Николай Панков - Военный совет - 2013-03-15

С. БУНТМАН: Ну что же, начнем наше заседание, Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман, мы сегодня в записи работаем, но тема уж очень важная. И в гостях-то у нас Николай Александрович Панков, статс-секретарь, и заместитель министра обороны РФ. Здравствуйте, Николай Александрович.

Н. ПАНКОВ: Добрый день Сергей.

С. БУНТМАН: Скоро какой-нибудь юбилейный ваш будет к нам приход в «Военный совет» уже, уже так набирается. Но сегодня действительно очень важная тема, и мы ну, какое-то время о ней слышим, и все о ней говорят, и довольно бурно. Новая идея, идея, которую можно проще сформулировать, мы вас попросим сформулировать гораздо более научно. Это служба студентов, и служба в рассрочку, получается. Отсрочки, будет рассрочка. Эта идея… Преобразуется она не в застывшем виде сейчас, постоянно обсуждается и преобразуется, что наверное хорошо. Но вот основная цель этой идеи, и как так получилось, и вот с каких сторон её обдумывает министерство и сообщество я бы сказал образовательное?

Н. ПАНКОВ: Я оттолкнусь в своем ответе от ваших слов, что это хорошо. Это на самом деле хорошо, это говорит о том, что мы стали практически предельно открыты для гражданского общества, для предложений и идей. Мы услышали те предложения, которые прозвучали от ректорского сообщества, мы к ним отнеслись очень уважительно, с большим интересом. Не скрывая, мы встречаемся с ректорами, мы встречаемся со студентами, мы очень внимательно изучаем такие идеи, и для себя понимаем, что конечно они очень не просты для реализации в вооруженных силах РФ, но одновременно мы понимаем, что ничего не делать уже давно нельзя.

С. БУНТМАН: Объясните, почему.

Н. ПАНКОВ: Институт военной службы по призыву, как известно, существует со времен великого военного министра генерала-фельдмаршала Милютина. Прошло много-много-много десятилетий, в этом институте на самом деле не произошло существенных изменений. И я думаю, было бы неправильно и дальше пытаться удерживать статус КВО. Мы сегодня на самом деле просто обязаны… Если хотите, мы обречены искать какие-то новые условия прохождения военной службы по призыву. Мы сегодня должны делать все, чтобы мамы и бабушки, папы и дедушки не боялись военной службы. И если вот те предложения, которые звучат и от ректоров, и от студентов, хотя бы частично решают вот эту задачу, мы не будем бояться тех трудностей, больших трудностей, которые будут стоять перед нами, перед командирами, перед вооруженными силами. А смысл предложения ректорского сообщества заключается в следующем. Армия меняется, армия все больше и больше насыщается сложной, очень сложной, высокотехнологичной техникой, таким же вооружением. И если попытаться нам вместе с ВУЗами поработать как раз вот над особыми условиями прохождения военной службы, студентами прежде всего оборонных ВУЗов, но не только оборонных, но прежде всего оборонных. Чтобы эти студенты имели возможность в ходе обучения 4 раза по 3 месяца, как вы говорите в рассрочку пройти военную службу по призыву. При этом первые 3 месяца – это теоретический курс, который они будут на студенческой скамье. И 3 раза по 3 месяца – это непосредственно служба в воинских частях и соединениях. Мы, как мы понимаем, обязаны гарантировать этим студентам, как я уже говорил, особые условия службы. В частности, в обязательном порядке прохождение службы в рамках получаемой специальности. Мы понимаем, что мы должны приветствовать, чтобы студенты приходили в наши воинские части уже сложившимися студенческими коллективами, но теперь уже воинскими коллективами. Но и я полагаю, студенты должны иметь и целый ряд других преференций. А мы с другой стороны видим, что это идет подготовленный молодой человек, мотивированный молодой человек, идет добровольно. Мы полагаем, что у этих ребят сохраняется право выбора. Они могут отслужить военную службу по призыву на ныне существующих условиях. То есть, завершить обучение в ВУЗе, оторваться от семьи, оторваться от профессии, уйти в армию, ну а дальше как говорят у нас на Руси – куда вынесет. Вернутся ли, или не вернутся в профессию – статистика показывает большой вопрос.

С. БУНТМАН: А скажите, пожалуйста, Николай Александрович, я ещё сейчас несколько вопросов вдогонку. Скажите, пожалуйста, Николай Александрович, вот здесь есть несколько опасностей. Опасность первая: пока не совсем понятна четко сформулированная цель. Кроме того, что это некая альтернатива в общем понимании прохождения службы один год, в чем смысл и для вооруженных сил, и для студентов? Понятно, здесь студент не отрывается, студент каким-то образом, правда ещё не очень понятно, будет ли это нарушать собственно учебный процесс его, здесь очень много проработано деталей. Но в чем смысл для Министерства обороны? Что, кого готовят? Резерв ли готовят, или просто увеличивается, извините для статистики механическое число прошедших воинскую службу по призыву. Готовится ли нечто вроде национальной гвардии, что это такое? Важно понять цель.

