Олег Степанов - Военный совет - 2014-02-01

СЕРГЕЙ БУНТМАН: Добрый день всем! В прямом эфире «Военный совет». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут. И сегодня у нас в гостях Олег Николаевич Степанов, начальник управления военных представительств Министерства обороны Российской Федерации. Олег Николаевич, добрый день!

ОЛЕГ СТЕПАНОВ: Здравствуйте!

С. БУНТМАН: Вот мы говорим, как в истории человечества развитие, нам нужно в эфире недостающее звено, потому что у нас есть программа «Военный совет» с Министерством обороны и программа «Арсенал» с Военно-промышленной комиссией. И вот мы очень много говорим, и те, и другие мы говорим о военных представителей о том, как принимают технику, как сейчас это организовано по новому, но собственно представителя военных представительств… вот у нас сегодня все смыкается. Это очень хорошо. И мы надеемся, что, Олег Николаевич, Вы нам расскажите, как это делается, как сейчас… Я бы начал сразу с того, что в прошлом году, в 13-м году, очень сильно увеличилось число военных представителей, и что это… Если не ошибаюсь, это вышло на какую-то настоящую регулярную, я бы даже сказал, научную основу.

О. СТЕПАНОВ: Да, я, кстати, тоже хотел подчеркнуть, что в прошлом году было принято и это, на мой взгляд, абсолютно правильное и обоснованное решение об увеличении численности военных представительств. Почему возникла необходимость увеличивать? Потому, что в годы недавних реформ численность военных представительств достаточно сильно была сокращена. Значит, было потеряно довольно много квалифицированных кадров. И опыт работы с промышленностью, та техника, которую сейчас получают войска, ее качество, они просто показали на жизненную необходимость к возврату…

С. БУНТМАН: Олег Николаевич, чтобы понять сразу вот сокращение, чем мотивировалось?

О. СТЕПАНОВ: Ну, мне сложно сказать, чем мотивировалось…

С. БУНТМАН: Ну, как Вам объясняли?

О. СТЕПАНОВ: Как нам объясняли?

АНАТОЛИЙ ЕРМОЛИН: И насколько точно?

О. СТЕПАНОВ: Ну, да, прежнее руководство Министерства обороны считало, что все обязанности за качеством вооружений, за сроками поставки вооружений в войска должно нести только предприятие. Оно должно отвечать за это рублем. И на этом, в общем-то, и строились на тот момент отношения. Поэтому было принято решение, что контроль со стороны военных представителей должен быть… довольно поверхностный, и мы должны контролировать только финальную продукцию, не углубляясь в технологические циклы ее производства, этапы разработки и так далее. Поэтому в моем понимании то решение было не совсем правильным. Сейчас те мероприятия, которые проведены, они жизненно подтвердили, что есть положительный результат. Вот потому, что…

А. ЕРМОЛИН: А нет ощущения, что практически вообще служба была ликвидирована?

О. СТЕПАНОВ: Нет, нет. Я не могу сказать, что служба была ликвидирована. Сокращение было очень значительное. Мы даже не могли обеспечить операции обязательные, контрольные операции, что чем мы собственно и создавали… Были предпосылки к затруднению работы предприятий, то есть у них продукт готов. Значит, они готовы его предъявить сотрудникам военного представительства для приемки, а их количество было настолько мало, что не всегда удавалось вовремя его проверить, испытать и принять. Это неправильно.

С. БУНТМАН: Ну, да. Вас много, я один, получается.

О. СТЕПАНОВ: Да, да. Ну, разрывались. К тому же за одним военным представительством из практики закреплено ни одно, ни два, а иногда до 7-8 предприятий. Это уже давно сложившаяся практика. В общем-то, она работает и нормально.

А. ЕРМОЛИН: А как Вы организуете контроль вот за процессом производства – это что? Это некий такой… То есть Вы военные технологи, которые четко смотрите, как отрабатывается каждый элемент технологической цепочки.

О. СТЕПАНОВ: Но я бы даже сказал больше, не только военные технологи. Значит, ну, вообще, как понятно образец, он уже… Стадия жизненного цикла претерпевает следующее – сначала надо его разработать. То есть есть такой этап научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.

А. ЕРМОЛИН: НИОКР.

О. СТЕПАНОВ: НИОКР, да. Соответственно на этом этапе происходит рождение образца от воплощения его на бумаге в виде рабочих конструкторских чертежей, изготовление самого опытного образца, проведение его испытаний заводских, подтверждение его готовности о выводе его на государственные испытания, и там уже подтверждение всех характеристик на государственных испытаниях, а соответственно принятие решения о возможности его приемки на вооружение и поставки в серийную эксплуатацию, в серийное производство и эксплуатацию. Соответственно все эти стадии, которые я перечислил от бумаги до образца в железе – это все происходит под контролем военных представительств. Это этап НИОКР. Следующий этап – это этап серийного производства. Здесь, может быть, сложилось ошибочное мнение, что военпред – это некий приемщик, которому предъявили окончательно изготовленный танк, ракету, пушку. Он пришел. Там измерил, подключил, включил, проверил. Соответствует. Это ошибочное мнение. На самом деле военное представительство работу начинает гораздо раньше. Это этап входного контроля сырья, материалов, комплектующих изделий. Очень важно от того, какого качества сырье, материалы и комплектующие мы запустим в производство. Это контролируется военными представительствами. Военное представительство… Естественно поголовно 100-процентно обеспечить контроль нельзя. И военное представительство определяет, какие наиболее критичные и важные материалы, которые… Мы должны убедиться, кто поставщик, какого они качества. Мы в праве отобрать на исследование пробу, провести анализ и только после этого, убедившись, что этот материал соответствует заданным требованиям документации, только после этого запускаем в производство. Следующий этап – сам технологический цикл изготовления. Здесь очень важен контроль технологического процесса, потому что уже иногда на изготовленном образце, полностью готовом, некоторые вещи проверить невозможно. Например, какая там использована та же самая элементная база. Да? Значит, работоспособность некоторых узлов в составе… С основного изделия можно проверить только разрушающим способом, то есть уничтожив этот образец.

