Актуальные вопросы о развитии интеллектуальной деятельности в вооружённых силах России - Олег Ващенко - Военный совет - 2015-03-14
14.03.2015
Актуальные вопросы о развитии интеллектуальной деятельности в вооружённых силах России - Олег Ващенко - Военный совет - 2015-03-14
Скачать
А. Дурново
―
12.08 в Москве, всем добрый день. Действительно «Военный совет» на «Эхе», Анатолий Ермолин, Алексей Дурново его ведущие, сегодня будем говорить о развитии интеллектуальной деятельности в вооруженных силах России. У нас в гостях Олег Ващенко, начальник управления интеллектуальной собственности, военно-технического сотрудничества и экспертизы поставок вооружения военной техники Министерства обороны, полковник. Олег Александрович, добрый день.
О. Ващенко
―
Здравствуйте.
А. Дурново
―
Если у вас есть вопросы, можете присылать их на наш портал для СМС, номер +7-985-970-45-45, а так же можете воспользоваться аккаунтом @vyzvon в твиттере.
А. Ермолин
―
Олег Александрович, вот у вас такое комплексное название вашего управления: управление интеллектуальной собственности военно-технического сотрудничества, экспертиза поставок Минобороны. Казалось бы, что хватило бы одной трети управления интеллектуальной собственности. Это огромный кусок, блок работы. Расскажите пожалуйста, что за управление, какие перед вами стоят задачи, для чего оно создано, с кем взаимодействует.
О. Ващенко
―
Постараюсь, да. Вы правы, сначала было создано управление (неразборчиво) собственности, и с теми задачами, которыми надо было заниматься в этой области. Но в связи с тем, что частично (неразборчиво) другие задачи, управление было переформировано... Управление было создано в 2007 году только, да? До этого такой структуры одной, было разрозненное подразделение в различных видах, и центральных штабах. В итоге был отдел изобретательства вооруженных сил, где я работал заместителем этого отдела. И был отдел, занимающий вопрос материальной собственности в военно-научном комитете генерального штаба. В 2007 году были эти подразделения соединены вместе, численность была увеличена, и как раз для решения тех задач, которые нужно (неразборчиво) в области интеллектуальной собственности. То есть, выявление этих прав, результаты самих результатов, государственный учет, правовая охрана, и так же защита этих прав методами судебными, и судебными методами защиты. В 10-м году управление как раз увеличилось, и стало… Имеет определенное название: управление собственности военно-технического сотрудничества, экспертиза поставок. Это произошло из-за того, что вы знаете, в армии был период сокращений, и соответственно сократив 3 подразделения других (неразборчиво) в департаменте, главного отдела вооружения было управление экспертизы поставок, которые которое было тоже сокращено. Вот эти вот куски достались мне.
А. Ермолин
―
Это хорошо, что таким кластером это стало, или лучше было все-таки, чтобы каждый самостоятельно оставался?
О. Ващенко
―
Исходя из того, что заданий было очень много, я могу признаться, что я был немножко так шокирован теми уровнями задач, которые передо мной встали. И когда через 11 дней нам уже пришлось встречать американскую делегацию, исходя из военно-технического сотрудничества, это было достаточно тяжело, врубаться в эти темы, и их разбирать. Но, тем не менее время показало, что более-менее хорошая команда показала, что именно системность этого управления позволяет решать тут поставленные задачи, а делегирование полномочий по другим органам и направления через решения заместителя министра обороны Борисова Юрия Ивановича, которому мы непосредственно подчиняемся, позволяет выстроить систему более-менее работоспособную.
А. Ермолин
―
А вот изобретатель в вооруженных силах, это кто? Это любой офицер может стать изобретателем, или этим занимаются только те, кто служит в военных НИИ, кто по профессии является изобретателем.
А. Дурново
―
Назначен изобретателем.
О. Ващенко
―
Ну, назначенных изобретателей нету, как таковых. Есть назначенные штатные должности по организации изобретательско-гражданской работы. Вот их где-то порядка 95 штатных должностей по всем вооруженным силам. Честно говоря, должности не штатные. Для этого… Ну, еще раз хотел бы обратить ваше внимание, что у нас отсчет военного изобретательства ведется с 11 марта 20-го года.
А. Дурново
―
Подождите, а до этого не изобретали?
А. Ермолин
―
С 11 марта какого года?
О. Ващенко: 1920
―
го.
