Нужна ли армии культура? - Губанков Антон - Военный совет - 2013-09-21

С. БУНТМАН: Добрый день, мы в прямом эфире, и сейчас мы начинаем наше очередное заседание «Военного совета». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведущие добрый день. А в гостях у нас Антон Николаевич Губанков, начальник управления культуры Минобороны РФ. Здравствуйте Антон Николаевич, добрый день.

А. ГУБАНКОВ: Добрый день.

С. БУНТМАН: Что такое управление культуры? Что входит в ведение управления культуры? Ну, а потом мы попытаемся понять, что такое армейская культура, и в чем её специфика?

А. ГУБАНКОВ: Вы знаете, управление культуры создано директивой министра обороны совсем недавно, и нам только несколько месяцев отроду.

С. БУНТМАН: А раньше вообще никогда не было?

А. ГУБАНКОВ: Вы знаете, нет. В 90-е годы такая структура существовала, и она просуществовала где-то полтора – два года. Но в советское время, как вы знаете, была такая всесильная организация вооруженных сил, которая называлась «Главпур».

С. БУНТМАН: Да.

А. ГУБАНКОВ: Это главное политуправление. Ну и потом вот та структура, которая занимается культурно-досуговой воспитательной работой, она очень много раз переименовывалась, была главным управлением по воспитательной работе, сейчас называется главное управление по работе с личным составом. Но вот такая институция управления культуры – она создана за много лет впервые директивой министра обороны Сергей Кужугетовича Шойгу в марте этого года. И мне кажется, очень примечателен сам факт создания этого направления потому, что здесь речь идет о том, чтобы… О стремлении сделать вооруженные силы более привлекательными, более открытыми, более (неразборчиво), более дружелюбными, более современными. Управление культурой мы воспринимаем как своего рода коммуникативный мост между армией, до последнего времени очень закрытой структурой, и гражданским обществом, гражданскими культурными институциями. Ведь через взаимодействия с творческими союзами, через взаимодействие опять же с гражданскими культурными (неразборчиво), через реализацию разного рода интересных совместных программы, мы открываем вооруженные силы. Мне кажется, это очень и очень важно. Мне кажется, что культура армии – это неотъемлемая, может быть и даже базовая часть российской культуры. И мы знаем, что многие писатели, музыканты, инженеры и так далее, были людьми в пагонах. И в общем-то этот факт общеизвестный, и кроме того такие понятия как честь, достоинство, толерантность, твердость духа, в общем-то понятия, они присущи, как нам кажется…

С. БУНТМАН: Но ведь речь идет не только в выражении традиции.

А. ГУБАНКОВ: Безусловно.

С. БУНТМАН: Поисков золотого века, и армейской культуры, но понимания, что оно собой представляет. Вот я бы ещё хотел формально один вопрос задать, что входит из известных учреждений культуры, из известных таких крупных. Что входит в ведение вашего калибра?

А. ГУБАНКОВ: Знаете, в наше ведение входит прежде всего центральное военное учреждение культуры – это очень заметный и знаковый культурный институт. Это театр Российской армии, это музей вооруженных сил РФ, это студия военных художников именно Грекова. Это вот такие (неразборчиво) ансамбли песни и пляски имени Александрова, и в общем управление как раз и призвано…

С. БУНТМАН: Ну, если мы уж там находимся, вот почти на Суворовской площади, на площади Калинина. Как сейчас (неразборчиво) называется?

А. ГУБАНКОВ: Ну, сейчас культурный центр вооруженной силы, в общем-то, это главная наша культурная институция, это главный наш методический центр, там работает очень много интересных, профессиональных людей, и я вас могу заверить, что каждый день там происходит масса очень интересных и знаковых событий. И вообще в принципе, все вот эти учреждения культуры, которые я назвал, они являются методическими центрами. У них достаточное количество филиалов, и через них мы осуществляем именно методическую работу в вооруженных силах. Но ещё конечно задача управления – это реализация крупных, достаточно творческих проектов, в том числе и федерального уровня. Это поведение общей государственной политики в области культуры, это методическая работа в области библиотечного, музейного дела, это инвентаризация нашего библиотечного музейного хозяйства. Потому, что как вы знаете, беда современной России в том, что мы порой не знаем, каким богатством мы располагаем. Вот например, у нас есть только примерные понимания того, сколько у нас музеев и музейных образований. Мы знаем, что у нас их более 100, но полной инвентаризации, профессиональной инвентаризации, к сожалению, до сих пор не проводилось. К своему большому сожалению, до последнего времени вообще культура армейская культура считалась так называемым, не профильным активом. И мы достаточно много потеряли за последнее время, и если говорить например о домах офицеров, да? В общем-то, техцентры, где в основном проходила культурно-досуговая работа, у нас их было более 300, буквально лет 5 назад. Сейчас у нас осталось их всего 103 дома офицера. Это кончено значительные потери. Конечно это связано с объективными причинами, это связано с передислокацией войск, со многими другими факторами. Но, тем не менее, факт остается фактом.

А. ЕРМОЛИН: Они в вашем ведении сейчас?