С. БУНТМАН: Ну, да.

О. СТЕПАНОВ: Чтобы сэкономить деньги, иногда это важно, чтобы не расходовать образец на испытаниях, это можно в техпроцессе это все проверить.

С. БУНТМАН: Ну, и не сталкиваться со всевозможными загадками.

О. СТЕПАНОВ: Конечно. И сталкиваются с загадками, поэтому…

С. БУНТМАН: Вроде как с головой было непонятно, что. Всегда все время разные причины получаются. Все время разные причины.

О. СТЕПАНОВ: Да, так и получалось. Все время разные причины. Вот в этом состоит искусство военпреда, на мой взгляд, на технологическом цикле изготовления определить те критические и важные точки операции тех процессов, которые он обязательно должен проконтролировать. Естественно понятно, за каждым рабочим военпреда не представишь, и это не нужно. Это искусство военпреда определить те точки, которые он должен проконтролировать.

А. ЕРМОЛИН: На счет не нужно вопроса, как практика показывает, может быть оспорен. Вы обсуждали падение нашей ракеты со спутниками ГЛОНАСС, когда датчики… Вопрос как предусмотреть защиту от дурака?

С. БУНТМАН: Я не знаю, если даже по 5 военпредов представить, все равно…

О. СТЕПАНОВ: Но, тем не менее, вот даже… Мы тоже по своей линии проводили анализ, и выяснилось, что вот эта операция установки датчиков угловых скоростей, она действительно даже в Советском Союзе не была предусмотрена контролю военных представительств, не смотря на то, что тогда штат военных представителей был гораздо больше даже, чем сейчас. Поэтому никому не приходило в голову, что этот датчик можно установить как-то по-другому. Честно говоря, там существовала определенная защита от дурака. Его поставить-то довольно проблематично было в это место, но, тем не менее, что произошло…

С. БУНТМАН: Это примерно как в быту, там все по-другому не вставишь.

О. СТЕПАНОВ: Но вилку в розетку, как говорится, по-другому не вставишь. Ну, а тут ситуация получилась, что вот умудрились, еще и поджали. Да.

А. ЕРМОЛИН: С помощью молотка.

О. СТЕПАНОВ: С помощью молотка. Да.

С. БУНТМАН: Ну, или да, просверлить еще два отверстия, и вилку в розетку… Но это надо приложить усилия. Вот это совершенно непонятно.

О. СТЕПАНОВ: Ну, тут загадка, честно говоря, почему так получилось. Вот еще раз повторюсь, что искусство военпреда – это правильно определить те контрольные точки, проконтролировав которые, можно с большой долей уверенности сказать, что образец соответствует, работает и готов к эксплуатации.

С. БУНТМАН: Но здесь Вам и при взаимоотношениях с теми, кто производит технику, Вам нужно найти очень важный баланс человеческий, психологический еще, чтобы это не выглядело как мелочная опека, что ты делаешь, а что ты делаешь, и чтобы с другой стороны было всем понятно, что при каком-то желании обойти военпреда трудно.

А. ЕРМОЛИН: Это к вопросу о полномочиях.

С. БУНТМАН: Это к вопросу и о полномочиях, и о компетентности.

О. СТЕПАНОВ: Ну, что касается к вопросу о полномочиях. У нас есть основополагающий документ, который, в общем-то, регулирует взаимоотношения между военным представительством и промышленностью, кто, кому, что обязан представлять, предъявлять, докладывать, какие документы, кто, какие обязанности и ответственность несет как со стороны промышленности и со стороны военного представительства. Документ называется «Положение о военном представительстве». Вот там расписаны все полномочия. Полномочия у военного представительства следующие: военпред вправе контролировать процесс на любом его этапе как периодически, так и внезапно. То есть он может, не предупреждая промышленность, проконтролировать любую стадию производства, даже если это не определено там нормативной документацией. Это есть такое понятие «летучий контроль производства». Это довольно существенный регулирующий фактор, он то есть развязывает в любой момент. Да. Ну, естественно, когда организуется работа, в документации зафиксировано, какие моменты военпред контролирует. Так вот военпред в праве и не только эти моменты проконтролировать, а выборочно узкое место внезапно проверить…

С. БУНТМАН: Ему нельзя сказать, это не ваше. Извините, это не входит в ваши обязанности. То есть это обозначено.

О. СТЕПАНОВ: Да, это обозначено абсолютно и четко. Да, это обозначено. Значит, второе – военпред при выявлении в ходе технологического производства при испытании готовой продукции, он вправе ее вернуть. Не вправе, а он обязан ее вернуть, если продукция не соответствует требованиям заказчика Минобороны, например. Военпред также вправе приостановить приемку в случае… То есть выявили какие-то дефекты, военпред останавливает приемку до того момента, пока не будет выяснено, что послужило причиной отказа, пока не будут проведены конкретные мероприятия на устранение дефекта, пока не разберемся, что это за дефект конструктивный, технологический, ошибка работника, человеческий фактор или поставка комплектующего некачественного. То есть этот момент, он тоже довольно сдерживает предприятие, и естественно любая остановка производства, потеря времени…

С. БУНТМАН: И денег.

