Развитие и реализация концепции поисково-спасательного обеспечение военно-морского флота до 2015 года - Дамир Шайхутдинов - Военный совет - 2015-09-19

А. Ермолин― Добрый день всем, кто нас слушает, в эфире программа «Военный совет», наш эксперт сегодня Дамир Габдулхатович Шайхутдинов, начальник службы поисковых и аварийно-спасательных работ Военно-Морского Флота, капитан 1 ранга. Здравствуйте, Дамир.

Д. Шайхутдинов― Здравствуйте, Анатолий.

А. Ермолин― Мы сегодня говорим про развитие и реализацию концепции поисково-спасательного обеспечения ВМФ до 2015 года, и открою небольшой секрет, мы тут уже развспоминались, и прошлый эфир вспоминали, и какие-то общие пересечения нашлись, общие места службы. Ну, поскольку мы уже не первый раз в этой студии, хочется узнать, что нового происходит, и вот в частности уступила в действие концепция поисково-спасательного обеспечения ВМФ. Вот в чем необходимость такой концепции, вообще о чем она?

Д. Шайхутдинов― Ну, одной из главных задач главного командования ВМФ – это развитие и строительство ВМФ. И как его составляющая, это развитие ВМФ – это организация всех видов обеспечения, в том числе поисково-спасательных. И вот в этой концепции мы определили основные направления развития всей системы, именно пытаемся реализовать системный подход, чтобы не упустить ничего маломальского что-нибудь не упустить. Чтобы не допустить этого, был разработан документ, который определяет направление развития всей системы. Это прежде всего развитие системы управления, строительство, и развитие судового состава, создание новых технических средств оказания помощи, ну и конечно же подготовка персонала, личного состава, офицеров, матросов, контрактников, ну и работа над руководящими документами, чтобы быть в духе современности. Вот эти основные направления задал концепцию.

А. Ермолин― Дамир, а вы сами как долго вот в этой нише служите?

Д. Шайхутдинов: С 97―го года. В 97-м году я стал командиром спасательного судна «Ипро», это вот такое замечательное судно спасательное, в составе Черноморского флота. И это была серия из девяти судов, и головным было спасательное судно «Ипро», оно раньше было спасательное судно «СС-26». И вот будучи командиром, я полностью освоил все направления. Это комплексное судно, способное оказывать помощь как и надводным кораблям, так и подводным лодкам, в том числе проводить глубоководные водолазные спуски до глубин 200 метров. Ныне это судно в строю, в составе сил постоянной готовности, выполняет поставленные перед ним задачи.

А. Ермолин― А до того, как принять это судно, что заканчивали?

Д. Шайхутдинов― Я заканчивал ВМФ училище именно Фрунзе в Санкт-Петербурге, в 87-м году. Стал командиром тральщика, начальником штаба в дивизионном округе. Общее место нашего пересечения (неразборчиво), ну а потом началась оптимизация вооруженных сил, послужил в районе наблюдения на берегу. Ну, тяжело было на берегу служить с корабельным прошлым, и меня нашли, мне предложили стать командиром спасательного судна, оно тогда было в состоянии ремонта. Мы его реанимировали, подняли, освоили абсолютно все задачи, которые у меня сформулированы в формуляре.

А. Ермолин― А вот хорошая точка отсчета для дальнейшего разговора. Вот что было тогда на «Ипроне», и как служба была организована, и собственно что поменялось с того времени, если вообще что-то поменялось.

Д. Шайхутдинов: 97―й год – тяжелый год был.

А. Ермолин― Конечно, я хорошо помню это время.

Д. Шайхутдинов― С техническим содержанием, снабжением. Но тем не менее, мы организовали сначала быт, создали хорошее условие для службы, организовали боевую подготовку.

А. Ермолин― А много человек служило?

Д. Шайхутдинов― 127 человек экипаж судна.

А. Ермолин― Большое судно.

Д. Шайхутдинов― Да, 11 офицеров, и матросов. Матросы абсолютно со всех регионов, очень большой процент бы с Северного Кавказа, мы нашли с ними точки соприкосновения. Я с гордостью хочу сказать, что никаких вот этих вот вопросов, трудных вопросов с комитетом солдатских матерей у меня никогда не было. Я дружил с шефами, ездил… (Неразборчиво) у нас, и в Татарстане у нас шефы. До сих пор отношения мы поддерживаем, мы ездили к ним, рассказывали, агитировали (неразборчиво). До сих пор контрактники именно идут, и служат на «Ипро» с наших подшефных… Вернее от наших шефов приходят.

А. Ермолин― Ну, Татарстан до сих пор шефствует, и в общем Министерство образования поддерживает (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Да, глава администрации лично занимается лично приезжает на каждый годовой праздник судна. И контрактники, которые служат от Татарстана, держат отчет перед ним.

А. Ермолин― А вот какая кухня службы на спасательном судне? Вот какие направления, какой функционал, ну, с точки зрения такой ежедневной, боевой службы.

Д. Шайхутдинов― Ежедневная боевая подготовка, правильнее сказать.

А. Ермолин― Ну, да.