Н. ПАНКОВ: На самом деле, система целеполаганий мне кажется, достаточно мозаичная. И я полагаю, что эти идеи, вот эти новые подходы преследуют сразу несколько достаточно значимых целей. И я бы на первое место все-таки поставил цель, создать новые условия, новые механизмы прохождения военной службы по призыву. Второе, на что бы я акцентировал внимание, в наши высокотехнологичные инженерные воинские части приходят достаточно подготовленные молодые люди. Они не специалисты, но они уже и не вчерашние школьники. Третье – как известно, издревле известно, теория суха. Так вот, мы в рамках вот этих новых условиях прохождения военной службы, будем давать возможность студентам, практически прошу прощения пощупать боевую технику, вооружение. Все то, чем они будут заниматься всю оставшуюся жизнь.

С. БУНТМАН: Если мы имеем в виду оборонные ВУЗы. Технические, оборонные, и действительно имеющие аналоги военные.

Н. ПАНКОВ: Да, да, да, я и сразу акцентировал внимание, что мы, прежде всего, сейчас работаем с оборонными ВУЗами РФ. И если хотите, у нас появляется своеобразный полигон соединений теории и практики. И наконец, Сергей, вы очень правильно сказали: это и подготовка мобилизационного резерва. Как вы знаете, в декабре прошлого года, соответствующий закон принят, в этом плане у нас начинается абсолютно новая, и в значительной степени непривычная для нас работа по формированию мобилизационного людского резерва, как офицерского, так и сержантского, рядового состава. И в этом плане мы полагаем, что мы будем, в конечном счете, готовить очень квалифицированно, я бы даже сказал, высококвалифицированный мобилизационный людской резерв. Так что целей много.

С. БУНТМАН: Последний нюанс, как избежать… Вот вторая опасность, как избежать партизанщины? Такой, формальной партизанщины. Мы очень хорошо помним сборы, которые у нас были очень полно и переподготовка офицеров. Когда это бывало серьезно, в отдельных и родах и видах, и частях, если брать мельче. А когда это очень часто бывало то, что называли партизанами.

Н. ПАНКОВ: Вот Сергей, если хотите, за этот вопрос я бы вам даже хотел сказать большое солдатское спасибо. Партизанщины в принципе не должно быть. Мы понимаем, что если только наши первые шаги будут опрометчивы, то нет смысла браться ха эту идею, нет смысла поддерживать предложения, звучащие из ВУЗовского сообщества. Ещё раз говорю, права на ошибку нет. И если мы за ту работу возьмемся, если мы окончательно для себя примем решение, что это нужно делать, мы тогда все рассчитаем, ну, что называется, скурпулезнейшим образом. Мы не допустим промаха. Поэтому нашим первым ответом было предложение, озвученное министром обороны: «Давайте проведем пилотный проект». А это значит, мы должны отобрать определенное количество ВУЗов… И мы не будем гнаться за количеством ВУЗов, и мы должны это брать определенное количество воинских частей. И я полагаю, мы пойдем на заключение соглашения между воинскими частями и ВУЗами. И это тоже будет очень тщательная и кропотливая работа, чтобы в этих соглашениях мы учли практически все вопросы, связанные с прохождением военной службы студентами в ВУЗах.

С. БУНТМАН: И с каким-то запасом, потому, что это будет как пилотный проект, всегда чище условия, место чище.

Н. ПАНКОВ: Да, но принципиальный момент, мы действительно хотим попробовать апробировать вот эти предложения в рамках пилотного проекта.

С. БУНТМАН: Я напоминаю, что у нас в гостях Николай Александрович Панков, статс-секретарь, и заместитель министра обороны РФ. Толь, пожалуйста, а то я монополизировал все вопросы.

А. ЕРМОЛИН: Нет, ничего, ничего. Николай Александрович, вот мне очень нравится сама идея, как вызов, как челендж, да? Что в этом просматривается попытка, придумать некий механизм, с помощью которого можно затащить в армию интеллектуалов. Но я так понимаю, что проекта ещё нет. То есть, есть концептуальная идея, и вы ещё будете думать, как её реализовывать.

Н. ПАНКОВ: Абсолютно правильно. Могу не комментировать, вы, собственно говоря, в своем вопросе и дали ответ, проекта нет. Идут встречи, идут консультации. Кстати говоря, встречи открытые, публичные. Я почему и сказал, что мы предельно сейчас открыты и для гражданского общества, мы на самом деле обсуждаем все вопросы, в том числе с участием министра обороны РФ, которые возникают и у ректоров, и у педагогов, и у самих студентов. И я думаю, что в конечном счете если у ВУЗов интерес к этой теме не погаснет, то конечно появится какой-то пилотный проект, и я думаю он не ха горами.

