Может ли современное военное кино повторить успех советских фильмов о войне? - Кирилл Плетнев - Военный совет - 2013-08-17
АНАТОЛИЙ ЕРМОЛИН: Добрый день всем, кто нас слушает! В эфире программа «Военный совет». В студии ведущий Анатолий Ермолин. У нас сегодня очень необычный для нашей программы гость – Кирилл Плетнев. Здравствуйте, Кирилл!
КИРИЛЛ ПЛЕТНЕВ: Здравствуйте!
А. ЕРМОЛИН: Кирилл – актер, режиссер, член экспертного совета конкурса «Кинопризыв», ну, и просто Бобриков. Да? Можно так сказать, да? Наверное, одна из самых Ваших ярких ролей. Я не хочу навязывать свое мнение, просто хочу пересказать немножко, что до эфира у нас какой разговор состоялся. Я знаю, что огромное количество мужчин и не только мужчин, вообще людей любят этот фильм, пересматривают на все праздники, я имею в виду фильм «Диверсант» и второй. Но я этот фильм люблю по особенному, поскольку я 10 лет был диверсантом. И вот тот самый мальчик Бобриков… Я прекрасно понимаю, что так оно все и бывает. Но о Бобрикове мы, наверное, еще поговорим. Кирилл, вот тема сегодня заявлена «Может ли современное военное кино повторить успех советских фильмов о войне?», поэтому предлагаю поговорить и вообще о фильмах о войне и о современном кино, и о том проекте, который Вы сейчас начинаете делать. Для начала разговора: а какие фильмы о войне вот Вас зацепили в свое время, сформировали как личность тем самым?
К. ПЛЕТНЕВ: Наверное, для меня такими наиболее знаковыми являются «Белорусский вокзал» и фильм «Офицеры». Наверное, вот две картины. Ну, во всяком случае это те фильмы, которые я могу пересматривать, которые, когда они идут в эфире, несмотря на то, что я их смотрел миллион раз, я все равно зацепляюсь и досматриваю до конца, откладывая все.
А. ЕРМОЛИН: Ну, «Офицеры» – это вообще классика, которая, я считаю, подготовила весь советский офицерский корпус с точки зрения мотивации. А вот объясните, «Белорусский вокзал» там же о войне-то ничего нет. Ну, вот просто люди, старички…
К. ПЛЕТНЕВ: Да, наверное, но… Не знаю. Для меня вот эти люди, которых объединяет вот этот пласт, жизнь, самое яркое, наверное, что у них было в жизни, как это ни жутко звучит, но это так, видимо, это было очень честно, потому что вообще вот эта позиция по поводу того, что есть наши и есть противник, когда нет полутонов, когда нет серой краски, когда есть черное и белое фактически, такая достаточно молодая романтическая позиция. Может быть она мне тоже близка по жизни, потому что тогда ясно, тогда не надо разгадывать, не надо пристраиваться вот и, наверное, поэтому эти люди так вспоминали это время, когда если помогали, то помогали, если предавали, то предавали. Вот. И «Белорусский вокзал» не знаю, не могу объяснить, но для меня это абсолютный фильм о войне. Мне кажется, что вот так я буду периодически подпускать, если говорить о нашем конкурсе, собственно говоря, то я вот очень жду таких работ от ребят, от людей, которые будут присылать свои работы и сценарные, и видео, именно… Ну, во-первых, это бюджетно, начнем с того. То есть фильм о войне без войны, фильм там об армии без армии. А во-вторых, мне кажется, это интересно, оригинально и не в прямую. Вот. А когда не в прямую, то, мне кажется, это искусство. Как-то так завуалировано я Вам ответил.
А. ЕРМОЛИН: Вот диверсант Бобриков, как Вы понимали кого надо играть? Вот Вы верили, что такая профессия была, есть, как Вы знали, что… Как Вы делали этот образ?
К. ПЛЕТНЕВ: Ну, что касается там, например, физической подготовки, у нас были очень хорошие консультанты. Такой каскадер Александр Самохвалов, который занимается… специализируется именно на войне. То есть он занимается любой войной, будь то Великая Отечественная, 12-го года, там гардемарины и так далее. Это каскадер, который именно специализируется на фильмах о войне. Поэтому мы… у нас в течение 2-х с половиной месяцев была подготовка, когда мы ходили, носили оружие, ползали с ним, спали с ним там и так далее, чтобы это не было каким-то инородным предметом в руке, а чтобы это было продолжением руки, ну, и как с ним бегать и так далее. Вот. А что касается самого персонажа, для меня самым важным было то, что это, ну, человек, которым владеет месть, у которого есть совершенно конкретная, ясная цель, к которой он идет, и я прекрасно понимал с самого начала, что весь цимус роли заключается в том, что есть момент, когда он переходит и достигает того, чего он хочет. И потом есть очень большая зона роли, когда… то, что происходит после этого. То есть что такое вот человек закончился, то, чем он жил оно закончилось, мне кажется это очень сродни, ну, Вам, наверное, это больше известно, чем мне по жизни, вот когда ты… война закончилась, служба закончилась, а что делать дальше? Ну, то есть тебя не для этого учили, не под это затачивали. Как оказаться вот в этом мире? Что делать? К чему себя применить? Вот и мне кажется, что это тоже важная тема. И, кстати, если это тоже будет в нашем конкурсе в каких-то работах, мне кажется, что это тоже имеет отношение к фильмам про войну и про армию. Вот такой поствоенный синдром.
