышленном комплексе. Комиссия при военно-промышленном, комиссия России, где в этих рабочих группах соответственно участвуют и мои офицеры, и так же представлены все направления деятельности военно-промышленного комплекса, то есть предприятий промышленности. На этой площадке они могут обмениваться… Ну, наиболее известные наверное опять же. Вернемся к экипировке, это вот лаборатория по развитию боевой экипировки, которая сделана на площадке военно-промышленной комиссии. Где в режиме, близком к реальному, практически ежемесячно собираются специалисты как и сухопутных войск, и других представителей… Другие представители родов и видов. Там и десантники, и разведчики, и морские пехотинцы. И глядя глаза в глаза, общаются с промышленностью, обмениваются информацией, высказывают свои пожелания и требования, ну а промышленность уточняет такие технические требования, которые поставлены военными. Мы общаемся достаточно плотно, и это позволяет ускорять процесс достижения результатов.
А. Дурново
―
Маленький такой технический вопрос. Не секрет, что там творцы, к которым производители в общем тоже относятся, не очень любят вносить какие-то коррективы в свои творения. У вас не возникает с этим проблем?
А. Романюта
―
Значит я думаю, это уже несколько устаревший стереотип, и могу уверенно заявить о том, что ну, последние года 2-3 промышленность отзывается на пожелания военных. Ну если не мгновенно, то в течение полугода образец дорабатывается, уже представляется доработанным на повторную эксплуатацию. То есть, весь этот цикл можно спокойно уложить в год, когда от полученных замечаний до доработанного образца… Ну, если это не касается конечно какого-то высокотехнологичного, там глобального объекта. А вот так вот по мелочи, дорабатывается очень быстро все это. И промышленность наоборот высказывает свой интерес, во всех этих доработках. Потому, что они понимают, чем быстрее они (неразборчиво) остатки или пожелания реализуют, тем лучше, и более конкурентным их продукт будет.
А. Дурново
―
Ну, я так понимаю, что вы главный проводник связи между вооруженными силами, и ВПК.
А. Романюта
―
В части сухопутных войск ну, можно сказать так. Ну, даже не проводник, а идеолог. Я бы так сказал, да?
А. Дурново
―
Хорошо. Я напомню, у нас в гостях Александр Романюта, полковник, председатель военно-научного комитета Сухопутных войск. Александр Евгеньевич, у нас вот 2 минуты до перерыва, чтобы сейчас не комкать «Ратник», мы тут о «Ратнике» сразу после перерыва поговорим. Пару слов буквально скажите о научной деятельности, что она собой представляет.
А. Романюта
―
Ну, есть стандартная форма, в основном это научно-исследовательская работа, опытно-конструкторская работа. Различные конференции, публикации, ну и другие работы. Выполнение оперативных заданий, когда на какую-то вновь открывшуюся тему никто не знает вопросов, и необходимо военных ученых быстренько инициировать, и направить вот на выполнение конкретной работы. Они быстро, в течение буквально 2-3 месяцев напрягают все свои так сказать силы и средства, и выдают результат. Вот основные работы такие.
А. Дурново
―
То есть, вот так вот. Мы сейчас сделаем небольшую паузу на рекламу и новости, это ровно 5 минут. Поэтому никуда не уходите, у нас впереди еще второй тайм, мы непременно вернемся в эту студию, непременно продолжим разговор. Я напомню, что мы говорим сегодня о работе военно-научного комитета сухопутных войск, у нас в гостях председатель военно-научного комитета сухопутных войск Александр Романюта, полковник. Ровно через 5 минут программа «Военный совет» продолжится.НОВОСТИ.
А. Дурново
―
Программа «Военный совет» продолжается, у нас второй тайм, меня напомню, зовут Алексей Дурново. А говорим мы сегодня о работе военно-научного комитета сухопутных войск, и у нас в гостях председатель военно-научного комитета Сухопутных войск, полковник Александр Романюта. Александр Евгеньевич, еще раз здравствуйте.