Д. Шайхутдинов― Да. Понимаете, спасатель должен быть всегда готов, и есть определенная особенность такая, очень часто, и долгое время судовой состав привлекается к дежурству. Через час быть готовым выйти в море, и оказать помощь. К какой аварии? К любой. Аварии могут быть, а могут и не быть. И мы всегда должны бать готовы оказать помощь в тушении пожаров, в том числе наши суда привлекаются к оказанию помощи не только кораблям ВМФ, но в соответствии с планами взаимодействия, мы готовы оказать помощь в поисково-спасательных районах, которые закреплены международными положениями за РФ. Мы тесно работаем с Росморспасслужбой, Министерство транспорта. Взаимодействие организовано с морскими спасательными координационными центрами, с бассейновыми управлениями, и вот весь спектр задач, что водолазной работы – оказание помощи в борьбе с пожаром, в борьбе за непотопляемость аварийного корабля, спасение людей, плавающих на воде. Конечно замечательно, когда все эти умения мы демонстрируем на учениях. И так бы нам хотелось, чтобы было всегда. Мы всегда будем готовы.

А. Ермолин― Да. Ну после трагических событий с «Курском», стали звучать такие серьезные сомнения в том, что вообще поисково-спасательная служба ВМФ отвечает угрозам и опасностям сегодняшнего дня. В публикациях часто пишут о том, что средства ВМФ устарели, что сами военные моряки собственно растеряли опыт, который раньше был. Вы как вот сами к этому относитесь?

Д. Шайхутдинов― Вот в первой части концепции, мы оценили свое состояние, силы, средства в подготовке личного состава. На сегодняшний день я хочу сказать, что спасатели ВМФ оснащены современными средствами. В майских указах президента поставлены рубежи оснащения, к 16-му году 30%, и к 20-му году 70%. На сегодняшний день оснащение спасателей современными вооружениями, современными судами… Вот по судовому составу у нас порядка 30% уже на сегодняшний день, а по вооружению мы приближаемся уже к цифре 80%. Но этого мало кончено, дать людям современные суда, и современные средства. Большое значение имеет именно подготовка личного состава. С этой целью на базе школы водолазов, которая была в Севастополе, мы создали центр подготовки военных спасателей – водолазных специалистов. В этом центре мы готовим весь спектр спасателей, не только водолазов, так же и других специалистов.

А. Ермолин― Ну, морских спасателей.

Д. Шайхутдинов― Именно морских спасателей, я служу в ВМФ. Но в том числе мы готовим для других взаимодействующих организаций, с нами… И водолазов прежде всего. А уровень подготовки спасателей проверяется ежегодно на зачетных, итоговых учениях. На каждом флоте, каждый год мы проводим обязательное учение по оказанию помощи аварийной подводной лодки. На сегодняшний день, все флоты провели такие учения, и сказать о том, что… Мы сделали выводы из аварии с «Курском».

А. Ермолин― Подводная лодка – это самое сложное?

Д. Шайхутдинов― Это самая сложная ситуация. Подводную лодку надо найти, обследовать, обеспечить, чтобы спасательный подводный аппарат нашел эту лодку, пристыковался, и перевел людей. Это сложная операция, и предварительно мы отрабатываем это все на макетах подводных лодок. На каждом флоте есть соответствующие макеты, чтобы подводный аппарат под водой мог присосаться, пристыковаться, (неразборчиво) площадки подводной лодки. Сначала на макете. Но здесь так же большое значение мы уделяем спасательной подготовке именно подводников, чтобы подводники умели, берегли, знали свое спасательное снаряжение, и умели воспользоваться, в случае необходимости.

А. Ермолин― Вы сказали, что важную роль играют суда спасательные. Вот какие типы судов сейчас существуют, и собственно в чем их предназначение, и какими тактико-техническими характеристиками возможно они должны обладать?

Д. Шайхутдинов― В этой концепции мы сформулировали немного новый подход, мы уходим от многообразия проектов кораблей – судов, привлекаемых для решения задач. Это прежде всего спасательные суда подводных лодок, они есть на каждом флоте, и нынче мы завершаем заводские ходовые испытания нового спасательного судна «Игорь Белоусов». Вот в настоящий момент он заходит в Балтийск, после очередного этапа испытаний, в понедельник опять пойдет для продолжения этих испытаний.

А. Ермолин― То есть, «Белоусов» готов, он просто уже проходит такие…

Д. Шайхутдинов― Он построен, и проходит заводские ходовые испытания, в ходе которых доводится до логического своего завершения с тем, чтобы заданные характеристики были выполнены. На судне работает комиссия, которая проверяет по соответствующим программам и методикам этих испытаний, насколько требования, сформулированные в ВМФ, в тактико-техническом задании, на этом судне выполнены. Эта операция, вот эти испытания, они идут под контролем военного представительства, так же комиссии от ВМФ. Помимо спасателей, спасательных судов подводных лодок…

А. Ермолин― Давайте вот про него еще поговорим?

Д. Шайхутдинов― Давайте.