А. Дурново
―
А в XIX, XVIII веке…
О. Ващенко
―
Изобретали, но это первый раз, когда был создан отдел военных изобретений. То есть, решением Марыкова было подписано положение и задачи именно в отделе военного изобретения. Поэтому когда были поставлены задача, грубо говоря, запрещение (неразборчиво) за рубежом. Потому, что реально советская молодая власть увидела, что как-то массово все начало разлетаться из страны. Именно вопросы вооружения были подняты, и был создан отдел военных изобретений. И вот с тех пор мы ведем историю, и соответственно у нас достаточно большой (неразборчиво) документов, которых… Как эта работа организована. Мало, кто знает, что даже в уставе внутренней службы предусмотрена задача командира, в области организации изобретательско-гражданской работы. Начинается задача с начальника штаба батальона, первая появляться такая задача. И соответственно еще до любого командира части. Так что это было как раз… Запись в уставе появилась именно в рамках Великой отечественной войны, когда все должны были биться за улучшение, усовершенствование вооружения военной техники. Так что, на сегодняшний день существуют соответствующие приказы, мы проводим ежегодные так называемые сборы организаторов изобретательско-гражданской работы, где рассказываем как что нужно делать, выдаем методические документы, ведомственные документы. А так же существует у нас отдельная статья финансирования, на организацию изобретательской, рационализаторской, и патентно-ревизионной работы. То есть, мы еще проводим финансирование этих мероприятий. Что говорить по поводу, кто изобретает… Мы говорим, что конечно изобретателей больше всего – это НИИ, и в военно-учебных научных центрах Минобороны. Потому, что те, кто занимается научной работой, или научно-преподавательской работой. А рационализация – это больше отношение в войсках, где люди эксплуатируют технику, и видят, как ее лучше сделать. Потому, что одно дело, когда делают просто рекламацию, вот не работает и все, да? И ломается, это одна ситуация. Об этом думает уже гражданский специалист НИИ, и конструкторское бюро. (Неразборчиво) дело, когда офицер говорит не только почему она ломается, как (неразборчиво) сделать получше. И вот именно когда 3 головы хорошо, а 4 еще лучше, именно и задача стоит обобщения предложения, чтобы можно было потом их выдать в качестве возможности для объяснительного процесса конструктора, как изменить.
А. Ермолин
―
То есть, это по сути дела инженер по эксплуатации, которых много в вооруженных силах, да? Он по сути дела на практике начинает что-то использовать, и участвовать в доработке изделий каких-то.
О. Ващенко
―
Да. Может быть, не приживется его идея, но она может натолкнуть конструктора, как лучше сделать.
А. Дурново
―
А вот было такое слово… Не знаю, употребляется ли оно сейчас, самородок. Вот применительно человеку, который сам что-то изобретает дома. Вот у вас есть какое-то не знаю, управление по работе с такими людьми. Вот есть люди, которые сами звонят, пишут: я изобрел.
О. Ващенко
―
Это все ко мне, да. Надо отметить следующее, мы должны понимать, что все же (неразборчиво) самородков, он немножко уменьшился. Почему? Потому, что…
А. Ермолин
―
Я знаю одного такого самородка по фамилии Калашников, да?
О. Ващенко
―
Да. И тогда была построена как раз работа отдела военных изобретений того периода, именно с работы самородков. То есть, было принято… Того же Калашникова, да? Он был прикомандирован к отделу изобретательства вооруженных сил полтора года.
А. Ермолин
―
Ну он же (неразборчиво) был, да?
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
То есть, он был как раз человек, который руками железки любил делать.
О. Ващенко
―
Да. Ему по приказам отдела изобретательства выдавались продуктовые деньги, вещевое снабжение, командировочные. Ну, судя по приказам, я так специально разбирался, был он у нас на территории не больше там 2-х недель, а так полтора года. Практически всегда был в командировках, то есть он приезжал, уезжал. И вот эта практика, это была не только Калашникова. То есть, по тем книгам старых приказов, это были… Вызывались люди, даже у меня например там муж и жена были прикомандированы. Им платилась зарплата не ниже зарплаты по месту предшествующей работы, и еще давались продуктовые деньги, и деньги на съем квартиры. То есть, это все как бы вот такая была практика. То есть, как раз считалось, что вот тот долгий период самородков, тогда их нужно было брать, выдергивать из некоей среды, и тогда давать им возможность творить и делать макетные образцы.
А. Ермолин
―
Это же правильно.
О. Ващенко
―
Ну, дело в том, что на тот уровень развития техники, это было правильно. Сейчас, к сожалению требуется… Количество научно-технической информации за тот период выросло колоссально. То есть, я не говорю там в 1000 раз, поэтому обработать одному человеку то количество информации очень тяжело. И многие ребята когда пишут в адрес Минобороны, многие письма попадают к нам. К сожалению он считает, что сделал хорошую идею, а забывает, что существует такое понятие, как научно-информационный прогресс. Можно зайти в компьютер, в определенных базах данных поискать и увидеть, что его изобретение уже давным-давно сделано.
А. Ермолин
―
Что 100 лет как не изобретение, да?
О. Ващенко
―
Да, да, да. Поэтому чаще всего, именно колоссальное количество писем авторов, оно носит такой характер, что у него родилась идея, которая к сожалению уже известна. И мы отвечаем: посмотрите в таких учебниках, или патентность… Их понятие патентных исследований, которое проводится во всех (неразборчиво) работах, должно проводиться. Это определено соответствующими приказами, ГОСТами, и примерная форма государственного контракта. Как раз в рамках патентных исследований ищутся те идеи, уже запатентованные или находящиеся в заявке, по направлению научных исследований, или (неразборчиво) работ.
А. Ермолин
―
Тут вопрос…
А. Дурново
―
К сожалению, ваше изобретение уже у нас есть.
А. Ермолин
―
Вот это же мега-проблема для всего мира, и собственно даже Соединенные Штаты захлебываются. Потому, что сейчас есть огромное количество каких-то инновационных, на уровне пока не проверенно решение, да?
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
Их же миллион, да? А в Штатах, насколько я понимаю, около 5000 патентных поверенных. Они просто поняли, что это не реально делать штатными усилиями, и решили применить так называемый (неразборчиво).