О. СТЕПАНОВ: Да, денег, и отвлечение сил на поиск этой неисправности и устранение ее.

А. ЕРМОЛИН: В этом плане вот как раз вопрос, а какие есть инструменты продавливания военпредов? Ну, мы живем… Понятно, не в Советском Союзе и разные способы изобретают, потому что когда у директора предприятия что-то горит, и вдруг там какой-то, я не знаю, там капитан, майор останавливает процесс, от которого зависит фонд заработной платы, ну, и все остальное, можно попытаться найти какие-то неправильные инструменты воздействия. Ну, сталкиваетесь с этим?

С. БУНТМАН: Прямо...

О. СТЕПАНОВ: Я понимаю, если говорить открытым языком материально простимулировать, закрыть глаза…

А. ЕРМОЛИН: Может, начальник позвонить из Москвы и сказать «Слушай, закрой глаза».

О. СТЕПАНОВ: Нет, я такой практикой сразу не занимаюсь. Потом юридическим лицом по контрактным обязательствам является только военпред. Меня там нет в контракте. Я руководитель системы. Я обеспечиваю ее методологическими документами, нормативно-правовыми актами. Я определяю, какая численность должна… Не я, а управление СЭС определяет, какая численность должна быть военных представительств, сколько их нужно на том или ином предприятии, какой они должны быть квалификации, подготовки. А уже все вопросы юридические – это чисто ответственность непосредственно военного представителя на предприятии. Ну, естественно… Чего скрывать? Наверняка бывали случаи, когда и предлагали. Ну, и вероятно Вы слышали, у нас информации в последнее время не было, но года два назад были случаи о том, что некоторые, к сожалению, наши коллеги, значит, были пойманы с поличным на получении взятки. Ну, это средства массовой информации… Ну, это единичный случай. Я надеюсь, в практике у нас… Сейчас в этом смысла нету, сейчас зарплата военнослужащего, мягко говоря, достаточно конкурентоспособная даже на уровне предприятий промышленности, и потерять это место, потерять службу в армии, потерять достойную зарплату и вообще должность военпреда – это очень… Ну, вообще это очень уважаемый человек не только в армии. Но и в промышленности к нему… То есть я считаю, что сейчас такие условия созданы, что это просто, наверное, неинтересно.

С. БУНТМАН: Ну, хорошо. Если сейчас, скажем так, уничтожить массовые и базовые условия для коррупции, это правильно и содержание, и престиж, и так далее. Это очень важные вещи. Но все равно мы все не ангелы, и прости, Толь, не скауты мы все. Есть ли у Вас какие-то механизмы выявления, реагирования, что-нибудь вроде внутренних расследований, внутренней безопасности?

О. СТЕПАНОВ: Я понял. Да. Ну, естественно, во-первых, вот я, говоря о функционале управления военных представительств, не сказал о самом главном. Значит. Это инспекторские функции. Естественно мы, выезжая на места, проводим проверку, как работает военное представительство. И в ходе этих проверок мы видим, где допущены ошибки, может быть, сознательные, может быть, несознательные, а уже из этого мы можем делать некие определенные выводы. Кроме того видно, когда человек живет не по средствам. И сейчас это легко проверить, потому что должность военного представительства попадает под перечень должностей, которые обязаны отчитываться о доходах и расходах.

С. БУНТМАН: Так?

О. СТЕПАНОВ: Соответственно ежегодно каждый военный представитель, ну, не каждой, определенные должности руководящего состава, они ежегодно отчитываются в виде декларации о доходах и расходах, и насколько я знаю, это все в свободном доступе, это можно увидеть. То есть мы можем посмотреть, какая собственность, какая недвижимость, это тоже…

С. БУНТМАН: Олег Николаевич…

О. СТЕПАНОВ: Еще один момент, который я бы хотел подчеркнуть, мы здесь, в общем-то, тесно работаем с контрольными надзорными органами другими, в частности с департаментом военной контрразведки, который нам регулярно… Значит, мы делимся информацией, в том числе о предпосылках сращивания с предприятиями. И сейчас у нас, между прочим, есть утвержденный обязательно министром обороны план ротации руководящего состава военного представительства.

С. БУНТМАН: Вот я как раз это хотел спросить, Вы понимаете, потому что, ну, наверное, и я, честно говоря, опасаюсь больше, чем коррупции, опасаюсь солидарности. Вы знаете, когда это уже… уже когда ты так тонко входишь в конкретное производство, в конкретный коллектив, ты их знаешь, какие они хорошие ребята, и как они стараются. И вот тут, мне кажется, строгость рискует иногда, и честность рискует иногда абсолютно бескорыстно куда-то исчезнуть. Знаете, поэтому ротация – это, наверное, правильно, что вжиться в коллектив нельзя успеть просто.

О. СТЕПАНОВ: Ну, с другой стороны…

С. БУНТМАН: Вот начать понимать вот в кавычках, начать понимать проблемы. Ну. ладно материал. Ну, а куда деться. Ладно, материалы не те. Ладно, технология. Ну, вот для пользы дела. Знаете, все оправдания Вы прекрасно знаете без меня вот такие внутренние, психологические.