А. Ермолин― Вот я убежден, что у большинства слушателей, тех, кто так в общем-то не занимается профессионально этой темой, да? Есть такое ощущение, что это некий такой буксир, такая вот известная там по фильмам. По там может быть, даже по мультикам, да? Вот с точки зрения ходовых качеств, да? Вот что это такое? Вот насколько важны там современные технологии, аналогичные тем, что которые… Про «Мистраль» например рассказывали, что он там сам подруливает, сам видит, сам все измеряет, сам скорость течения учитывает. То есть я не знаю, какими умными словами это называется, забыл, да? Но вот в общем это совсем другой тип искусственного интеллекта судна. Вот у вас есть такие суда, и в частности (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Вот спасательное судно «Игорь Белоусов» - это опытная конструкторская работа. Это не просто какое-то взяли готовое судно, и делаем для себя. Нет, это полностью новый проект, который разработан в соответствии с тактико-техническим заданием. И на мой взгляд, весьма амбициозное тактико-техническое задание, соответствующее современнейшим требованиям, и лучшим мировым стандартам.

А. Ермолин― Вы были на этом судне, да?

Д. Шайхутдинов― Ну конечно, конечно. Я уделяю этому судну большое внимание. Судно само – это носитель. Носитель должен доставить… Во-первых этот носитель должен найти аварийную подводную лодку. Это судно оснащено современнейшими средствами поиска подводных лодок. Это и гидролокаторы бокового обзора, и многолучевые (неразборчиво), и различные станции звукоподводной связи, и поиска. Кроме того, это судно оснащено динамическим позицированием, то есть это судно на любой глубине, не зависимо от внешних воздействий, в виде ветра, течения, волнения, может придерживаться заданной точки.

А. Ермолин― Вот как это называется.

Д. Шайхутдинов― Это называется динамическое позицирование, да. Кстати я хотел бы сказать, что новые буксирные суда у нас тоже обладают таким свойством. На судне базируется спасательный глубоководный аппарат, он тоже сейчас завершает испытание, и на прошлой неделе он уже отрабатывал свои действия с подводной лодкой, которая изображала из себя аварийную. Испытания идут своим чередом. Кроме того, на судне есть не обитаемые, телеуправляемые подводные аппараты. Это некие такие роботизированные средства, управляемые по кабелю. Оснащенные видеокамерами, и манипуляторами. То есть, в том случае, когда можно обойти без человека, мы стараемся выполнить эти работы, вот этими необитаемыми телеуправляемыми аппаратами, такими подводными роботами на кабеле. Осмотреть, отпилить, убрать трос, распутать, и главная задача этого телеуправляемого аппарата – очистить (неразборчиво) площадку, куда бы мог пристыковаться спасательный подводный аппарат. Подводный аппарат пристыковывается к подводной лодке, и люди из аварийной подводной лодки могут (неразборчиво). Это будет первое у нас судно, где подводный аппарат будет способен спасать подводников, из отсеков подводной лодки, в которых повышенное давление. И этот подводный аппарат после подъема на судно, пристыковывается к барокомплексу, где в этом баракомплексе мы можем разместить 60 подводников.

А. Ермолин― Затем создает тоже давление, которое (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Да, и потом уже по режиму декомпрессии… В прошлый раз я вам провел курс, лекцию по декомпрессии. Вот по этому режиму, с тем, чтобы кровь не вскипела у человека.

А. Ермолин― Ну да, да.

Д. Шайхутдинов― Кроме того, в случае необходимости, это судно способно осуществить водолазные работы на глубинах до 450 метров.

А. Ермолин― То есть, это уже люди, да?

Д. Шайхутдинов― Это уже люди, да.

А. Ермолин― То есть, скажем спасательный аппарат, так примитивно говоря некий батискаф, да?

Д. Шайхутдинов― Да.

А. Ермолин― На борту, да? Роботы, которые помогают этому батискафу, и собственно люди. Вот как бы основные силы и средства (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Бывают такие ситуации, где без человеческого труда не обойтись. Робот… Мы еще не создали такого робота, который способен полностью заменить человека.

А. Ермолин― И до какой глубины, вот что можно использовать? До какой глубины роботы…

Д. Шайхутдинов― Робот до 1000 метров, поиск мы осуществляем до 3 километров под водой, аварийной подводной ложки.

А. Ермолин― Вы видите, да?

Д. Шайхутдинов― Да, видим, видим. Прямо цветная картина рисуется, что лежит на дне морском. Это не обязательно может быть аварийная подводная лодка, ведь могут быть и другие задачи подводно-технические. Подводный аппарат до 700 метров, а водолазы до 450. А телеуправляемый подводный аппарат до 1000 метров. Кроме того, возможно на это судно установить и нормоборический скафандр, который способен выполнять работу до 365 метров, или другие подводные аппараты, которые у нас тоже есть в составе ВМФ, способные работать до 1000 метров, до 600 метров.

А. Ермолин― Какая подготовка нудна команде, которая работает в батискафе? То есть такие акванавты они по сути дела. Это какая-то вот отдельная, специальная подготовка? Они подводники?

Д. Шайхутдинов― Они подводники, да.

А. Ермолин― Они профессиональные подводники, да?

Д. Шайхутдинов― Да, спасательные глубоководные аппараты – это по классификации кораблей и судов ВМФ, это подводная лодка. Там экипаж 6 человек. В первом отсеке…

А. Ермолин― Большой сам по себе аппарат по размеру?

Д. Шайхутдинов― 36 тонн.

