Василий Ляшок - Военный совет - 2012-10-13
С. БУНТМАН: Добрый день. На «Эхо Москвы» в прямом эфире Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман, добрый день. И у нас в гостях контр-адмирал Ляшок. Здравствуйте Василий Федорович, добрый день.
В. ЛЯШОК: Здравствуйте.
С. БУНТМАН: Начальник управления планирования развития ВМФ - заместитель начальника главного штаба ВМФ. Так, поговорим сейчас о развитии военно-морского флота, о тенденциях. О том, как развивается, и как будет развиваться военно-морской флот. В чем главное сейчас на конец 12-го года… Сейчас главный путь развития такой магистральный?
В. ЛЯШОК: Ну, мы сейчас находимся на очень интересном этапе развития ВМС России. Интересность этого этапа заключается в том, что у нас есть большие перспективы его развития. И самое главное, мы имеем поддержку высшего политического руководства в этих вопросах. Ну и третье – мы обладаем определенным потенциалом, с точки зрения экономических возможностей государства для того, чтобы поступательно развиваться вперед. И главное направление в этой нашей работе, мы стремимся к развитию сбалансированного, как мы говорим, по всем родовым составляющим ВМФ, который по своим возможностям в перспективе, не должен уступать ВМС ведущих западных государств. И в этой работе мы опираемся как на опыт прошлых лет, на опыт развития советского военно-морского флота, в том числе заглядываем, может быть дальше и далеко назад, на опыт развития российского, императорского флота. Так и на опыт ведущих мировых держав.
А. ЕРМОЛИН: Василий Федорович, а вот для того чтобы развиваться, нужно знать образ желаемого результата. Вот один из наших гостей недавно пошутил на тему, чем отличаются вооруженные силы России, от вооруженных сил НАТО. Сказав, что НАТО воюет там, где хочет. А мы вынуждены воевать там, где воюет НАТО. Не получается ли, что мы занимаем позицию догоняющих? Вот как раз в вопросах планирования и развития ВМФ?
В. ЛЯШОК: Ну, я бы не сказал так, что позиция догоняющих. Хотя, определенное конечно отставание у нас проявляется. Причина этого отставания, конечно же, она всем в принципе понятна, известна, это кризис определенных готов. Это конца 80-х, начала 90-х. По большому счету, мы потеряли лет 15 в развитии ВМФ. Поэтому мы находим и пытаемся найти такие шаги, которые бы это отставание ликвидировали. И в принципе, по-моему, в определенных направлениях, нам это удается. Ну, а с точки зрения… Вы говорите, мы применяем флот там, где захочет НАТО? Ну, я бы так не сказал. Мы применяем флот там, где это необходимо нашему государству.
А. ЕРМОЛИН: Ну, у армии есть такое понятие – главное направление удара. Вот что для вас главное направление удара, с точки зрения планирования развития ВМФ?
С. БУНТМАН: Что нужно обеспечить, прежде всего?
В. ЛЯШОК: Ну, здесь три приоритета. Первый приоритет – это, безусловно, развитие составляющей ядерной триады. Это морские стратегические ядерные силы. Это первый и безусловный приоритет. Второй приоритет – это развитие так называемой группировки не ядерного сдерживания состава морских сил общего назначения, на основе в основном многоцелевых атомных подводных лодок, вооруженных крылатыми ракетами высокоточными. Ну, и третий приоритет – это развитие сбалансированных систем связи, целеуказания, обеспечения, которые позволят эффективно применять эти силы. Вот, собственно говоря, три приоритета. И они параллельно опираются на… Я бы так сказал, четвертый приоритет. Это развитие системы позирования ВМФ.
С. БУНТМАН: А в какую сторону развиваться системы базирования должны на ваш взгляд? И на взгляд перспектив ВМФ?