А. ЕРМОЛИН: Вот интересно, а какой западный опыт существует? Вот есть Ваши аналоги там…

О. СТЕПАНОВ: Да, конечно. У нас именно в течение 2013 года проводилась работа по анализу работающих на западе, ну, в частности стран НАТО и Китая, какая сложилась система построения контроля качества. Значит, что касается системы качества НАТО, то в целом мы проанализировали, и видим, что системы-то относительно схожие, которые действуют у нас. Откровенно говоря, система, которая действует у нас, – это несколько модернизированная советская система, она, откровенно говоря, несколько консервативна. Возможно, по мнению руководителей предприятий, несколько жесткая. Она базируется на государственных стандартах и технической документации, на четком соблюдении правил и норм, заложенных там. Система западная, система НАТО, она более, наверное, гибкая. Она как бы позволяет, разрешает где-то усиливать уровень контроля за предприятием, если он, допустим, является недобросовестным поставщиком либо новым каким-то поставщиком, который ранее никогда не поставлял, либо ослаблять уровень контроля, если предприятия известные, риск минимальный поставки некачественной продукции не вовремя. То есть система более гибкая. Вот в этом принципиальное отличие.

С. БУНТМАН: Олег Николаевич, вот объясните, пожалуйста, разницу, потому что напоминаю, что здесь… Кстати говоря, ваше предположение, что не работают смски с телефонов, все работает. Все в порядке. И по интернету присылают. Вопросы есть хорошие. Вот из Донецкой области. Я несколько переформулирую, потому что он такой суровый. Вот смотрите конкуренция, свободная покупка на рынке оружия, это не лекарство ли вот от некачественной продукции. То есть не проверять всю технологию, а когда тебе предоставляют несколько разных фирм, параллельно разрабатывают, и берешь лучшее, и они сами стараются… Вот я интерпретирую то, что нам написали из донецкой области.

О. СТЕПАНОВ: Ну, естественно. И сейчас в Российской Федерации принцип реализуется. Мы работаем по 94-му Федеральному закону о размещении на заказ техники и вооружений там, где есть конкуренция, где есть несколько производителей, которые могут между собой конкурировать. Естественно тут не только качество, но и ценовые параметры регулируют уже рынок, а не некий федеральный орган исполнительной власти. Но опять же справедливости надо сказать, что основная часть вооружений, у нас единственные поставщики, самолеты, вертолеты, корабли, суда, ракетная техника. У нас в стране так, видимо, сложилось еще с советских времен вот по основным, крупным образцам техники по большому счету изготовители единственные в стране. Поэтому на уровне там, где возможна конкуренция, естественно размещение государственного оборонного заказа осуществляется путем конкурсных торгов. И это оправдано, это правильно. Ну, естественно там, где конкуренция нет, просто априори ее не может быть, соответственно контракт заключается с единственным исполнителем.

С. БУНТМАН: Ну, и потом уже по заключению контракта, когда договор уже составлен, заказ есть. Конкретному предприятию или конкретной компании заказаны конкретные образцы, конкретные единицы, то здесь, наверное, это самое, приемка все-таки справедлива даже и в случае конкуренции. Когда уже…

О. СТЕПАНОВ: Естественно. И в случае конкуренции приемка обязательна. Ну, поймите, что военное представительство, его роль не только проконтролировать качество, а оценить соответствует ли продукт, в том числе по эксплуатационным характеристикам тем требованиям, которые…

С. БУНТМАН: Заказанным параметрам.

О. СТЕПАНОВ: Да. Ну, то есть способен ли он… Условно говоря, артиллерийское орудие на дальность и с той точностью, которая задана, поражать цель. Способен ли самолет…

С. БУНТМАН: А не примерно вот.

О. СТЕПАНОВ: Да, не примерно. Естественно это…

С. БУНТМАН: Олег Николаевич, мы сейчас прервемся, у нас программа… Сейчас мы «Новости» послушаем и рекламу. И я напоминаю, что у нас в гостях Олег Степанов, начальник управления военных представительств Министерства обороны. Продолжим через 5 минут.

С. БУНТМАН: Ведут Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман. В гостях у нас Олег Николаевич Степанов, начальник управления военных представительств Министерства обороны Российской Федерации. Олег Николаевич, вот мы говорили сейчас о сопутствующих обстоятельствах, вот как отслеживается и технологический процесс и готовая продукция. Вот сами нормативы изменились в сторону ужесточения, в сторону уточнения? Мы вот только что говорили, что не примерно должна соответствовать продукция тому, что заказывали, а в точности.

О. СТЕПАНОВ: Но сами нормативы, они установлены на этапе еще разработки техники заказчиком, то есть Минобороны, уже заранее определено, чему должен соответствовать, и какие функции и задачи должен выполнять образец.

С. БУНТМАН: А вот Ваша собственная частота контроля, вот углубленность контроля как-то вот изменилась, ужесточилась?

О. СТЕПАНОВ: Но я вот еще раз повторюсь, что мы проводим вот это процесс контроля производства, он довольно гибкий. То есть объем контроля можно увеличивать, либо уменьшать в зависимости от того, это новый образец или уже давно в серии, какие у него показали качества в эксплуатации, сколько к нему претензий, выходов из строя. Поэтому вот сам процесс контроля это довольно гибкий механизм. Естественно если этот образец впервые поставляется, впервые изготавливается, там соответствующие дополнительные испытания появляются как квалификационные. То есть изготавливается установочная партия, что нет в обычном серийном производстве. Эта серийная партия проходит дополнительные испытания, не серийные, а специальные дополнительные испытания. После этого, значит, делается вывод, что это производство, оно позволяет выпускать продукт.

С. БУНТМАН: Вот Таня идет… Замечательно, молодец Таня! Таня идет прямо к цели, наша слушательница. «И каково в итоге качество производства? Как часто что-то выявляется?»