А. ЕРМОЛИН: Мне кажется, что здесь очень много пространства для того самого дьявола, который прячется в мелочах, да? Вот и первое, что сразу вот сразу же напрашивается вопрос – ведь это же потребует принципиального пересмотра программ как в ВУЗах, так и вооруженных сил. Потому, что ведь это одно дело, когда ты адаптируешь выпускника ВУЗа, да? А другое дело, когда ты должен по разным курсам обучения, четко придумывать, чем… Вот что как раз и получилось с партизанщиной, что выпускник первого курса, он получал соответствующий опыт, а чтобы выпускник четвертого курса уже реально работал с какой-то серьезной боевой техникой. Вот а кто вообще вот участвует… Вот какая рабочая группа, из кого она состоит? Или пока ещё нет такой группы?

Н. ПАНКОВ: Как таковой, рабочей группы нет, ноя должен сказать, что на самом деле у нас очень большой и очень глубокий опыт работы с ВУЗами, с гражданскими ВУЗами РФ. И сейчас бы сослался на пример появления в недалеком прошлом учебных военных центров в гражданских ВУЗах. Это было в первой половине 2000-х годов, это была тоже инициатива министра обороны, тогда министром обороны был Сергей Борисович Иванов. Идея заключалась в том, чтобы определенное количество офицерских кадров, кадровых офицеров по наукоемким, инженерным, высокотехнологичным специальностям, готовить на базе ведущих российских ВУЗов. И вот тогда мы провели достаточно большую работу, она потребовала и корректировки законодательства РФ, и издания целого ряда подзаконных нормативных правовых актов. Но тогда в конечном счете, достаточно большом количестве российских ВУЗов, появились учебные военные центры. Непривычно, ново, но смысл – целевой набор, отдельный конкурс. В подборе будущих студентов участвуют военные комиссариаты, и ребята поступают в ведущие ВУЗы страны, по направлениям военных комиссариатов. Поступили, заключают договор на период обучения, и на 3 года, минимум на 3 года службы, на офицерских должностях. И эта идея привилась, и если вы видели кадры из Бауманского университета, то наверняка вы обратили внимание на молодых людей, и ребят, и девчат в военной форме одежды, в курсантской форме одежды. Это как раз и есть студенты, проходящие обучение в учебном военном центре. По окончанию обучения, они назначаются на офицерские должности, и проходят военную службу. Я высказываю сейчас свое личное мнение, если хотите, делаю это впервые. Нечто подобное надо рассматривать, изучать, и применительно вот к нарождающемуся проекту. Я полагаю, что это тоже должен быть целевой набор формирования специальных учебных групп…

С. БУНТМАН: Уже на уровне абитуриентства, да?

Н. ПАНКОВ: Да, чтобы эти ребята группой, сложившимся коллективом, студенческим коллективом, ушли в воинскую часть, отслужили 3 месяца, и опять сели за парты, за столы, за компьютеры. Конечно, доля вузов это тоже непростая задача, ну а где просто, и кому просто?

С. БУНТМАН: Две программы…

А. ЕРМОЛИН: (Неразборчиво) кадровый резерв получается, по большому счету.

С. БУНТМАН: Это кадровый резерв, да.

Н. ПАНКОВ: И есть, вы правильно сказали, много сложностей и для вооруженных сил, для конкретных воинских частей. Но я полагаю, нет трудностей, которые бы не преодолели большевики.

А. ЕРМОЛИН: А вот такие ребята, когда они заканчивают университеты, вы будете им присваивать первичные воинские звания?

Н. ПАНКОВ: Это вопрос…

А. ЕРМОЛИН: Офицерские звания.

Н. ПАНКОВ: Мне кажется, это тоже вопрос целевой проработки, специальной проработки. У меня лично ответа на этот вопрос нет, и я думаю. что в ряду тех проблем, которые будут возникать, это далеко…

С. БУНТМАН: Не первая.

Н. ПАНКОВ: Да. не первая.

С. БУНТМАН: Не первая. Николай Александрович, скажите, пожалуйста, вот здесь… Вот интересно, уже начинают идеи как-то выстраиваться. Если это на уровне поступления в ВУЗ, значит сразу получается, что не будет часть учебной группы проходить, часть не проходить. То есть, будут специальные группы, уже сформированные с начала учебы в ВУЗе. Значит, здесь уже будет достаточно стройная система, и будут существовать параллельно две программы для студентов, участвующих здесь, программа обычная. Ну того же, условно Бауманского там… Ну, скажем, да?

А. ЕРМОЛИН: Те, кто потом на год пойдет служить.

С. БУНТМАН: Вот, обычная программа студенческая, а другая программа, которая будет в какие-то моменты идентифицироваться между вот этими трехмесячными циклами. В каике-то моменты, учебная программа будет входить в эти трехмесячные циклы. В каком-то виде тоже очень важны разработки методические, как она будет входить, и совмещаться с воинской службой по специальности. Здесь уже потихоньку выстраивается. У меня один вопрос в скобках, Николай Александрович, скажите, пожалуйста, вот то, о чем достаточно много говорят, узнав об этой идее. Означает ли это, что сейчас мы успокоимся на том, что у нас будет большее число проходящих в разных формах воинскую службу по призыву, что мы останавливаемся достаточно спокойно на этом, и не идем к в общем-то профессиональной армии, серьезно профессиональной. Хотя бы в большинстве своем подавляющем, состоящей из профессиональных специалистов на всех уровнях.

