Андрей Филатов - Военный совет - 2017-09-16
16.09.2017
А. Дурново
―
Именно так, 12 часов и 05 минут в Москве, Анатолий Ермолин и Алексей Дурново в студии, программа «Военный совет», сегодня будем говорить о суровых буднях ракетных войск стратегического назначения. У нас в гостях Андрей Филатов, заместитель командующего РВСН по работе с личным составом, генерал-майор. Андрей Михайлович, добрый день.
А. Филатов
―
Добрый день.
А. Дурново
―
Я напомню, что можно присылать вопросы на номер +7-985-970-45-45, а так же через твиттер аккаунт @vyzvon так же можно задать вопрос. А пока вопрос будет задавать Анатолий Ермолин.
А. Ермолин
―
Андрей Михайлович, еще раз здравствуйте. Ну, не первый раз мы встречаемся в нашей студии, и всегда интересно слушать, как вы рассказываете. Как в этом году с набором личного состава, продолжают ли РВСН пользоваться такой же популярностью, как это было обычно?
А. Филатов
―
Безусловно. Я хочу подчеркнуть, что мы эту работу никогда и не прекращали, с точки зрения популяризации службы в ракетных войсках. И вот мероприятия, которые мы традиционно проводим с приглашением родителей, с приглашением призывников, это все остается в силе. Это вызывает не только интерес, но и впоследствии эмоциональный настрой создает у призывника идти служить именно в ракетный войска стратегического назначения.
А. Ермолин
―
А что вот за ребята, вот какой вот социальный портрет, может психологический портрет? Вот кто рвется стать вот именно воином РВСН?
А. Филатов
―
Кто рвется – вопрос очень интересный. С учетом того, что ракетные войска обладают самым мощным оружием, и безусловно если мы говорим по категории офицерского состава, то это один вопрос, а с точки зрения солдата-призывника, тем не менее, все равно если мы говорим среднестатистический портрет, то это прежде всего молодой человек, юноша, который имеет среднее специальное или высшее образование, который занимается спортом, из благополучной семьи. Который перед призывом как правило или учился или работал, у него достаточно широкий кругозор, и он конечно же любит общаться в социальный сетях, и особенно через интернет, и другие сети. И мы все это учитываем в своей работе. Поддержать интерес, и впоследствии сплачивать коллектив вот из разных ребят. Понятно, что средняя статистика – это одно, в среднем по больнице, да, 36,6, а у каждого есть свои проблемы. Чтобы коллектив был сильным, конечно мы думаем о том, чтобы поддерживать единый настрой на выполнение тех задач, которыми мы занимаемся.
А. Ермолин
―
А у вас был такой прецедент любопытный, когда огромное количество призывников до начала призыва пришли в военкомат, и сказали: вот сами пришли, отправляйте нас в РВСН. Вы помните эту историю?
А. Филатов
―
Я помню эту историю, мы ее неоднократно обсуждали, она до сих пор на словах, как мы говорим по аудитории. Самое интересное наверное в этой истории то, что показали воинскую часть, ракетный полк вновь отстроенный, с современнейшими казармами, с современнейшим оборудованием. Многие наши офицеры, которые первый раз зашли в эту казарму, и посмотрели, и они сказали, что если бы мы были лейтенантами, мы навсегда остались в этом полку служить, настолько все было здорово сделано. Я представляю конечно и вот этот настрой, который был у ребят-призывников, у родителей, которые увидели современное лицо нашей российской армии. Это конечно и положительные эмоции, и желание действительно вот послужить, попробовать. А что, воинская служба – это почетная обязанность нашего гражданина любого.
А. Дурново
―
Ну, это если я правильно помню, это был 2013. С тех пор бывали подобные истории, вообще с каким настроем сейчас приходят? Сейчас уже 2017, и с каким настроем люди приходят?
А. Филатов
―
Вы знаете, за эти 4 года многое изменилось, и изменилось в лучшую сторону. Вот если мы говорим про настрой, вот общаясь на неформальном уровне, мне вот многие говорят так, что если раньше ну как, стремились купить военный билет, откупиться от военной службы, так? То сейчас наоборот дают деньги за то, чтобы призваться на военную службу. Вот, что за короткий срок, если в таком виде можно сказать. Это не коррупционная схема, это просто в обыденном сознании, как люди сейчас воспринимают российскую армию, как к ней относятся.
А. Ермолин
―
В смысле, они были бы готовы платить деньги, да?
А. Филатов
―
Понимаете, так кто же возьмет, да?
А. Ермолин
―
Это если вот всю ситуацию свести к анекдоту, то такой анекдот можно было бы рассказать, он имеет место жить.
А. Дурново
―
А все ли желающие попадают туда, куда хотят? Вот бывает такое, что призывная комиссия идет навстречу молодому человеку, который прямо вот рвется в РВСН?
А. Филатов
―
Безусловно, такие пример есть. Они конечно исключительный характер носят, но они есть. Я хочу сказать, что безусловно в ракетные войска более серьезный отбор, более строгий почему? Потому, что ядерное оружие особые налагает обязанности к тем людям, которые его эксплуатируют. И тут ошибки мы не имеем право допускать в подборе, прежде всего по морально-психологическим качествам, по профессиональным качествам. Есть препоны как мы говорим, которые не позволяют того или иного призывника нам направлять в ракетные войска. Но с точки зрения настроя, конечно очень много призывников стремится попасть в ракетные войска потому, что вот имидж ракетных войск сегодня – это высоко технологичные войска, которые обладают… Ну, как скажем, лучшее оружие в мире, это наверное все-таки российское, чтобы мы не говорили, да? А ракетные войска таким оружием в первую очередь и обладают. Российским, высококлассным
А. Ермолин
―
И даже не останавливает то, что поступив в ваше училище, практически закрываешь себе возможность выезда куда бы то ни было, в течение очень долгого времени, да?