В. ЛЯШОК: Ну, во-первых, это система базирования должна учитывать особенности военно-географических, и физико-географических условий. Что значит военно-географических? Это значит, на пункты базирования корабельного состава должны быть удобно расположены с точки зрения их применения. Развертывания и применения. Физико-географические условия – это значит, что они должны быть расположены безопасно, с точки зрения гидо, метео-обстановки, и других физико-географических явлений. Это первое. Второе, мы придаем большое значение тому, чтобы наши пункты базирования были комплексированно построены с точки зрения концентрации всех необходимых сред, и всех сил, обеспечивающие базирование. В том числе с размещением именно в урбанизированных районах. Чтобы первое – мы могли найти гражданский персонал, который сможет решать задачи обеспечения сил. А второе – мы могли обеспечить достойный уровень проживания экипажей кораблей. Ну и четвертое – мы применяем совершенно новые иные подходы, с точки зрения построения самого причального фронта, других источников обеспечения стоянки, и безопасной эксплуатации.
С. БУНТМАН: Современные, безопасные, обеспеченные базы должны быть, да?
В. ЛЯШОК: Безусловно.
С. БУНТМАН: Не оторванные от остальной страны. У нас… Вы говорили о географических условиях. Конечно, вот например, по сравнению с Соединенными Штатами, у нас нет такого обширного выхода, как у Соединенных Штатов, на два океана. У нас очень много закрытого. Даже Тихий океан так немножко прикрыт другими странами. Выходы в Тихий океан. Так что, у нас разный флот. Будь то Северный, Тихоокеанский, Черноморский, Балтийский. Они и по-разному выполняют свои задачи. И чтобы не быть в случае чего не запертыми, не быть оторванными.
В. ЛЯШОК: Вы правы, да. В особенности так и есть.
С. БУНТМАН: И давайте посмотрим просто по географии, по флотам разным. Начнем с Северного флота. И причем, арктическое направление – оно значительно активизировалось сейчас. И там вот какая ситуация, и что необходимо для Северного флота сейчас?
В. ЛЯШОК: Ну, на Северном флоте мы по-прежнему применяем те подходы, которые исторически традиционно сложились в советские времена. Подводные силы мы базируем в основном, в пункте базирования Гаджиева, Заозерск. А надводные силы концентрируем в Североморске, и в городе Полярный. И планируем эти силы развивать.
С. БУНТМАН: А собственно Северный ледовитый океан в военном отношении, что собой представляет? И здесь сейчас вот когда я говорю об активизации, это походу и Петра Великого здесь. Когда спрашивают, зачем. Потом какие нужны корабли, какого рода, с какими силовыми установками нужны корабли для вот такой ситуации, как Арктика, Северо-ледовитый океан?
В. ЛЯШОК: Ну, я (неразборчиво) ни для вас, ни для слушателей не является новостью то, что арктическая зона сейчас выходит на один из передовых планов, с точки зрения интересов всего мирового сообщества, в первую очередь по экономическим соображениям. Почему? Потому, что мы с вами понимаем… Например, специалисты говорят о том, что 13% запасов нефти, и 30% запасов газа сконцентрировано именно на дне Северного ледовитого океана. При этом они располагаются на глубинах не более 500 метров, что делает их доступными. Это первый аспект. И второй, конечно же, Северный ледовитый океан, и арктическая зона интересная для государства мера, с точки зрения транспортной коммуникации. Это северный морской путь. Ну например для того, чтобы осуществить транспортировку нефти углеводородов по северному морскому пути, требуется 7-8 суток. Вот в сентябре 2012 года, танкер «Амур», «Совкомфлота» за 7 суток перевез по Севморпути 44 тысячи тонн нефтепродуктов. А для того, чтобы ему пройти по Суэцкому каналу, по совершенно другому маршруту, потребовалось не менее бы 2-х недель. То есть, экономия очевидна до 10 суток. И как говорят специалисты, в цифрах это экономия более 500 тысяч долларов. И к практике, транспортировке нефте, углеводородов через Севморпуть, уже приступают и иностранные государства. Поэтому, безусловно, Северный ледовитый океан является приоритетом, с точки зрения его освоения. А там, где проявляются интересы различных государств, то всегда наверняка возникнут какие-то противоречия.
А. ЕРМОЛИН: А как, кстати, такие противоречия регулируются на уровне межгосударственных договоренностей?