Н. ПАНКОВ: Хороший вопрос, спасибо. Нет, не означает. Руководством страны принято решение, что к 17-му году в российской армии должно быть 425 тысяч военнослужащих, проходящих военную службу на должностях рядового и сержантского состава. Таким образом, ежегодно мы будем увеличивать количество контрактников, ну, где-то на 50 тысяч человек. Мы к этим показателям, к этой работе относимся с особой щепетильностью, и с особой ответственностью. Еженедельно, в ходе работы по подбору желающих проходить военную службу на должностях рядового и сержантского состава по контракту, я делаю доклады министру обороны РФ. То есть…

С. БУНТМАН: Это в ваших (неразборчиво) сейчас?

Н. ПАНКОВ: Да. То есть, я хочу этим подчеркнуть, что этот вопрос министр держит на своем личном контроле. И, кстати говоря, пока эта работа идет очень не плохо. Планы января и февраля месяцев мы выполнили на 107%, это говорит о том, что все-таки в России есть желающие проходить военную службу по контракту, но количественная сторона вот для меня, для моих коллег… И мы это вот хотим вколотить в сознание каждого командира и начальника, должна идти вторым планом. Важно, кто приходит на военную службу по контракту, с какой мотивацией, с каким состоянием здоровья, какое его нервно-психологическое состояние, и так далее, и так далее, и так далее. Какое образование, 68% идут с начальным, средним и высшим профессиональным образованием. Из числа контрактников, поступивших на военную службу с сентября прошлого года, и по сегодняшний день, нет ни одного нарушения воинской дисциплины, нет ни одного рапорта на увольнение с военной службы. Мы это тоже отслеживаем, и ставим себе в заслугу. Значит, пока мы делаем все правильно.

С. БУНТМАН: Скажите ещё, Николай Александрович, что касается финансирования службы по контракту, оно в каком состоянии? Оно остается на прежнем уровне, увеличивается, урезается?

Н. ПАНКОВ: Вот под эти цифры, которые я озвучил, финансирование у нас есть, поэтому мы работаем в рамках наших финансовых возможностей.

С. БУНТМАН: Это утверждено?

Н. ПАНКОВ: Да, деньги заложены, да.

С. БУНТМАН: И не урезается это? Не переходит в другие сферы?

Н. ПАНКОВ: Нет.

А. ЕРМОЛИН: Николай Александрович, вот вы в таком, хорошем смысле, раскидывая сети на таких высокоинтеллектуальных ребят, на студентов, на аспирантов наверное. Вот вы уже просчитали, вот кто… Ну, говорили, что не просчитали. Но вы примерно видите, кто вам нужен? Наверное, ответим после перерыва.

С. БУНТМАН: Да, дайте время на размышление Николаю Александровичу. Мы прервемся и продолжим через несколько минут.

НОВОСТИ.

С. БУНТМАН: Ну, что же, мы продолжаем «Военный совет», Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведущие этой программы, у нас в гостях Николай Александрович Панков, статс-секретарь, заместитель министра обороны РФ. Вопрос был задан Анатолием Ермолиным.

А. ЕРМОЛИН: Да, возвращаясь к этому вопросу. Вам кто нужен, инженерно-технический состав? Вам нужны физики, вам нужны я не знаю, технари с высшим, вам нужны айтишники? Вот вы готовы сформулировать заказ как покупатель в данном случае?

Н. ПАНКОВ: Я думаю, что я готов сформулировать в общем виде наше видение, если хотите, наш кадровый заказ. Но, прежде всего одна реплика, аспирантов мы в армию не призываем. Аспиранты освобождены от службы в Российской армии, по закону освобождены.

С. БУНТМАН: Очные аспиранты?

Н. ПАНКОВ: Да, поступление в аспирантуру – это автоматически означает, что есть отсрочка. А теперь кто нам нужен? Конечно, нам нужны студенты тех ВУЗов, которые готовятся для работы в оборонно-промышленном комплексе РФ. И мы бы для этих студентов предложили ряд воинских частей, полков, дивизий. РВСН, войск ВКО, подразделений если хотите 12-го ГУМО, главка, связанного с нашим ядерным орудием, то же самое. Нас интересуют автомобилисты, нас интересуют связисты, нас интересуют инженеры, нас интересуют будущие медики. Сейчас приняты решения, созданы в подразделения в наших соединениях, в воинских частях, медицинские роты. Министр неоднократно на эту тему говорил. А кому будет плохо, если в эти медицинские роты будут приходить не вчерашние школьники, не ребята со школьной скамьи, а студенты, прошедшие двух, трехлетний период обучения в медицинском ВУЗе. Ну, я готов и дальше продолжать, кого ждет армия. Армия – это по сути, такой вот слепок нашего государства, у нас есть практически все специалисты.