А. Ермолин― 36 тонн? А в метрах?

Д. Шайхутдинов― В метрах? (Неразборчиво) метров, такая маленькая полосатая подводная лодка. Как и везде – сначала теория, а потом практика. Все-таки практика - критерий истины.

А. Ермолин― Главный способ спасения – это пристыковка к подводной лодке.

Д. Шайхутдинов― Да, мы называем это сухой способ. Когда подводник не намочившись, переходит к спасателю. Потому, что при самостоятельном спасении подводников, когда подводники выходят через входной люк, или через торпедный аппарат, они через воду всплывают на поверхность, или в обеспечении водолазов. Этот способ мы называем мокрым.

А. Ермолин― Всплывал, знаю. И работает? Вот какой чаще собственно способ спасания применяется? Ну например… Или вы уже в этой ситуации не вмешиваетесь? Вот например что-то произошло с подводной лодкой, но к счастью были ситуации, когда вы же и спасали экипажи, и это было не раз. Вот что надежнее, когда…

Д. Шайхутдинов― (Неразборчиво).

А. Ермолин― Когда экипажи сами спасаются, да?

Д. Шайхутдинов― В идеальном случае подводный аппарат все-таки. Когда… Мы же можем и завести в том случае подводную лодку, и помощь оказать ослабленным выйти. А выход через торпедный аппарат – это испытание для человека, это большой риск.

А. Ермолин― Какая техника сейчас есть у ваших водолазов? Ну, вот в мое время были там «ИДА-72», в общем такие, очень хрупкие штуки.

Д. Шайхутдинов― Да, «ИДА-71», «ИДА-72», они уже начинают уходить на второй план. Три года назад мы приняли новое снаряжение водолазное, в том числе для частей специального назначения, и мы планомерно оснащаем сейчас. «Д-71» еще есть, но он уже уходит на второй план.

А. Ермолин― Но вам же без разницы, да? Закрытого типа это будет, или это акваланг? Вот что вы предпочитаете? Ну, не предпочитаете, а что профессионально целесообразнее?

Д. Шайхутдинов― Зависит от поставленной задачи. Если (неразборчиво), то замкнутый.

А. Ермолин― Ну у вас-то…

Д. Шайхутдинов― У меня спасатели…

А. Ермолин― (Неразборчиво) такие задачи ставятся.

Д. Шайхутдинов― Поэтому вентилируемое движение.

А. Ермолин― Вентилируемое снаряжение?

Д. Шайхутдинов― Да, скрытая схема дыхания.

А. Ермолин― Ну, а классические (неразборчиво)?

Д. Шайхутдинов― Доживают свой век. В марте на выставке мы уже показали министру обороны, генералу армии Шойгу водолазное снаряжение «СУ-5», которое сменит наше уникальное трехболтовое снаряжение.

А. Ермолин― А вы верите…

Д. Шайхутдинов― Будет не хуже, будет лучше.

А. Ермолин― А есть… Можно раскрыть, что это такое сейчас (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов: «Су―5», третья модификация. В настоящий момент мы завершаем испытания этого снаряжения.

А. Ермолин― Медных шлемов уже не будет, да?

Д. Шайхутдинов― Шлем будет.

А. Ермолин― Но уже не медный, да?

Д. Шайхутдинов― Но уже не медный, и без болтов теперь.

А. Ермолин― И без гаечного ключа. Но это так же вентиляция будет (неразборчиво). Ъ

Д. Шайхутдинов― Это вентилируемое снаряжение, принцип… Вентилируемое снаряжение. Подается воздух, за плечами будет баллон аварийного запаса воздуха. Потому, что главное – это все-таки человеческая жизнь, она на самом деле бесценна.

А. Ермолин― Да, ну вот кстати из личного опыта мне тут было тогда… В свое время было такое ощущение, что конечно вот в вашей профессии это особенно остро вопрос стоит. Потому, что настолько тонкое оборудование, да? Там небольшая неисправность дыхательного клапана, и…

Д. Шайхутдинов― Вот вы тем самым и сформулировали одно из главнейших требований к водолазному снаряжению, чтобы оно было надежным, легким в усвоении, и чтобы в нем можно было работать. Ведь мы же не дайверов готовим, водолаз оценивается не по тому, сколько времени он провел под водой, а что же он все-таки сделал.

А. Ермолин― По технической подготовке.

Д. Шайхутдинов― Да, именно по технической подготовке. Надо приварить – он должен приварить, шов должен быть качественным. Надо, чтобы он собрал какие-нибудь изделие под водой, смог справиться с этой работой…

А. Ермолин― Вот я предлагаю об этом поговорить во второй части нашей программы.

Д. Шайхутдинов― Хорошо.

А. Ермолин― Вот хочу напомнить нашим слушателям, что наш эксперт сегодня Дамир Шайхутдинов, начальник службы поисковых и аварийно-спасательных работ Военно-Морского Флота, капитан 1 ранга. Говорим про реализацию концепции поисково-спасательного обеспечения ВМФ РФ.

НОВОСТИ.