А. ЕРМОЛИН: И Бобрикову лет 25 было, наверное, – да? – когда он оказался в этой ситуации. А сейчас оказываются в этой ситуации люди в 45.
К. ПЛЕТНЕВ: Тоже условно.
А. ЕРМОЛИН: Это две большие разницы.
К. ПЛЕТНЕВ: Мне кажется, они могли в ней оказаться и лет в 25, но до сих пор не прийти в себя. Вот я знаю многих людей, таких которые…
А. ЕРМОЛИН: А вот «Диверсант» – это патриотические кино?
К. ПЛЕТНЕВ: Я бы сказал, что «Диверсант» – это приключенческое кино. Вот. Наверное, там не было какой-то специальной цели делать из этого патриотический фильм. Я думаю, что наша тройка, кастинг, который был проведен и был проведен, на мой взгляд, очень правильно, она дала возможность показать… Ну, во-первых, там не возникает вопроса, что это три русских парня. Вот. Во-вторых, не возникает вопроса о том, что они друзья, что они друг за друга все, что угодно сделают. И мы по жизни, собственно говоря, точно такие же отношения. Ну, когда Влад Галкин – царствие ему небесное – был жив, а сейчас с Лешей Бурундуковым мы дружим, постоянно общаемся, встречаемся. То есть это как-то перешло в жизнь. Вот. Поэтому, наверное, в этом смысле это патриотический фильм, когда брат за брата, друг за друга.
А. ЕРМОЛИН: Знаете, какая самая потрясающая фраза в этом фильме, которая отражает суть всего вот спецназа и диверсионной работы? Это когда Ваш наставник… когда Вы, по-моему, спрашиваете…
К. ПЛЕТНЕВ: Вернуться?
А. ЕРМОЛИН: … задаете вопрос. А, нет! Он Вам говорит, что не дрейфь, в экстремальной ситуации организм знает, как себя повести. Ваш герой спрашивает: «А если организм не поведет?» Он говорит: «Ну, значит, не заслужил». Это очень глубоко. Но уйдем от диверсантов, чтобы меня не упрекнули в том, что я затягиваю весь эфир на себя. А какие современные фильмы о войне Вам симпатичны?
К. ПЛЕТНЕВ: Хороший вопрос. Современные фильмы о войне. Русские?
А. ЕРМОЛИН: Без разницы. Хотелось бы и на сравнении тоже поиграть и на наших, и на американских.
К. ПЛЕТНЕВ: Ну, для меня… Я начну не с наших фильмов, к сожалению к великому. Для меня, наверное, одним из самых сильных фильмов про войну за последнее время является фильм «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи, итальянского режиссера, актера, про концлагерь. Я не знаю, видели ли Вы этот фильм или не видели. Когда он ребенка прячет в концлагере, когда его забирают с сыном в концлагерь, и он… Ну, вот это, на мой взгляд, очень сильный фильм, потому что он для того, чтобы ребенок не сошел с ума, он представляет все это игрой для него. Он говорит, что мы сейчас с тобой зарабатываем очки для того, чтобы получить приз – танк. Вот. И это очень светлый и очень жуткий фильм. Ничего аналогичного у нас я пока не вижу, к сожалению. Хотя мне кажется, что у нас есть масса историй, про которые можно снять кино. У нас… я не могу обсуждать свой фильм «Диверсант» или, например, мне кажется было хорошее движение, когда вот я снимался у Владимира Хотиненко в фильме «Поп», потому что это была война показана с другой стороны немножечко. А во всяком случае это был такой оригинальный, необычный взгляд. Не могу сказать… Я, к сожалению, не видел «Белого тигра», не видел. Вот.
А. ЕРМОЛИН: А вот эти все наши блокбастеры? Там вот эти про Чечню, про Афганистан?
К. ПЛЕТНЕВ: Вы имеет в виду «9 рота» и так далее?
А. ЕРМОЛИН: Ну, в том числе.
К. ПЛЕТНЕВ: Ну, «9 рота» – хороший фильм с какой-то такой, мне кажется, как некий шаг к изображению войны современными средствами. Новый способ съемки, другая цветокоррекция, там музыка и все остальное. Но удивительная вещь. Я не знаю, то есть я догадываюсь по какой причине, почему меня это не зацепило… Я пробовался на «9 роту». Я читал сценарий. Когда я читал сценарий, я помню, ехал в метро, и меня так немножко потряхивало даже, когда я финал читал. Меня даже кто-то спросил типа там все в порядке. Я говорю, да-да. Финал дочитывал. Вот. А когда я увидел фильм. Он замечательный, хороший фильм, но почему-то так, как сценарий он меня не зацепил. Может быть, потому, что, как говорил Ридли Скотт, лучший кинотеатр у тебя вот здесь вот, когда ты читаешь хорошую книгу. Не знаю.
А. ЕРМОЛИН: Я с Вами соглашусь, хотя я должен задавать вопросы, а не комментировать. Но раз уж так разговор пошел, и поскольку я имею к этому… Я даже знаю людей, которые были прототипами для этих ролей, и я знаю, что они любят этот фильм. Вот. Но с моей точки зрения это глянец.
К. ПЛЕТНЕВ: Да, это такое «Падение черного ястреба», попытка сделать такой вот…
А. ЕРМОЛИН: А вот фильм «Живой» видели?
К. ПЛЕТНЕВ: Велединского? Да, видел.
А. ЕРМОЛИН: Да.
К. ПЛЕТНЕВ: Да.