А. ГУБАНКОВ: Вы знаете, нет. У нас есть ещё в системе главного управления по работе с личным составом, управление по культурно-досуговой работе, которая реализует так сказать работу на местах. То есть, там культура как часть досуговой, воспитательной работы. Поэтому дома офицеров не находятся в нашем ведении, но тем не менее, конечно мы с ними очень активно взаимодействуем. Но я хочу сказать, что все-таки в армии были люди и в руководстве, которые всеми возможными и невозможными способами сохранили учреждение культуры, как у нас говорят прятали, делали их филиалами более крупный культурных институций, либо у нас есть например музейные образования, которые становились фактически подразделениями для воинских частей, и вот сейчас мы например возвращаем некоторым филиалам, в частности филиалам нашего театра российской армии. Потому, что у нас часть театральных институций, они стали филиалами. Вот сейчас мы возвращаем статус юридических лиц этим театрам.

С. БУНТМАН: Это уже не опасно?

А. ГУБАНКОВ: Ну, вы знаете, для их судьбы наоборот, это общее желание, понимание того, что театр может эффективно работать, и должен эффективно работать. Вот совсем недавно опять же приказом министра 24 наших учреждения… К сожалению, у нас в 12-м году, в начале 12-го года все учреждения культуры были переведены в организационно-правовой статус казенных, что фактически их лишило финансово-хозяйственной самостоятельности и повязало по рукам и ногам. И вот сейчас решением министра обороны, первым 24-м учреждениям, мы вернули статус бюджетных учреждений, это даст им конечно дополнительные возможности.

С. БУНТМАН: И (неразборчиво) зарабатывать.

А. ГУБАНКОВ: Это абсолютно верно, и мало того, это не финал, мы дальше будем работать. И я надеюсь, что все наши культурные институты, те, которые могут работать как бюджетные, мы конечно их сделаем обязательно бюджетными. Вообще знаете, мы сейчас прекрасно понимаем, как мне кажется, что без культуры… Я опять же возвращаюсь к теме организации управления культурой. Есть такие понятия, как культура экономики, культура политики, культура служения отечеству, и так далее. И я прекрасно понимаю, что без культуры в принципе мы никуда не двинемся. И фактически в Минобороны создано такое маленькое армейское Министерство культуры, которое занимается всем комплексом вопросов культуры. Что такое министерство обороны? Это в общем-то, Министерство российской славы. Конечно, в общем мы чувствуем возможность, и мало того, я могу сказать обязанности инициировать каике-то крупные военно-исторические патриотические культурные проекты. И я считаю, что вопросами культуры не должно заниматься исключительно Министерство культуры РФ, оно должно отвечать за общую культурную политику государства, политику в области культуры. Но культурой должны заниматься и другие ведомств обязательно.

С. БУНТМАН: Ну, как ведомства, так и регионы. То есть, здесь очень многообразное должно быть…

А. ГУБАНКОВ: Ну вот Сергей, какие сейчас главные исторические даты, да у нас? 100-летие первой мировой, в 14-м году.

С. БУНТМАН: Да.

А. ГУБАНКОВ: (Неразборчиво) победы, это все связано с армией. Это все связано, так или иначе, с армейской культурой. Так же мы можем оставаться в стороне, мы конечно не стоим в стороне, но мы должны, как мне кажется, Минобороны занимать более активную позицию по инициированию каких-то проектов, связанных с тем, чтобы отметить эти даты достойно.

С. БУНТМАН: Ой, да. У нас… Простите меня, тут у нас ещё и Крымская война будет.

А. ГУБАНКОВ: Да, и Крымская, и Гангут у нас ещё в 14-м году. 70-летие полного освобождения Ленинграда от блокады. Это тоже такая история веховая XX века. Поэтому вот видите, мы с вами перечислили главные такие ключевые даты, и всё это связано с батальной темой, с российскими там, советскими вооруженными силами. И в данном случае для того, чтобы выбрать правильный контент, правильный контекст событий, которые мы организуем в преддверии, я думаю, здесь очень пригодится управление культурой Минобороны РФ.

А. ЕРМОЛИН: Антон Николаевич, такой вот вопрос. Культура, кроме всего, о чем мы сказали, это ещё генерирование смыслов, сохранение смыслов, передача смыслов. И это обычно происходит через формирование определенных ментальных моделей установок. Вот в советской армии такой ключевой геологической установкой было понимание того, что вооруженные силы являются народными силами, что у нас есть народная армия. И, в общем-то, это работало для многих, в частности для меня, да? Для тех, кто тогда получал офицерские погоны. В этой связи как формировать новые ментальные модели, сохраняется ли установка на то, что армия у нас продолжает оставаться армией народа, или все-таки в неоднородном обществе мы все-таки склоняемся ближе к тем ментальным моделям, которые воспитываются у американцев? Вот когда в (неразборчиво) был первый выпуск, да? То приехал командующий и сказал, что ваша главная задача - выигрывать воины, которые ведет ваше правительство. Всё, другой задачи нет. Вот как, выигрывать воины, которые ведет правительство, или народная армия? Какая ментальная модель…

А. ГУБАНКОВ: Я думаю, что согласитесь с тем, что за последние 30-40 лет наше государство пережило столько, сколько иные переживают за 100 и 200 лет. И у нас все-таки был советская армия. Надо понимать, да? Что мы 70 лет прожили в условиях советской армии. И нельзя вдруг волшебным образом, ментально освободиться от каких-то (неразборчиво) стереотипов. Мы это прекрасно понимаем, мало того, чу нас впереди 70-летие, (неразборчиво) ветеранское движение и традиции советской армии, которые тоже частично кстати уходят в традиции императорской армии. Надо понимать, что все-таки она не (неразборчиво).

С. БУНТМАН: … с 43 года стали это подчеркивать (неразборчиво).