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
То есть, когда они как раз таких вот любителей нанимают для того, чтобы они в сетях сделали некие такие первичные отсевы, отсматривали… Собственно, суть-то заключается в чем? Ну, употреблю такое, не очень корректное слово – загнобить разработку, да? То есть, условно говоря, ты видишь некое изобретение, и тебе надо найти некий аналог, который дл этого автора был сделан. Большое количество людей с удовольствием этим занимаются. Причем это люди, они из интернета. Вот вы не пытались, или нет ли у вас в планах пойти вот по этому пути?
О. Ващенко
―
У меня нет, потому что этим вопросом как раз занимается другое подразделение, которое называется Главное управление научно-исследовательской деятельности инновационных исследований. Это вот как раз у них поиск сверхзадач, а у меня более работа приземленная. То есть, я работаю уже… Я оформляю интеллектуальную собственность.
А. Ермолин
―
Мы должны провести оценку там на предмет прежних уровней научно-технических разработок?
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
То есть, как раз к вам по-моему, да? То есть, понять – это решение новое, или это решение уже было у вас тогда.
О. Ващенко
―
Это с точки зрения оформления этого изобретения – да. Мы проводим эту работу, так называемая формальная экспертиза, экспертиза по существу. Но мы проводим только в части закрытых изобретений. То есть, у нас… Если Роспатент занимается рассмотрением заявок, и выдачей патентов на открытые изобретения, то мы занимаемся как раз рассмотрением заявок на закрытые изобретения в области вооружения военной техники. У нас узкая специализация именно вооружения военной техники. Именно эти заявки, которые к нам приходят, мы рассматриваем. Само управление рассматривает (неразборчиво) экспертизы, проверяем в соответствии с законодательством только. А вот уже техническую составляющую часть, у нас для этого существуют наши научно-исследовательские институты, куда мы направляем, и там уже проводится такая плодотворная работа тематическая теми специалистами, которые глубоко погружены в эту тематику. И на основании их решений потом мы оформляем соответствующие документы, и особенности выдаваемых патентов Минобороны то, что там стоит две подписи: подпись руководителя Роспатента, и подпись соответствующая заместителя министра обороны, в частности Юрия Ивановича Борисова.
А. Ермолин
―
А можно сказать, что вы в рамках Роспатента являетесь таким сегментом Роспатента, который занимается закрытыми разработками. То есть, есть у вас такие полномочия?
О. Ващенко
―
Такие полномочия у нас есть, они не только у нас. (Неразборчиво) и госкорпорация Росатома имеют таки еже полномочия, каждый в своей области Минобороны, у нас есть сотрудничество в отношениях. То есть, соответствие с действующими нормативными базами, документами Роспатент отбирает по индексам МПК в области вооружения техники те заявки, которые открыто пришли в Роспотреб…
А. Ермолин
―
Что такое индекс МПК?
О. Ващенко
―
(Неразборчиво) патентное (неразборчиво).
А. Ермолин
―
А, понятно, все.
О. Ващенко
―
Отбирает те заявки, мои специалисты управления центра приезжают их рассматривать, и там, где есть с нашей точки зрения возможность раскрытия сведений, содержащих гостайну, они отсылаются на экспертизу в управление, управление организует экспертизу внутри Минобороны. Если мы находим там гостайну, значит мы принимаем решение о засекречивании этой заявки, и она уже будет вестись в секретном режиме.
А. Ермолин
―
По голове не даете изобретателям?
А. Дурново
―
А что тогда с создателем вот этой заявки? Он как-то берется под охрану в таком случае?
О. Ващенко
―
Да, мы уведомляем соответствующие структуры на подразделение ФСБ территориальное, и по месту работы данного работника.
А. Дурново
―
То есть, он становится не выездным автоматически, да? И берется…
О. Ващенко
―
Совсем.
А. Дурново
―
Ну, понятно.
О. Ващенко
―
Просто есть ситуация, чтобы это не было разглашение тайны. Ну, у нас был специальная экспертиза, один очень умный человек придумал хорошее изобретение, но он… Сначала сказали, что он где-то это прочитал, а потом запрашивается… Он просто хороший аналитик, он прочитал кучу книг, и на основании кучи книг сделал очень правильные выводы, которые попали в очень глубокую зону секретности.
А. Ермолин
―
Да, такие случаи бывают. А вот бывают и другие ситуации, собственно я достаточно профессионально понимаю разницу между секретной информацией, и засекреченной информацией, да? То есть, на которой стоит гриф какой-то.
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
И далеко не всегда засекреченная информация является реально секретной информацией. И вот классический пример, это когда во время Великой отечественной войны немцы захватили «Т-34», разобрали до винтика, сделали цветное пособие, выпустили такой, хороший фавиант, наши захватили этот фавиант, перевели на русский язык, переиздали и поставили гриф «секретно». Я просто этим примером хочу подчеркнуть то, что на то и ФСБ, чтобы перестраховываться, да? А не бывает ли так, что вот как раз излишнее… Где вот эта грань? Там есть специалисты по линии ФСБ, которые действительно могут отличить секретную информацию от засекреченной информации?