А. ЕРМОЛИН: Бывает… кстати…
К. ПЛЕТНЕВ: Да.
А. ЕРМОЛИН: Извините, это…
К. ПЛЕТНЕВ: Нет, нет. Почему? Все правильно. Вы мне напомнили. Да, да. Это да, это, наверное, да.
А. ЕРМОЛИН: Это же очень важно. Вот люди моей аудитории, те… мы не видели Великой Отечественной войны. Кто-то из нас видел афганскую, там чеченскую. Но очень хочется правды.
К. ПЛЕТНЕВ: Правды хочется всем.
А. ЕРМОЛИН: Как Вы считаете, вот мы все-таки сейчас все равно подойдем к теме «Кинопризыва», но мне кажется, сначала надо бульон вокруг этой темы…
К. ПЛЕТНЕВ: Абсолютно.
А. ЕРМОЛИН: … уже как-то…
К. ПЛЕТНЕВ: Я за.
А. ЕРМОЛИН: … сварить. Вот. А какой образ надо предъявить сегодняшнему зрителю? Ведь мы живем сейчас в такое время, когда тот, кто формирует медийное пространство, кто формирует образы, которые закладывают те же самые ментальные модели у огромной части российского населения, вот какой образ сегодня кинематограф должен предъявить и в частности вот кинематограф может предъявить вот как раз через тему военного кино, через тему патриотизма?
К. ПЛЕТНЕВ: Мне кажется, что перед тем, как предъявлять образ, ну, вот это мое мнение, перед тем, как говорить об образе и формировать там… Ну, мне знакома эта тема. Это тема современного героя. Тут помимо как бы всего прочего здесь есть там в патриотическом ли кино, в обычном ли кино обыкновенном там мейн-стриме. Мне кажется, что в первую очередь у нас это происходит, ну, с нашими фильмами, которые есть сейчас, снимаются и вообще с патриотическими фильмами такое вот, ну, в молоко немножечко выстрелы все время. Как ни в десятку, а в молоко, потому что не разобрались со своим прошлым. Мне кажется, вот в этом большая проблема. То есть перед тем, как говорить о настоящем, надо разобраться со своим прошлым. Ну, например, в Германии, насколько мне известно, я читал статью, политолог Урнов или Урнóв…
А. ЕРМОЛИН: Урнóв. Марк Урнóв.
К. ПЛЕТНЕВ: У него была замечательная статья, когда он говорил о том, что в Германии, когда один из ведущих, причем таких топовых ведущих там а-ля Малахов, ну, то есть вот какие-то у нас когда… в каком-то ток-шоу он сказал о том, что женщины во времена Рейха чувствовали себя хорошо и в принципе как бы их там вот пестовали с точки зрения родов и всего остального, то это было хорошо. То этот ведущий перестал быть ведущим. Вот. И, несмотря на свою медийность и все остальное, этого человека просто не было больше. Вот. Потому, что это люди, разобравшиеся со своим прошлым, которые понимают, что да, была допущена ошибка, нацизм. Вот. И любой комментарий, говорящий в пользу этого, он невозможен. Вот. Когда у нас до сих пор не понимают, Сталин – это хорошо или плохо, когда у нас там переиздают издания… ну, собрание сочинений, когда там станцию Курская награждают орденом Сталина. Так это было хорошо или плохо?
А. ЕРМОЛИН: Так это Вы должны в фильмах своих говорить.
К. ПЛЕТНЕВ: Нет, нет. Подождите-ка. Это было хорошо или плохо? Это должна понимать страна. Да? То есть на уровне политики, на уровне законов, ну, на уровне всего. Я не совсем понимаю, когда там сейчас вводится закон о том, что все действия советской армии во время Великой Отечественной войны считать правильными. Да? Например, какие-то такие вещи. Ну, это же ерунда. Это же невозможно.
А. ЕРМОЛИН: Как я Вас понимаю.
К. ПЛЕТНЕВ: Вот. Поэтому мне кажется, что проблема здесь в том, что люди просто не разобрались со своим прошлым. Я имею в виду и себя тоже и тех людей, которые пишут законы, которые занимаются, пытаются там ввести этическую хартию кинематографа и так далее. Вот. Мне кажется, надо разобраться с прошлым, а потом уже говорить о герое, кто должен там… какой человек должен из себя излучать патриотизм. Это мое мнение.
А. ЕРМОЛИН: А соединить нельзя? Вот тот же фильм «Апостол». Тоже такая диверсионно-разведывательная тема, тема про войну, но ведь там очень глубоко показано и… Собственно тем людям, которые не понимают, что такое сталинский режим, и как он относится в том числе и к своим, там же очень классно это показано.
К. ПЛЕТНЕВ: Нет, я вообще за то, чтобы ставить вопросы. Да? То есть я никогда не беру на себя смелость, то есть с определенного возраста не беру на себя смелость как бы советовать и давать ответы какие-то, потому что у каждого человека своя жизнь и каждый в ответе за свою жизнь. Поэтому показать ситуацию, как бы не намекнув, не указывая там, это очень круто, это очень лихо, вот на мой взгляд, и, наверное, это есть объективно. Поэтому я за такое кино, которое ставит вопросы, которое показывает и говорит тебе, а ты сам уже решаешь, что хорошо, а что плохо. Да? Вот.
А. ЕРМОЛИН: А Вы не чувствуете, что вот сейчас присутствует некий такой, скажем, государственный заказ на патриотизм?