А. ЕРМОЛИН: Раз уж мы говорим…

Н. ПАНКОВ: Все работы у нас есть.

А. ЕРМОЛИН: Об инновационных кадровых решениях, и к вопросу об аспирантах, может быть есть смысл – хорошо забытое старое. Вот мы в «Арсенале», вот у нас есть программа про военно-промышленный комплекс, вспоминали опыт 60-х годов, когда формировали специальные кластеры, именно как раз для военной науки, и для военно-промышленного комплекса. Которые составляли из выпускников высших военных учебных заведений, в основном медалистов технических факультетов, и их отправляли как раз в гражданские аспирантуры, и в гражданские НИИ. А как раз ребят, которые заканчивали гражданские учебные заведения, их отправляли в военные НИИ. И после 3-х лет их соединяли в одном кластере. И получалось, что 26-28лет - это такие самые лучшие мозги, которые уже и там обкатались, и там обкатались.

С. БУНТМАН: А это давало свои результаты.

А. ЕРМОЛИН: Это давало свои результаты. И по сути дела, это вот были те же самые кластеры. Причем вот что вот поражает, так разрабатывались БИОСы, информационные управляющие системы, да? Потому, что помимо всего прочего, вот у этих ребят 27-28 лет, были уникальные права на финансовые решения, если мы говорим про инновационную сферу. То есть, они могли покупать оборудование…

Н. ПАНКОВ: Это такой мягкий намек на создание научных рот.

А. ЕРМОЛИН: Ну, наверное.

С. БУНТМАН: В принципе да.

А. ЕРМОЛИН: Научная рота – как-то так 2 слова, которые с трудом связываются…

С. БУНТМАН: Ну, да. Это одна из форм, да.

Н. ПАНКОВ: Слушайте, если существуют спортивные роты, существовали спортивные роты, и сейчас воссоздаются спортивные роты, то на самом деле, почему бы нам не посмотреть и в направление абсолютно одаренных ребят? Сформулировать критерии, подходы, условия прохождения службы, где. Тоже все просчитать, и дать им возможность не отрываться от науки, а наоборот может быть создать какие-то дополнительные возможности.

С. БУНТМАН: В идеале, здесь появляется очень интересная вещь, в идеале. Появляется так, если никто не снимает, и наоборот развивает направление на то, что профессиональная воинская служба – это престижно, современно, важно, нужно, то появляется понятие не как там: «О, я пойду на сборы». А что если человек занимается делом, то появляется например военнослужащий – стажер. То есть, он появляется стажер по своей специальности, который там получает важные сведения, и получает именно… В какой-то входит в дух службы, если этот дух поддерживается и развивается. Вот здесь у меня ещё вопрос такой. В последнее время был приостановлен, сокращен набор в учебные заведения военные, был такой… Была такая пауза выжидательная, посмотрим, что дальше. Сейчас идея есть с привлечением студентов к воинской службе, но одновременно нужны и офицерские кадры, и более чем нужны. И насколько возобновляется сейчас, в каких масштабах возобновляется прием? Мы слышали по отдельным учебных заведениям от наших гостей. Вот общую картину вы можете нам дать?

Н. ПАНКОВ: Да, я могу даже назвать и точную цифру, план набора в военные заведения в 13-м году министром обороны уже утвержден, мы будем набирать действительно достаточно много. 15700 человек мы будем набирать в наши военные учебные заведения. Цифра появилась не с потолка. Мы очень тщательно прорабатывали вопросы набора, мы исходили не только из нормативно-закрепленных показателей, но министром была поставлена задача, просчитать количество военной техники, которая поступит в войска в 13-м, в 14-м, в 15-м, в16-м и последующие годы, и чтобы под эту технику, под это вооружение, были подготовлены специалисты, офицерские кадры. И поэтому мы к данной работе привлекли и Главкоматы, командование родов войск, мы попросили, чтобы (неразборчиво) генерального штаба автономно поработало. И, в конечном счете, у нас вот такая цифра появилась, и мы её доложили министру обороны.

С. БУНТМАН: То есть, такой набор. Плюс пять, да? Сейчас вот какая ситуация будет к выпуску.

Н. ПАНКОВ: Да.

С. БУНТМАН: К выпуску будет, сколько потребуется должностей, чтобы не было распихивания такого по пустотам. Это очень важно, а скажите, рассчитываете ли вы сейчас… И на самом деле, здесь надо бы делать, вот как вы говорили о жестком отборе, как был и сержантский очень жесткий набор для обучения сержантов, и поступление на службу по контракту. Но ведь набор будущих офицеров должен быть тоже достаточно жестким. Но тут нужен и конкурс.

Н. ПАНКОВ: Вы знаете, вот вы затронули тему, которую я, прошу прощения, педалировал на протяжение очень и очень многих лет. Действительно, в ВУЗы надо не надирать, в ВУЗы надо отбирать. Кандидатов на обучение в ВУЗы, кандидатов на поступление в Российский корпус… В офицерский корпус РФ, надо очень тщательно отбирать. Поэтому есть методики, мы в этом направлении, я полагаю, тоже сумели продвинуться вперед. Поэтому я полностью разделяю вот ту озабоченность, которая прозвучала в вашем вопросе. Очень тщательно нужно отбирать, должны приходить мотивированные, грамотные, здоровые ребята, а мы должны их очень хорошо учить.