А. Романюта
―
Здравствуйте.
А. Дурново
―
Ну, вот теперь самый что называется сок. Потому, что несколько раз мы упомянули «Ратник», это бренд известный, и он на слуху. Поэтому у меня первый вопрос, что сейчас с оснащением войск «Ратником», как идут поставки, вообще какие дальнейшие перспективы развития боевой экипировки военнослужащих?
А. Романюта
―
Ну, тут можно как бы подвести уже итоги, потому что закончилась войсковая эксплуатация элементов «Ратника», И подводили итоги буквально в январе, на заседании рабочей группы военно-промышленной комиссии, по развитию боевой экипировки. Поэтому сейчас вот, на начало 18-го года уже можно с уверенностью сказать, что основная масса предложений военнослужащих и недостатков, если они и были… А естественно любой образец, вновь выпускаемый так сказать в серию, имеет какие-то детские болячки. Вот сейчас модно уверенно сказать, что практически все недостатки и пожелания военнослужащих устранены, и «Ратник», который будет поставляться в 18-м году, он где-то процентов на 50-60 отличается от того, что поступало в начале 15-го года в войска. Естественно… То есть, это как бы живая система, где каждый элемент может меняться, и не напрягая всю как бы логику систему полностью. Потому, что например если появляется новый прицел, для этого не нужно перерабатывать весь «Ратник». У нас есть планки на вооружение, мы просто вместо устаревшего прицела ставим новый, и как бы сам система не разваливается.
А. Дурново
―
То есть, основные работы над «Ратником», они уже завершены.
А. Романюта
―
Ну, жизнь показывает, что ничего совершенного не бывает. Все равно пожелания из войск идут, но это уже больше касается не устранение остатков, а уже создание, или доработки, с учетом новых каких-то характеристик, или новых свойств, и может быть даже и новых элементов. Например, можно сказать, на той де рабочей группе было высказано пожелание военнослужащих о том, что вот многофункциональный нож, который сейчас есть в «Ратнике», он в принципе свои задачи выполняет. Но ряд военнослужащих попросили расширить его функционал. То есть получается, что в ТКЗ, которое было раньше, не были предусмотрены вопросы там ну, откручивания каких-то болтов. Он использовался чисто как пила, пассатижи, там лезвие, и все. И считалось, что солдату этого будет достаточно. Сейчас попросили опять же, те же военнослужащие юиты туда вставить, чтобы можно было различные отвертки, там прессовые, плоские делать, и шестигранные. Кроме того, там гаечки какие-то. То есть, такие вот вроде бы мелочи, но военнослужащие посчитали, что в расширение функционала будет полезно.
А. Дурново
―
Ну, это уже совершенствование, да?
А. Романюта
―
Да, это совершенствование.
А. Дурново
―
Концепция уже… Вместо концепции…
А. Романюта
―
Вместо одного ножа в ближайшее время, я думаю мы за этот 18-й год разберемся, какой он дожжен быть на самом деле, будет к концу 18-го года уже другой нож.
А. Дурново
―
Чем «Ратник» Превосходит все предыдущие варианты экипировки?
А. Романюта
―
Ну…
А. Дурново
―
Чем крут «Ратник», проще говоря?