К. ПЛЕТНЕВ: Безусловно. Конечно.
А. ЕРМОЛИН: Вот. И не вступает ли тема этого государственного заказа на такой глянцевый такой, агитационный патриотизм, вот на то, что хочет передать художник, режиссер ли, актер ли?
К. ПЛЕТНЕВ: Нет, ну, безусловно – как сказать? – любое препятствие для творчества, оно полезно. Вот. Потому, что возникает сатира, возникает эзопов язык и так далее, и тому подобное, поэтому, мне кажется, что это неплохо. Это наоборот ставит какие-то рамки, когда, ну, там сейчас учусь, и там, например, когда мы занимаемся сценариями драматургии, вот мы… наш педагог, он заранее, как будто изначально, ребята, ставьте себе рамки определенные, потому что тогда это направит творческую энергию в определенном русле, и от этих рамок будет что-то рождаться. Вот поэтому мне кажется, это неплохо. А то, что заказ существует, это тоже неплохо, потому что, ну, герои нужны. Вот. Другое дело, что, к сожалению, Великая Отечественная война – это, по-моему… и после этого Юрий Гагарин – это, к сожалению, по-моему, последние подвиги-то, которые были такие, ну, большие. Вот. Потому, что когда я смотрел Олимпиаду в Лондоне, открытие, Дэнни Бойл которое сделал, когда там возникают какие-то персонажи там Джеймс Бонд, там «Битлз», Элтон Джон, ну, там… ты смотришь и понимаешь, что история движется, она рождает новые персонажи, литературных героев, Мэри Поппинс там то, сё, пятое, десятое. А я вот в какой-то момент подумал, а если у нас делать открытие Олимпиады, то… Ну, хорошо, там выйдет Высоцкий, споет, условно говоря. Да? Но на этом все закончится, потому что мне кажется, что все фильмы про Афганистан и про Чечню, про которые Вы упоминали, здесь еще очень сложно с точки зрения того, что как я смотрю фильмы про Ирак американские, и я понимаю, что я не очень подключаюсь, потому что, ну, это захватническая история. Это не освободительная история, это захватническая история. Вот. И Великая Отечественная война – это была освободительная история. А вопрос Афганистана и Чечни, он очень спорный в этом смысле. Вот жалко людей очень. Огромное количество героев. Но изначально, ну, как бы изначальный посыл-то какой? То есть вот это для меня… страна.
А. ЕРМОЛИН: По поводу Ирака есть потрясающая книжка. «Good soldiers» называется. «Хорошие солдаты». Вот… Ну, поскольку я это в Афганистане сам чувствовал, вот я читаю про Ирак, а там как бы с позиции обычных бойцов. А Димка там… Ну, вот что мы сидели там на броне, перед дувалами проезжая, что они в своих этих бронированных джипах там ноги поджимают. Если там мина взорвется, то хотя бы одну ногу оторвет, а вторая целая останется. Вот внутренние переживания бойцов – те же самые. Кстати, народ буквально кричит смсками: «Алё! «Штрафбат»! Забыли про «Штрафбат». Как Вам «Штрафбат», вот именно как фильм о войне? И вот есть много мнение о том, что, ну, это типа не совсем правда, не так это как-то показано. Вот. Я, кстати, про «Штрафбат» как-то не могу судить, потому что не был в штрафбате.
К. ПЛЕТНЕВ: Слава Богу!
А. ЕРМОЛИН: Да.
К. ПЛЕТНЕВ: Ну, не знаю. На мой взгляд, «Штрафбат» – один из лучших телевизионных фильмов про войну, на мой взгляд. Опять же возвращаясь к нашему с Вами разговору о том, что с разных сторон, то есть и так, и так, и так были и особисты в лице Мадьянова – да? – там блестяще сыгранный, и были там такие как Серебряков, такие как Степанов. И мне кажется, что вот этот конгломерат, когда политические и воры, и просто солдаты вместе, такая некая модель государства нашего, потому что у нас политические и воры, и просто солдаты всегда вместе. Вот. И в одном окопе, то есть такая модель государства в этом окопе, мне кажется, что это очень лихо, очень здорово, и очень жалко, что сейчас удаляют сцены из «Штрафбата», сокращают фильм…
А. ЕРМОЛИН: Ну, кстати. Это тоже… это отдельная тема. Может быть, после перерыва о ней поговорим. Вот незаметно прошла первая часть программы. И я хочу напомнить нашим слушателям, что сегодня мы разговариваем с Кириллом Плетневым, актером, режиссером и членом экспертного совета конкурса «Кинопризыв». Сейчас уходим на очень коротенький перерыв.
А. ЕРМОЛИН: Мы продолжаем программу «Военный совет». Как пишет Олег из Пензы, сейчас в эфире два диверсанта, один кинематографический, другой в прошлом настоящий. Я еще раз хочу сказать, что да, диверсант из Кирилла получился абсолютно настоящий. Фильм, хоть кто-то и говорит, что это тоже клюква, только получше. Не верьте. Хороший фильм и очень правильно передает все, что переживает настоящий боец такого подразделения. Кирилл, вот Олег из Вологды, во-первых, передает большое спасибо за роль Лехи в фильме «Поп».
К. ПЛЕТНЕВ: Спасибо.
А. ЕРМОЛИН: Но вопрос теперь от него: «Верите ли Вы в Бога?»