В. ЛЯШОК: Ну, регулирование межгосударственных противоречий – это не компетенция Минобороны. Этим занимается в первую очередь МВД, путем ведения переговоров. В первую очередь своё присутствие и весомого вклада в работу арктического совета. А министерство обороны, и в частности ВМФ, обладая определенными возможностями, по защите интересов в Северо-ледовитом океане, выполняет те задачи, которые нам ставит наше руководство. Одна из задач – это безусловно, защита наших интересов в арктической зоне. И я думаю, ни у кого сомнений нет, что эти интересы там присутствуют.
С. БУНТМАН: Какие корабли нужны? Я просто задал этот вопрос, а ты хотел что-то…
А. ЕРМОЛИН: Я про развитие хотел спросить. Соглашение предотвращение прецедентов на море.
С. БУНТМАН: А, ну да, давай.
А. ЕРМОЛИН: Чтобы закрыть тему с международными соглашениями. Оно как-то на вас распространяется?
В. ЛЯШОК: Безусловно, как же, распространяется. У нас первое соглашение прецедентов на море появилось в 1972 году, между Россией и США. И в последующем было заключено ещё 13 таких соглашений. Итого мы имеем сегодня 14 соглашений с различными государствами. Это ФРГ, Великобритания, Италия, Норвегия, и так далее. По предотвращению прецедентов на море. Наличие таких соглашений позволяет повысить безопасность совместного маневрирования, совместного плавания на море. Я хотел бы сказать, что эта тема была очень актуальна в годы противостояния Советского Союза и НАТО. Ну, во времена холодной войны, когда мы друг перед другом, как говорится, бряцали оружием, невзирая не на какие порой меры безопасности, и так далее. Сейчас атмосфера международного плавания, и применения сил флотов совершенно иная. Тем не менее, механизм этих соглашений работает. На сегодняшний день работу ведем и с другими государствами, по заключению таких соглашений. Например, с Польшей, например с Китаем. То есть, это действенный механизм для обеспечения безопасности совместного мореплавания.
С. БУНТМАН: Ну, тогда вернемся собственно к флоту и кораблям. Какие нужны корабли для Северного флота, для обеспечения тех интересов, о которых вы говорили, Василий Федорович.
В. ЛЯШОК: Ну, здесь можно сказать в двух аспектах. Первое. Наверное, нудны те корабли, которые способны длительно решать задачи в арктической зоне. А это значит, что они наверное должны обладать ядерной энергетической установкой, и обладать определенным ледовым классом. И такие подходы нами применяются, и такие требования к новым кораблям мы закладываем. Это первое. И второе, безусловно, нам нужны в арктической зоне, так называемые корабли прибрежной зоны. Ну, в первую очередь Баренцево море, может быть в Карском море, в перспективе. Которые способны решать задачи поддержания благоприятного оперативного режима. Конкретные задачи по обеспечению безопасности морской экономической (неразборчиво). Например, мы с вами знаем, скоро появится Штокманское месторождение. Так будет стоять целый комплекс (неразборчиво) вышек. И такие корабли будут способны обеспечить безопасность их функционирования. То есть, по двум направлениям.
С. БУНТМАН: Есть такие корабли? Новые строятся, закладываются как…
В. ЛЯШОК: Да, государственная программа вооружения, такие корабли предусматривает. В том числе и корабли обеспечения. Ещё раз хочу (неразборчиво), что самостоятельно боевые корабли, боевые задачи в море решать не могут. Они должны опираться на определенные системы обеспечения. В том числе и на комплексные суда обеспечения. А применительно (неразборчиво) – это ледового класса. Это первое. И второе – мы стремимся одновременно развивать поисково-спасательные суда, которые были бы способны эффективно организовывать и выполнять задачи поиска и спасания на море. В том числе не только для военно-морского флота, и в целом в общей системе деятельности министерства оп чрезвычайным ситуациям в этом направлении.
С. БУНТМАН: Понятно. Мы сейчас прервемся. Я напоминаю, что Василий Федорович Ляшок у нас в гостях, начальник управления планирования развития ВМФ - заместитель начальника главного штаба ВМФ. Мы продолжим через 5 минут. Задавайте вопросы, есть и в интернете хорошие вопросы. У нас ещё довольно много тем.