А. Романюта
―
Ну, крут – это наверное как бы сугубо субъективная оценка. Основное – это что в «Ратнике», впервые наверное за всю историю, удалось подойти системно. Когда не каждый там бронежилет, шлем, оружие разрабатывали отдельно, потом когда это все собирали на военнослужащего, все помнят, что получалась неподъемная… Так сказать, военнослужащий похож на маленький трактор, на котором все нагружено, а он может ехать только по прямой. Ни маневрировать, ничего. И сейчас, вот как раз благодаря «Ратнику» смогли разделить, что нужно для выполнения непосредственной задачи, что можно в транспорте роты повозить, и как бы отдельно, и чтобы он его не перегружал именно в плане физической, это раз. И все элементы, опять же возвращаясь к тому, сделаны как единая система. И из этой же системы, при наличии новых каких-то… Ну, как пример, это вот новый прицел. Уже в принципе, я думаю через год-два появится, и мы просто заменяем старые, которые имели чуть похуже функционал, или не имели какого-то функционала. Сейчас вот должны появиться ночные прицелы с функцией (неразборчиво), то есть накопление светосигнала, и за счет чего он не будет засвечиваться, даже… Ну, на солнце смотреть не желательно конечно в ночной прицел, но яркий свет его не будет там засвечивать, слепить, сжигать. Я думаю, через год у нас уже такие прицелы ночные будут.
А. Дурново
―
Ну, давайте тогда немножко подробнее о подсистемах поговорим. Что входит в «Ратник»? Вот вы уже упомянули прицел, нож многофункциональный, бронешлем. Что вот, из каких частей и подсистем «Ратник» Состоит?
А. Романюта
―
Ну, об этом тоже уже не раз говорилось, поэтому как бы не вдаваясь в подробности скажу, что комплект боевой экипировки включает в себя 5 подсистем. Это поражение, понятно, что это… К этой подсистеме относятся все виды стрелкового оружия, холодного оружия, там гранатометного оружия ближнего боя. Что позволяет военнослужащему поражать противника на поле боя, все, что он может носить. В том числе и групповые виды оружия, крупнокалиберные. Дальше, система управления. Это все средства, которые обеспечивают передачу информации от военнослужащего к командиру, и обратно. Поиск информации так сказать на поле боя, сведение это все в единое информационное поле. Дальше, система защиты. Ну, вот уже не однократно говорилось, и хвалили ее уже не раз в передачах различных, да и сами военнослужащие говорят спасибо за то, что бронежилеты и бронешлема получились очень даже качественно. Они уже позволяют военнослужащим, так сказать меньше беспокоиться о сохранности своей жизни. Потому, что пуля снайперская, даже с ВДВ, выпущенная с 10 метров, например если в штурмовой комплектации брать бронежилет. Она не пробивает, и (неразборчиво) броневая контузия не выше второй степени. То есть, военнослужащий в таком бронежилете, даже получив пулю с СВД с 10 метров, может продолжать выполнять боевую задачу. Кроме того, система жизнеобеспечения, это вот я про нож говорил, и другие элементы, там грелки, разгрузка, и другое. То есть, как сейчас модно говорить, девайсы, которые позволяют военнослужащему выполнять задачи как в повседневной деятельности, так и на поле боя, именно повышая его жизнеспособность, улучшая жизнедеятельность. Там можно например те же грелочки при -20, -30 можно в обувь себе положить, в штаны там в карманы положить. И они, в течение 4-6 часов поддерживают температуру около 40 градусов, за счет чего военнослужащий естественно не замерзает, и может продолжать свою деятельность. Там же, в этой же системе жизнеобеспечения плащ-палатка, или многофункциональное укрытие, как его модно сейчас называть. Имеется комплект различных рюкзаков, и все это помогает военнослужащему выполнять свои задачи.
А. Дурново
―
Ну, вы перечислили довольно много всевозможных элементов, да? Но это как я понимаю, не так (неразборчиво) там в древнеримской армии, когда солдат несущий все свое снаряжение на себе, получается сам по себе сильно меньше того, что несет.