К. ПЛЕТНЕВ: Хороший вопрос. Я, наверное… Как это? Есть такое выражение… Теизм, да? Когда ты веришь в некую силу, в некий высший разум. Я хожу в церковь, я крещенный. Более того чем дальше, тем больше я понимаю, что жизнь подчинена каким-то законам определенным там. Есть закон бумеранга, закон маятника. Они присутствуют. Вот. Бог ли это или? Я не знаю. Может быть, это называется Богом. Я крещенный, но я не могу сказать, что я воцерковленный, скажем так вот.
А. ЕРМОЛИН: Спасибо. Есть предложение поговорить по заявленной теме.
К. ПЛЕТНЕВ: Да.
А. ЕРМОЛИН: Да. Что собой представляет сегодня военный кинематограф, и есть ли он вообще?
К. ПЛЕТНЕВ: Безусловно, он есть. Безусловно выделяются определенные субсидии на это и не маленькие как мне кажется, покажут сейчас фильм «Сталинград» Федора Бондарчука, который выйдет в ближайшее время. Вот. А также «Утомленные солнцем-2». Вот поэтому, конечно, это та тема, которая использовалась, используется и будет использоваться. Простите, я не до конца помню вопрос. Я начал говорить, забыл.
А. ЕРМОЛИН: Вопрос был, что из себя представляет кинематограф военный. Но может быть подробнее рассказать про Ваш конкурс «Кинопризыв».
К. ПЛЕТНЕВ: Ну, что касается конкурса, мне кажется, мне когда предложили эту историю, мне она понравилась с точки зрения того, что, во-первых, это возможность нетривиального какого-то взгляда, ну, на мой взгляд, на войну ли, армию ли, вооруженные силы какие-то, может быть, частные случаи. И мне очень интересно то, что здесь не все люди, которые присылают заявки и присылают свои пробы, ну, там фильмы, они профессионалы. Да? То есть наоборот там достаточно большое количество любителей. Вот и мне кажется, что это интересно, потому что это возможность… Алё! Мы ищем таланты, во-первых, такой немножечко момент. Вот. И этих людей не будут бросать. Тех кого отберут, их, ну, как-то, насколько я понимаю, будут курировать и вести дальше. В каком-то смысле помогут финансово, ну, приз, который есть, в каком-то смысле… Ну, в общем, так или иначе, это будет какое-то курирование.
А. ЕРМОЛИН: А что оценивают? Вот какие материалы, сценарии присылают?
К. ПЛЕТНЕВ: Сценарные заявки, сценарии и фильмы, короткометражные фильмы.
А. ЕРМОЛИН: Фильмы?
К. ПЛЕТНЕВ: Фильмы до 30 минут, скажем так. Да. Вот. Ну, как я понимаю, из сценарных заявок, которые приходят, если это будет что-то стоящее, то, видимо, будут, ну, тот самый денежный приз, который будет даваться или будет возможность довести это до варианта полнометражного сценария. А может быть, если все это как-то шагнет дальше вот этого одного конкурса, то, может быть, будет возможность снять фильм. Это я не знаю, это не ко мне. Это уже к устроителям фестиваля.
А. ЕРМОЛИН: К продюсерам.
К. ПЛЕТНЕВ: Да, к продюсерам. Вот. Но мне нравится здесь то, что это действительно индивидуальная возможность, ведь с появлением цифровых технологий в принципе каждый человек может снимать кино. Да? То есть там набрать в интернете курсы монтажа или у кого-то поучиться, имея там макбук или что-то. Кто-то напишет музыку. И вдруг мы получим какой-то необычный, талантливый… Что-то такого вот. Это очень здорово. Мне кажется, из такого вырастали вот, например, фильм «Район № 9», который там вырос из короткометражки, которую выложил в интернете молодой, никому неизвестный режиссер, ну, и так далее. То есть это такая честная, хорошая история.
А. ЕРМОЛИН: Сейчас даже термин появился «профессиональный любитель».
К. ПЛЕТНЕВ: Жуткий термин. Знаете, есть самоуверенность дилетантов – предмет зависти профессионалов. Вот. То есть профессиональных любителей сейчас очень много у нас работает в разных местах, поэтому пускай это будет хороший профессиональный любитель.
А. ЕРМОЛИН: То есть Вы хотя бы не сторонник ралсорсинга…
К. ПЛЕТНЕВ: Нет, нет.
А. ЕРМОЛИН: … поиска талантов.
К. ПЛЕТНЕВ: Нет, в данной ситуации пускай я за то, чтобы из профессионального любителя вырос профессионал. Да? А чтобы он не остался профессиональным любителем. Вот. То есть для начала это неплохо. Но это только для начала. Вот.
А. ЕРМОЛИН: Как Вы считаете, вот сейчас зритель сильно поменялся?
К. ПЛЕТНЕВ: Да.
А. ЕРМОЛИН: А что делать? Когда Вы планируете уже как режиссер, наверное, свои фильмы, Вы же не можете не ориентироваться на аудиторию?