А. Филатов
―
Ну, я думаю так, что секреты есть, и это нормально, у любого государства, и оно призвано их охранять. Я думаю, что так.
А. Ермолин
―
А какое училище вот базовым является для подготовки офицерского состава у вас?
А. Филатов
―
У нас базовое – это военная академия ракетных войск имени Петра Великого, которая сейчас находится в Балашихе, до этого находилась в Москве. Это филиал военной академии город Серпухов, там в большей степени курсанты обучаются. Есть у нас факультет со средним специальным образованием, то есть мы готовим прапорщиков. То есть, практически весь набор, как мы говорим, впоследствии должностных лиц, которые нам необходимы, мы готовим сами, вот в этих двух ВУЗах.
А. Дурново
―
Ну я понимаю, что до нового набора в училище еще далеко, но тем не менее, как туда попасть, как туда поступить? Что школьнику делать, если он хочет в будущем стать офицером ракетных войск?
А. Филатов
―
Я думаю, что в первую очередь нужно открыть интернет, и посмотреть на наш сайт академии ракетных войск стратегического назначения, где определен и порядок поступления, очень много откликов, в основном они позитивный характер носят. Академия у нас отстроена… Ну, я хочу сказать, по тем стандартам, близким к мировым, и мне не стыдно об этом говорить сегодня в эфире, приглашаю всех посетить эту военную академию в дни открытых дверей, которые проводятся 2-3 раза в год. Мы ждем, посмотрите, оцените и примите решение, мы всегда будем рады.
А. Ермолин
―
Большой конкурс в этом году был?
А. Филатов
―
Вот если говорить конкурс по личным делам, то где-то 3-4 человека на место, а реально вот 3 человека на место был конкурс. То есть, в рамках тех задач, которые перед нами ставят вышестоящие органы управления, вот в вопросах набора. Для того, чтобы был конкурс, и он есть, самое главное.
А. Ермолин
―
Вот вы как-то регулируете, да? Наверное желающих было бы больше просто. Далеко не всех еще военкоматы к вам будут отправлять.
А. Филатов
―
Безусловно, тут вмешиваются и стандарты государства, с точки зрения ЕГЭ. То есть, мы привязываемся прежде всего к этим показателям, и в этом году мы вынуждены были поднять вот эти планки даже средне-государственных подходов, то есть баллы проходные выше. Особенно по специфическим: физика, математика, дисциплинам. Безусловно, это позволяет отбирать действительно лучших ребят, и по своему уровню знаний, подготовки. Не только чисто вот желания учитываются. Конечно, это еще и способность овладеть теми знаниями, которые необходимы для специалиста.
А. Ермолин
―
Как вы оцениваете вот собственно ЕГЭ, как инструмент оценки предварительной, и отбора вот абитуриентов? Вас устраивает? Ну, после того, как ребята с высокими какими-то данными ЕГЭ к вам попадают, подтверждается вот в основном вот их уровень подготовленности? Или потом приходится все-таки переосмысливать, доучивать, доподготавливать там по каким-то таким базовым вещам?
А. Филатов
―
Вы знаете, вот уровень успеваемости, нужно наверное сюда прежде всего смотреть, он повышается Недавно в ходе военного совета ракетных войск, мы рассматривали этот вопрос, и действительно видим, что позитивное движение есть. За последние годы мы видим, что успеваемость растет. Она не потому, что оценки стали другие ставить преподаватели там, выполняя какой-то заказ, нет. А вот именно общий уровень грамотности вот этой первоначальной как мы говорим есть, после школы. И он сказывается, успеваемость… То есть, мы можем по крайней мере быть спокойными, что мы доучим, и выпустим действительно высококлассного специалиста для ракетных войск.
А. Ермолин
―
Вот вы говорите 3 человека на место, это уже те, кто по сути дела… Ну, те, кого можно было бы принять по результатам ЕГЭ, но потом включается профотбор, да? И соответственно, два из трех частей…
А. Филатов
―
Безусловно, безусловно. То есть, это речь идет именно вот о тех конкурсных процедурах, которые в любом ВУЗе, в том числе и военном ВУЗе существуют. И хочу сказать, что растет эта конкуренция, есть стремление молодых людей, поступать в военную академию, поступать в Серпуховской филиал военной академии, и связав свою судьбу именно с ракетными войсками стратегического назначения.
А. Дурново
―
У нас есть такой традиционный вопрос, который мы всегда задаем, когда речь идет об училищах. Набирают ли девушек в училище, может ли женщина стать в будущем офицером РВСН?
А. Филатов
―
Прецеденты такие были, это всегда отдельное решение министра обороны, поэтому… В наших ВУЗах, пока это… Я имею в виду в ракетных войсках, пока мы девушек не готовим. Но думаю, что в целом с теми решениями которые принимаются, наверное мы тоже подключимся к решению (неразборчиво).
А. Дурново
―
Есть (неразборчиво), что в ближайшем будущем может быть, да?