А. ГУБАНКОВ: Абсолютно. И погоны, и многое другое, вы это прекрасно знаете. Поэтому в данном случае мы находимся на очень серьезном ментальном переломе. И ваш вопрос очень точен и правилен. И когда мы говорим о духовных скрепах, мы ищем и так далее. Мне кажется, что духовные скрепы – это есть у нас одни, это история культуры. Время, сейчас мы все это знаем, (неразборчиво), да? В общем-то, такое буржуазное, коммерческое. Это время существования армии достаточно я имею в виду идеологический стержень, на котором все держится. Это достаточно не простой вопрос. Но есть понятие служения отечеству, есть понятие служения родине, есть совокупность некий традиций армейских, есть опять же армейская история, история армейской славы. В любом случае и советской славы, и дореволюционной, да? Есть армейская культура, о которой мы говорили. И такие понятия, как любовь к отечеству, благородство и честь. Я вас уверяю, вот как человек, уже проработавший в армии определенное количество, они сохранились. Удивительно, но они все-таки сохранились, не смотря на то, что армия переживала очень серьезные и сложные времена. Армия – это определенная эстетика. И она все равно традиционно удивительным образом сохраняется. Это, безусловно, вот мы об этом говорили, и в том числе, если говорить об армейской культуре – это и совокупность определенных культурных институций. Есть определенный феномен, вот например военный оркестр. Это в общем-то определенный такой традиционный, в том числе культурный феномен как некий стержень, на котором многое держится. Военные оркестры, они у нас были и в XIX веке, и сейчас они продолжают определенные традиции и так далее. К вашему вопросу, кстати возрождения славных имен, полков. Вот Преображенский, Семеновский у нас уже вернули, и сейчас это… Мне Сергей Кужугетович дал соответствующее поручение, у нас продолжается вот эта линия на возрождение имен славных полков исторических. Подчеркивая тем самым некую преемственность вооруженных сил.

С. БУНТМАН: Не теряя при этом и то что было, и не теряя ни название, ни номера славных не только полков, соединений, дивизий, соединений, которые были и во второй мировой войне, великой отечественной у нас.

А. ГУБАНКОВ: Абсолютно.

С. БУНТМАН: Сохранение знамен – это вот то, что мы вот пять лет мы об этом постоянно говорим и дискутируем. Знамена, история и названия, чтобы люди знали.

А. ЕРМОЛИН: А не получается здесь такого смешения? С одной стороны это Преображенский, Семеновский, с другой стороны там гвардия второго украинского фронта.

А. ГУБАНКОВ: Вы знаете, друзья мои, это объективно и от этого никуда не деться. Вы понимаете, у нас такой исторический период. И опять же, мы движемся к 70-летию победы, и сейчас конечно мы говорим о советском периоде истории. Но идея основная главная – это идея защиты отечества. Отечество разное у нас, да? Условно говоря. Ну, так получилось, история XX века такова. И я с вами согласен, что это очень сложная коллизия, ментальная коллизия. Но то, как армия и то, как общество её преодолевает – я не знаю, какое другое государство могло бы так плавно, эффективно её преодолевать. Поэтому я думаю, что время все расставит на свои места, но опять же, как мне кажется, вот почему собственно я возвращаюсь к управлению культуры вновь созданной, да? Очень важно – это точки опоры армии. Это именно история в расширительном понимании этого слова армейской культуры. И понятийно, и собственно институционально. Поэтому опять же, я себя чувствую достаточно не просто потому, что я чувствую, какая ответственность лежит на управлении культуры. Мы не чувствуем себя кончено идеологическим управлением, но что-то типа этого наверное.

С. БУНТМАН: Ну, во всяком случае, управление осознания, самосознания, можно так сказать.

А. ГУБАНКОВ: Ну нет, это (неразборчиво).

А. ЕРМОЛИН: А такой вопрос можно задать? Вот есть такая известная книга «Запах культуры» Гассета, да? Вот он формулирует там, что гармоничная нация – это слава и раскаяние в прошлом, единственное в настоящем, и четкое видение будущего. Вот если взять этот алгоритм за летнюю модель дальнейшего разговора. Готовы ли мы к раскаянию, есть ли у нас единство в понимании того, что такое военная культура сегодня, и самое главное – ваше видение будущего, куда развиваться. Вот что формировать, что развивать, какие направления с точки зрения формирования культуры.

А. ГУБАНКОВ: Ну, вы знаете, что касается раскаяния, я думаю, что это вопрос достаточно сложный, философский. Я думаю, что нам ни в чем раскаиваться не нужно. У нас действительно есть сложная история, есть какие-то грехи. Но я думаю, что опять же время всё должно расставить по местам. Что касается развития армейской культуры – ну, здесь вы знаете, во-первых, я вот анализировал ситуацию, сравнивал с другими государствами. Ну, например нигде нет армейского театра. У нас есть центральный театр российской армии, где работает замечательный Владимир Михайлович Зельдин, Людмила Чурсина, многие другие замечательные… Кстати, в советском периоде истории но идея основная главная – это идея защиты отечества. Отечество разное у нас, да? Условно говоря так получилось, история (неразборчиво) Зельдина, и у нас будут большие торжества, театр сейчас находится на подъеме, это очень хорошо.

С. БУНТМАН: Материально как вы существуете?