К. ПЛЕТНЕВ: Конечно. И это большая проблема сейчас всех, мне кажется, кинематографистов, сценаристов, режиссеров, потому что у нас все герои и все истории, хотя мы живем в 21-м веке, они немножечко про конец 20-го века. То есть у нас, так или иначе, у каких-то людей талантливых, у взрослых, которые пишут, у них герои, они такие немножечко вот КСП, вот оттуда. И это прекрасно. У меня вот у самого тетя бард, и я очень люблю авторскую песню, прекрасно к этому отношусь. Но я понимаю, что это те зрители, которые Холокостом клей для обоев. Ну, как сейчас, Вы знаете, да? Это девочки две назвали, что такое Холокост. Клей, по-моему, как-то для обоев что-то они сказали. Вот. То, конечно, тут надо принимать какие-то меры, да? То есть я думаю, что именно поэтому сейчас пытаются как-то соединить аттракцион в кинематографе и, ну, попытаться какую-то смысловую нагрузку, потому что надо привлекать молодую аудиторию в кинотеатры. Вот. А клей для обоев, ну, не особо интересен. Да? То есть они как-то… Вот поэтому здесь нужно идти искать какой-то иной подход. Мне, правда, кажется, что… Кстати, возвращаясь к «Белорусскому вокзалу», что, наверное, все какие-то… Как-то в школе мы писали сочинение, у нас была тема «Социальное и общечеловеческое в произведениях Толстого», там например, или там в произведениях Солженицына. Вот мне кажется, что если все-таки эти моменты общечеловеческие, которые современны всегда, которые не социальны, если во главе угла будет стоять это, вокруг может быть какой угодно гарнир, там я не знаю, гаджеты, паркуры, то, сё, пятое, десятое. Но если во главе будет человеческая история, которая не меняется, то мне кажется, что будут смотреть. Вот.
А. ЕРМОЛИН: Ну, иногда самая глубокая человеческая история, она кроется как раз не за простыми сюжетами или простыми темами, ну, взять ту же «9 роту», там при всем трагизме – да? – то есть враг, свои, друзья, государство за спиной. Из этого можно делать патриотические блокбастеры. А есть другая тема, тот же гросмен, жизнь и судьба, управдом, то есть когда человек воюет в тылу врага по сути дела и знает, что…
К. ПЛЕТНЕВ: … назначение.
А. ЕРМОЛИН: Да. Что там его, когда он придет, его там к стенке поставят вот за то, что он проявляет такую вольность, самодостаточность и вот… Как Вы думаете, надо сейчас такие темы отражать?
К. ПЛЕТНЕВ: Если сценарии похожи вот на такие, скажем, непринятые в официальном патриотизме патриотические проявления. Ну, для меня-то это как раз самое интересное, как для артиста, если б мне попался такой сценарий, так и для режиссера, для меня как раз вот… Выражение есть хорошее: чтобы понять людей, надо понять одного человека. Вот. Поэтому мне кажется, что рассказать о войне можно на частном случае на каком-то. Для меня, например, очень интересно, я не знаю, кто-нибудь снимет про это или не снимет, я думаю, что снимет. Вот эта история Солнечникова, которая была совсем недавно. То есть…
А. ЕРМОЛИН: Это когда офицер…
К. ПЛЕТНЕВ: Нет, когда он накрыл собой гранату.
А. ЕРМОЛИН: Гранату, да.
К. ПЛЕТНЕВ: Да, когда. Потому, что я же вот, когда мы там снимали, например, ту же там «Десантуру» про десантников мы снимали, я объездил фактически все десантные части в нашей стране, и я видел этих ребят, которые получают копейки, от которых уходят жены, офицеров, и когда там… У меня есть знакомый в Москве, очень хороший мужчина, который берет к себе на службу бывших силовиков, и поскольку он сам тоже служил и … Я ему как-то сказал: слушай, а ты не хочешь, я могу поговорить, может ты переведешься. Он говорит: «Зачем? Я учился не для этого. Я и Рязань заканчивал для того, чтобы стать военным. Мне это интересно. Да, она меня не поняла, ушла. Ну, вот». И вот он за копейки. Да, то есть такие люди есть. Есть Солнечников. Поэтому говорить о том, что сейчас нет таких людей и нет аудитории – это все ерунда, мне кажется. Мне кажется так говорят, потому что так выгодно говорить. Вот. А такие люди есть. Мне кажется, что как раз такое кино и надо делать. Настаиваю.
А. ЕРМОЛИН: Нет, я абсолютно согласен. Вот Вы говорили, что зритель кардинально поменялся.
К. ПЛЕТНЕВ: Я имел в виду Москву, Санкт-Петербург в большей степени. Я не могу сейчас говорить за всю страну, к сожалению. Вот. Потому, что я не знаю своей страны и это мой большой, наверное, минус. Вот потому, что я знаю мегаполисы. Вот. Хотя судя по тому, что «Дом-2» пользуется бешеной популярностью в провинции, то, наверное, поменялся везде.
А. ЕРМОЛИН: Пишут наши слушатели, что лучшее из военных – «Мы из будущего». Неужели выдержим?
К. ПЛЕТНЕВ: Неужели что?
А. ЕРМОЛИН: Выдержим. Ну, я не понял до конца слово в суете вопросов. А вот…
К. ПЛЕТНЕВ: По поводу фильма «Мы из будущего»?
А. ЕРМОЛИН: Да, да.
К. ПЛЕТНЕВ: Хороший фильм очень. Я работал с Андреем Малюковым. Собственно он снимал первую часть «Диверсанта». Он снимал 1-ую часть «Мы из будущего». 2-ую часть я не видел. Вот. Мне кажется, хороший фильм. Такой тоже не банальный, не тривиальный взгляд на войну. Мне кажется, что надо искать вот именно как… уход от банальности – да? – то есть сейчас вот интересен. И, наверное, в кинотеатр можно заманить именно каким-то взглядом со стороны, другой оптикой какой-то, там бинокль повернуть как-то, то есть это может привлечь. К сожалению, если это просто… Я думаю, кстати, что фильм «Офицеры» в свое время – это тоже было нечто новое. Ну, потому, что вот я когда смотрел его, я помню, что по монтажу, по каким-то вещам, это на самом деле очень современное кино, то есть такое… по принципу съемки, потому что в свое время это был такой шаг определенный, не только с точки зрения темы, а с точки зрения как эта тема подана. Вот. Поэтому мне кажется, что сейчас момент другой оптики, другого взгляда на это, он может привлечь внимание.