А. Романюта
―
Вот как раз это один из плюсов, который удалось получить в «Ратнике». Это то, что сумели разделить на носимый комплект, и возимый. То есть, имеется большой рюкзак, 60 + 20 литров, в который не нужно в данный момент, или для выполнения конкретной задачи имущества, или там не по сезону складывается, и оно носится или возится в транспорте роты, в транспорте батальона, или может даже остается в казарме. А военнослужащий на себя берет грубо 24, там 30 килограммов, носимый комплект, который непосредственно нужен для выполнения задачи. И благодаря этому, военнослужащий сейчас более эффективно может выполнять свою задачу. Уже несколько исследовательских учений были проведены, и цифры эти тоже не раз назывались. Ну, в целом где-то от 20 до 40% повысилась эффективность военнослужащего одетого в «Ратник», по сравнению с военнослужащим, в экипировке предыдущего поколения.
А. Дурново
―
Ну, то есть «Ратник» компактен еще помимо всех своих плюсов.
А. Романюта
―
Ну, и поменьше массогабаритные характеристики все, и есть многие элементы, которые многофункциональны, за счет чего от некоторых элементов получилось избавиться.
А. Дурново
―
Мы довольно часто затрагиваем арктическую тему, да? И тему возвращения России в Арктику. «Ратник» Облегчает выполнение боевых задач, вот в суровых, холодных условиях арктического климата?
А. Романюта
―
Ну, у нас по (неразборчиво) техническим требованиям все элементы экипировки, так же как и все вооружение в российских вооруженных силах, делаются под температурное требование от -50 до +50, поэтому все вооружение, все приборы работают в любых условиях, в том числе и арктических. А вот элементы «Ратника», они органично вписываются во все, что может носить военнослужащий в арктической зоне, и кроме того сочетаются с комплектом вещевого, полевого имущества, которое опять же сделано для арктической зоны. Оно более теплое, естественно другой расцветки, и «Ратник» на нее одевается вполне нормально, они друг с другом сочетаются, и проходили опытную эксплуатацию вместе. Поэтому, все элементы друг другу подобны.
А. Дурново
―
На одном элементе вот я хотел бы немножко сосредоточить внимание. Защитные очки, да? В представлении простого человека, защитные очки – это такие солнцезащитные очки, темные стекла. У вас наверняка все сложнее.
А. Романюта
―
Ну, основная задача защитных очков – это все-таки защита лица, части лица, которое он прикрывает от различных баллистических элементов. Например, по результатам испытаний и проверок, можно уверенно сказать, что защитные очки, которые в комплекте «Ратник» включены, они защищают лицо от осколка, летящего со скорость 350 метров в секунду. Понятно, что как бы пулю они не удержат, но если рядом с… Ну, рядом, 2-3 метра от военнослужащего взорвется ручная граната, то глаза и часть лица, которые прикрываются очками, не пострадают.
А. Дурново
―
Ну, то есть там бронированное стекло по сути, да?
А. Романюта
―
Да, бронированное стекло.
А. Дурново
―
Объясните пожалуйста (неразборчиво) деле военной науки, я про себя. Чем все-таки «Ратник» отличается от всесезонного комплекта полевого обмундирования?