А. ГУБАНКОВ: Вы знаете, ну вот как я уже говорил, сейчас он переведен в статус организационно-правового бюджетного учреждения, что позволит кончено поднять уровень зарплаты сотрудникам, и более эффективно работать. Мы этому чрезвычайно рады, сам процесс перевода – это вопрос не простой. Но сейчас ещё раз хочу сказать, что театр находится на подъеме, в начале ноября мы проводим фестиваль впервые военных театров «Звездная маска». Вернее не впервые, он был раньше, но к сожалению уже много-много лет не проводился. Вот мы проводим первый такой за последние годы фестиваль «Звездная маска». Так вот то культурное хозяйство, которое есть в вооруженных силах сейчас вопрос, что с ним делать, да? Вот я считаю, по моему глубокому убеждению, если говорить о перспективах развития армейской культуры, естественно его нужно восстанавливать. То, что нужно восстановить, нужно восстанавливать. То, что можно развивать – нужно развивать, и относиться к этому очень-очень бережно. Не смотря на то, что многие могут сказать, что вообще-то это действительно не профильный актив, но почему военнослужащие не могут посетить театр… Например какой-то гражданского театра. Ну, в общем-то логично казалось бы, но есть определенные...

С. БУНТМАН: (Неразборчиво).

А. ГУБАНКОВ: Конечно. Но понимаете, здесь есть определенная традиция, определенный опыт работы воспитательной и я думаю, что мы уже в России отошли от того, что мы так немножко обезьянничаем. Потому, что там нету, зачем нам? Есть традиция, и мне кажется, нужно вот эту традицию развивать. И если мы сейчас восстанавливаем ансамбль песни и пляски, где-то спрятанный и кем-то уничтоженный, то это нужно делать, это очень важно для армии. Если мы восстанавливаем и превращаем филиалы в юридические, да? Отдельные юридические лица. Я думаю, что это нужно делать, и правильно делать. То, что касается армейской культуры, как я уже говорил, да? Армия должна быть открытой обществу, и общество должно быть открытым к армии. И, в общем-то, я уже говорил, управление культуры создано для того, чтобы открыть армию. И те наши проекты, которые мы сейчас делаем в Москве, и других регионах России, они собственно говоря, нацелены на это, да? Активная работа армии там, армейской культуры в публичных пространствах, в общественных пространствах. В частности в Москве, вот наш поющий корабль, когда ансамбль Александрова плыл по Москве-реке и исполнял лучшие произведения, (неразборчиво) произвела фурор, и когда они подплыли к парку Горького, собрали несколько тысяч человек. Причем не делали никакой рекламы и так далее. То, что мы сейчас делали на Гоголевском бульваре – это окна мужества, и открытая студия – инсталляция картин студии художников имени Грекова, плюс вот фотографии из жизни вооруженных сил современных. Это тоже, в общем-то, выход в публичное пространство. Инсталляция «Яблоневый сад» тоже кстати спорная. Вот к вашему вопросу по поводу ментальности. Мы сделали из частей военной техники такой яблоневый сад. Яблоки у нас были в военной каске, эта инсталляция сейчас стоит кстати у здания центрального музея вооруженных сил. Очень неоднозначная история. И вы знаете, она действительно например среди старшего поколения взывает очень не однозначную реакцию. А среди молодежи наоборот. И вот у нас постоянно… Ну, мы говорим с Александром Константиновичем Никоновым, руководителем музея, спорим на этот счет, то он так сказать, находится в приподнятом настроении по поводу реакции, то наоборот. Поэтому…

С. БУНТМАН: Мы сейчас прервемся на 5 минут, и продолжим «Военный совет». И пожалуйста, присылайте свои вопросы, на забывайте об этом.

НОВОСТИ.

С. БУНТМАН: Ну что же, мы продолжаем, и Антон Николаевич Губанков, начальник управления культуры Министерства обороны РФ. Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут эту передачу. И я должен дополнить, что ничего страшного, никакой преемственности такой вот противоречивой нет, и я все время вспоминаю, когда совершенно спокойно на инаугурации президента Франции играет оркестр чего? Оркестр – это бывшая консульская гвардия, это потом Императорская гвардия, это потом они перешли во время реставрации под Королевскую, потом это стало Республиканской гвардией, и играют они тот же самый марш, который был написан для консульства. Республиканская гвардия.

А. ГУБАНКОВ: Абсолютно. Какая бы не была история, она наша, она отечественная. Поэтому это (неразборчиво) отношение к истории, абсолютно правильно.

А. ЕРМОЛИН: А что вот за этот короткий период удалось реально сделать?