А. Филатов
―
Возможно, да.
А. Дурново
―
Я напомню быстро, что у нас в гостях генерал-майор Андрей Филатов, заместитель командующего РВСН по работе с личным составом. И вот вы затронули лично мне очень близкую тему социальных сетей. Насколько я знаю, РВСН очень популяризировал службу по контракту в фейсбуке, в одноклассниках. Расскажите пожалуйста немножко вот больше о том, как эта информационная работа проделывалась, и проделывается в социальных сетях?
А. Филатов
―
На самом деле, наверное если мы говорим о том, что мы живем в XXI веке, то мы должны и применять те технологии, которые есть в XXI веке. В том числе использовать возможности вот социальных сетей. И мы их используем. У нас есть специальные подразделения, которые имеют вот эту задачу популяризации службы, чтобы как можно больше наших граждан во-первых имели эту информацию о РВСН для формирования вот этой общей заинтересованности в поступление в ВУЗы ракетных войск. Какая информация? Ну, это конечно в большей степени не формальная такая, которая рассказывает о жизни соединений воинских частей ракетных войск. О том, какой быт, какие условия непосредственно вот в тех ракетных соединениях, где после окончания ВУЗа проходят службу офицеры. Поэтому это короткие ролики какие-то… Я скажу так, что активно участвуют ветераны в этой работе, распространяя эту информацию. И она очень интересно воспринимается всегда живо. Ролики короткие, и они своей цели достигают. Конечно я так скажу, что очень много ребят, которые прямо говорят о том, что вот посмотрев… В целом-то не столько вот рассказы, а увидев вот этот короткий ролик, где мелькают кадры, как организован был, как организована служба в конкретной части, конечно это вот и вызывает вот этот интерес в принятии решения даже судьбоносного, скажем так.
А. Ермолин
―
А вот династийный подход у вас есть? Есть у вас семьи, где несколько поколений вот офицеров РВСН?
А. Филатов
―
Безусловно есть. И вы знаете, мы когда к каждой годовщине ракетных войск вот проводим работу, уточняем, выпускаем какие-то памятные буклеты, книги, там мы обязательно вот эти династии отражаем. Сейчас очень хорошо развито, если можно так сказать, издание книг о соединениях, об объединениях ракетных. Ну, наверное это характерно для всех вооруженных сил, и как правило в каждом из этих буклетов, в каждой книге описание династий ракетчиков от первых до суворовцев включительно, и так далее. С учетом того, что у нас недавно в боевом составе ракетных войск появилось Пермское Суворовское военное училище.
А. Дурново
―
Самая длинная династия, вот сколько поколений охватывает?
А. Филатов
―
Ну вы знаете, самая длинная – это 4 поколения, вот есть такие династии. Очень много, поэтому я не хотел бы конкретизировать, чтобы не обидеть кого-то вот в прямом эфире. Но такие династии есть.
А. Ермолин
―
Я вот не случайно спрашиваю про династии, потому, что как вот говорят специалисты по профессиональной ориентации, ну ребенок дожжен выбирать не просто профессию или специальность, да? Он должен выбирать образ жизни. А образ жизни как раз дети их семей ракетчиков себе представляют очень хорошо. То есть, они живут в этих городках, они видят в каком режиме работает отец, и так далее. А кстати вот с точки зрения вот быта. Ну, давайте с офицеров что ли начнем, вот в основном все-таки вот такая вот, практически ежедневная жизнь офицера РВСН в чем состоит?
А. Филатов
―
Вы знаете, вот где-то в конце 90-х годов снимали очень интересный проект. Показали жизнь и быт американского стратегического ракетчика, и показали жизнь и быт наших ракетных войск стратегического назначения. И там получалось так, что вот с точки зрения быта вот в те годы, конечно американский быт с нашим… Ну, не возможно было даже сравнить где-то, вот в некоторых вопросах. И смысл этого фильма заключался в том, что там показана как раз вот офицерская династия. Показано офицерское общежитие, как живет ракетчик. А тогда было сложно и с жильем, и я скажу, и уровень денежного довольствия был не очень высок. Но вот настроение молодого человека нашего… Показывали там курсанта, у которого отец майор, там служил в ракетных войсках, и вот его ответ, что он будет защищать родину, и что главное не материальные вопросы. А дело в том, что коллектив, и его мотивация защищать родину, выполнять вот эту задачу, он более высок, чем какие-то материальные вопросы. И он уверен в том, что рано или поздно вот эти социально-бытовые проблемы, они решатся. И действительно, прошли вот эти годы, десятилетия, вот сегодня можно с гордостью сказать, что наверное вопросы бытовые, они в меньшей степени беспокоят людей, беспокоят офицерский корпус. И уровень денежного довольствия такой, что позволяет не беспокоиться о тылах, а думать о главном. О своем профессиональном предназначении быть всегда начеку, выполнять задачу ракетных войск, быть всегда в боевой готовности.
А. Ермолин
―
Ну да, я помню еще наверное лет 8-10 назад я еще сам возмущался, даже на митинги ходил. Говорил, что куда смотрит наше правительство, если ваш офицер получает меньше водителя троллейбуса в Москве. Сейчас ситуация поменялась кардинально.
А. Филатов
―
Безусловно, поменялась. И это правильно, и так должно быть. Чтобы мы гордились своими вооруженными силами, конечно дожжен быть определенный материальный достаток у этих людей, для которых смысл жизни, именно защита граждан, защита интересов государства.