О. Ващенко
―
У нас есть свое восьмое управление генерального штаба, который занимается этим вопросом. И его специалисты есть во всех ВУЗах, (неразборчиво) и так далее. То есть, здесь (неразборчиво) документы. Перечень засекреченный сведений постоянно уточняется, улучшается. То есть, это целая процедура. То есть, те вопросы, которые применяется (неразборчиво) засекречивания, он проводится чаще всего комиссионно. То есть, несколько специалистов принимают это решение. Мало того, когда бывают спорные вопросы, мы собираем специалистов различных институтов. То есть, это целая процедура, и решение засекречивания, оно проводится, лично подписывает решение министр обороны. То есть, мы к этому относимся понимая, что мы ограничиваем человека в каких-то его правах, да? Мы к этому относимся достаточно серьезно, и…О.ВАЩЕНКО: Когда бывают спорные вопросы, мы собираем специалистов различных институтов
А. Дурново
―
А как часто это происходит?
О. Ващенко
―
Это не так часто (неразборчиво). Ориентировочно было… Нам отобрано в нашу сторону около 2000 заявок на изобретение, из 2000 мы отобрали 168 по-моему. Где-то вот порядка такие цифры, и где-то 22 или 23 засекретили.
А. Дурново
―
А, ну то есть это в районе 1% приблизительно получается.
О. Ващенко
―
Да.
А. Дурново
―
А скажите, пожалуйста, вот как организована ваша работа с исследовательскими институтами? Им ставится задача вроде того, что вы в этом году должны изобрести то-то, то-то. Или они сами по себе? И они что-то предлагают, то есть инициатива от них. Или есть… То есть, есть заказ от вас, или есть инициатива, исходящая от них?
А. Ермолин
―
Кстати это такой, профессиональный вопрос. Кто постановщиком задач является?
О. Ващенко
―
Опыт показывает, что изобретение – это (неразборчиво) творчество, да? И поставить творчество на поток как-то тяжеловато. Потому, что опять же, есть понятие качества изобретения, да? То есть, можно придумать изобретение, записать форму изобретения, которая ничего по существу не меняет. То есть, (неразборчиво) загогулинка появилась новенькая. Ни рост (неразборчиво) обеспечит, ничего. То есть, просто наизнанку. Выполнен критерий (неразборчиво) уровня мировой новизны и промышленной применимости, вот тебе получили некое изобретение, которое ни к селу, ни к городу. Поэтому если мы знаем об этом, и плановый показатель не ставим. Что происходит? То есть, в рамках научно-исследовательской работы, проводится так называемое патентное исследование, да? То есть, научная работа – она плановая. То есть, есть комплексные планы, которые утверждаются начальником генерального штаба, и военная наука работает по плану. В рамках своей плановой работы проводится… Задача (неразборчиво) различными путями, да? Можно взять кубики, и составить новое положение кубика, это тоже будет некое решение, да? А можно изобрести новый кубик, и вложить его в имеющийся, да? А можно вообще сделать систему не кубиков, а треугольников. Исходя из этого, как раз наша целевая функция моих ребят – это не само изобретательство, это делает человек, ученый. А помогать ему понять, как это сделать. Как написать заявку, как понять, что (неразборчиво) изобретение, уровень изобретательский ты достиг, а не просто ты решил какую-то задачу. (Неразборчиво), и мы еще… Наши специалисты, которые занимаются этой работой на местах, они еще за будущего уже патента выплачивается поощрительное вознаграждение, в размере (неразборчиво) месячного заработка. Просто получение (неразборчиво).
А. Ермолин
―
То есть, у вас есть свой аналог инновационного менеджера, который по сути дела продюссирует разработку, и ведет ее по разным этапам, да? Начиная с подготовки документации.
О. Ващенко
―
В принципе да, это задача, к которой мы стремимся. То есть, стать именно продюсером в изобретательской деятельности, да? Поэтому мы как раз… Вот что к этому и идем. (Неразборчиво) у нас сделано, мы к этому идем.
А. Ермолин
―
Но меня, кстати, в свое время поправили, что это не правильный образ, хотя я его сам сейчас и употребил потому, что продюсер обычно продвигает уже готовый продукт. А инновационный менеджер, он должен его проводить по всем этапам коммерциализации. То есть, он должен повышать его стоимость.
А. Дурново
―
Давайте мы к этой теме вернемся после новостей и рекламы. Потому что, к сожалению сейчас как всегда на самом интересном месте пришло время сделать небольшую паузу. Мы вернемся буквально через 5 минут, пожалуйста никуда не уходите потому, что «Военный совет» не закончен, он еще продолжится.НОВОСТИ.
А. Дурново
―
Продолжается «Военный совет», и продолжается наш разговор о развитии интеллектуальной деятельности в вооруженных силах. Я напомню, у нас в гостях начальник управления интеллектуальной собственности, военно-технического сотрудничества и экспертизы поставок вооружения военной техники Министерства обороны, полковник Олег Ващенко. Олег Александрович, еще раз здравствуйте.
О. Ващенко
―
Здравствуйте.
А. Ермолин
―
Я прямо разрываюсь между вопросами… Ну, огромное количество вопросов во-первых приходит, что свидетельствует о большом интересе наших слушателей. И разрываюсь между вопросами любопытными и смешными немножко, и такими очень серьезными. Давайте один любопытный, и очень смешной задам: где обучают на военного изобретателя?
О. Ващенко
―
У нас есть система подготовки.
А. Ермолин
―
Все-таки есть?
О. Ващенко
―
Конечно. Мы используем систему… Я закончил, и мои коллеги курс повышения квалификации при российской государственной академии (неразборчиво) собственности, находящейся в ведении Роспатент. Соответственно мы ввели соответствующие четырехмесячные курсы при военном университете с этого года, и у нас… Мы используем наших партнеров (неразборчиво) института Санкт-Петербургского, где обучаются…
А. Ермолин
―
Васильев ректор.