С. БУНТМАН: Николай Александрович, вот вы назвали сейчас число набора. Но представьте себе ситуацию, мы как честные отборщики, скажем так, в военных ВУЗах отбираем, и у нас не получается этого числа, мы не добираем. Что делать тогда?

Н. ПАНКОВ: Я думаю…

С. БУНТМАН: Ну, как же так, у нас цифра, ну что же, мы план не выполним.

Н. ПАНКОВ: Сергей, давайте в сентябре встретимся, и мы отчитаемся перед вами, сколько мы набрали, кто пришел в военные ВУЗы.

С. БУНТМАН: Какие условия, какой был конкурс.

Н. ПАНКОВ: Да, но вы знаете, у меня-то пока впечатления, ощущения несколько иные. Все-таки вот в России всегда был какой-то особый интерес к военной службе, если хотите к военной форме, к военной атрибутике. Это действительно так, очень много желающих поступить на военную службу. Другое дело - как мы работаем, как мы умеем предоставить возможность для молодых ребят, для выпускников школ, из отдаленных городов и весей. Мне кажется, проблема прежде всего в этом, и я вот в правильности данного суждения убеждался неоднократно, на примере конкретных ВУЗов проседаем. Чуть-чуть прибавим в нашей работе конкурс, причем приличный конкурс. Таким образом, как мы будем работать, такой и конкурс будет. А интерес к службе есть. Девчонки, очень много девочек изъявляют желание поступать в наши военные ВУЗы.

С. БУНТМАН: Есть ли какие-то ограничения для них?

Н. ПАНКОВ: Есть ограничения. И в этом году мы будем набирать девчонок… И наверное… Я уже докладывал министру обороны, и получил его согласие, мы видимо расширим перечень ВУЗов, в которые разрешим поступать представительницам прекрасного пола. Но ограничения есть, мы до сих пор не набираем в командные ВУЗы, хотя какой-то опыт такой усеченный есть.

С. БУНТМАН: Но я думаю, что придете к этому.

А. ЕРМОЛИН: Только у меня нет ощущения, что будет мало толковых ребят. Потому, что помимо всего прочего, вот о чем Николай Александрович сказал, сейчас очень сильно выросла и финансовая мотивация. Сейчас офицеры получают очень приличную зарплату.

С. БУНТМАН: Финансовая мотивация здесь ещё есть, правильно, да. Но опасность всегда… Осознанная опасность – это уже почти не опасность. Главное строжайше вот это натягивание процентов, знаете, приписки как в колхозе, вот это надо строжайше просто запретить.

А. ЕРМОЛИН: Вот лично у меня нет тревоги по поводу офицерского корпуса, но есть такой серьезный вопрос, по поводу сержантского корпуса. Вот 4 года мы говорили про профессиональных сержантов, говорили о том, что это такая достойная замена института прапорщиков, и вдруг сейчас все заговорили о том, что институт прапорщиков будет возрожден, и что будут приниматься там… Подскажите, если я ошибаюсь, там 30-35 тысяч людей на замещение… Ну, как бы на позиции прапорщиков. Вот не прищипнет идея возвращения института прапорщиков, идея выковывания такого современного сержантского корпуса?

Н. ПАНКОВ: Ну, я думаю, что вы наверняка помните, как зарождался институт прапорщиков. Идея, на мой взгляд…

А. ЕРМОЛИН: Та же была.

Н. ПАНКОВ: На взгляд моих коллег, была очень правильная. И сейчас мы действительно прорабатываем вопрос воссоздания института прапорщиков, но он не будет массовым. Вы ошибаетесь практически на порядок. Просто тоже нужно хорошо понимать, где нужен прапорщик, для чего нужен прапорщик. И тогда никакого перехлеста не будет с контрактниками, тогда все встанет на свои места. Вот эту должность должен занимать рядовой контрактной службы, а вот эту должность может и должен занять военнослужащий, проходящий военную службу по призыву. Вот это должность сержанта контрактной службы, а вот эта должность прапорщика, и больше никого. И вот это правильно.

А. ЕРМОЛИН: Для призывников это сержант, да? А прапорщик - это для тех, кто уже долгосрочную выбирает карьеру.

Н. ПАНКОВ: Нет, у нас будет сержанта-контрактника. Только контрактник. Сержант только контрактник. И, в конечном счете, речь идет, что у нас будет абсолютно четкая прозрачная структура вооруженных сил, в плане кадрового состава армии. Все будет понятно, вот воинская часть, конкретная воинская часть, ну, батальон ли, полк ли, вот такое-то количество должностей сержантов-контрактников, вот такие-то должности, которые замещаются прапорщиками, вот должности, которые предназначены для офицерского корпуса.