НОВОСТИ.
С. БУНТМАН: У нас в гостях Василий Федорович Ляшок, начальник управления планирования развития ВМФ - заместитель начальника главного штаба ВМФ, контр-адмирал. Василий Федорович, а можно с Черноморским флотом сейчас? Вот нам такой вопрос обширный задавали: «Имеют ли юридическую силу харьковские соглашения с Януковичем? Ведь парламент Украины не утвердил их, они не стали законом», и так далее. Какова ситуация с Черноморским флотом, с Севастополем. Плюс ещё будет ли новая база, и как складывается взаимоотношение с Украиной, вот в наше время, сейчас?
В. ЛЯШОК: Ну, Черноморский флот функционировал, и продолжает функционировать на основе, как мы говорим, базовых соглашений, которые были подписаны в 1996 году. И позиция РФ в основном совпадает с позицией Украины. Всё это является основной нормативно-правовой документ, который определяет порядок функционирования Черноморского флота. С точки зрения подписанных харьковских соглашений, то мы считаем, что не имеет юридическую силу. И исходим из того, что до 2042 года, Черноморский флот имеет под собой основу базировать и функционироваться на территории Украины. А именно в Крыму. Существуют определенные рабочие моменты, проблемы функционирования. И в этом направлении ведется целенаправленная работа специально созданной комиссией, под руководством правительства РФ. Введено в практику ежемесячные встречи с экспертами Украины, по различным направлениям деятельности. Хотел бы обозначить, например новое направление деятельности, которое получает сейчас, будем так говорить развитие – это например, сотрудничество в области борьбы с пиратством. И сейчас нами разработан проект-соглашение между РФ и Украиной, по борьбе с пиратством. И мы намереваемся в ближайшее время все тонкости юридические этого соглашения устранить, и выйти на его подписание. В перспективе, ещё раз хотел бы подчеркнуть, что Черноморский флот базируется на территории Украины до 2042 года, имея на это все юридические основания.
А. ЕРМОЛИН: А какая военная целесообразность, иметь России флот в Черном море?
В. ЛЯШОК: Ну, как строится военная безопасность нашего государства? Она должна охватывать весь периметр государственной границы РФ не только по суши, но и собственно говоря, с захватом всех океанских районов, и морских зон. Если говорить о черноморском флоте, то мы с вами помним и знаем, что это не только Черное море, это Средиземное море, где присутствуют наши национальные интересы, и где в определенной степени существует, как мы говорим, потенциально угроза возникновения конфликтов различной направленности, различного характера. А при неблагоприятном развитии ситуации, может возникнуть и вероятная угроза. Поэтому, безусловно, в Черном море так же как в Баренцевом, Балтийском, Японском, в Тихом океане возле Камчатки, должна находиться военно-морская составляющая, военно-морской потенциал государства.
С. БУНТМАН: Ну, может я сейчас как-то глупость скажу, но выход в Средиземное море, вот сейчас у нас проблемы опять с Турцией так наметились. Возьмут турки, и закроют проливы. И всё, и до свидания Средиземное море. Какая-то вечная проблема русского флота будет.
А. ЕРМОЛИН: (Неразборчиво), ещё со школьной скамьи вспоминаю.
С. БУНТМАН: Конечно.
А. ЕРМОЛИН: Всё это до сих пор актуально, да?
С. БУНТМАН: Да, всегда проблема пролив.
В. ЛЯШОК: Нет, ну если говорить виртуально, то безусловно, такая проблема существует. Но на сегодняшний день у нас с вами действует конвенция «Матрио» 1936 года. И хотел бы отметить, что она неукоснительно, в основном выполняется в первую очередь, в том числе и турецкой стороной. Это первое. Второе, Черноморский флот, ВМФ, никаких проблем взаимного применения, взаимного функционирования с Турцией не имеет. У нас самые тесные взаимоотношения с ВМС Турции. Примером тому может служить наше совместное проведение, так называемая операция «Черноморская гармония». Где задействованы и корабли Турции, и корабли Черноморского флота. У нас установлен прямой канал связи между ВМС Турции и Черноморским флотом. Поэтому на сегодняшний день, таких проблем нами не обозначается. Ну, а с точки зрения неблагоприятного развития ситуации? Ну, мы люди военные, и будем предпринимать определенные шаги в этом направлении.