А. Ермолин
―
А есть какие-то надбавки вот за особые условия службы? Все-таки многие дежурят там под землей, кто-то там в отдаленных регионах.
А. Филатов
―
Безусловно, это система надбавок за несение боевого дежурства, за выполнение обязанностей в специальных фортификационных сооружениях, это и предоставление определенных льгот по отдыху, то есть дополнительные сутки отдыха к отпуску. Это и медицинская реабилитация санаторно-курортная, и так далее. То есть, много таких и материальных, и чисто чтобы человек был в моральном плане, физическом всегда готов.
А. Ермолин
―
А вот в ваших подразделениях есть какие-то вот условия для такой, ежедневной реабилитации? Ну, в общем-то люди заступают на боевое дежурство, да? Это тот случай, когда нельзя быть расслабленным да? То есть, это сверх нагрузка, да? Вот что делается для того, чтобы они действительно пришли на следующее дежурство восстановленными, отдохнувшими.
А. Филатов
―
У нас в каждой воинской части, которая выполняет задачи по несению боевого дежурства, есть психолог, который и занимается вот этими вопросами морально-психологической подготовки. Есть специально оборудованные места психологов, которые позволяют и реабилитацию провести, и оценить уровень готовности военнослужащего к выполнению задач. И если у психолога возникли сомнения в моральном настрое, то безусловно военнослужащий будет извлечен из этого цикла подготовки, так ему будет выделено время, или медицинское дополнительно пройти обследование, или какие-то социальные вопросы его порешать, и так далее. То есть, такая система есть.
А. Дурново
―
А как часть взаимодействуют военнослужащие с психологами? Это какое-то регулярное общение, или по требованию?
А. Филатов
―
Нет, это регулярное общение. Кроме этого я бы сказал, что у нас… Мы используем аппаратные средства для того, чтобы убедиться, готов ли человек выполнять обязанности, именно связанные с эксплуатацией ядерного оружия. Это касается полиграфа, это касается вот то, что по вопросам предупреждения наркомании, то есть использования тест-систем, которые позволяют убедиться. То есть, это вот в системе применение тех аппаратных средств, потому что это очень серьезно. И допускать военнослужащего, вот если он не готов, если у него есть какие-то проблемы, мы не имеем право. Поэтому, вот эта система, она жесткая, она существует.
А. Ермолин
―
Как у вас с жильем сейчас?
А. Филатов
―
Вопросы по жилью, если раньше это была острая проблема, стояла и в ракетных войсках в том числе, то сейчас, вот даже ежедневно смотря в газете «Красная звезда» происходят публикации, сколько у нас военнослужащих за неделю получило жилье, постоянное или временное, служебное. Поэтому вопрос этот решается, я не хотел бы говорить, что проблема полностью решена, но она решается настолько быстрыми темпами, что как проблема, она даже не рассматривается. Вот я могу сказать так, что пример, когда офицер приходит к нам служить, вот даже в командование ракетных войск, в течение короткого времени, буквально 3-4 месяцев, он решает вопрос вот по выделению жилья. То есть, проблем таких, которые были раньше, считалось что московский регион, тут сложности, то сейчас эта острота безусловно снята.
А. Ермолин
―
А рвутся вообще в московский регион?
А. Филатов
―
Вы знаете, я бы не сказал что рвутся, потому что ведь многие привязаны… Разные ситуации у людей возникают. Конечно, Москва это престижно, да? Как мы говорим, это и определенный… Ну, как мы говорим, потолок для военнослужащего. Попасть в центральный орган управления – это престижно. Да, я бы сказал что рвутся, но говорить о том, что вот стройные колонны идут в Москву – нет, наверное такого нет.
А. Ермолин
―
А вот как прижилась форма военной ипотеки? Вот молодые лейтенанты пользуются этой возможностью?
А. Филатов
―
Безусловно. И лейтенанты, и старшие лейтенанты, и капитаны имеют эту возможность.
А. Ермолин
―
А как чаще берут? Ведь собственно военнослужащие имеют право купить квартиру в любом регионе РФ. Вот стараются все-таки брать квартиры там, где служат, или все-таки вот там поближе к родине там, к крупным индустриальным центрам каким-то?
А. Филатов
―
Вы знаете, такой вот жесткой статистики сказать, что вот только в Москве берут к примеру – нет. Берут в разных городах, реализуя свое право. Многие по месту службы где-то с учетом перспектив, которых они видят по жизни чисто. Вот недавно в составе группы офицеров, в том числе и Главного управления по работе с личным составом, мы работали в Новосибирском соединении. Вот там очень многие офицеры, вот в Новосибирске берут. Хотя мы понимаем, что служба ракетчика, сегодня ты здесь служишь, а завтра в другом месте. То есть, сибирский регион тоже привлекает, и многие хотят и продолжать там службу, и после службы оставаться в этом месте.
А. Ермолин
―
А вот в этой связи, вот допустим там лейтенант купил себе квартиру там, где он служил. Там ну я не знаю, там в Перми, да? Там ему нравится, да? Его перевели я не знаю, в какой-нибудь другой регион. Служебное жилье (неразборчиво).
А. Филатов
―
Он обеспечивается служебным жильем, безусловно по тем нормам, которые предусмотрены и продолжают службу зная о том, что у него вот вопрос жилищный решен. И наверное это правильно сделано. Потому, что я подчеркиваю еще раз, что офицер должен думать только о своей профессии, о своей задаче. Больше его ничего не должно тревожить.