А. Ермолин― Мы продолжаем заседание «Военного совета», наш эксперт сегодня, и гость Дамир Шайхутдинов, начальник службы поисковых и аварийно-спасательных работ Военно-Морского Флота, капитан 1 ранга. Кто смотрит нам по сетевизору, тот и видел, и слышал, что у нас «Военный совет» не прекращался, мы продолжали за этим столом обсуждать все те же темы, но собственно наш эфир прервался на небольшую рекламу как раз в тот момент, когда мы говорили про водолазное снаряжение, про то, что насколько оно тонкое, на сколько от одного там клапана, резиновой прокладочки может зависеть жизнь водолаза. Вот я помню, как нас инструктировали, говорят, когда если пойдет тепло, да? Значит, вода попала либо в ту смесь, которая выделяет кислород, либо которая поглощает, срочно всплывай, да? И в зависимости от того, если тебе повезет, да? Это будет щелочь, а если не повезет, то будет серная кислота, да?

Д. Шайхутдинов― Да. Есть небольшая аналогия. Вот каждый парашютист, свой парашют укладывает сам, каждый водолаз рабочую проверку своему аппарату делает сам, и после этого идет под воду.

А. Ермолин― Ну вот, а что можно сделать для того, чтобы как-то все-таки это сделать не столь опасным для жизни? Потому, что я вот помню, даже (неразборчиво) «ИДА-71» мы говорили, да? Там споткнется новичок, да: Там перепад глубины полтора – два метра, и баротравма там. Вот ну просто даже у нас были такие реальные случаи. Вот что появляется для того, чтобы вот этого собственно избежать? Появляется какая-то техника, которая принципиально надежнее, чем на двадцатилетней давности аппаратуре?

Д. Шайхутдинов― Ну конечно, наша создаваемая водолазная техника – она существенно… Мы учитываем все возможные… Мы же ведем учет всех аварийных происшествий, и предпосылок к ним. И эти вопросы, они учитываются при доработке, или создании нового водолазного снаряжения. Но на мой взгляд, водолаз должен настолько владеть своим снаряжением до полного автоматизма, и именно этому уделяется самое пристальное внимание при подготовке, в центре подготовки водолазных специалистов, военных спасателей. И именно поэтому, этот центр был развернут, и создан в Севастополе. Мы круглый год можем там проводить подготовку. Там большое количество рабочих мест, и длинный причал с трапами, и когда одновременно там полтора десятка водолазов находится под водой, под руководством опытных инструкторов, при этом отрабатываются все виды. И вы знаете, еще я хотел бы обратить ваше внимание? Вот при начальной отработке водолазов-глубоководников, прежде всего мы отрабатываем так называемые аварийные задачи. То есть, с каждым водолазом, мы сначала отрабатываем все его практические действия на малых глубинах. В случае моделируем их аварийных ситуаций. То есть, каждый водолаз тренируется что ему делать, и доводится это до автоматизма. И критерии подготовки водолазов: знает – не знает, умеет – не умеет, никаких троек у нас нет. Троек, четверок. Знает или не знает, умеет или не умеет, способен или не способен, по-другому просто нельзя, на мой взгляд.

А. Ермолин― (Неразборчиво) у вас жестокая система подготовки. Хорошо, когда на малых глубинах, а когда вот по сухому позволяете ползать через торпедный аппарат в 30-ти градусную жару, в резиновом снаряжении.

Д. Шайхутдинов― У Суворова, это все его постулат.

А. Ермолин― Да, а вот про техническую подготовку, есть такой очень хороший фильм американский, «Водолаз» по-моему так и называется.

Д. Шайхутдинов― Да, да, да.

А. Ермолин― Там афроамериканец (неразборчиво) оказывал.

Д. Шайхутдинов― Мы недавно этот фильм вспоминали.

А. Ермолин― Вот помните, как (неразборчиво) ему рассыпали там, и он должен был скрутить какой-то там… Я уже не помню, какой-то прибор, или какой-то механизм под водой. И вот он там часа 4 что ли сидел.

Д. Шайхутдинов― Да, хорошее дело.

А. Ермолин― Вот такого типа задания вы ставите?

Д. Шайхутдинов― Конечно, да. Скрутить фланцевые соединения, отпилить что-то ножовкой под водой, приварить что-то. И кстати вот я упоминал, что мы вспоминали недавно фильм. Мы планируем в следующем году в августе, проводить водолазные состязания, и вот этот вопрос будет одним из конкурсных, мы что-нибудь такое придумаем.

А. Ермолин― Да, это очень интересно. А вот пытаетесь…

Д. Шайхутдинов― Именно в мутной воде.

А. Ермолин― Да, да. Вот я как раз хотел спросить, вот например у десантников есть там, или в спецназе специально, что прежде чем ты стреляешь, и собственно выполняешь какую-то поставленную задачу, тебя так исколошматят, да? Там в прямом смысле. Сначала вымотают на полосе препятствий, потом моржу набьют, да? Потом говорят: Ну, вот теперь стреляй, и дерись. Вот у вас есть какие-то такие скажем системы подготовки, когда не свеженький, чистенький водолаз погрузился там, и начинает работать…

Д. Шайхутдинов― Ну кончено мы начинаем от простого. От простого к сложному, а потом очень просто заклеивается иллюминатор, и работаете.

А. Ермолин― Мутная вода, да?