О. СТЕПАНОВ: Ну, выявляется довольно часто. Качество – это процесс, над которым… с которым работать надо всегда. Значит, если говорить о показателях, об укрупненных показателях качества по всем вооружениям, которые поставляются последние 3 года, то в 11-12-м году у Минобороны, в общем-то, существовали существенные претензии к предприятиям промышленности по качеству. Было довольно рекламационных актов. Сейчас ситуация, на мой взгляд, опять же я свое мнение выскажу, на мой взгляд, она стабилизировалась. Это не связано там только с увеличением там численности, с ужесточением контроля со стороны военных представительств. Это связано и с совершенствованием технологий самим предприятием промышленности: закупается новое оборудование, происходит мотивация и приток квалифицированных кадров. За счет этого удается, мне кажется… вот на данном этапе я могу абсолютно четко заявить, что качество стабилизировалось, и я думаю, даже наметились некие тенденции к его улучшению. Вот если статистику опять же…

С. БУНТМАН: Да.

О. СТЕПАНОВ: … обратиться к статистике, то в 11-12-м году, у нас одна рекламация приходилась на 10 гарантированных изделий. То в 13-м году, проведя предварительный анализ, что одна рекламация приходит на 14 гарантийных изделий, что, в общем-то, в прямую подтверждает некую положительную динамику. Вот. И это еще на фоне того, что первое: возросла эксплуатация, интенсивность эксплуатации в войсках. Мы с Вами видим, что такого количества учений как проведено в 13-м году, в общем-то, последние предыдущие годы…

С. БУНТМАН: Включая внезапные.

О. СТЕПАНОВ: Включая внезапные. Такого не было. Естественно если он, танк стоит, не эксплуатируется, то никаких рекламаций не будет. А если он постоянно работает, постоянно эксплуатируется, то… ну, это железо. Бывает оно и ломается. То есть это неизбежно. Но вот еще раз повторюсь, мне кажется, наметилась некая тенденция улучшения качества, и опять же это комплексный подход не только со стороны военных представительств, но и со стороны промышленности, я об этом сказать не могу, тоже есть положительные сдвиги. Реализуется федеральная программа развития оборонно-промышленного комплекса. Это оснащение, появление новых технологий, оснащение производства.

А. ЕРМОЛИН: Вот в Советском Союзе считалось, что какое-то изделие, которое делалось для вооруженных сил и прошло военную приемку, то есть это как знак качества. То есть и автомобили и так далее. Вот как сейчас? Вы можете сказать, что Вы являетесь вот таким национальным знаком…

О. СТЕПАНОВ: Гарантированным знаком качества?

А. ЕРМОЛИН: … качества. Да. Ну, тогда было понятно, тогда, в общем-то, на нужды граждан внимания, рынка не было, никто не обращал. Вот в новых условиях как бы гражданская промышленность и военная промышленность, отличаетесь ли Вы с точки зрения контроля качества? И можете ли в этом смысле конкурировать по сравнению с гражданской продукцией? В той же Америке, кстати говоря, про систему контроля, там в общем-то почти без разницы, потому что там действительно рынок сам регулирует в значительной степени качество продукции. А у нас что происходит?

О. СТЕПАНОВ: Ну, я думаю, что… Могу привести пример без конкретизации. На одном из автомобильных заводах мы провели анализ качества автомобильной техники, поставляемой для гражданских нужд, и схожие, практически одинаковые, идентичной техники, поставляемой в качестве либо базовой шасси, либо транспортных машин в интересах Министерства обороны.

С. БУНТМАН: Я уверен, что сейчас слушатели бешено вычисляют, какой, ну, просто сейчас мгновенно.

О. СТЕПАНОВ: Вот. Ну, я не хочу ни рекламу, ни антирекламу…

С. БУНТМАН: Понятно, понятно.

О. СТЕПАНОВ: Но, тем не менее, это факт. Мы провели этот анализ. И качество продукции автомобильной техники этого предприятия при приемке оказалось на порядок выше.

С. БУНТМАН: Выше?

О. СТЕПАНОВ: Количество рекламаций на порядок меньше.

С. БУНТМАН: Ну, да. Вот Вы знаете, самый логичный сейчас ход – перейти к такому понятию, как обеспечение всего жизненного цикла. Вот об этом много говорят наши гости в программе «Арсенал», очень много говорят и положительно об этом говорят, как достижение последнего времени. То есть договоры, которые заключаются, и вообще положение об обеспечении всего жизненного цикла от разработки до утилизации.

О. СТЕПАНОВ: Но я считаю, что это один из очень важных моментов. Почему? Потому, что сложилась такая практика, что производит… разрабатывает один, производит другой, обслуживает 3-й, ремонтирует 4-й, утилизирует 5-й. Соответственно, ну, я не хочу там говорить о размытии ответственности, возможности перекинуть там какую-то вину с себя, там допустим, кто обслуживает – на изготовителя и так далее. Поэтому естественно Министерство обороны, ему и важно, и интересно работать с одним гарантированным поставщиком, который бы, значит, отвечал за тот продукт, который он разработал и поставил в серию вплоть до его утилизации, то есть он осуществлял. Тут два момента. Тут дело за сколько… Еще экономический есть момент. Здесь важно не только за сколько продан продукт, а сколько потом еще стоит цикл его обслуживания, ремонта и содержания. Мы с Вами приходим в автосалон, покупаем машину. Мы же обращаем внимание, сколько будет нам стоить обслуживание…

С. БУНТМАН: Стоимость содержания, стоимость эксплуатации.