О. Ващенко
―
Да, да, да, обучаются ребята по магистратуре. Вот уже вторая группа, с 13-го года уже обучается группа по 20 человек.
А. Ермолин
―
Но вы говорите сейчас про менеджеров.
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
Которые управляют интеллектуальной собственностью, а вопрос про изобретателей.
О. Ващенко
―
Была конференция, на конференции, если по теории изобретательности три системы.
А. Ермолин
―
Да, (неразборчиво), как раз хотел спросить дальше.
О. Ващенко
―
Да, да, да. То есть, мы эти все материалы предоставляем именно своим организаторам, которые их раздают ребята на местах. Соответственно проводятся какие-то консультации. То есть, это работа такая… Человек с человеком. То есть, когда человек делает новое, он как ученый делает новое, ему помогает еще сделать изобретение, оформить его.
А. Дурново
―
Но самое главное, с нуля на военного изобретателя не обучают.
О. Ващенко
―
Да, конечно.
А. Ермолин
―
Ну потому, что это особый талант. А вот в то же время тот же (неразборчиво), он предложил же и технологии, да? То есть, как можно проходить креативные решения.
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
А вы как-то поддерживаете тех же самых трезовцев, у них же широкая сеть, и при академических городках есть. Я очень многих знаю людей, и в Подмосковье.
О. Ващенко
―
Вот на нашей конференции я предоставил целых 15 минут и стенд… 15 минут для выступления, и следующий день предоставил полтора часа для возможности доклада своей технологии нашим военным изобретателям.
А. Дурново
―
Там было что-то революционно-новое действительно?
О. Ващенко
―
Система постоянно развивается, они ее развивают, они не заморожены. То есть, у них обменивается… Выход новых книг идет, то есть идет жизнь.
А. Ермолин
―
Там и старое…Есть чему поучиться, там например вот в Японии в термальных ваннах с саке люди разговаривают на такие серьезные темы, а вот у славянских племен два раза решение оценивали сложные задачи. Сначала по трезвому, а потом по пьяному, и потом соединяли… То есть, есть очень интересная технология.
О. Ващенко
―
Я дал обещание, что они дали все свои последние учебники, обещал почитать еще раз внимательно, освежить в своей памяти.
А. Ермолин
―
Ну, (неразборчиво) же есть книжки очень интересные.
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
А теперь такой профессиональный вопрос от нашего постоянного слушателя – капитана Колесникова: Олег Александрович, как взаимодействует управление с организациями оборонной промышленности, которые поставляют продукцию военного назначения на экспорт, и являются участниками военно-технического сотрудничества. Какие совместные задачи вы решаете?
О. Ващенко
―
Первая задача, которую решаю: ни одна техника не может быть поставлена за рубеж, если не будет утвержден паспорт экспортного облика этой техники. Поэтому все паспорта экспортного облика, там стоят на главном листе три подписи: утверждающая подпись Юрия Ивановича Борисова, моя, и руководителя СТЭК. Поэтому все вопросы идут через нас. Вторая ситуация, мы организовываем выпуск соответствующих внутренних документов Минобороны, обеспечивающих военно-техническое сопровождение экспортных поставок. Документы, в зависимости от уровня задачи сложности подписываются или начальником генерального штаба, или заместителем министра обороны Борисовым Юрием Ивановичем. Дальше в рамках военно-технического сотрудничества нами производится работа, которая касается вопросов материальной собственности. То есть, есть такое соглашение по защите материальной собственности в рамках двустороннего военно-технического сотрудничества. Эти соглашения раньше находились в ведении Минюста, сейчас Роспатента и Минобороны. То есть, мы совместно работаем в этой области. Наверное, я ответил на вопрос?О.ВАЩЕНКО: Ни одна техника не может быть поставлена за рубеж, если не будет утвержден паспорт экспортного облика
А. Ермолин
―
Да.
А. Дурново
―
Олег Александрович, я так предполагаю, что ведь ваше управление наверное представляет огромный интерес для шпионов. Есть у вас какая-то система защиты от шпионажа?
О. Ващенко
―
Система конечно есть. Есть для этого представители департамента представителей военной контрразведки, который сидит на нашем этаже. На входе прямо, это так образно говоря. Вообще отдельно стоящее здание, вся система защиты информации, физическое разделение сетей. Внутренних сетей, и сетей внешних, то есть это не только нашим управлением, а всей системы структуры, которая подчиняется заместителю министра обороны Юрию Ивановичу Борисову. Там и департамент вооружения, и… Всё находится под хорошей я считаю системой защиты.
А. Дурново
―
Ну, то есть вы засекречены, грубо говоря. Вот с точки зрения взаимодействия с внешним миром, скажем.
О. Ващенко
―
Я наоборот, я как раз внешнему миру и представляю лицо, чтобы все знали к кому идти – это ко мне. То есть, мои подписи стоят на всех… Как раз это и сделано, чтобы мои подписи стояли на всех заявочных документах, которые приходят в Роспатент. То есть то, что приходит ко мне, лежит у меня. Но везде я являюсь открытым лицом, я выездной, я был практически во многих странах мира. По-моему у меня только 1 марта закончилась штатовская виза.
А. Дурново
―
Скажите, пожалуйста, а как сейчас Минобороны борется с копированием образцов российского вооружения зарубежными…
А. Ермолин
―
И с плагиатом.