А. Дурново
―
Сейчас мы прервемся, Анатолий. Простите, но потому, что вот…
А. Ермолин
―
Ну так хочется поговорить…
А. Дурново
―
Я знаю, но у нас еще есть полчаса на то, чтобы поговорить. У нас еще будет второй тайм, а сейчас у нас время коротких новостей и рекламы, но ровно через 5 минут возобновится «Военный совет», никуда не уходите.НОВОСТИ.
А. Дурново
―
12.35, продолжается «Военный совет». Анатолий Ермолин, Алексей Дурново, наш гость генерал-майор Андрей Филатов, заместитель командующего РВСН по работе с личным составом. Я напомню, что ваши вопросы можете присылать по средствам СМС, номер +7-985-970-45-45, а так же есть аккаунт @vyzvon в твиттере.
А. Ермолин
―
Андрей Михайлович, вот перед перерывом Алексей буквально с языка снял вопрос про ротацию. Вот существует ли такое правило обязательной ротации, в том числе с переездом из одной части страны в другую. И как часто, скажем так, за 20 лет службы офицер меняет место своей службы?
А. Филатов
―
Ну, на самом деле ротация – это один из принципов кадровой работы. И, как правило, мы стремимся к тому, чтобы офицер каждое новое назначение, особенно вот по командной линии, если так мы говорим, конечно получал на новом месте службы. В этом принцип определенный есть, и мы стараемся его придерживаться. Сколько мест службы? Вы знаете, конечно у каждого своя военная судьба, я бы так сказал. Но бывает так, что офицеры более 10 раз меняют место службы, а бывает так, что судьба у него складывается более лояльно к нему так. То есть, по жизни бывает разное.
А. Ермолин
―
Помните, раньше такое не правило, а такой прием был, там многие лейтенанты стремились после окончания уехать куда-нибудь в тьму-таракань, там на Дальний Восток, да? В надежде, что потом они через 5 лет попадут куда-нибудь в более приличное место. Ну с точки зрения быта там, доступа к культуре, досуговым каким-то возможностям, сейчас есть такая вот неформальная традиция, или как-то по-другому все?
А. Филатов
―
Ну, наверное что-то такое есть, а что-то уже довольно архаично из того, что вы говорите. На самом деле условия службы, сейчас каждый командир, вот он стремится как раз закрепить молодые кадры молодых офицеров, и многое делается для того, чтобы… Что это, будь то Ужур, или будь это Власиха, чтобы условия службы были одинаково комфортные. И от этого конечно в первую очередь что зависит? От комфортного условия прежде всего в моральном плане. Ведь иногда бывает так, что все у человека есть, а он не находит вот этой нравственной основы, моральной поддержки от людей. И соответственно, для него вот это вес превращается просто в каторгу. Поэтому, на первом месте конечно создать вот сильный коллектив, моральный настрой сформировать, замотивировать, чтобы молодой офицер, он стремился в любых условиях служить. И тогда служить легче, ведь когда есть коллектив, когда есть взаимная поддержка, даже и многие вопросы о которых вы говорите, они не замечаются.
А. Ермолин
―
А у вас есть какие-то вот секреты, вот именно формирования вот этой атмосферы, вот этого коллектива. Тем более, что вы самый главный по этой теме, как заместитель командующего именно по работе с личным составом. Трудно создать вот сильный, воинский коллектив, офицерский коллектив?
А. Филатов
―
Конечно, создать коллектив за один день не возможно, это такая серьезная кропотливая работа. Во-первых это тот руководитель, который формирует этот коллектив, это командир прежде всего, и его заместитель по работе с личным составом. Они должны обладать теми качествами, которые вызывают уважение у людей. То есть, когда есть уважение к командиру, тогда и коллектив формируется гораздо быстрее. И мы стремимся и подбирать на эти должности прежде всего людей, которые обладают вот этой харизмой, и соответствуют этим требованиям. Это профессионализм, это умение работать с людьми, выслушивать их, вот это лежит в основе сплочения коллектива. Секреты? Ну, в каждом отдельном коллективе наверное свой секрет, как командир. Это и работа с семьями военнослужащих, чтобы все понимали вот эту заботу и стремление командира. Это индивидуальный подход, как мы говорим к проблемным военнослужащим, у которых что-то не получается, не складывается в этой жизни. Безусловно, это и поощрение людей. Вот в последний год, мы очень активно развиваем соревнование между соединениями, воинскими частями, подразделениями. То есть, дух состязательности, он всегда помогает вот в этом. Поскольку сплочение коллектива, оно в любом случае происходит, когда есть единая задача цементирует, вот все понимают куда идти, правильно? Если вот так просто сказать. Вот в этом наверное все секреты. А из таких секретов, которые вот мы реализуем, ну могу сказать, что есть у нас такая форма, как благодарственное письмо от командующего РВСН, которое получает лучший солдат в каждом ракетном полку части по итогам службы. Конечно, он оформлен на бланке типографском там, с личной подписью командующего, с его пожеланиями. Он в рамке красивой вручается на торжественном построении, из рук командира дивизии. То есть ясно, что вот такие моменты положительно сказываются, да? И укрепляют коллектив. Есть переходящие вымпелы, которые подразделения получают, это тоже внутренний побудитель, так? Идти к тому, чтобы был крепкий коллектив, помогать друг другу.