А. ГУБАНКОВ: Вот это действительно управление существует всего лишь несколько месяцев. Ну, во-первых, удалось сформировать самоуправление, и нам на работу пришли очень интересные люди из Министерства культуры РФ, из ряда государственных структур. Ну и они пришли, в том числе не на пустое место. Потому, что вопросами культурного обслуживания, как мы говорим, занималось и частично занимается главное управление по работе с личным составом вооруженных сил. И сейчас мы работаем очень дружно, я хочу подчеркнуть, что все реализованные и те планы, которые будут ещё реализованы, они могли бы быть успешными, без активной поддержки министра обороны, который вы знаете, человек весьма творческий, да? Он и по дереву режет, он тонко разбирается в искусстве, и так далее, и так далее. Он большой энтузиаст возрождения отечественной культуры, большую роль сыграл стацсекретарь Николай Александрович Панков, который приглядывал за армейской культурой, приглядывает и благодаря ему, многое очень удалось сохранить. Я прежде хотел сказать бы о том, что удалось первые 24 учреждения культуры как я уже говорил, перевести из статуса казенный в бюджетный, это только начало. И это дает им дополнительные и финансовые творческие возможности, это очень важно, но а студия Грекова, студия военных художников у нас вообще переведена в статус автономного учреждения, что подразумевает ещё дополнительную финансовую самостоятельность. За последнее время приказом министра фактически создано две новых музейных институции. Это музей военной формы одежды в Бахчиванжи, и музей истории воздушно-десантных войск. В статусе филиалов центрального музея вооруженных сил, но тем не менее, раньше вот эти образования работали не в статусе музеев. Это очень-очень важно. Принято несколько очень принципиальных мне кажется решений в реконструкции, наших центральных учреждений культуры. Управление культуры начало заключать соглашение с разными регионами сотрудничества, в области культуры. Мы заключили такое соглашение с Хакассией, подготовили такое соглашение я рязанской областью, с хабаровским краем, с Новосибирском. Мы заключаем соглашение о шефской работе с московским например культурным институтом, с консерваторией, с капеллой. Если говорить например о соглашении с Хакассией, то буквально когда в среду 18 числа наш оркестр центральный военный, выступил на площади в Абакане, произвел фурор. Ну, было торжественное мероприятие, инаугурация нового главы в республике Хакассия. Но вот во главе с Владимиром Александровичем Халилловым, нашим замечательным знаковым дирижером самым главным… То есть, фактически это такой был… Немножко выездная Спасская башня была в Абакане, и действительно это произвело настоящий фурор. Мы провели дни армейской культуры на Селигере, это кстати очень вызвало большой резонанс, так же как вы знаете, вот например мы помогали немного… Так же на «Нашествии» была такая яркая военная составляющая. Может быть, вы слышали там можно было послушать наши некоторые военные коллективы, выступали десантники, и можно было потрогать технику эту тоже. Это очень-очень важно, как нам кажется. Мы начали программу о создании виртуальных военно-исторических музеев вооруженных сил, начали работу над программой развития армейской культуры. Ну и конечно, я думаю, что и часа эфира, и много часов не хватит для того чтобы рассказать, чем занимается наше центральное военное учреждение культуры. Например, сейчас начинаются крупные военные учения, вы знаете «Запад 2013», и там все наши культурные главные институции работают. И стадия военных художников имени Грекова играют войска, и культурный центр, и ансамбль песни и пляски имени Александрова. Только что наш театр российской армии вернулся с триумфальных гастролей в Челябинске, недавно в Белгороде открыл выставку-музей центральный, в нашем музее вооруженных сил. Так что мы ведем очень большую, интенсивную работу. Конечно то, что… Если говорить о перспективах, то что нам нужно сделать, конечно нам нужно очень серьезно работать с юридической базой. Помните, я уже говорил, что у нас нет четкого понимания того, что такое военные музеи, четкого понимания сколько их. И здесь пример даже… Вот я просто пример… У нас есть приказ о музеях и музейных образованиях в вооруженных силах. Такой документ, конечно, нуждается в обновлении, он уже устарел, и многие другие документы. Конечно вот вопрос инвентаризации, есть и проблема культурно-исторического наследия, да? Объектов культурно-исторического наследия, который тоже вы знаете, нуждается во-первых в инвентаризации. Те, которые имеют отношение к Минобороны. Те объекты, которыми мы располагаем. Это тоже отдельная, и очень важная история. И вместе с департаментом имущественных отношений Минобороны здесь мы тоже должны, в общем-то, наводить порядок. К сожалению, до последнего времени, в общем-то, этим вопросом никто не занимался.

С. БУНТМАН: А где проблема? Вот например, какая здесь конкретно проблемные есть памятные и сооружения…

А. ГУБАНКОВ: А вы знаете, мы с вами уже, по-моему, Сергей беседовали об этом, когда я ещё работал в Подмосковье, вот Архангельское.

С. БУНТМАН: Да, Архангельское.

А. ГУБАНКОВ: Вот типичный пример, помните, да? Вот это столкновение интересов там собственно говоря и Минкульта, и Министерства культуры Московской области, и Минобороны. Сейчас вот тот объект, из-за которого весь сыр-бор, да? Дом приемов. Мы сказали, что мы готовы его снести, в общем сейчас ситуация изменилась, и в общем там мы прошли ряд судебных инстанций, ситуация разрешилась. Но таких спорных ситуаций очень и очень много. Связаны например в основном те, что есть объект, нет например охранных обязательств, да? То есть, не оформлены охранные обязательства, и следовательно он не сохраняется в том виде, в котором он должен сохраняться. Нет документов, не внесен государственный реестр. Потому, что для того, чтобы внести государственный реестр, нужно собрать определенное количество документов, это стоит денег. То есть, нужны деньги и на инвентаризацию, и на оформление этих объектов. Кончено сейчас мы активно то, что мы не можем содержать, мы передаем местным властям. Вы знаете, что мы передаем военные городки в большом довольно количестве. И если мы не в состоянии обеспечивать, тогда если местная власть не возражает, мы их передаем, в том числе и объекты культурного наследия. Это не простая процедура, но мы на это идем. Так что управление культурой тоже в общем в принципе должно этим заниматься. Ну, и как я уже говорил, впереди большие исторические даты, мы с вами уже говорили об этом, и тоже нам нужно достойно их встретить. Поэтому объем работы большой, и нам дай дог довести те проекты, которые мы уже начали. Вот в частности, мы возрождаем армейский КВН. Я могу вам сказать, у нас первый этап пройдет с 7 по 10 октября в Петербурге. Помните, была такая знаменитая команда…

А. ЕРМОЛИН: Взрывоопасная вещь – военный КВН.