А. Романюта
―
Значит, есть как бы легкое смешение понятий, когда многие, в том числе и военнослужащие пытаются сравнить всесезонный комплект обмундирования и боевую экипировку «Ратник». Они не противоречат друг другу, и не взаимозаменяют. Просто вещевое имущество, это то, что… Полевое именно обмундирование, которое военнослужащий получает по тыловым службам, а основную массу элементов «Ратника» получается по службе (неразборчиво), и оно предназначено для защиты, поражения и так далее. Это все на военнослужащего одевается, и они друг с другом не конфликтуют. То есть понятно, что есть пожелание там улучшить вентиляцию, там чтобы был получше, понадежнее микроклимат. Но мы над этим работаем, и я надеюсь, что через год-два это решение будет выработано, и под «Ратник» будет сделана специальная боевая одежда, чтобы вот эти как бы жалобы военнослужащих, или пожелания военнослужащих об улучшении комфортности ношения… Особенно средств бронезащиты, потому что чудес не бывает. Если мы хотим, чтобы пуля сдерживалась средствами бронезащиты, то значит эти средства бронезащиты должны иметь какую-то массу, и площадь защиты. Понятно, что лучше всего военнослужащие себя чувствуют в обычном там хлопчатобумажном обмундировании, и как бы особенно при температуре там 15-20 градусов, да? Если еще и на пляже, вообще замечательно. Но так не получается, если выполняем боевую задачу, необходимо носить средства бронезащиты, и быть спокойным, что тебя не убьют. По крайней мере в защищенные области если будут попадать какие-то боеприпасы. Так вот, возвращаясь к вещевому имуществу. Оно позволяет под различную погоду военнослужащему выживать, от -50 до +50, там дождь, там снег, и все остальное. А средства защиты, и остальные элементы экипировки, они позволяют выполнять боевую задачу. Тогда это одевается все вместе, получается нормальный военнослужащий, выполняющий боевую задачу в любых условиях климата. А вот пожелание об улучшении микроклимата там, и качества так сказать жизни военнослужащего, в условиях боевой задачи, это наша перспектива. Мы сейчас пытаемся над ним работать, есть разработки по системам поддержания микроклимата там, улучшения вентиляции (неразборчиво) пространства. Я и говорю, мы наверное где-то через год-два подойдем к возможности создания боевой одежды, которая будет уже помогать именно военнослужащему выполнять задачи. А вещевое имущество, оно как было полевым, вещевым, которое предназначено для проведения там полевых выходов, занятий по боевой подготовке, оно так и будет выполнять свои задачи, и свои функции.
А. Дурново
―
Я напомню, что мы говорим сегодня о работе военно-научного комитета сухопутных войск, у нас в гостях полковник Александр Романюта, председатель военно-научного комитета Сухопутных войск. Александр Евгеньевич, ну ощущение у меня, что мы говорим в общем о полноценном супер-геройском костюме. Или все-таки не совсем?
А. Романюта
―
Ну, до костюма железного человека, в фильме с Дауном младшим нам конечно далеко еще, но мы к этому стремимся.
А. Дурново
―
А можно немножко подробнее мы с вами про средства связи поговорим. Они входят в «Ратник», или это отдельная история?
А. Романюта
―
Значит, они органично вплетаются в систему управления военнослужащим. Хотя естественно, разрабатываются отдельно, по отдельному ТТЗ, и вот как раз в «Ратнике» они просто были объединены. Значит можно однозначно заявить о том, что вся, или все средства связи, которые идут в войска, они уже основаны на цифровых технологиях, имеют различного уровня криптозащиту, возможность перехода на заранее отпрограммированные частоты для того, чтобы невозможно было подавить там средствами РЭП, там или перехватить сигналы. Поэтому, у нас достаточно современные средства связи, и они позволяют обмениваться военнослужащим не только речевой, звуковой информацией, ну и различными видами там текстовой, и картографической, телеинформацией. Как пример, можно привести комплекс разведки управления связи «Стрелец», о котором тоже уже не раз говорили. И ряд станций, там «Азарт» там… То есть, они все цифровые, между собой протоколы все у них работают, и они позволяют военнослужащим обмениваться информацией как между военнослужащими, так и командиру, и обратно на поле боя, практически в режиме онлайн отслеживает ситуацию по противнику, по своему местоположению. Ну опять же хочется оговориться, что если что если мы там начинаем сравнивать с телефонами существующими, да? Там сейчас много смартфонов, там наушников различных, там и активных, и пассивных, которые используются обычными гражданскими. То для военнослужащих есть ряд требований, особенно по надежности, по устойчивости к микроклимату, и вообще климатическим воздействиям. Естественно, общедоступные средства военнослужащими пока применяться не могут, ну и наверное не целесообразно. Все это, все средства связи, средства защиты слуха, они все носят так сказать военный… Имеют дополнительно военные требования, особенно по надежности.