О. Ващенко
―
Да, и с плагиатом вообще.
А. Дурново
―
Ну, у нас это называется неправомерно использовать (неразборчиво) деятельность, и несанкционированное копирование, да? Реально раньше эта задача менее относилась к нам, а было… При Минюсте была создана организация (неразборчиво). Генеральное агентство по защите (неразборчиво) деятельности военного, двойного и специального назначения. Это была ее прямая задача. Дальше эта задача перекочевала месте с (неразборчиво) из Минюста в Роспатент. Поэтому мы осуществляли помогающую роль в этом отношении. Но понимая все же, что должна быть головная структура, должен быть (неразборчиво), поэтому принято решение, что в правовую защиту должны включиться все государственные заказчики. Мы эту задачу поняли, поэтому указом президента №5 от 3 января были внесены соответствующие изменения в положение Минобороны, и поставлена эта задача как таковая, уже напрямую. Соответственно мы сейчас прорабатываем вопросы как (неразборчиво) систему, чтобы это могло быть сделано. Для этого первое, что делается – мы начинаем патентование, и хотим начать тоже нормальное патентование, в том числе за рубежом. Это очень дорогостоящее мероприятие, и формально мы к этому еще не приступили. Но задача эта поставлена, министром обороны одобрена, и будет осуществляться. Пока кроме… Буквально за рубежом существует так называемое, и которое я уже говорил раньше, соглашение о защите (неразборчиво) собственности в рамках двустороннего сотрудничества, где соответствующий – это инструмент, где можно предъявлять претензии нашим уважаемым коллегам, которые начинают этим незаконно заниматься. В рамках этих соглашений, нами организуются рабочие группы. Вот первая рабочая группа показала свою эффективность в рамках работы с нашими китайскими партнерами, в которых… То есть, это некая площадка, где можно задавать прямо вопросы: ребята, а почему вы это сделали, да? То есть, как бы этот элемент взаимодействия, который раньше (неразборчиво).
А. Ермолин
―
А они в ответ?
О. Ващенко
―
Ну, тяжело…
А. Ермолин
―
Есть какие-то рычаги?
О. Ващенко
―
То есть, этот элемент, который мы сейчас его развиваем.
А. Дурново
―
Нарушение авторских прав получается, да?
О. Ващенко
―
Да, патентных прав в том числе.
А. Дурново
―
А как часто такое случается вообще в принципе?
О. Ващенко
―
В принципе вот мы сейчас это разбираем. У нас самая большая проблема, которую мы сегодня решили – это проблема так называемых советских лицензий. То есть те лицензии, которые были переданы нашим зарубежным партнерам. Это страны Варшавского договора. Здесь на острие находится… Этот вопрос федеральных служб по военно-техническому сотрудничеству, тем не менее мы тоже ввязываемся в эту работу, и предпринимаем меры для того, чтобы это прекратилось. Еще одна проблема: дело в том, что лицензии отдавались государству государств, а формально сейчас принадлежат уже частным заводам.
А. Дурново
―
То есть, СССР – Польше, а Польша заводу.
О. Ващенко
―
Да.О.ВАЩЕНКО: У нас была самая большая проблема: проблема так называемых советских лицензий
А. Дурново
―
И теперь завод владеет правами получается. Лицензией, да?
О. Ващенко
―
Да. И формально получается в связи с тем, что доказательных документов как таковых… Мы их ищем, вот в принципе у нас первое… В пятом году был заключен договор с Венгрией о том, что не будет ничего производить по советским лицензиям. Шел переговорный процесс со Словакией и Чехией в связи с тем, что реально мои ребята ходили договора вот этих 80-60 годов, те соглашения были подписаны нашим коллегам, предоставили чехам. Ребята, вот документы ваши, с вашими подписями.
А. Дурново
―
Простите пожалуйста, а если этот завод покупает скажем американские промышленники, то получается, что эта лицензия попадает к ним.
О. Ващенко
―
Да, к сожалению такая ситуация есть. В этом случае, если говорить по международным нормам права, то мы можем делать только то, что запретить экспорт в другие страны. То есть, для себя они получается производить могут.
А. Дурново
―
А эта лицензия, простите пожалуйста, она имеет какой-то срок действия?
О. Ващенко
―
Да, сроки все закончились.
А. Дурново
―
А, они все закончились, но они продолжают производить.
О. Ващенко
―
Да. Это проблема, которую мы… С каждой стороной работают внимательно, с каждым предприятием. Где-то получается, где-то не получается. Проблема. Реальная проблема, которую надо решать. Задача поставлена перед нами, и перед (неразборчиво) правительством.
А. Ермолин
―
Но это ситуация, когда в общем-то были лицензии, они утратили свою силу. А вот насколько мы сейчас серьезно патентуем какие-то наши уникальные разработки, которые являются стопроцентными инновациями, может быть даже прорывными инновациями, да? Ну, вот приведу пример. Ну, я уже молчу, что Калашникова производят по всему миру, там уже нас никто не спрашивает.
А. Дурново
―
Без лицензии производят?
А. Ермолин
―
Ну, там по-разному есть.
О. Ващенко
―
По-разному.