А. ЕРМОЛИН: Ну, вот кстати, «Мы из будущего» как бы как вариант, когда вот так вот, ну, понятно, что это именно заход на современную молодежь. Да? То есть как бы таким способом вот обратить внимание на те ценности, в общем-то, которые на самом деле вечные, они не просто, наверное, были тогда. А насколько важно соблюдать вот такую точность в деталях? Тут кто-то нас критиковал по поводу наглаженной гимнастерки с белыми подворотничками на передовой. Вот нынешний уровень. Ну, иногда действительно создается впечатление ряженых, когда форма только что из мастерской. Да? Вот…
К. ПЛЕТНЕВ: Мне кажется, фильм, значит, плохой, если возникает ощущение… если начинают цепляться за гимнастерки и за… там я не знаю, таких пуговиц не было. Там что-то такое. Вот если начинается эта история, значит, плохой фильм, когда начинают обращать внимание на такие вещи. Вот я ни разу не обратил внимание, что в фильме «Гладиатор» с Расселом Кроу ходит человек в джинсах по заднему плану. Ни разу. Какие-то люди, которые любят ковыряться, видимо, ну, в чем-то, они нашли этот кадр, на стоп-кадре выложили его в интернете, так же как там в «Звездных войнах» и в других фильмах, по-моему, «Спасти рядового Райана» - там тоже какие-то такие кадры есть. Я на это не обращаю внимания. Мне, честно, если меня как-то история цепляет, если меня забирает, да. Наверное, для человека, который это прошел, для ветерана, для человека, который это прошел, такие вещи, они, ну, режут безусловно, потому что он в этом был. И он там может сказать, что… Мне кажется, что если будут найдены какие-то точные детали, там я не знаю, вот кресты там вырезали, когда там форсировали Днепр из консервной банки, вырезали кресты и вешали себе, потому что боялись все, командиры, солдаты там жестяные кресты вешали, там из консервных банок вырезанных. Вот об этом известно. Есть такая история. Вот если мы такую деталь где-то увидим, то всю остальную неправду съедят. Ну, правда, потому что скажут да, вот точно, это было.
А. ЕРМОЛИН: Не знаю. Мне кажется, что здесь…
К. ПЛЕТНЕВ: Если мы делаем документалистику или там реконструкцию – это одно дело. Если мы делаем художественное произведение, то здесь… Хотя с другой стороны какие-то вещи, вот они, говоря о рамках, в которые ты вгоняешь творчество, какие-то вещи, они тебя дисциплинируют, может быть, они тебя даже… ты понимаешь: а! Я не могу, так он не обращался. Например, не мог там рядовой обратиться к командиру. Значит, это рождает какой-то небанальный ход тоже. Все относительно.
А. ЕРМОЛИН: А может все проще. Может быть вот сегодняшние фильмы о войне, ну, скажем так, не сильно кажутся честными, потому что те, кто их снимает не служили. Ну, так случилось, что была великая война и огромное количество людей, которые потом стали великими режиссерами, они просто прожили эту ситуацию.
К. ПЛЕТНЕВ: Это безусловно, потому что это уже очень далеко на самом деле, ну, действительно очень далеко. Тогда же было все живо и, так или иначе, у любого человека дед, например, воевал. Да? Ну, вот у меня там дед воевал. Царствие ему небесное. Да? А в то время отец воевал. Да? То есть это совсем рядом было. И, так или иначе, это было как-то в воспитании, в укладе, в каких-то вот… ну, в модели поведения, которая привлекала, ну, на которую хотелось быть похожим. Сейчас, конечно, этого не может быть просто, потому что время идет, поколение уходит. Поэтому.
А. ЕРМОЛИН: Вот не хочется говорить о глянце, безусловно. И даже хочется задать такие гораздо более тяжелые вопросы. Вот мы вспоминали фильм «Офицеры» Бориса Львовича Васильева, вот который недавно ушел из жизни. И вот в последние годы перед смертью за рюмкой чая он частенько поговаривал, что Россия кончилась. И Россия кончилась прежде всего потому, что утрачены традиции чести, достоинства, благородства. И когда его гроб стоял вот в огромном зале Дома литераторов, ну, ряда два было заполнено. Люди не пришли провожать человека, который, как нам кажется, воспитал миллионы людей. Так кончилась Россия? И что делать, если мы не согласны с Борисом Львовичем?
К. ПЛЕТНЕВ: Я не могу ответить на этот вопрос однозначно. Иногда мне кажется, что происходит какой-то паноптикум. С другой стороны, читая книги, я вижу, что этот паноптикум происходил всегда. Всегда все были недовольны властью, были недовольны там…
А. ЕРМОЛИН: И это воодушевляет, кстати.
К. ПЛЕТНЕВ: Что, что?
А. ЕРМОЛИН: Воодушевляет, говорю.