С. БУНТМАН: По мере поступления трудностей, да?
В. ЛЯШОК: Да.
А. ЕРМОЛИН: Василий Федорович, а что происходит сейчас с модернизацией флота? А ещё бы лучше хотелось бы услышать о каких-то инновационных технологиях. Появляются какие-то принципиально новые типы судов? Или принципов использования защиты судов от средств нападения, и так далее?
В. ЛЯШОК: Ну, наверное, самым главным здесь является что? Мы стараемся идти по пути, так называемого многофункционального модульного построения кораблей. Что это значит? Корабль должен быть способен к решению не одной узконаправленной задачи, как это было раньше. Ну, например, ракетно-артиллеристский корабль. То есть, он способен эффективно решать ударные задачи. То есть, наносить удары ракетным оружием. И вести артиллеристский бой. А другие задачи для него являлись сопутствующими. Мы пытаемся задавать требования строящимся кораблям именно в этом направлении. Чтобы корабль был способен к решению целого комплекса задач. Это первое. И второе, чтобы он обладал так называемой модульной конструкцией. Что это значит? Это значит, что в течении короткого времени, он может быть переоборудован например, из противолодочного корабля, в противоминный. Путем замены там определенных блоков, конструкция, контейнеров и так далее. По этому пути идет весь мир, в первую очередь ВМС США. Мы пытаемся не отставать от наиболее передовых технологий.
А. ЕРМОЛИН: И даже сухопутные войска, да? В систему единой платформы.
В. ЛЯШОК: Да. Или даже например, в том числе по построению системы базирования, такие подходы тоже могут быть применены. Мы ведем исследования в этом направлении.
А. ЕРМОЛИН: А вот в авиации борются за невидимость судна. Вот есть у вас опыт, сделать более невидимыми ваши корабли?
В. ЛЯШОК: Безусловно.
С. БУНТМАН: Летучие голландцы.
В. ЛЯШОК: Безусловно. Ну, так называемые, известные для слушателей, для вас, безусловно, технологии «Стеллас». Они применяются в ВМФ, они уже применены частично, на новом корвете проекта 20-308. Ну, это стерегущий. И в последующем, будут применяться более широко на других кораблях, которые в настоящее время проектируются. Либо же находятся в процессе строительства.
С. БУНТМАН: Вот вы говорили сейчас о проекте, и о стерегущем вы говорили. Вот когда, какая динамика осуществления этого проекта?
В. ЛЯШОК: Ну, я бы не хотел раскрывать детали этой динамики. Я хотел бы сказать, что динамика положительная. И я думаю, что через 3, 4, 5 лет она будет существенное повышение в боевых возможностей кораблей, в этом направлении.
С. БУНТМАН: Скажите, какие ещё корабли сейчас вот на подходе к нам?
В. ЛЯШОК: Ну, вообще известная тема, это понятно. Это десантно-вертолетоносные корабли-доки, как мы их классифицируем. Иностранной постройки, они получили наименование – это «Владивосток», и «Севастополь». Совершенно четко известно и понятно, что первые корабли мы получим в 2014 году. И он строится во Франции. А второй корабль получим в 2015 году. Для ВМФ, это принципиально новый корабль. У нас не было таких кораблей. Поэтому, в настоящее время, выполняя поручение президента РФ, нашим верховным главнокомандующим, мы ведем проработку вопросов его теории и практики боевого применения. Интенсивно во взаимодействии в сотрудничестве с французскими партнерами занимаемся проработкой вопросов системой базирования этих кораблей, на тихоокеанском флоте. Это вот наверное самое…
С. БУНТМАН: У нас по договорам есть какие-то ограничения в базировании этих кораблей?