А. Ермолин
―
А вот например я один раз был на встрече с учетом… Дай Бог, что он и сейчас жив и здоров, из института стали и сплавов профессор, доктор наук… тогда еще не было слово нанотехнологии, но он за это получил Сталинскую премию, и собственно изобретением было – литиевые батареи. То есть, сейчас литиевые батареи – без них ни один мобильный телефон нельзя себе представить, да? А их миллиарды. То есть, и собственно с этого оборота мы не имеем никакого дохода, как РФ. Вот не получится ли, что где-то мы опять окажемся в ситуации, когда мы вовремя что-то там не запатентовали… Ну, тогда была другая политическая ситуация, мы не выходили на международные рынки инноваций. Вот сейчас мы с новейшими какими-то, с прорывными технологиями выходим на эти рынки, или все-таки пытаемся их у себя сейчас спрятать, и никому…
О. Ващенко
―
Понимаете, есть действительно различные патентные стратегии, да? То есть, это вообще если бы мы говорили про менеджерство, да? То есть, здесь тоже существует. Ну, например все что есть – спрятать, никому не показывать. Это называется… (Неразборчиво) находиться в тайне, да? Соответственно и максимально сделать производство, и уже не заниматься продажей интеллектуалки, а заниматься продажей готовой продукцией. Вторая ситуация – скажем так, есть что-то интересное, но почему-то это не хочется… И нет денег, и нет чего-то. Тогда можно как раз запатентовать, сделать кучу блокирующих патентов, и уже на этом этапе найти партнера, который будет это производить. Это вторая задача, которую можно проработать, да? И есть третья задача того же менеджера, да? То есть, это просто создание объекта интеллектуальной собственности, патентов, и наличие хорошей защиты, в том числе (неразборчиво), и раздачи, продажи всем, кому угодно, да? То есть, эти три задачи как таковые, они существуют. Но мы считаем, что это не задача Минобороны, да? Это задача соответствующего предприятия УПК. И для того, чтобы заинтересовать предприятие УПК, мы как раз своими внутренними инструкциями, и в том числе имеем постановление правительства… Мы говорим, что нужно иметь совместный патент на государство, для того, чтобы оно могло контролировать и знало, что у него есть, и на предприятия УПК, которым это важно в развитии своей деятельности. И вот такая поддержка нами проводится, мы говорим… Предоставляем практически всем желающим, кто хочет запатентовать, получать патент на двоих. Это позволяет… И, причем кроме того, мы говорим не только главному исполнителю, а конкретно кто это технические решение сделал, то есть на различных уровнях соисполнительства это может происходить. Такое развитие патентов началось, потому, что было некое изменение в законодательстве, которое запрещало это делать. Сейчас это отменили, сейчас опять можно делать, патентовать на государство, и на предприятия УПК. Что это дает? Это дает предприятию возможность понимать, что у него есть некая разработка, которую он может развивать и продвигать, как с его точки зрения стратегии, а государство имеет возможность по гражданскому кодексу иметь, использовать для собственных нужд. Ну, для другого просто не надо… То есть, у нас нет задачи Минобороны… Что такое (неразборчиво) сильно, да? То есть, наша задача есть – получать вооружение, военную технику для себя, с высокими (неразборчиво) характеристиками.О.ВАЩЕНКО: Наша задача – получать вооружение, военную технику для себя, с высокими характеристиками
А. Ермолин
―
Ну, у УПК то есть такая задача.
О. Ващенко
―
А у УПК есть задача, поэтому мы именно… Когда была ситуация, что патенты были только у государства, это было не правильная политика. В том числе от нее и американцы в свое время в 80-х годах отказались. Наша задача, мы говорим, что мы предлагаем всем патентовать совместное право пользования.
А. Ермолин
―
Вот еще одна очень важная тема. Времени все меньше, но мне кажется, очень надо ее проговорить. Вот у нас тоже были оружейники в наших эфирах, в том числе и в программе «Арсенал», которая по понедельникам выходит. И меня вот поразила статистика, что даже на автомате Калашникова утрачены не десятки, а сотни технологий… Ну, таких мельчайших: смолки, пропитки там, вот такие вот, да? То есть, огромное количество. Это я к тому, что знания так же стареют, так же умирают, безвозвратно пропадают. Вот в этой связи, существуют ли у вас современная база данных изобретений? Я имею в виду, что не просто описание библиотеки, которая часто страдает проблемой, мертвые ли знания стоят, да? А современные автоматизированные системы управления знаниями. Ну, вот то, что скажем, на рынке открытых инноваций пытались создать, и Роснано, и Российская венчурная компания. Там есть платформа (неразборчиво), где собственно которая поддерживает государственный реестр инновационные продукции РФ. То есть, как раз вот это вторая тема, как определить где есть инновация, а где нет инновации. Но вот про управление знаниями, что вы делаете для того, чтобы не потерять эти уникальные технологии? Или просто идеи, которые сейчас еще нельзя никому превратить там скажем в опытно-конструкторские разработки, а может быть через 10 лет на их основе можно будет сделать какие-нибудь гениальные вещи.