О. СТЕПАНОВ: Поэтому это такой комплексный показатель. Что сказать о нас как системе военных представительств к готовности работать по контракту жизненного цикла? Вот с 13-го года уже есть такие контракты заключенные. От 14-го года министром обороны поставлена задача практически все поставляемое серийное вооружение перевести на эксплуатацию по полному жизненному циклу, обслуживание по полному жизненному циклу. Вот в 13-м году были заключены пилотные… начаты пилотные проекты. Это «КамАЗ», «Уралвагонзавод» и компания «Сухой». Эти пилотные проекты, мы на них уже прошли некую апробацию, проходим сейчас некую апробацию. Нам уже понятно, какой нормативно… Естественно сказать, что никакая нормативная база, никакого изменения в нашей работе не будет, сказать так, это неправильно. Изменения будут, но в целом, вот я раньше Вам рассказывал, какие операции по сути дела уже сейчас военные представительства и осуществляют контроль всего жизненного цикла. Военное представительство, в положении это зафиксировано, мы и разработка, и производство, и ремонт, и даже утилизацию мы контролируем. Поэтому сейчас предстоит некая работа по систематизации этих, может быть, немножко разрозненных документов, но в целом понимание как работать есть, и работа уже ведется.

А. ЕРМОЛИН: В этой связи вопрос: это ж какими должны быть кадры? Такие Микеланджело, которые разбираются во всем…

С. БУНТМАН: И смотрите, здесь я в связи с этим от Дмитрия из Свердловской области прочту вопрос: «Военпред не может определить контрольные точки. У него не хватит квалификации даже у самого умного. Эти точки может определить только конструктор или технолог. А вот проверить соблюдение техдисциплины – это его прямая обязанность. Также военпред может инициировать, - я все читаю, - доработку технологом техпроцесса и добавлять контрольные точки». Хороший специальный вопрос. Но здесь он такой красноречивый.

А. ЕРМОЛИН: О компетенции военпреда.

С. БУНТМАН: Да, о компетенции.

О. СТЕПАНОВ: Ну, интересный вопрос радиослушателя, но это в моем понимании позиция контролера-приемщика. Я считаю, что военпред не является контролером-приемщиком, который…

С. БУНТМАН: Даже не он…

О. СТЕПАНОВ: Да, алюминий и только. То есть определили ему… то есть ему думать не надо здесь, что за него все определила сама промышленность…

С. БУНТМАН: Из того же материала. Да?

О. СТЕПАНОВ: Да, что за него определила вся промышленность, а он только как солдатик должен подойти, проконтролировать то, что ему написано в документации. В моем понимании, и в понимании вообще системы это неправильный подход. Да, я согласен, что кадры должны быть не просто какие-то квалифицированные, а еще должны пройти специальную подготовку. И еще раз повторюсь, что в моем понимании военпред – это творческий с технической точки зрения мыслящий человек должен быть. Соответственно для этого у него должен быть довольно высокий уровень инженерно-базовой подготовки.

С. БУНТМАН: Так?

О. СТЕПАНОВ: Потом он должен уметь просто на технически одинаковом языке общаться с конструктором, с технологом, с изготовителем.

С. БУНТМАН: Причем следить за изменениями…

О. СТЕПАНОВ: Конечно. Ведь если мы видим, что количество претензий там на образец постоянно растет, мы при этом свою систему работы не меняем, а по-прежнему проверяем одни и те же операции, не усиливаем. Но тогда в чем суть? Тогда для этого есть служба отдела технического контроля предприятия, на которые, в общем-то, возложены… Мы не должны подменять ее функции. В том-то и дело. Повторюсь: наша работа должна быть довольно гибкой.

С. БУНТМАН: Ну, да.

О. СТЕПАНОВ: Мы должны четко, творчески…

С. БУНТМАН: И еще при этом, пусть меня простят все абсолютно участники процесса. Должна у военного представителя быть оборудование «Анти-лапша», которое вот… что ему нельзя рассказать неизвестно, что.

О. СТЕПАНОВ: Да. Да.

С. БУНТМАН: Что он поймет, что здесь что-то не то ему рассказывают или показывают. Вот вопрос был в самом начале: «И где взяли столько кадров?» Вот когда мы говорили об увеличении числа военпредов, новом увеличении. Что? Вернулись старые? Или откуда берутся новые? Как Вам удалось за этот год действительно повысить число? В 2 ведь раза, да?

О. СТЕПАНОВ: Ну, чтобы в голых цифрах, я приблизительно озвучу цифру: увеличение общее на 11 тысяч человек состоялось. Это произошло с 1 сентября 2013 года. То есть проведя аналогию, можно сказать, что укомплектованность на тот момент составляла менее 50 процентов. Ну, раз больше, чем в 2 раза, соответственно менее… Сейчас укомплектованность составляет приблизительно 75 процентов. То есть я считаю, что за эти 4 месяца мы, в общем-то, сделали большое дело. Укомплектовали приемки. Есть еще над чем работать. Откуда мы берем? Действительно часть сотрудников были банально возвращены, сокращенные в предыдущие периоды 2009-2012 годов. И это довольно много. Большая цифра возвращена.

С. БУНТМАН: Но Вы могли при этом предлагать действительно ценным специалистам.

О. СТЕПАНОВ: Еще раз повторюсь. На мой взгляд, денежное довольствие военпредов вполне конкурентоспособное. И желание продолжить службу практически… Естественно мы выбирали, мы не всех подряд... Мы смотрели, что они из себя как специалисты представляют, какие у них результаты работы предыдущих лет.

С. БУНТМАН: Ну, это и оценить к тому, что Вы могли с прошедшего сокращения, могли извлечь и пользу для…

А. ЕРМОЛИН: … выделяли, восстанавливали тех, кого возвращали?

О. СТЕПАНОВ: Критерии?

А. ЕРМОЛИН: Ну, возрастной ограничитель был?