А. ЕРМОЛИН: То есть прапорщик – это не суперсержант, это некий такой аналог, типа уорент-офицер.

С. БУНТМАН: Да, это очень важно объяснить, точно расписать, это очень важно, чтобы всем всё было понятно. Сержанту было понятно, кто такой прапорщик, прапорщику было понятно, кто такой сержант.

Н. ПАНКОВ: Да, это нужно понимать, и этим руководствоваться. Очень важно руководствоваться в повседневной деятельности командиров и начальников, подчиненных тоже. Это самостоятельный институт.

С. БУНТМАН: Николай Александрович, а вот в связи с последними событиями, не появилось желание провести некую ревизию, некий аудит той реформы, которая стартовала при предыдущем министре, да? Вот посмотреть, а туда ли мы шли, так ли мы шли. Вот вы об этом не думаете, какие решения правильные, какие не правильные. Никто не может быть святым, и никто не может на 100% знать наперед, какое решение правильное и не правильное.

С. БУНТМАН: Ты что, предлагаешь остановиться и подумать?

А. ЕРМОЛИН: Нет, я предлагаю… Я спрашиваю.

С. БУНТМАН: Понятно.

А. ЕРМОЛИН: В любом менеджменте есть точки, на которых надо останавливаться, и оценивать ситуацию. Вот как вы оцениваете саму реформу?

Н. ПАНКОВ: Анатолий, я никогда не думал, что вы такой жестокий человек.

А. ЕРМОЛИН: Почему?

Н. ПАНКОВ: На ваш вопрос давал ответ министр обороны РФ, насколько я помню неоднократно. В этой ситуации мне остается просто промолчать, всё сказано.

А. ЕРМОЛИН: Реформа продолжается.

Н. ПАНКОВ: Работа продолжается плановая, спокойная, выверенная работа.

С. БУНТМАН: Но корректировки нужны?

Н. ПАНКОВ: Я думаю, весь наш с вами сегодняшний разговор является очень убедительным доказательством того, что корректировки нужны. Мы замахнулись на десятилетиями устоявшийся институт военной службы по призыву. Пусть эта идея прилетела к нам и со стороны, но, тем не менее, мы не отмахнулись с порога, мы очень уважительно восприняли эти тяжелые для нас предложения. И если гражданское общество не остановится и скажет, что по этому пути нудно идти, если законодатель поддержит, мы тоже с удовольствием в эту работу втянемся, и трудности нас не напугают.

А. ЕРМОЛИН: У нас кстати сегодня не просто разговор, у нас сегодня мозговой штурм, у нас сегодня настоящий военный совет.

С. БУНТМАН: Да, настоящий военный совет. Скажите, пожалуйста, вот здесь тоже очень важно так как-то на стартовой линии, очень важно… Это тоже неоднократно говорилось. Честно говоря, перемены в руководстве Министерства обороны, они вызывали и такие тихие надежды у тех, кто хочет вернуть всё. Многомиллионная, призывная армия, мобилизационная армия. Как говорил Александр Павлович – всё будет как при бабушке. Чтобы всё было как при бабушке. Вот здесь эти надежды, как с ними поступать? Потому, что это в общем-то настроение многих людей, в том числе и военных.

Н. ПАНКОВ: Ну, я должен бабушку разочаровать. Конечно, возврата не будет, конечно есть вещи принятые, насколько я полагаю раз и навсегда, это и военная служба по призыву в течении одного года, это и миллионная армия, это и основные параметры вооруженных сил РФ, это и государственная программа вооружения до 2020 года, и сейчас мы смотрим уже и дальше. Поэтому есть над чем работать, и мы работаем.

А. ЕРМОЛИН: Николай Александрович, а вот мы уже упоминали тему резерва. Вот нет ли каких-то планов или идей, посмотреть вот на модели, как работают резервисты там в той же Западной Европе. Ну, вот у меня есть друзья в Швейцарии, и я просто видел, как…

С. БУНТМАН: Ну, это особое вообще…

А. ЕРМОЛИН: Особая, но я просто знаю, что там парень молодой. Ну, как? Ему лет 27, да? Вот он на 3 месяца призывается на сборы резервистов. Он здесь живет, он уже работает, у него уже свой бизнес, да? И вот он с гордостью, он даже в ресторан к нам забегал, специально переоделся в форму там пришел, весь такой. Он командир гаубицы. Вот его воинская специальность – командир гаубицы. Вот на 3 месяца его сняли, но он служит здесь же, по месту жительства, и он по-настоящему служит. Он инженер, он уже бизнесмен, да? Ну вот как бы вот сделать так, чтобы у нас был вот такой… Чтобы не партизаны были, а действительно чтобы служили в резерве вот такие высококлассные профессионалы, которые бы гордились тем, что вот… Они же как там? Они берут оружие, одеваются, и по всем друзьям бегают: «Меня призывают на сборы».

С. БУНТМАН: Я видел, по Берну расхаживают вот эти солидные люди с оружием.