А. ГУБАНКОВ: Почему вы так считаете, что он взрывоопасный?

А. ЕРМОЛИН: Потому, что я знаю, что такое военная среда и военные шутки.

А. ГУБАНКОВ: Смотрите, помните, у нас была такая замечательная команда «Эскадрон гусар летучих». Это Львовское военно-политическое училище. Ничего, она существовала, и прекрасные ребята были. Но как-то вот эта история забылась, но и наша сейчас задача – сформировать для высшей лиги…

А. ЕРМОЛИН: Команду готовить для высшей… То есть, действующую команду.

А. ГУБАНКОВ: Ну, мы готовим команду все-таки в соревновательном режиме. И у нас в 4-х городах, Воронеж, Новосибирск, Санкт-Петербург и Москва, отборочные туры вот там, где начинается с 7 октября, и финал уже 18 ноября в театре российской армии, где у нас будет выбрана лучшая команда.

А. ЕРМОЛИН: То есть, это нормальный КВН с участием представителей военных…

А. ГУБАНКОВ: Да, а что вы так? Вы думаете, что мы суррогатные? Нет, мы абсолютно нормальные. Единственная поправка, что участники у нас – это 31, более 30 высших военных учебных заведений. Это у нас ВУЗы сейчас участвуют. Кончено в дальнейшем мы будем систему КВН развивать. Я думаю, что нам надо развивать и армейское «Что, где, когда». Я думаю, что это вполне… Вот я кстати хочу вам сказать, что мы в этом году впервые провели военно-историческую олимпиаду, причем она была открытая. В ней принимали участие и высшие военные учебные заведения, и гражданские. И в общем-то вот мы подводили итоги в музее Победы на поклонной горе, и это было замечательное совершенно мероприятие, с участием огромного количества ребят, у которых горели глаза. Я даже поразился, в общем, это здорово.

С. БУНТМАН: У меня несколько вопросов. Скажите, пожалуйста, вы сотрудничаете, или какие-то есть связи с реконструкторскими движениями?

А. ГУБАНКОВ: Безусловно. Ну, во-первых, начну с того, что Минобороны является соучредителем военно-исторического общества. Потому, что нам грех не сотрудничать, и мы всячески помогаем. Во-первых, мы помогаем организационно. Вот например недавно была реконструкция в конце августа, посвященная событиям первой мировой войны в районе Калининграда. И Минобороны активно помогало, и выделило нам специальные самолеты для доставки раритетной техники на место реконструкции. И здесь большую роль сыграл и начальник генерального штаба, который лично занимался вот этим вопросом, вот Валерий Алексеевич Герасимов, и все активно в этом участвуют. Что касается иного взаимодействия, то у нас сейчас есть ряд достаточно серьезных проектов, с военно-историческим обществом. Поэтому взаимодействие у нас достаточно плотное с ними.

С. БУНТМАН: Ещё скажите, пожалуйста, кто отвечает за формирование библиотек, медиатек.

А. ГУБАНКОВ: Ну, вы знаете, до последнего времени, ну и сейчас это главное управление по работе с личным составом, но к нам в управление пришла очень опытная дама, Татьяна Львовна Манилова, которая в Министерстве культуры отвечала за библиотечное хозяйство. И мы сейчас разработали ряд проектов, в частности модельные библиотеки для домов офицеров, и ряд других интересных проектов. Но вообще, проблем достаточно много в этом отношении. Потому, что в последнее время формирование библиотечных фондов шло так скажем не шатко, не валко. Мы ежегодно выделяем на это достаточные средства, но в общем то, что касается подписки и пополнения книжных фондов, в этом конечно есть определенные проблемы. Нам сейчас с этим нужно разбираться, и оказывать определенную конечно методическую помощь нашим коллегам в этом вопросе. Проблема в том, что как я уже говорил, в последнее время количество собственно говоря домов офицеров и тех институций, где были библиотеки, оно уменьшилось в три раза. И здесь в данном случае, конечно, есть объективные, так скажем проблемы.

А. ЕРМОЛИН: Я хочу поднять проблему со звездочкой, имеющую как в учебнике, повышенную сложность, да? Имеющий прямое отношение к культуре, я хочу поговорить о мате в вооруженных силах. Потому, что известно, что часть военных людей разговаривают на мате, часть знают, когда разговаривать, и может не разговаривать, часть вообще не разговаривает. Я поясню контекст. Потому, что было исследование, военные всегда заинтересованы в скорости прохождения информации во время боевых действий. Во время воздушного боя, и так далее. И русский язык, классический русский язык, он занимает там далеко не первое место, чего-то там десятое, да? Самый выгодный язык у японцев, как вот посчитали как раз военные теоретики и психологи. Но переход на ненормативную лексику автоматически во время боя переводят наши вооруженные силы чуть ли не на первые места. Вот вопрос собственно такой: как удается держать вот этот баланс между боевым применением русского мата, и между общей культурой современного российского офицера?

А. ГУБАНКОВ: Ну, вы знаете, я думаю, что нам не нужно воспринимать мат как-то по-особенному. То есть, если мы будем исходить их тезиса, что культурный человек не может ругаться матом – это одно, а если все-таки мы можем понимать, что русский мат – это такой особый феномен. И действительно вы очень правильно сказали о том, что он довольно точен в коммуникативном смысле, и что некоторые глаголы и некоторые существительные, которые я не могу сейчас произнести в эфире, оно по-моему…

А. ЕРМОЛИН: У нас нет (неразборчиво).