В. ЛЯШОК: Да нет, в принципе. Здесь главное, что мы должны с вами понимать, что это корабль крупного водоизмещения. Он имеет, просто говоря, большие размеры. Исходя их чего, необходимо в первую очередь учитывать правильно физико-географические условия. Ну, если простым языком сказать, чтобы ветром его от причала не относило, это первое. И чтобы было удобно швартоваться в различных гидрометеорологических условиях. Это первое. Ну и второе, соответствующие размеры причального фронда должны быть – это раз. И третье, должна быть обеспечиваться оперативная, мобильная погрузка вооружения и военной техники различного назначения. Мы с вами должны понимать, что мы рассматриваем этот корабль не как чисто десантно-вертолетоносный. Мы его рассматриваем, как корабль многофункциональный, способный решению широкого круга задач, в том числе и мирного характера. Гуманитарные операции, миротворческие операции, госпиталь там, овощебаза.
А. ЕРМОЛИН: Можно говорить, что вот появление такого корабля, становится возможным, в том числе благодаря тому, что мы приобретаем «Мистраль», и вместе с «Мистралью» приобретаем самое главное. Это ноу-хау. То есть, новую уникальную начинку.
В. ЛЯШОК: Безусловно. Я бы, уважаемые коллеги, хотел бы подчеркнуть, что если заглянуть в историю, то Россия в принципе всегда придерживалась такого пути. Но тоже нам известный крейсер «Аврора». Он построен не на российской… В старые российские времена такая практика применялась. И она была совершенно оправдана. Именно она позволила в короткий срок, после Сусимы, если вы помните, построить достаточно мощный российский императорский флот. Такая практика применялась и в советские времена, когда строились десантные корабли за границей, когда строились малые (неразборчиво) корабли за границей. Вы совершенно правы, приобретая такой корабль, в том числе мы приобретаем передовой опыт их строительства. Это первое. Ну и второе, если бы мы пошли по пути самостоятельного строения. Ну, мы бы получили такой корабль наверное лет через 8, не раньше.
С. БУНТМАН: Ну, а вот возникают вопросы свои существующие, и нужные недоделываемые. Более того, режем на патефонные иголки, а покупаем корабли за границей. Тот же самый «Маршал Москаленко», здесь всегда приводится в пример. Ну, «Маршал Москаленко», хороший когда-то был корабль, способный к решению широкого круга задач. В том числе в отдаленных районах мирового океана. Но, к сожалению, с течением времени корабль морально устарел, и утратил свои тактико-технические характеристики, В первую очередь, с точки зрения внутренней начинки. Ну, например, кабельные трассы, другие элементы его оборудования. И наша оценка говорит о том, что его модернизация, его переоборудование будет значительно дороже, чем строительство новых кораблей. К сожалению, ситуация такова.
А. ЕРМОЛИН: Сижу, вспоминаю, кто изображен на пятисотенной бумажке. Петр I, да?
С. БУНТМАН: Наверное.
А. ЕРМОЛИН: Вопрос такой: «Доброго дня, Василий Федорович. Скажите, пожалуйста, если бы человек, изображенный на пятисотенной бумажке, жил бы сейчас? С кем бы он (скажу помягче) разобрался в первую очередь»?
С. БУНТМАН: О состоянии флота?
В. ЛЯШОК: Ну, что значит, с кем бы разобрался? Вся проблема строительства ВМФ упирается в возможности нашего оборонно-строительного комплекса. Не всегда возможности оборонно-промышленного комплекса позволяет реализовать те требования, которые выдвигает министерство обороны, и в том числе ВМФ, к срокам строительства, и к качеству создаваемых кораблей.
А. ЕРМОЛИН: А вы чувствуете вот в этой связи, какие-то подвижки? Ну, допустим, появились деньги. Но ведь кроме денег должны быть кадры, люди, которые умеют что-то делать руками.
С. БУНТМАН: Конечно. Во что-то вложить ещё деньги.
А. ЕРМОЛИН: Вот система поддержки миров, как сейчас с этим устроено? Как с этим обстоят дела?
В. ЛЯШОК: Ну, с точки зрения кадров…
А. ЕРМОЛИН: Есть кому вкладывать вот эти… Даже те технологии ноу-хау, которые мы покупаем скажем, на мировых рынках?