О. СТЕПАНОВ: Ну, вот я хочу сказать, что возрастной ограничитель, он в принципе не мной установлен. Для военнослужащего он установлен федеральным законодательством. Да, поэтому естественно брать человека на 1-2 года, ну, нет, наверное, никакого смысла. Ну, согласитесь. Я хотел немножко к другому перейти. То есть это я сейчас сказал один из источников комплектования – это запас и он далеко не основной. Основной у нас источник – это из проходящих службу офицеров вооруженных сил. Вот на мой взгляд, самый ценный специалист тот, кто руками потрогал этот образец, тот, кто его поэксплуатировал, тот, кто уже смог понять, где его слабые стороны. Я думаю… Да, может быть, у него нет каких-то первичных навыков военпреда, там работа с ГОСТами, взаимоотношения с промышленностью. Тут военпред как бы и технарь, и дипломат, и принципиальный человек. Но, тем не менее, эти люди наиболее для нас ценны. И мы довольно много комплектуемся из войск.

С. БУНТМАН: Представляю себе моряков, которые известные нам изделия тестировали, вот как они придут тестировать и принимать в дальнейшем, когда после неудачных всевозможных наших бед, которые были. Это вот люди, которые знают проблему.

О. СТЕПАНОВ: Да, на мой взгляд, это люди, которые знают проблему, и ее знают, не сидя на предприятии, а работая с этим.

С. БУНТМАН: Да, да.

О. СТЕПАНОВ: Но я в положительном смысле.

С. БУНТМАН: И я в абсолютно положительном смысле тоже говорю.

А. ЕРМОЛИН: Но все-таки упор, конечно, на инженерный состав. То есть не на командный…

О. СТЕПАНОВ: Нет, конечно, нет. Конечно, на инженерный состав. Я же еще повторюсь, один из определяющих факторов – это высокий базовый уровень инженерной подготовки по основной специальности. Естественно мы берем специалистов. Естественно тот, кто проходил службу на корабле, он не пойдет принимать самолеты или танки. Это было бы…

С. БУНТМАН: Если они не корабельная авиация.

О. СТЕПАНОВ: Да, если они не корабельная авиация. Значит, и третий источник – мы проводим подготовку по очной форме обучения в нескольких высших учебных заведениях как военных, так и гражданских. Соответственно определенная доля офицеров у нас призывается после прохождения учебы, то есть на начальные лейтенантские звания.

С. БУНТМАН: А нет ли здесь противоречия, потому что и восприятие человека, который только учился, а не служил, не имеет опыта и стажа. Ему тяжело, наверное, будет утвердиться в этом положении.

О. СТЕПАНОВ: Но вот практика показывает, что на предприятиях научно-исследовательских, которые занимаются разработкой, вот иногда свежие мозги, они даже бывают полезнее, чем закостенелые, ну, я в кавычках закостенелые, прошедшие службу в войсках. То есть я считаю… И потом же военное представительство – это не все одного ранга должности.

С. БУНТМАН: Ну, понятно.

О. СТЕПАНОВ: Есть какие-то начальные. Есть какие-то среднего звена. Есть руководящего. Поэтому я считаю, что вот комплексный подход к комплектованию, он более интересен.

С. БУНТМАН: То есть человек может вот с самого начала, с самой своей учебы, окончания учебы, он может стать профессиональным военпредом.

О. СТЕПАНОВ: Да, я считаю, что он может стать профессиональным военпредом.

А. ЕРМОЛИН: Ну, как раз интересной Вы коснулись темы. А вот карьерный лифт – должность, звание, – где потолок? С чего начинается? Какие минимальные должности? И в каком звании? И во что упирается?

О. СТЕПАНОВ: Я понял. Ну, еще чтобы сложилось понимание, военные представители, они не все военнослужащие. Приблизительно одна третья часть – это военнослужащие, две третьи части – это гражданский персонал. И в той части есть соответствующий служебный рост гражданского персонала, ну, это рост специалиста военного представительства, это должность специалиста со средним образованием до ведущего специалиста, это та должность, на которой уже гражданский служащий обладает максимально высшим образованием и максимальным опытом работы.

А. ЕРМОЛИН: Там есть еще старший специалист, главный специалист…

О. СТЕПАНОВ: Есть специалист, представитель военного представительства, специалист. Соответственно они еще делятся по категориям. Там 1-й, 2-й, 3-й категории. Эти категории – это повышение статуса, они присваиваются только после определенного… Ну, вообще целый регламент…

А. ЕРМОЛИН: То есть лестница построена…

О. СТЕПАНОВ: Лестница абсолютно четкая. Она прослеживаема и построена. Что касается, офицерского состава, то минимальны должность военных представительств, самая низшая – это инженер, старший лейтенант. Максимальная – это начальник военного представительства, подполковник. Соответственно тоже набор ступенек, он тоже довольно большой.

С. БУНТМАН: Вот скажите… Я не прервал, нет?

О. СТЕПАНОВ: Нет, нет.

С. БУНТМАН: Олег Николаевич, скажите, пожалуйста, довольно много Россия продает на экспорт и изготавливает на экспорт вооружений и техники. Вот как здесь… участвует ли в контроле качества и здесь военные представители? Или это уже заказчики занимаются исключительно?

О. СТЕПАНОВ: Значит, военные представительства кроме контроля работ по гособоронзаказу поставки техники, а также осуществляет контроль и экспортной продукции. Это возложено на Минобороны указом Президента 1082-м…

С. БУНТМАН: Так?