А. Ермолин
―
Ну, кстати с одной стороны это похоже на социалистическое соревнование, с другой стороны если обратиться к опыту других государств, там это по-другому называлось, но на самом деле везде это присутствует, вот такие формы морального поощрения. А вот роль заместителя командира по работе с личным составом, вот в чем она состоит? Вот вообще, есть ли какой-то функционал… Во-первых, где вы их готовите, где вы их берете, да? И есть ли где-то функционал, связанный скажем не с воспитательной работой, но с такой инженерной работой. То есть, вот ну помните, все время все-таки вспоминая свой офицерский опыт, да? Все время хочется, чтобы замполит был еще немножко и человеком, который имеет командный опыт, или умеет что-то делать как боевой офицер.
А. Филатов
―
Безусловно, у нас любой заместитель по работе с личным составом, он несет боевое дежурство в качестве номера дежурной смены, и… То есть, как мы говорим? В военно-воздушных силах летающий замполит должен быть, у нас он должен нести боевое дежурство. И этот принцип соблюдается и у нас. То есть как специалист, он готов свое реноме показать, и с этого начинается его освоение должностных обязанностей. То есть, он должен сдать на допуск к несению боевого дежурства, и заступать на это боевое дежурство, и руководить людьми, показывать свои знания, а это в любом случае он это делает. Что касается…
А. Ермолин
―
(Неразборчиво) специалист РВСН.
А. Филатов
―
Конечно, конечно, он как специалист, несущий боевое дежурство. Без этого нет службы в ракетных войсках. Это и основной вид деятельности, это основное содержание службы вообще ракетчика, несение боевого дежурства.
А. Дурново
―
Давайте я вас немножко сверну вот с этой темы, к теме скажем рядового личного состава. А приблизительно, какое вот в процентном соотношении сочетание призывников-срочников и тех, кто служит по контракту?
А. Филатов
―
Ну, на сегодняшний день в ракетных войсках, это примерно 50 на 50, такое соотношение.
А. Дурново
―
А возможно ли в будущем полный переход на контракт, и будет ли сокращаться доля тех, кто по призыву попадает в ракетные войска?
А. Филатов
―
Вы знаете, наверное даже опыт передовых армий мира, он говорит о том, что полностью отказаться от службы по призыву не возможно. И наверное вот говорить о том, что мы вот эту идею реализуем, что полностью перейдем на контракт, наверное не стоит. Есть вопрос экономических возможностей государства, есть вопрос просто целесообразности этого, а стоит ли нам вот на это переходить. Ведь переход на службу по контракту, почему вот он активно стал в середине 10-х годов XXI века? Потому, что нам нужно было выходить из демографической ямы, в которое попало государство. Это для того, чтобы сохранить боеспособные вооруженные силы, и… Это с одной стороны, с другой стороны конечно это требование времени. Мы говорим, что армия должна быть профессиональной, в основе профессионализма конечно, это высоко подготовленный специалист. Служба по призыву 1 год, да? За год мы можем только ну, на ряд первичных таких должностей использовать. А если мы говорим о профессионализме, конечно это должна быть вот реальная служба, и есть определенные достижения уже сегодня у нас, и мы гордимся этим, что контрактник сегодняшний, он действительно профессионал.
А. Дурново
―
Тогда у меня к вам такой вопрос, а как много среди призывников людей с высшим образованием?
А. Филатов
―
Вы знаете, эта цифра кончено варьируется где-то от 20 до 30%, по итогам каждого призыва. То есть я хочу сказать, что число такого… Призывников именно с высшим образованием, оно возрастает. Вот за последние годы это хорошо, это здорово на самом деле. Потому, что облик солдата, его подготовки, его отношения к жизни, конечно он меняется в лучшую сторону. Взять, когда приходит специалист с высшим образованием, как правило 22-23 года, уже почти сформировавшаяся личность, правильно? И она привносит в коллектив вот то, чего нам в солдатской массе не хватает. Вот этой образованности, интеллигентности в конце концов, если можно так вот сказать. И вот тех отношений, которые должны быть в мужском коллективе. Взаимной поддержки, а не унижения там, оскорбления. Это вот как раз, говоря о проблеме неуставных взаимоотношений, которая практически вот за последние года сведена на нет.
А. Дурново
―
А у вас, вот простите… У вас можно сказать, что в РВСН по вооруженным силам самый высокий процент призывников с высшим образованием?
А. Филатов
―
Ну могу сказать, что один из самых высоких… Мне хотелось бы сказать, что да, самый высокий, но наверное не совсем корректно будет.
А. Ермолин
―
Еще есть воздушно-космические войска.
А. Филатов
―
Потому что да, уровень-то интеллектуальный, он по всем войскам затребован, востребован, и сейчас не только бегать с автоматом, здесь прежде всего управление сложным коллективным оружием, которое…
А. Дурново
―
А есть какая-то вот борьба, между какими-то родами войск, за призывников с высшим образованием? Вот у вас есть конкуренты, в борьбе за эти кадры?