Д. Шайхутдинов― Мутная вода.

А. Ермолин― Вслепую.

Д. Шайхутдинов― В том числе мы отрабатываем и ночные водолазные спуски. Потому, что аварийная ситуация, она как правило не случается в хорошую погоду, это происходит ночью, и в шторм обычно. И мы должны быть к этому готовы, мы готовим к этому людей.

А. Ермолин― А какие-то вот новые перчатки, я не знаю. Ну, вот я просто помню, что как бы неудобно…

Д. Шайхутдинов― Новый гидрокомбинезон. Сейчас мы завершаем работу по созданию нового костюма электрообогрева. Это и перчатки, и шлем там будет, и носки, и весь он будет обогреваться. С тем, что водолаз - тонкое белье, нано-технологии, наша промышленность справляется иногда.

А. Ермолин― Вот нам в «Арсенале» как раз рассказывали вот про появление новых инновационных систем, ну для (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Есть, и новации идут и в водолазное дело. Не только в водолазное дело, мы же занимаемся и пожаротушением.

А. Ермолин― А вот ваши водолазы, ну на том же «Белоусове», да? Вот какое принципиально новое снаряжение у них есть, чтобы вот на таких глубинах работать? Ну, вот если старую технику мы вспоминаем все время, да? Там до 15 метров опустился, а потом у тебя на азот переключается, да? А азот… Если тебе кислорода на 4,5 часа хватало, да? То на глубине ниже 15 метров гораздо меньше.

Д. Шайхутдинов― Давайте не будем (неразборчиво), вы немножко забыли чуть-чуть.

А. Ермолин― Ну, наверное.

Д. Шайхутдинов― Не совсем азот.

А. Ермолин― Ну, какая-то другая смесь, то есть не кислород.

Д. Шайхутдинов― Да, с точки зрения создания современного водолазного снаряжения, мы полностью все освоили до глубин 60 метров. Наша промышленность полностью освоила. На «Белоусове», там водолазный комплекс иностранного производства. И вот на этом судне мы хотим освоить, планируем освоить наши наработки отечественные, которые проводились до 91 года. В 91-м году мы имели опыт водолазного спуска на 500 метров трех человек, в условиях баракомплекса. В лабораторных условиях нами разработаны водолазные режимы для этих глубин, и после приема спасательного судна «Игорь Белоусов» в состав ВМФ, мы приступим к освоению этих глубин. Это большая, перспективная работа, на базе иностранного опыта наша промышленность ВМФ, освоим эту глубину, и я думаю, создадим водолазное снаряжение, и водолазный комплекс.

А. Ермолин― Вот мы несколько раз уже упоминали, в Севастополе центр создан, но он не на голом месте (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Да, он не на голом месте, (неразборчиво) ВМФ готовит специалистов.

А. Ермолин― Да, а расскажите, как вы с нуля готовите специалистов, вот как вы их отбираете прежде всего?

Д. Шайхутдинов― Прежде всего, это здоровье, медицинская комиссия, именно специфическая, медицинская, водолазная комиссия.

А. Ермолин― Это сначала делают военкоматы, да? То есть, как бы отбирают сначала матросов.

Д. Шайхутдинов― Нам этого мало.

А. Ермолин― Ну, я понимаю, да, поэтому…

Д. Шайхутдинов― Отобранных матросов, которые по документам годные по здоровью, мы направляем на медицинскую комиссию. Конечно при этом есть отсев, после этого теоретические занятия, практические занятия.

А. Ермолин― А стремятся ребята вот именно к (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Да, профессия интересная, да. Профессия интересная, и ребята стремятся. И знаете, контрактников много, идет именно вот при проведении акции по призыву на контракт, к этой работе привлекается 328-й экспедиционно-аварийный спасательный отряд. Есть такое подразделение, подчиненное главнокомандующему, то есть это у нас такой элитный, водолазный отряд. Мы постоянно их привлекаем, и вот молодым людям показывают современную водолазную технику, вот этих подводных роботов, и людям интересно, молодежи интересно, стремятся. Задают вопросы, хотят стать водолазами. Это может же быть и дальнейшей профессией.

А. Ермолин― Так вот я же и говорю, промышленная профессия в том числе.

Д. Шайхутдинов― Промышленная, в том числе профессия.

А. Ермолин― И хорошо зарабатывают.

Д. Шайхутдинов― И хорошо зарабатывают.

А. Ермолин― А вот…

Д. Шайхутдинов― Но знаете, существует еще и отсев в ходе подготовке. Не каждому, по физиологическим каким-то параметрам, по эмоциональным параметрам, по психологическим параметрам. Большое значение работа психолога здесь имеет. Есть много параметров, потому, что это не свойственный труд для человека, тяжелый труд, и опасный.

А. Ермолин― (Неразборчиво) даже есть такие. Порой, когда человек не проходит что-то, да? И вы его уже никогда не пустите.

Д. Шайхутдинов― Не рискуем.

А. Ермолин― Вот большое влияние сейчас в принципе уделяется освоению Арктики, действию в арктических условиях. Вот какая работа у вас ведется в этом направлении? В чем специфика, и что вы делаете, чтобы подготовить ваш личный состав?