А. ГУБАНКОВ: Как лингвист могу сказать, что есть один глагол, который… Это единственный глагол, который можно употреблять со всеми приставками и суффиксами, да? Вот нет другого такого слова в русском языке, поэтому здесь…

А. ЕРМОЛИН: Самый продуктивный.

А. ГУБАНКОВ: Да, самый продуктивный. Поэтому вы знаете, здесь мне кажется, не нужно эту ситуацию как-то утрировать. Действительно я не думаю, что только в армии, я думаю, что и в других сферах российской жизни, особенно когда у нас что-то не ладится, а как вы знаете, не ладится, я не думаю что только в армии, я думаю, что и в других сферах российской жизни. Особенно когда у нас что-то не ладится, а как вы знаете, ладится у нас далеко не всё. Мы употребляем вот эти так сказать выражения. Поэтому, вот сейчас например, могу вам сказать… Ну, только не иронизируйте, я думаю, что все-таки это тоже очень важно то, что я сейчас скажу. Сейчас мы выпускаем такой маленький трехтомник. Такой набор будет у нас для военнослужащего: «Культура речи», «Культура поведения», и «Стихи о вечном». То есть, это такие маленькие книжки, где соответственно по тематике я вам сказал, что будет. Ну, что касается стихов о вечном – это стихи там о маме, о любимой родине и так далее, и так далее. Вот этим занимается наш культурный центр, мы выступили с такой инициативой. Ну, это одно из дел, которое так сказать мы сделали. Но мы с вами по-моему до эфира о душевых кабинах говорили, да? О культуре быта.

С. БУНТМАН: Да.

А. ГУБАНКОВ: Вот как не странно, вы знаете…

С. БУНТМАН: Министр.

А. ГУБАНКОВ: Да, Сергей Кужугетович он поставил такую задачу не случайно, потому, что это все взаимосвязано. Вот это стремление матерно выразиться, надо чтобы было меньше повода для того, чтобы ругаться матом. Ну, боевые действия и учения – это одно, но когда и в быту вы ругаетесь матом, это совершенно другое.

С. БУНТМАН: Ну, здесь гораздо больше гибкость встречи должна быть. Вот то, что Толя сейчас описывал несколько категорий, вот гораздо большая гибкость речи. Вот все хорошо к месту.

А. ГУБАНКОВ: Абсолютно, да. Хотя я вам могу сказать, что все-таки как мне кажется, вот опять же по своему опыту скажу, вот потребление мата в вооруженных силах оно немножко преувеличивается, да? Утрируется. Ну, не скажу, что его употребляют гораздо например больше, чем с каких-то других государственных инструкциях, ну согласитесь.

С. БУНТМАН: Нет.

А. ГУБАНКОВ: Нет?

С. БУНТМАН: Нет, нет, и вы правы, не употребляют чаще. Нет, я к тому это говорю, что еще есть очень интересный такой феномен, когда должно быть… Он должен выделяться вот этот язык, он должен выделяться на фоне обычной речи. А когда ничем не выделяешь, то есть скорость здесь передачи информации потеряется. Потому, что это будет всё привычно и обычно. Это должно… Я помню человека, который только на мате разговаривал, и он очень обиделся на слово дурак. Потому, что оно было неожиданно и странно.

А. ГУБАНКОВ: Мы даже знаем государственных мужей, которые только на этом языке разговаривали.

С. БУНТМАН: Да.

А. ГУБАНКОВ: Но вы знаете, конечно мне кажется, и чем меньше мы будем поводов задавать для того, чтобы люди могли ругаться матом, тем будет лучше. Но с другой стороны вы согласитесь, что и радостное состояние в жизни тоже можно сказать, выразить с помощью матерных слов, вот в чем феномен русского языка. Поэтому тут не знаешь, что и…

А. ЕРМОЛИН: Я хотел отдельную программу.

С. БУНТМАН: Конечно, обязательно.

А. ГУБАНКОВ: Давайте уж не матовую, а просто феномен мата. И мы будем каким-то образом высказывать свое мнение.

С. БУНТМАН: (Неразборчиво) выставим ведущих наших дам, и начнем. Выключим микрофоны, и начнем.

А. ЕРМОЛИН: Вот если от культуры немножко вот зайти в общем-то на тему, которая с ней очень связана – это трансляция культуры. То есть, это воспитание. И вот как вы считаете… Ну, дело в том, что ещё известные наши писатели писали, что в общем-то что кадетский корпус, что военное училище, ну даже есть такой по-моему рассказ у Лескова, да? «Военный монастырь», да? Там очень своеобразная среда. Там что-то среднее между монастырем, тюрьмой, какими-то военными вещами. Там очень жесткая среда, которая не приспособлена для развития каких-то таких культурных способностей. Вот как в этой среде формировать… И как вы сейчас пытаетесь формировать, ну скажем, самые главные качества. Тот же патриотизм служения.