А. Филатов
―
Ну на самом деле вы знаете, вопросы эти не так решаются, что вот на конкурентной основе. Это же призыв граждан, то есть в зависимости от принципа этой экстерриториальности, которая у нас существует. Но конкуренция в каком плане? Только где лучше, да? Мы говорим, что ракетные войска стратегического назначения лучшие, так? Мой коллега в воздушно-десантных войсках говорит, что ВДВ лучшие. И вы знаете, на самом деле я бы сказал так, что между видами и родами войск не конкуренция, а в большей степени дружба. Вот когда мы собираемся вместе на какие-то совещания, мы… Вы знаете, переживаем друг за друга. Те задачи, которые решают сегодня десантники, те задачи, которые сегодня решают в военных округах. Мать-пехота, как мы говорим, в сложных, в горячих точках. Это ведь их трудом, их героизмом сегодня Россия восторгается, и это авторитет ее на международной арене. И скажу так, что когда убывали наши военнослужащие для выполнения долга в Сирии, я имею в виду коллег ВДВ, она попросили с собой взять флаг ракетных войск стратегического назначения. И на самом деле, этот флаг мы передали нашим воинам-десантникам, и зам.командующего ВДВ Виктор Мефодьевич Купчишин разместил его там, чтобы они знали, что ракетные войска как щит ядерный, он присутствует везде.
А. Ермолин
―
А давайте вернемся к теме, вот скажем соотношения скажем людей с высшим образованием, средне-специальным, и вот ребята, которые ну, по контракту даже может без высшего образования, когда они приходят. Вот… Ну, в общем-то вы сами сказали, что один год, конечно это мало. Вот чем занимаются эти специалисты, да? Чем занимаются скажем ну, прапорщики, да? Люди, такие профессионалы, и чем занимаются люди с высшим образованием, которые там имеют офицерские звания. Как вы их, по какому принципу, по функционалу распределяете?
А. Филатов
―
Ну, я понимаю ваш вопрос.
А. Ермолин
―
(Неразборчиво), мы очень много про них говорили, да, а вот (неразборчиво).
А. Филатов
―
Офицер как? Понимаете, офицер на поле боя, он руководит боем, да? Соответственно офицер-ракетчик, он руководит применением ракетных войск на месте, вот конкретно пусковой установки, и так далее. С этим понятно. Прапорщики, и солдаты, сержанты по контракту. Конечно это основа, это водительский состав, это автономная пусковая установка боевого ракетного комплекса, который перемещается где-то в лесах, да? На маршрутах боевого патрулирования. За рулем находится сержант-контраткник, прапорщик, механик-водитель. То есть, это нагрузка очень сложная, потому что это де не просто едет машина на колесах, и что-то там везет. Это боевой ракетный комплекс, соответственно сохранность его… Второе – это подразделение охраны. Наши контрактники, командиры отделений, это защита ракетных комплексов на маршрутах боевого патрулирования. То есть, тоже серьезная такая задача. Это специалисты связи. То есть, это и прапорщик, и сержант-контрактник, и рядовой по контракту. То есть, это вот такие технологичные должности я скажу, без которых вот конечная цель – получение приказа, и дальше вот то, что делает расчет. Это не возможно, то есть очень много обеспечивающих подразделений, служб, которые готовят вот выполнение этой самой главной задачи. Пусковая готовность как мы говорим, ждем приказ верховного главнокомандующего всегда, и в этом смысл боевого дежурства.
А. Ермолин
―
Давайте еще на один этаж ниже спустимся. Расскажите, вы уже упомянули про кадетский корпус, или про суворовцев. Вот сколько у вас таких структур, и чем они занимаются?
А. Филатов
―
Мы конечно гордимся нашим Суворовским училищем. Пермское Суворовское училище, которое создано (неразборчиво) Звездный, и особенность его уникальная состоит в том, что оно создано на фондах бывшей 52-й ракетной дивизии, которая была сокращена в свое время, вот в начале 2000-х годов, когда шло переформирование ракетных войск в род войск. И самое интересное, что ветераны, которые там остались жить, и которые себя реализуют там в другой профессии, да? Они создали замечательный музей там, который посещают наши суворовцы. Само здание этого училища, оно вновь отстроено, и каждый год новые корпуса вводятся в строй. У нас сейчас там обучается 400 суворовцев, это будущая наша смена. Но в то же время, я бы так хотел сказать, что мы не ставим перед собой сверхзадачу, чтобы вот все 100% суворовцев, вот именно в ракетные войска, наверное это было бы не правильно. Конечно мы…
А. Ермолин
―
А де-факто как получается?
А. Филатов
―
Де-факто пока еще выпусков не было
А. Ермолин
―
Понятно.
А. Филатов
―
Пока у нас только мальчишки, это 5, 6, 7, 8, вот в этом году 9 класс, те, кто перевелись. Значит мы ждем, когда это все произойдет. На самом деле совершенно разный спектр, разные сословия, как мы говорим, если можно так сказать, представляют сегодня облик суворовца. Но настрой конечно на то, чтобы быт патриотом, и ребята уже вот в таком даже возрасте, они понимают, что быть патриотом – это защищать родину, защищать свою семью. То есть, мы из них воспитываем прежде всего мужчин, и наверное это пока получается.
А. Дурново
―
А юнармейская дивизия у вас есть своя?
А. Филатов
―
Дивизия?
А. Дурново
―
Ну да, их называют дивизия, да. Я понимаю, что это не настоящая (неразборчиво).
А. Ермолин
―
(Неразборчиво) по вашей терминологии, да?