О. СТЕПАНОВ: … и там четко прописано, что за Минобороны закреплена функция организации контроля качества вооружений поставляемых, изготавливаемых по документации Министерства обороны либо другого федерального заказчика, и поставляемых на экспорт. Насколько я знаю, требования поставки вооружений на экспорт по контролю НВП обязательные. И каждый практически, ну, может быть за исключением поставки ЗИПов, там каких-то отдельных запчастей, а все контракты, они связанные с поставкой вооружений, они все находятся под контролем военных представительств. И схема работает по ним точно такая же, как по государственному оборонному заказу. Мы руководствуемся теми же подходами и теми же нормативными документами, как и при работе по гособоронзаказу.

С. БУНТМАН: Наш…

О. СТЕПАНОВ: Я даже больше скажу, что обязательным требованием иностранного заказчика является приемка военного представительства.

С. БУНТМАН: Вот, вот. Наш любимец, Толя, с тобой капитан Колесников, которого мы горячо приветствуем, задает вопрос хитрый достаточно: «Как военные представители работают с создателями специального программного обеспечения? Кто тестирует софт на наличие черных ходов, закладок, логических бомб и так далее?» или это другие ведомства?

О. СТЕПАНОВ: Ну, это специальные… Нет, есть сертифицированные организации, которые занимаются проверкой наличия закладок, проверкой кондиционности специального программного обеспечения. Это специальные организации. Мы на основании их заключений уже дальше принимаем решения о возможности их закладки с продукт и работы по этим программам. Вопрос действительно интересный и…

С. БУНТМАН: И важный.

О. СТЕПАНОВ: И важный. Да.

А. ЕРМОЛИН: Потому, что программный продукт как раз ГОСТом очень сложно…

О. СТЕПАНОВ: Нет, на самом деле ГОСТ такой есть.

А. ЕРМОЛИН: … ориентирован, потому что развивается, растет.

О. СТЕПАНОВ: Там степень контроля есть, но больше как бы скажем, он несколько формальная работа, вот именно работа, по сути, проверка закладок, правильность описания программного обеспечения, соответственно тут специалисты должны, на мой взгляд, и сейчас так предусмотрено соответствующее… Обладают соответствующими лицензиями, правами по проведению этих работ.

С. БУНТМАН: И может быть последнее. Вот скажите, вот мы говорили сейчас об экспорте, какая часть, хотя не столько, сколько предполагалось, существует и импорта, существует и техники, и вооружений, которые закупаются. Вот здесь военные представители какую роль играют?

О. СТЕПАНОВ: Ну, при поставках импорта…

С. БУНТМАН: … покупают. Да.

О. СТЕПАНОВ: Нет, опять же «Мистраль»… Давайте сначала как бы я поясню, поставляемые импортные вооружения военные представительства не контролируют.

С. БУНТМАН: Так?

О. СТЕПАНОВ: Ну, и что мы будем там контролировать? Работа военпреда нужна там, где он может воздействовать на производство.

С. БУНТМАН: Да, отлично…

О. СТЕПАНОВ: На производство…

С. БУНТМАН: Чудесно.

А. ЕРМОЛИН: Поставить этот вопрос на повестку дня.

О. СТЕПАНОВ: На производство импортной продукции, контролировать те процессы мы не можем.

С. БУНТМАН: Ну, да.

О. СТЕПАНОВ: Поэтому влияния мы никакого по большому счету там оказать не можем. Мы можем проверить его на соответствие каких-то характеристик, да. А на его качественные параметры повлиять военпред в этой ситуации не может. Это объективно и понятно. А что касается «Мистраля», то та часть работ, которая выполняется во Франции, там есть свои контролеры французской стороны. А та часть работ, которая выполняется в рамках этого проекта на территории Российской Федерации, тут контролируют военпреды. Мы оборудуем определенными средствами этот корабль российского происхождения. Вот эти средства, они естественно… все происходит под контролем ВП.

С. БУНТМАН: То есть это такой же на самом деле совместный контроль производства как и совместный, скажем так, проект. Точно также?

О. СТЕПАНОВ: Да, да. Именно.

С. БУНТМАН: Получается, что в той же степени. Ну, что же? Замечательно. А как Вы предполагает часто и насколько необходимо часто проводить переподготовку военных представителей?

О. СТЕПАНОВ: Переподготовка? Ну, сейчас у нас организованы курсы повышения квалификации, переподготовки в 9 высших учебных заведениях. Частота переподготовки должна составлять от 3-х до 5 лет в зависимости от того, какой квалификацией на этот момент обладает специалист. Если он только к нам пришел из войск, то естественно ему переподготовка нужна. Проводить немедленно.

С. БУНТМАН: Да, да.

О. СТЕПАНОВ: Прежде, чем он окунутся в рутину, в будничную работу, ему нужно получить, по крайней мере, хотя бы азы знаний специальных в части военных представительств. Тот специалист, который уже довольно долго трудится, ему, я считаю, вполне возможно раз в 5лет проводить подготовку…

С. БУНТМАН: Обязательно? Или это условие переподготовка при переходе на более высокую должность?

О. СТЕПАНОВ: Эта подготовка обязательна при переходе на более высшую должность, и это рассматривает аттестационной комиссией, в том числе его знания и где он повышал свою квалификацию. Это обязательно.

С. БУНТМАН: Который раз повторяю, Олег Николаевич, очень хорошо, когда прям по середине программа кончается, и это возможное продолжение разговора. Очень хорошо. Большое Вам спасибо. Олег Степанов, начальник управления военных представительств Министерства обороны Российской Федерации. Мне кажется, что это чрезвычайно полезная передача. Спасибо.

О. СТЕПАНОВ: Спасибо.