А. ГУБАНКОВ: Вы знаете, здесь очень много зависит от фигуры воспитателя, во-первых, да? И, к сожалению, вот за последние годы у нас практически уничтожена система подготовки воспитателей. Ну, по разным объективным, в том числе причинам. Ну, вот воспитатель, как мне кажется, это практически то же самое, что армейский священник. То есть, он физически необходим для армии, для вооруженных сил. Поэтому как мне кажется, прежде всего, необходимо все-таки восстановить систему подготовки людей, которых мы называем идеологами, воспитателями. Здесь есть спор по поводу того, стоит ли их называть воспитателями, и так далее. Кончено разработать новую систему их подготовки. Что же касается внедрения понятия армейской культуры там в повседневную жизнь военнослужащих, то вы знаете, например что решением Сергея Кужугетовича Шойгу отныне каждое утро в каждой воинской части исполняют гимн России. Вот казалось бы, да? Имеет отношение? Да, это имеет прямое отношение. Это вызывает какие-то, может быть иногда негативные реакции, но я вас уверяю, что это абсолютно правильное, необходимое решение. Если мы говорим…

А. ЕРМОЛИН: Это на разводе происходит?

А. ГУБАНКОВ: Да, это с утра на разводах, и здесь уже каждый решает, когда это уместно. Сейчас мы чуть-чуть меняем устав, дабы все-таки ввести вот эту норму, вот этот норматив. Но я вас уверяю, что для укрепления патриотизма, патриотических чувств, это очень и очень важная ситуация.

С. БУНТМАН: А скажите, чтобы мы успели. Перезапись гимна – это вот скажите об этом.

А. ГУБАНКОВ: Ну, вы да, точно достаточно выразились – перезапись. Потому, что многие говорят о какой-то новой версии - не будет. Последний раз гимн был записан ансамблем песни и пляски Александрова в 2008 году, с тех пор он не записывался снова. Вот я вам могу сказать, что вчера мы сделали перезапись. Ну, тоже вы знаете, я слушал – почему-то у меня глаза на мокром месте. Я не понимаю, вот когда я их слушал, это действительно настолько здорово, настолько торжественно, удивительно совершенно, и когда его поешь тоже. Так вот, собственно говоря, классическая версия будет записана, мы обязательно саундтрек выложим на сайте Минобороны, и в общем-то любой желающий сможет скачать его и так далее. Кроме того, мы распространим…

А. ЕРМОЛИН: Кто исполнять будет?

А. ГУБАНКОВ: Ансамбль Александрова, у них большой опыт в этом деле. Ну, кстати спрашиваю тоже, почему, зачем это? Ну, как зачем? Во-первых за тем, что меняется время, меняется коллектив. И в принципе мне кажется, сам факт вот этого, да? Что мы об этом говорим, это уже очень важно. Потому, что это работает на укрепление главных символов государства. И то, что известные артисты, наши звезды российской эстрады принимают участие в записи, тем самым символизируя некое единение наше общероссийское, мне тоже кажется, очень важно. Это не значит, что вот эту запись со звездами мы начнем тут же тиражировать и распространять.

А. ЕРМОЛИН: (Неразборчиво) отобраны?

А. ГУБАНКОВ: Вы знаете, я бы не сказал, что мы их отбирали. Мы обращались, и в общем-то ни от кого мы не получили отказа. Ну, есть объективные причины, там если человек болен…

А. ЕРМОЛИН: (Неразборчиво).

А. ГУБАНКОВ: Ну, я не перечислю вам все. Во-первых, я скажу, что это 25 человек в целом, да? Но в групповой части будет принимать участие 17 человек, это у нас пройдет запись в тон-студии «Мосфильма» в понедельник, и там будет и Валерия, и Алсу, и Зара, и Николаев, Майданов, Михайлов… Там ну, все так сказать известные звезды. Ну, вот например Иосиф Давыдович Кобзон не смог принять участие (неразборчиво) с коллективом в такой записи. Он запишет индивидуально. Потому, что мы предоставляем возможность каждому артисту ещё записать гимн индивидуально. Как мы будем это использовать? Я думаю, что мы это будем использовать там и тогда, когда это уместно. Но основная естественно версия главная – это будет классическая версия, которая так сказать будет распространена в войсках.

С. БУНТМАН: Нет, ну все равно это несомненно надо делать время от времени. Было очень интересно, я в передаче своей исторической звуковой ансамбль Александрова давал послушать в разное время, «Священную войну» когда исполняют. Очень интересно и трактуют, и очень интересный акцент, и музыкальная проработка была очень интересная. От 42-го я давал до 70-х годов.

А. ГУБАНКОВ: Тоже (неразборчиво) а почему Александров? Вот (неразборчиво) «Священная война». Он, конечно, был мастер вот таких духоподъемных патриотических мелодий. И Ансамбль у нас Александрова, и в ансамбле, кстати, работает внук Александр Васильевича Александрова. То есть понимаете, нельзя не учитывать вот эту традицию какую-то творческую, историческую, поэтому это вполне логично. Тем более, это наш главный, ну, если так можно сказать, патриотический коллектив. Потому, что я думал, творчество ансамбля, с чем можно сравнить? Параллели согласитесь, нет. Потому, что это вроде и не хор, и не… Ну, это такой сложный патриотический российских феномен.

С. БУНТМАН: Нет, ну (неразборчиво) ансамбль (неразборчиво) все сказано.

А. ГУБАНКОВ: Да.

С. БУНТМАН: У нас заканчивается передача, мы могли ещё долго говорить. Спасибо вам большое, приходите ещё.

А. ГУБАНКОВ: Спасибо вам. Спасибо, приглашайте, с удовольствием.

С. БУНТМАН: Да, и не только об особенностях русского языка, мы о чем-нибудь ещё поговорим обязательно.

А. ГУБАНКОВ: Спасибо вам.