В. ЛЯШОК: Ну, я бы хотел сказать, что с точки зрения кадров оборонопромышленного комплекса, наверное, пусть ответят те прямые, кто как говорится, напрямую с ними связан. А вот с точки зрения научного потенциала, военные составляющие, в плане развития и строительства ВМФ, то наша страна обладает достаточным для этого потенциалом, и ВМФ (неразборчиво) в этом направлении, в первую очередь упирается на те научно-исследовательские организации, учреждения, которыми он располагает, и которые в основном расположены в нашей морской столице. Это в городе Санкт-Петербурге.
С. БУНТМАН: Ну, а перевод главного штаба в Санкт-Петербург, как вы расцениваете сейчас? После стольких там сомнений и варений, которые этому сопутствовали?
В. ЛЯШОК: Ну, я бы хотел подчеркнуть, что может быть, для большинства слушателей покажется странным то, что я скажу. Но вот мы функционируем там уже сколько? Полностью и полноценно с 1 октября этого года. И собственно говоря, к вам на передачу я приехал в командировку, из города Санкт-Петербурга. Никаких сложностей и трудностей, как в вопросах управления деятельностью военно-морского флота, в пределах компетенции главного командования ВМФ, так и в других вопросах, мы не ощущаем. Наоборот, мы почувствовали возможность поддержки. И более оперативного решения вопросов, самым главным и важнейшим направлением деятельности главного командования ВМФ. Это развитие строительства ВМФ. В этой работе мы опираемся на научный потенциал, который как я говорю уже сконцентрирован с городе Санкт-Петербурге. И в вопросах боевой подготовки, подготовки офицеров. Где мы опять же, опираемся на потенциал подготовки кадров военно-учебного научного центра имени адмирала флота Советского Союза, Николая Герасимовича Кузнецова. Буквально в понедельник, нами проведено такое вот первое организационное широкое установочное совещание, с широким привлечением профессорско-преподавательского состава, руководителей научно-исследовательских организаций, и начальников органов военного управления главного командования ВМФ, где мы обозначили основные направления нашей деятельности, и определили, по крайней мере, основы более тесного взаимодействия функционирования. И мы уверены, что буквально, наверное, в ближайшие месяцы, это даст свои плоды. А с точки зрения управления, и управленческой деятельности, то хотел бы отметить, что в настоящее время служебное помещение, где дислоцируется главное командование ВМФ, оборудовано и продолжает оборудоваться самыми современными, инфокоммуникационными системами, которые позволяют существовать в едином информационном пространстве вооруженных сил РФ.
С. БУНТМАН: Не зависимо, где территориально находимся.
А. ЕРМОЛИН: Вот продолжая эту тему. Информационно-коммуникационное обеспечение. Ну, в общем, во всех сейчас видах и родах вооруженных сил, делается ставка на информатизацию, на автоматизацию системы управления боем в разных звеньях. В тактическом, в оперативном. В свое время ВМФ был пионером в области таких прорывных технологий, как например создание боевых информационных управляющих систем «Узел». В других системах, уникальных по тем временам. То есть, по сути дела это были микроминиатюрные, управляющие машины. То, что только сейчас… Ну, не сейчас, а несколько лет назад… Десяток лет назад появилось на рынке. Вот что сейчас происходит? Вот с точки зрения компьютеризации? Какая-то новая техника, которую можно так же считать прорывной, как в свое время были «Биосы». Можно сказать, что сейчас вот в этом направлении вы двигаетесь?
В. ЛЯШОК: Я бы хотел отметить, что вы очень четко подмечаете болевые точки и приоритеты развития строительства ВМФ. И я вначале уже говорил, что вот развитие системы средства управления, является одним их приоритетов развития ВМФ. Да, «Биосы» когда-то, в свое время, собственно говоря, и были прорывными. Сейчас мы ведем работу по дальнейшему развитию автоматизированных систем управления. И работа эта ведет как бы по двум направлениям. Первое – мы функционируем и работаем в едином контексте, и в едином русле построений единой системой управления автоматизированной… Вооруженных сил РФ. Сопрягшая и начищая её какими-то своими специфическими автоматизированными Главное, к чему мы стремимся, это единица, боевая единица, боевой корабль, должна функционировать и существовать в едином информационном пространстве всех вооруженных сил. И обеспечивать применение оружия, и в целом применение корабля с заданной эффективностью, в заданные промежутки времени.