Д. Шайхутдинов― Арктика – это прежде всего низкие температуры, лед, холодная вода. Хотелось бы сказать, что на большой глубине вода везде холодная, даже в Черном море. И требования, предъявляемые к водолазному снаряжению – это вот возможность функционировать в условиях минусовых температур. И вот кстати в этой концепции, по развитию поисково-спасательного обеспечения, мы сформулировали основные принципы по созданию поисково-спасательной техники. Это создание модульных мобильных конструкций, которые возможно разместить на любом судне, включая ледоколы. Кроме того, создаваемые новые буксирные суда, они имеют соответствующий класс плавания во льду, то есть они способны выполнять задачи в арктических морях, по обеспечению ледокола. В битом льду, наши суда способны работать в Арктике, в том числе. Ну, и большое влияние конечно – это подготовка людей.

А. Ермолин― А вот можно чуть-чуть поподробнее, про ваши буксирные суда, да? И если можно, про катера модульной конструкции, вот это вот. Что это такое?

Д. Шайхутдинов― Да, вот я говорил уже. Буксирные суда – это… На базе буксирного судна создается спасательное буксирное судно. То есть, это не просто буксир, который может буксировать, это задача важная, и она сохраняется за спасательным буксирным судном. Это судно должно быть готово оказать помощь аварийному кораблю, при любых видах аварии. То есть, оказать помощь в борьбе с пожаром, выполнить водолазные работы, осуществить буксировку, спасти людей, плавающих на воде, разместить их у себя, оказать им медицинскую помощь. Вот под эти основные требования создаются суда, и каждый из этих судов, имеет потенциал по наращиванию своих возможностей, путем размещения на них модульных спасательных средств, о которых я говорил. Эти средства делаются в штатных контейнерах морских, которые можно поставить на палубу, и применять с этого судна. Спасательные буксирные суда используются в ближней морской зоне, и в океанской зоне. А вот для выполнения аварийно-спасательных работ на внутреннем рейде, на внешнем рейде, был создан вот этот вот… Катера модульной мобильной конструкции. По своей сути это платформа, на которой в контейнерах можно размещать те или иные средства.

А. Ермолин― А вот бывают такие вот не специфические задачи… Ну, вот недавно к сожалению такой несчастный случай у Казахстане на учениях на комплексных международных произошел, да? Когда четыре бронетранспортера собственно при большой волне… Ну, по сути дела там есть даже человеческие жертвы. Вот вас об этом как-то информируют, как-то привлекают, или это считается чисто сухопутные такие операции. Или вы не в курсе, что вот недавно это произошло?

Д. Шайхутдинов― В курсе, да. ВМФ – это единственный такой вот вид вооруженных сил, который действует во всех сферах: и в воздухе, и на берегу, и в море. И одна из таких решаемых ВМФ задач – высадка морского десанта, и преодоление водных преград. И при подготовке морских пехотинцев, бронетранспортеров, моя служба оказывает…Мы контролируем все эти вопросы, и на этапах боевой подготовки плаво-техники, всегда привлекаются спасатели: водолазное судно, или просто водолазы на плавсредстве с тем, чтобы в случае аварийного затопления бронетранспортера, в первую очередь спасти людей. Вывести их оттуда, помочь им оттуда выйти, доставить на берег, и оказать помощь. А уже потом поднять БТР, это тоже мы.

А. Ермолин― Ну, тоже если это подразделение, которое входит в состав подразделения морской пехоты, то это (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Да, в составе подразделения морской пехоты есть специальные группы, спасательно-навигационные группы создаются, которые готовы выполнить эту задачу.

А. Ермолин― А вы имеете сейчас возможность изучать опыт иностранных спасателей, в том числе из других зарубежных флотов, военно-морских сил. Вот удавалось ли лично самому побывать на судах коллег, посмотреть, что там есть интересного такого.

Д. Шайхутдинов― Да, вот эта работа активно велась с 2005 года. Мы принимали участие в совместных учениях, вот (неразборчиво), к сожалению контакты в этой области у нас на сегодняшний день в Европе прекращены, но периодически мы участвуем в азиатско-тихоокеанском регионе по этим вопросам. Ну, есть сайт (неразборчиво), там публикуются все взгляды на оказание помощи аварийным подводным лодкам. Мы изучаем информацию, следим за военно-технической информацией, публикациями.

А. Ермолин― Вот раньше считалось, что вот… Ну, особенно с точки зрения подготовки водолазов, там Италия, как в общем-то…

Д. Шайхутдинов― (Неразборчиво) наверное.

А. Ермолин― Ну, не только (неразборчиво), там в общем-то… А сейчас вот кто таким лидером признанным сейчас считается, с точки рения спасательных работ на флоте за рубежом?

Д. Шайхутдинов― Вот в 11-м году, на учениях в Испании я посетил итальянское, шведское, норвежские суда, мы работали с канадскими водолазами. Я вам скажу – мы не хуже совсем. Существует некий паритет, существует такая, мне кажется… Мир уже перепугался весь, и конечно может быть где-то специального назначения, или диверсанты, то что от нас скрывают, мы даже не видим. Но водолазы-спасатели примерно все находятся на одном уровне, и участвующий наш 328-й аварийно-спасательный отряд, показал замечательные свои способности навыки, умения.