О. Ващенко
―
Мы пошли по другому пути. В принципе эта прописанная задача была поставлена в указе президента, майском указе от 12-го года, 603-й указ. На основании этого вы должны понять, что Минобороны все же занимается конкретным изделием финальным, а вот говорить о (неразборчиво) – это все больше к Минпромторгу, Роскосмосу, и так далее. (Неразборчиво) составляющие, поэтому стоит задача, нам создать единую базу результатов (неразборчиво) деятельности, продукции военного назначения (неразборчиво) документации для использования, создания инновационной продукции гражданской двойного назначения. Вот такая задача перед нами поставлена, и такая база нами разрабатывается. То есть, окончательный срок сдачи в эксплуатацию - 18-й год. Она предусматривает, что будут центры обработки данных у каждого государственного заказчика, который как раз и будет осуществляться ее наполнением. Соответственно такая задача стоит, мы ее в таком большом объеме и делаем. И там как раз предусматривается, что будут два контура: это открытый типа витрины, который может выйти на нее и посмотреть, и закрытый контур. Это то, что говорите о вот… Рано еще выставлять на витрину.
А. Дурново
―
Вот кстати я хотел спросить, когда военные изобретения выходят что называется в широкий оборот? Когда дело доходит до массового производства, до выдачи лицензии другим государствам. Предусмотрены ли выплаты каких-то не знаю, процентов от продаж… Ну, вот как это происходит на гражданке, что называется, изобретателю самому.
О. Ващенко
―
Ситуация следующего характера, это была проблема. Реально был Советский Союз, где выплаты были предусмотрены, потом был издан закон, патент 92-го года, и там была предусмотрена одна фраза, что правительство может установить минимальные ставки на служебные изобретения. Эта фраза перекочевала из закона в закон, перекочевала даже в гражданский кодекс в 2008 году, и только в прошлом году вышло постановление правительства об установке минимальных ставок за служебные изобретения. То есть, соответственно оперативная база, которая уже четко там определяет и предоставляет, возникла только в прошлом году. А до этого мы пользовались как действующим (неразборчиво) СССР 91-го года, законом об изобретении. Где было предусмотрено 2% от себестоимости, приходящейся на изобретение. Поэтому эти выплаты… Исходя их того, что они не были скажем так обязательными, соответственно многим не платилось. Вот мы сейчас восстанавливаем эту систему справедливости, то есть исходя их нового нормативного акта. Соответственно раз вышел нормативный акт, соответствующие наши финансисты имеют право включать его в себестоимость работ, выполняя их в рамках государственного оборонного заказа, так что поезд пошел.
А. Ермолин
―
Но это если это ваш сотрудник, и ваш изобретатель. То есть, он… Или человек, работающий в Минобороне, он получает за это зарплату, изобретает, да? И так далее.
О. Ващенко
―
Да. То есть, это и у нас внутри соответственно разрабатывается проект приказа о выплатах внутри Минобороны, на основании постановления правительства. А в связи с тем, что авторы существуют на предприятиях УПК, где тоже внедряют свои изобретения в нашу технику военную, соответственно будут выплаты. Выдаваться вознаграждения и им однозначно.
А. Ермолин
―
Но в тех же университетах не в военных, а гражданских да? Вот пошли по пути создания МИПов, малых инвестиционных предприятий.
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
То есть, когда там преподаватели, студенты создают некую группу, ну и там скажем 70% создают некую разработку, и если она имеет коммерческий успех, начинается коммерционализироваться.
О. Ващенко
―
Да.
А. Ермолин
―
С одной стороны решается задача финансовых интересов, и как раз интересов защиты интеллектуальной собственности университетов, с другой стороны вот эта команда разработчиков, даже студентов, да? Даже если они угадали изделия выстрела, они смогут стать реально богатыми людьми. Потому, что за ними не просто какая-то разовая выплата закреплена, да? А у них есть доля. Вот по такому пути вы как-то собираетесь идти?
О. Ващенко
―
Нет, не собираемся. То есть, почему? Дело в том, что (неразборчиво) с внедрением, да? То есть, есть ключевой вопрос нахождения на рынке труда, и по выдаче своих изобретений, правильно?
А. Ермолин
―
Ну потому, что если ты вначале, твои идеи почти ничего не стоят. Но если это на уровне (неразборчиво), то это уже дорогая вещь.
О. Ващенко
―
А у нас задача другая, у нас понимаете, у нас при всей рыночной экономики экономика плановая. То есть, у нас есть государственная программа вооружения, у нас есть государственный оборонный заказ. То есть, у нас есть не проблема внедрения, а проблема оптимизации планирования. То есть, у нас сначала ставится нировская работа, по нировской работе, если она получилась, делается окровская работа, по окровской работе если получился образец, выпускается серия. То есть, как таковой проблемы внедрения у нас нету. То есть, у нас есть задачи…
А. Ермолин
―
Вы заказываете под внедрение сразу же.
О. Ващенко
―
Да. Поэтому… А вот элемент повторного использования, да? Вот это как раз элемент, которым мы и занимаемся. То есть, грубо говоря и вот эта база, которая создается новая, да? Она как раз предназначена для чего? Вот если мы сделали что-то интересное, и добились определенных (неразборчиво), это то, что используется в вооружении военной техники.
А. Дурново
―
У нас 30 секунд остается.
О. Ващенко
―
Но то, что мы можем найти другое, которое не пошло в армию, но оно лежит (неразборчиво) грузом. Вот мы хотим это… И может дать результат и эффект. Мы хотим этим раскрыть свои закрома, получить там правовую охрану, и предоставлять возможность для вторичного внедрения.
А. Дурново
―
Большое вам спасибо, Олег Ващенко, начальник управления интеллектуальной собственности, военно-технического сотрудничества и экспертизы поставок вооружения и военной техники Министерства обороны. Анатолий Ермолин, Алексей Дурново, до встречи в следующую субботу.