А. Филатов
―
Значит хочу сказать, что юнармейское движение развивается не только в ракетных войсках, вообще в вооруженных силах, и по стране. Вот вчера проводил статс-секретарь, замминистра обороны Николай Александрович Панков селектор, на котором присутствовали представители 85 субъектов РФ, которые отвечают за развитие юнармейского движения. Потрясающие цифры приводились, 160 тысяч юнармейцев по стране. Практически везде сформированы первичные ячейки, если мы можем так сказать, которые отвечают за непосредственно вот работу с юнармейскими отрядами, с ребятами, занимаются организацией отдыха, досуга, изучением основ военного дела. Вообще основ того, что мы говорим, основ патриотизма. Что такое патриотизм, и для чего он нужен, если мы говорим о защите страны. Что касается нашей (неразборчиво), конечно она у нас есть. И у нас в ракетных войсках более 2000 юнармейцев, 50 отрядов по разным соединениям, и интерес очень большой. На данном этапе, главное ведь не только, чтобы ребята надели вот красивую юнармейскую форму, береты, знамя, и научились ходить строем. Да нет, конечно. Главное мы видим в них, чтобы они понимали смысл патриотизма, смысл гордости за страну. Он начинается вот с простых таких вещей.
А. Ермолин
―
А какая-то профориентация, все-таки связанная с вооруженными силами там, и в том числе с возможной будущей службой в РВСН?
А. Филатов
―
Безусловно мы… Вот потому, что наши отряды, они создаются-то где? Непосредственно на базе школ, ракетных соединениях, в городках. Естественно, это дети ракетчиков, прежде всего. И мы стремимся сейчас вот за счет того, чтобы вернуться к хорошо забытым примерам прошлого, да? Вот создавать (неразборчиво) юнармейцев, где бы как раз коротко мог мальчишка или девчонка познакомиться с историей ракетных войск, с их предназначением, сегодняшним днем, которые они в общем-то и наблюдают.
А. Ермолин
―
А вы выделяете как-то офицеров, да? Которые вот (неразборчиво).
А. Филатов
―
Вы знаете, любое дело, оно же начинается всегда с инициативы, и для того, чтобы мы сказали да, мы за это беремся. Не смотря на то, что у нас нет штатных единиц специально выделенных, или… Это все за счет личного времени, за счет инициативы, и понимания самое главное на данный момент, что если мы это не сделаем, за нас это никто не сделает. А переживает любой офицер за то, чтобы у него было будущее, т будущее у ракетных войск. И конечно мы все будем делать для того, чтобы и ребята, наше младшее поколение шли за нами, наши дети.
А. Дурново
―
2 минуты у нас остается. Скажите пожалуйста, ДОСААФ сейчас участвует как-то в подготовке призывников для РВСН?
А. Филатов
―
Безусловно, особенно этот связано с тем, что в последнее время вот и статус организации изменился, она стала более ориентированной на нужды и запросы вооруженных сил. И подготовка и специалистов идет чрез ДОСААФ. Это и водители, специалисты связи, ну и многие другие специальности, без которых сегодня армия не может обойтись. И конечно ДОСААФ активно включилась в юнармейское движение, и поддержка эта чувствуется. И помощь идет, именно с этой организации мы и начинаем эту работу.
А. Ермолин
―
ДОСААФ в основном работает наверное вот с призывниками, да?
А. Филатов
―
Да, призывники прежде всего.
А. Ермолин
―
Военно-учебным специальностям.
А. Филатов
―
Более такое. То есть, они эту работу тоже на себя взяли.
А. Дурново
―
Ну все равно, еще минута у нас осталась. А правда ли, что РВСН возрождает «Зарницы»?
А. Филатов
―
Вы знаете, вот буквально вчера состоялся финал «Зарницы Поволжья», в Оренбурге. Наша команда 13-й ракетной дивизии, поселок Ясный заняла там 3-е место. Кроме этого, еще там ряд призов ребята выиграли, я их прежде всего поздравляю с этой замечательной победой. Но и мы, вот движение «Зарница» конечно пытаемся развивать в соединениях. Ну вот самый крупный, конечно Оренбург, Ярославская область, там где уже сформированы вот такие мощные два центра, я бы сказал движения. Ну, вот сейчас начинается активное движение по другим регионам.
А. Дурново
―
Ну, много частей охвачено уже «Зарницей»?
А. Филатов
―
Ну я скажу так, что у нас любая часть, она вот принимает участие в этой работе. Но понимаете, уровень одно дело в масштабе области, а тут одна часть. Конечно над этим надо думать каждый день.
А. Ермолин
―
Ну так может быть еще и лучше, когда… Как более качественно, когда в масштабе части. А вы кстати «Зарницы» проводите по такой, по классической схеме? По общевойсковой, или все-таки с какой-то своей такой РВСНовской спецификой?
А. Филатов
―
Ну, есть определенная специфика и ракетная, но конечно в основе… Ведь мальчишкам интересно что? Побегать, подвигаться, правильно? Ракетчик…
А. Ермолин
―
Выполнять специальные задачи.
А. Филатов
―
Да, смысл службы ракетчика – это пункт управления, это готовность вот принять решение, и выполнить свою задачу. То есть немного тут как бы мы корректируем вот эти нюансы, но с соблюдением специфики ракетчика, все равно.
А. Дурново
―
Подошло к концу к сожалению наше время, мы говорили о буднях РВСН с генерал-майором Андреем Филатовым, заместителем командующего РВСН по работе с личным составом. Большое вам спасибо, Анатолий Ермолин, Алексей Дурново, и программа «Военный совет», прощаемся мы до следующей субботы, спасибо.
А. Филатов
―
До свидания.