Н. ПАНКОВ: Вот на самом деле тот закон о людском мобилизационном резерве, о котором мы с вами уже говорили, и который принят в конце прошлого года, он появился не на пустом месте. На самом деле, мы очень глубоко изучили существующий зарубежный опыт. Естественно наш отечественный опыт, в том числе и партизанский. Ну, мы понимаем о каких партизанах речь идет.

С. БУНТМАН: Да.

Н. ПАНКОВ: И я сегодня абсолютно ответственно хочу сказать, что с партизанщиной покончено. Все, что будет происходить дальше, будет строиться абсолютно на других основах, и мобилизационный резерв будет формироваться иначе. В основе будет лежать контракт, а в основе контракта лежит добровольность. Если вы не хотите – ну что ж, вас никто и не будет насильно к этому призывать. Но мы понимаем, что добровольность предлагает опять определенные условия, определенные стимулы, определенные преференции, и это все предусмотрено вплоть до финансового вознаграждения.

А. ЕРМОЛИН: Так, вот шкурный вопрос про финансовые вознаграждения. Вот для таких как я, вот мне 49, я подполковник запаса. Допустим, я хочу дальше расти в воинских званиях. И хочу проходить какие-то сборы. Есть такие возможности вот для скажем молодых офицеров после 40? Чтобы делать карьеру? И действительно не формально это делать, а действительно находить свое место вот в каком-то действующем резерве?

Н. ПАНКОВ: Есть. Для офицеров после 40, такие возможности есть.

С. БУНТМАН: А скажите, пожалуйста, ещё предсказуемость очень важная вещь. Вот о том, что вы сказали, подготовка резерва, и переподготовка резерва. Предсказуемость. Вот например, той же самой в Израиле, они просто на многие годы вперед знают, что у него вот в таком-то году, тогда-то, у него будет переподготовка, и он свою жизнь планирует так, и абсолютно осознанно это делает. Вот вы говорите, первая добровольность, контракт, предусматривает ли он периодичность, и действительно уже можно планировать при этом свою жизнь.

Н. ПАНКОВ: Да, в контракте будет все оговорено, и человек, который поступил в мобилизационный резерв, заключил соответствующий контракт, то конечно он будет понимать свою дальнейшую жизнь. Когда, на какой срок он будет призван на сборы.

С. БУНТМАН: Николай Александрович, один вопрос, который хотелось бы уточнить. Сейчас при возобновлении набора уже в учебные заведения военные. Вы говорили, что формируются задачи, формируется потребность разных видов вооруженных сил, разных командований, разных родов войск, в тех или иных специалистов. Насколько внимательно будет именно командование заниматься ВУЗами, или они будут действительно департамент соответствующий, единый Министерства обороны, который занимается образованием?

Н. ПАНКОВ: Министром обороны подписан приказ, в соответствии с которым военные учебные заведения подчинены с 1 марта этого года, заместителем министра обороны, главкомом командующим. За Департаментом образования осталась методологическая содержательная сторона.

С. БУНТМАН: В разнобой.

Н. ПАНКОВ: Да, они должны жить в едином образовательном цикле. И вот это конечно задача Департамента образования. Все остальное за командирами и начальниками, в подчинении которых будут ВУЗы. Потому, что они и заказчики, и потребители офицерских кадров. Они должны формулировать требования, квалификационные требования к будущим специалистам, и задача Вуза – максимально реализовывать вот те требования, которые прописывает заказчик.

С. БУНТМАН: Понятно. Значит здесь вот… Это тоже одно из тех уточнений, в которых нуждается работа преобразования…

Н. ПАНКОВ: Это на самом деле очень важное решение, которое принято министром обороны. Мне кажется, оно пойдет на пользу военному образованию.

А. ЕРМОЛИН: Как вы оцениваете, вот степень готовности системы военного образования, вот после 3-х лет отсутствия набора? То есть…

Н. ПАНКОВ: Двух лет, и один год усеченный набор, да.

А. ЕРМОЛИН: Что с ней произошло, во-первых, и…

Н. ПАНКОВ: Ну, конечно это не могло не быть безболезненно для военных учебных заведений. Ведь на самом деле, все зиждется на том, сколько человек обучается в ВУЗе. Много обучающихся у ВУЗе – хорошие полнокровные кафедры. Полнокровная кафедра – значит там хорошо поставлена не только собственно учебная работа, и методическая работа, научная работа курсантов, научная работа слушателей, научная работа самих преподавателей. Ну, и если учить некому, понятно, что кафедра скукоживается, и сворачивается вся деятельность кафедральная. Конечно, мы пытались минимизировать вот эти последствия. При не наборе в ВУЗе, мы пытались не сокращать кафедральные коллективы, научные подразделения. И, как правило, это удалось сделать. Я думаю, что сегодня система военного образования жизнеспособна, но очень и очень много нужно сделать, чтобы качество образовательного процесса соответствовало XXI веку.

С. БУНТМАН: Спасибо большое, Николай Александрович Панков, статс-секретарь заместителя министра обороны РФ, на этом заседание наше завершено.