К. ПЛЕТНЕВ: Да. То есть Баба-Яга против, она была всегда как бы немножечко вот и… ну, это было всегда. С другой стороны то, что как бы меняются моральные критерии – это однозначно. Но как мы сейчас говорили, вот Солнечникова я вспоминал, – да? – там про каких-то людей. Но это же наши современники. Это же не человек 60 лет, который бросился на гранату. Да? Это вот парень, который… мой ровесник, по-моему, даже помладше меня. Мне 33. Ему лет 30 было. Да? Если не младше. Вот. Да. То есть это люди, которые были сейчас. Поэтому говорить о том, что кончилось что-то, я не думаю. Я не думаю, что кончилось. Я думаю, что просто… я б посоветовал, я уже говорил об этом, разобраться со своим прошлым. Вот. Тогда от этого будет какой-то следующий шаг. Нет, не думаю. Я, например, знаю, что я в другой стране просто не смогу жить. Вот не получается у меня. Вот я приезжаю, там я репетировал во Франции 2 месяца, я так соскучился по таксистам, которые ломят в Домодедово 5 тысяч рублей доехать до центра Москвы, понимаете, что просто вот соскучился по ним, поэтому не знаю.
А. ЕРМОЛИН: Я хочу попросить извинения у наших слушателей, потому что огромное количество комментариев, вопросов, каких-то просьб, но мне тоже очень хочется пообщаться. Вот. «Слабо фильм снять о фельдмаршале Роммеле?» Это тоже хорошая тема. Надо ли показывать противника? Надо ли особенно показывать благородство противника?
К. ПЛЕТНЕВ: Ну, Вы знаете, сейчас же известная история с Миндадзе произошла, вот когда у него сценарий, по-моему, «Уважаемый Ханс, дорогой Петр» - как-то так называется история…
А. ЕРМОЛИН: Да, да.
К. ПЛЕТНЕВ: Не дали на это денег. И кто? Тельнов, по-моему? Я не помню там, в «Фейсбуке» читал, когда написано, что… Я не знаю, насколько это правда, что это не совпадает с нашим взглядом на войну. Да? Там или что-то такое.
А. ЕРМОЛИН: Это не так могут понять ветераны.
К. ПЛЕТНЕВ: А! Это не так могут понять...
А. ЕРМОЛИН: Это звучало вот так. Этот взгляд могут не разделить многие ветераны.
К. ПЛЕТНЕВ: Ну, в общем, короче говоря, не знаю, может быть, у них просто сейчас в приоритете другие какие-то картины и темы. Вот. Но, конечно, это интересно. Мне вот интересно увидеть фильм «Сердце врага». Вы не слышали про этот фильм, нет? Такой Александр Высоковский снимал фильм «Сердце врага» с Андреем Чадовым про аса, летчика-аса немецкого. Его глазами показана вся эта история. Вот фильм до сих пор не вышел, где-то он находится.
А. ЕРМОЛИН: Ну, остается буквально несколько минут. Кирилл, а над чем сейчас вот работаете? Что хотите? Если это не секрет, если нет каких-то там особых не предрассудков, а…
К. ПЛЕТНЕВ: Имеете в виду как актер? Или как кто?
А. ЕРМОЛИН: Как творческий человек.
К. ПЛЕТНЕВ: Творческий человек. Ну, знаете, я в данный момент учусь вот на втором образовании, на режиссуре и на сценарном, поэтому у меня как-то все это забирает мое внимание и интерес. И в данный момент я вот сейчас собираюсь снимать однокадровый фильм. Одним кадром снятый фильм, 8 минут. Там такая у нас история-задумка про актера, про… не знаю, про свою профессию. Вот. Первую. А вообще как-то вот сейчас подумываю по поводу... У нас сейчас во 2-м семестре будет экранизация. Сейчас подбираю материал литературный, который буду переделывать в сценарий. Буду учиться экранизировать. Сейчас прочитал «Хаджи Мурата» Толстого. В школе не читал. Сейчас прочитал, понял, что это абсолютно антирусская книга. Вот. И…
А. ЕРМОЛИН: Прокавказская, да?
К. ПЛЕТНЕВ: Да. И если прийти к президенту Чечни, наверное, то мне дадут сразу денег на экранизацию этого произведения. Вот. Но может быть… Ну, она потрясающа. Очень сильная. Но такая совсем нерусская. Хотя Лев Николаевич Толстой писал. Вот.
А. ЕРМОЛИН: А что интереснее? Играть или снимать?
К. ПЛЕТНЕВ: Жить.
А. ЕРМОЛИН: Замечательно.
К. ПЛЕТНЕВ: Вот. Да.
А. ЕРМОЛИН: Я хочу поблагодарить, Кирилл. Огромное удовольствие…
К. ПЛЕТНЕВ: Мне тоже очень приятно.
А. ЕРМОЛИН: … общаться, Вас слушать.
К. ПЛЕТНЕВ: Спасибо огромное.
А. ЕРМОЛИН: Вот я хочу напомнить нашим слушателям, что сегодня был «Военный совет». Он был такой у нас необычный «Военный совет» и на военную, и вроде бы на общечеловеческие темы.
К. ПЛЕТНЕВ: Не только социальные. Да?
А. ЕРМОЛИН: Да, да. И в гостях у нас был Кирилл Петров… Плетнев… Да. Кирилл Плетнев, актер, режиссер, член экспертного совета конкурса «Кинопризыв». Успехов Вам с этим конкурсом и самое главное – не останавливайтесь.
К. ПЛЕТНЕВ: Спасибо огромное. Мне тоже было ужасно приятно.