А. Дурново
―
Ну понятно, что это не звонок по мобильному телефону, через какую-то общедоступную сеть. Но все-таки, чтобы это как-то визуализировать. Шлем с гарнитурой или как-то вот интегрировано это прямо внутрь шлема. Вот как это…
А. Романюта
―
Ну, пока это отдельные элементы. То есть средства связи, есть активные есть, наушники, в которые… Как она, гарнитура, в том числе со свойствами активными, когда он может отсекать звуки, выше 63 децибел, что позволяет военнослужащим продолжать комфортно общаться с командиром, со своими соседями. Это как бы первый ответ на ваш вопрос, можно сказать. И второе – мы в принципе подошли к тому, чтобы все это встраивать в шлем. Но пока это все разрабатывается еще в (неразборчиво), и говорить о готовом изделии, когда это будет, и интегрировано в один гермошлем, пока рано говорить. Я думаю, это будет где-то 22-25 год. Ну, это наша перспектива.
А. Дурново
―
Вы упомянули защищенность связей, и все-таки в двух словах, как именно защищена связь там вот в условиях временной стойкости например?
А. Романюта
―
На, как я уже говорил, в основном это различные способы шифрования сигналов, что позволяет не скрывать информацию, хотя бы в оперативном звене, и во время, которое необходимо для выполнения задачи, это раз. Кроме того есть возможности перехода на различные частоты, в том числе и там до сотни скачков в минуту, по различным заранее запрограммированным частотам, по всей полосе спектра для того, чтобы нельзя было направленной помехой задавить конкретную частоту.
А. Дурново
―
Ну, вот сейчас мы говорим о помехах, да? Но при этом многие пользователи обычной связи, да? Они иногда сталкиваются с какими-то природными проблемами, которые прерывают связь. Для вас это не актуально, как я понимаю?
А. Романюта
―
Пока не было случаев, когда бы нам не знаю, электромагнитные бури там, или в полярных широтах северное сияние мешало бы организовывать связь. Со всеми этими задачами наша связь справляется.
А. Дурново
―
У нас немножко больше двух минут остается до конца. Если так вот Александр Евгеньевич, немножко в будущее заглянуть, а вот самые перспективные технологии, которых пока нет, но должны скоро появиться в сухопутных войсках.
А. Романюта
―
Ну я думаю, я не открою военной тайны, если скажу то, что знают все. Что основной вопрос, или основное повышение эффективности ожидается именно за счет внедрения различных информационных технологий. Это опять же, вот как вы сказали, передача различной информации в поле зрения военнослужащего, ускорение обмена информации между военнослужащими командирами. Именно это и получит, или позволит значительно повысить эффективность выполнения военнослужащими своей боевой задачи.
А. Дурново
―
А что касается… Вот мы часто говорим об учебной технике, да? Там всевозможных тренажерах, которые помогают военнослужащим освоить в том числе и… Ну, курсантам освоить в том числе и те виды вооружений, которых пока в войсках нет, но они появятся. Тут стоит на месте, или все равно есть какое-то движение вперед, вот именно в плане развития учебной техники?
А. Романюта
―
Значит, при создании любого образца, это прямо в ГОСТах у нас закреплено, разрабатываются различные учебно-методические пособия, либо тренажерные изделия, которые позволяют овладеть образцом, и естественно обучаться для его эксплуатации. Поэтому, как вооружение военной техники развивается, точно так же параллельным путем идет вместе со своими образцами и тренажерная база. То есть, однозначно, все это практически идет нога в ногу.
А. Дурново
―
Спасибо большое, я благодарю нашего гостя, Александр Романюта, полковник, председатель военно-научного комитета Сухопутных войск, о работе научного комитета мы сегодня говорили. Меня зовут Алексей Дурново, это программа «Военный совет». Мы с вами встретимся ровно через неделю в этой студии, всем большое спасибо, и гостю нашему отдельное разумеется тоже спасибо.
А. Романюта
―
Спасибо, спасибо.