А. Ермолин― А у вас вот сейчас не появляются какие-нибудь принципиально новые виды угроз, как например у тех же пожарников, да? Потому, что сейчас вот как друзья тоже рассказывают, кто вот в МЧС служит, да? Что там появились новые виды таких там убийц пожарников, когда пожар вроде бы заканчивается, но в силу того, что есть новые строительные материалы, вдруг в какой-то момент возникает вот эта вот плазма, которая там… То есть, раньше такой угрозы вообще не было, потому, что не было таких материалов.

Д. Шайхутдинов― Я понимаю, да.

А. Ермолин― Вот у вас есть что-то такое, что вас особенно сейчас.

Д. Шайхутдинов― В этом плане нам помогают требования к кораблестроению, судостроению. На кораблях и судах применяются материалы, которые… Ну, так не делаются, так не горят. Конечно композитные материалы, но просто мы знаем об этом, и мы понимаем, что затушенный пожар – он может возродиться. Существует определенная тактика борьбы с этим.

А. Ермолин― А есть у вас какие-нибудь такие сугубо морские традиции, и внутри сугубо морских традиций сугубо спасательские традиции? (Неразборчиво)

Д. Шайхутдинов― (Неразборчиво). Знаете, когда водолазы соберутся, они все время что-нибудь придумают, не без этого. Шутки над молодежью, за рамками потом обсудим.

А. Ермолин― Да, вот интересный вопрос от Сергея пришел. А вот вы как-нибудь координируете свою деятельность с МЧС, или например службами «Газпрома», да?

Д. Шайхутдинов― Конечно.

А. Ермолин― Вот как это… Пожарных, а не пожарников, меня поправили. Извините, если кого обидел.

Д. Шайхутдинов― Пожарных, правильно, конечно. Зачем их раздражать?

А. Ермолин― Да, приношу свои извинения. Так вот, как с промышленностью, с «Газпромом» в частности координируетесь, какие совместные есть мероприятия.

Д. Шайхутдинов― Вопросы взаимодействия при оказании помощи, они нормативно урегулированы. Существуют положения взаимодействия при оказании помощи на море. В соответствии с этим положением, на каждом театре разработаны (неразборчиво) планы оказания помощи на море, и в этих планах, в том числе учтены силы «Газпрома», ВМФ, МЧС, Министерства транспорта, рыболовства, и других. На регулярной основе, под руководством морских спасательных кордиционных центров «Росморспас-службы», проводятся бассейновые учения. Вот примерно так.

А. Ермолин― А там какие задачи вы решаете?

Д. Шайхутдинов― Оказание помощи на море, но при этом мы пытаемся моделировать возможные аварийные ситуации, это прежде всего люди на воде, потеря хода судном, доставка больного в медицинские учреждения, с применением например вертолета, оказание помощи в борьбе с пожаром, аварийным разливом нефти. Ну, прежде всего такие задачи типовые.

А. Ермолин― А обследование там тех же платформ, если они в море находятся?

Д. Шайхутдинов― Обследование…

А. Ермолин― Защита.

Д. Шайхутдинов― Если это аварийная задача, то это аварийная задача, а если это плановая работа, то несколько подходы другие.

А. Ермолин― (Неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Несколько подходы другие. Но прежде всего – спасение человеческой жизни на море, и при этом даже флаг судна не важен. Это международная обязанность, оказать помощь, спасти.

А. Ермолин― А вот с точки зрения оперативной совместимости, вот вам не трудно (неразборчиво).

Д. Шайхутдинов― Вполне совместимо. Нет, потому, что Минобороны проведена большая работа, создан национальный центр управления обороны РФ, в рамках которого осуществляется взаимодействие со всеми федеральными органами исполнительной власти, в том числе в вопросах спасания на море.

А. Ермолин― Вот вы много говорили про новую технику, и вот складывается такое впечатление, что под новую технику нужны новые люди, которые умеют владеть современными технологиями, да? Потому, что управление роботами – это в общем-то… Ну, так кажется, что простой матрос не всегда может с этой задачей справиться. Вот как вы… Где вы берете специалистов?

Д. Шайхутдинов― Офицеров мы учим в военно-морском политехническом институте, им читают там определенную дисциплину по необитаемым и обитаемым подводным аппаратам. А операторов телеуправляемых подводных аппаратов мы готовим в Севастополе, в центре в этом.

А. Ермолин― Они оснащены…

Д. Шайхутдинов― С ними на практике работают. Выполняют задачи не просто так, чтобы… Во-первых, конечно надо учиться управлять этим подводным роботом. Это же не просто какой-то радиоуправляемый автомобильчик. На него под водой воздействует течение, свет. Мутная вода, в том числе надо умело подойти к объекту на грунте, и не поднять муть, чтобы его потерять.

А. Ермолин― Ну, к сожалению наше время опять подошло к концу, я хочу напомнить слушателям, что наш эксперт сегодня Дамир Шайхутдинов, мы говорили про развитие концепции, и реализацию поисково-спасательного обеспечения ВМФ. Дамир, спасибо вам огромное, приходите к нам еще.

Д. Шайхутдинов― Приглашайте – приду.