С. БУНТМАН: Василий Федорович, есть такое представление, до сих пор существующее, о российском ВМФ, что здесь мало того, что нужно радикально модернизировать, строить корабли, новые. И идти в новую эпоху, что мы ещё не освободились от просто миллионов тонн металлолома. Вот представляете, как… Вот сколько лодок могут отойти от причала, сколько из них ожжет всплыть? Такое ощущение создается, что до сих пор есть такое морское кладбище ржавых металлических предметов. Вот сейчас, вот насколько это удалось взять в руки?
В. ЛЯШОК: Ну, мы на основе анализа использования каждого проекта корабля в предыдущие годы, на основе анализа их технического состояния. И самое главное, на основе анализа возможности модернизации, выработали идеологию, доложили руководству, и эти подходы в целом утверждены, и вошли в государственную программу вооружения, по модернизации определенных проектов боевых кораблей. В первую очередь – это многоцелевых атомных подводных лодок. Поскольку данные подводные лодки свой потенциал не исчерпали, и могут быть эффективно использованы ещё на длительное время. Хотел бы подчеркнуть, что именно таким путем идут и другие государства, в том числе ВМС США. Мы с вами например помним, как линкор «Айова», эффективно наносил удары по Ираку в 1991году крылатыми ракетами. Поскольку был в свое время поставлен на консервацию после 2-й мировой войны. После чего извлечен из консервации, переоборудован, и вносил существенный вклад в военно-морской потенциал США.
А. ЕРМОЛИН: А вот сейчас говоря о возможности подъема затонувших атомных подводных лодок в Арктике. Как вы считаете, насколько это необходимо? Это «К-27», «К-159».
В. ЛЯШОК: Ну да, есть у нас «К-27», она была затоплена на глубинах до 70 метров в Карском (неразборчиво), возле берегов Новой земли в 1981 году. Кроме того, недалеко от острова Кильдин, на глубинах Баренцева моря, находится подводная лодка «К-159», которая затонула во время буксировки на утилизацию в 2003 году. Ну наверное, безусловно, проблема их подъема существует, подъем необходимо в перспективе осуществить. Но хотел бы подчеркнуть, что как Россия, так и во взаимодействии с иностранными государствами, постоянно ведется мониторинг радиационного фона. Ну, например, в 2012 году, вот буквально недавно, в августе-сентябре, российско-норвежская экспедиция произвела обследование подводной лодки «К-27». И установила, что радиационный фон в норме. То есть, решение об их подъёме будет приниматься исходя из фактического состояния радиационного фона. Но хотел бы подчеркнуть, что есть у нас стратегия развития арктической зоны, есть план реализации этой стратегии развития арктической зоны. И там эти вопросы находят свои отражения. «Росатом», «Минобороны», «МЧС», и другие наши федеральные органы исполнительной власти, такую задачу имеют.
С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, Василий Федорович, в конце концов, вот чем конец 12-го начало 13-го, первая половина. Чем российский ВМФ чем сможет гордиться? Чем новым? Вот самое первое событие, какое сможет состояться для вас?
В. ЛЯШОК: Начало 2013 года?
С. БУНТМАН: Да.
В. ЛЯШОК: Ну, наверное, мы все с нетерпением ждем сдачи в боевой… Приём в боевой состав ракетно-подводной лодки стратегического назначения «Юрий Долгорукий». Сдачей многоцелевой атомной подводной лодки с крылатыми ракетами «Северодвинск». Это два более значимых мероприятия. До конца года мы планируем заложить ещё два новых фрегата, в серии кораблей, которые строятся. Это вопрос строительства. Ну а если говорить о других аспектах, то просто начнется, и будет продолжаться обычная, боевая работа по плану подготовки вооруженных сил ВМФ.
С. БУНТМАН: Спасибо большое. Контр-адмирал Ляшок, начальник управления планирования развития ВМФ - заместитель начальника главного штаба ВМФ России. Спасибо большое за эту программу.
В. ЛЯШОК: Спасибо вам.