Дмитрий Шляхтин - Военный совет - 2012-07-07

С. БУНТМАН: Ну что же, наше заседание пойдет сегодня в записи. Потому, что мы, Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман, мы записываем программу «Военный совет». И сегодня речь пойдет о военном спорте. И у нас в гостях Дмитрий Анатольевич Шляхтин, начальник федерального автономного учреждения Министерства обороны РФ «ЦСКА». Это так теперь называется? Добрый день.

Д. ШЛЯХТИН: Добрый день.

С. БУНТМАН: Вот поясните, пожалуйста, что такое вот федеральное автономное учреждение. Потому, что мы знаем армейский спорт, знаем «ЦСКА», знаем название. Но ситуация сейчас несколько другая. Не такая, как в советское время. Уж точно.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, согласно новому законодательству, в нашей стране существует ряд учреждений, они могут быть казенными, могут быть бюджетными, могут быть автономными. Вот одной из форм моего скажем так направления, которое я возглавляю, это федеральное автономное учреждение. Это вид деятельности, определяющий небольшую можно сказать автономию, в которой мы и проводим, свои скажем действия, согласно новому законодательству.

С. БУНТМАН: Хорошо, а вот каковы ваши связи, в чем они выражаются, ваши связи и Министерством обороны собственно?

Д. ШЛЯХТИН: Но «ЦСКА» - это непосредственная структура министерства обороны. И подчиняется начальнику управления физической подготовки, а начальник управления физической подготовки подчиняется непосредственно министру обороны РФ.

С. БУНТМАН: Есть одно, это физическая подготовка, которой тоже определенные усилия сделаны, и она по-новому проходит в войсках, подготовка военнослужащих. А есть спорт, собственно. Есть собственно спорт, и спорт армейский. Сейчас вот что находится в вашем ведении? Какой спорт, какие виды спорта, и какое вы отношение имеете и к собственно и физической спортивной подготовке военнослужащих?

Д. ШЛЯХТИН: Ну, на следующий год «ЦСКА» исполняется 90 лет. И если взять историю. То начало возрождения вообще армейского спорта, это было в те времена, когда больше внимания и сил уделялось физической подготовке в вооруженных силах. Тогда это ещё была советская армия. Наверное, даже не советская, а красная армия. И после этого, произошло много изменений. И если взять долгий путь прохождения этого клуба, то наверное сегодня мы возвращаемся в те традиции, в ту историю, когда больше акцент, и больше скажем так, направленность мы уделяем физической готовности в вооруженных силах. Но мы ни в коей мере не ослабеваем свою работу по детским спортивным школам, по спорту высших достижений. Скажем тот блок, который исторически связан с «ЦСКА», он сохранён. И он работает, функционирует, и приносит свои не плохие результаты.

С. БУНТМАН: Ну, вот я ещё один вопрос задам, сразу. Потому, что когда мы говорим «ЦСКА», мы во многом имеем в виду команды, клубы ныне игровых видов спорта. Но с игровыми видами спорта Министерство обороны рассталось. То есть, с великим футболом, великим хоккеем, и менее великим, а может быть и более сейчас… Баскетболом. Так это, или не так?

Д. ШЛЯХТИН: Ну, рассталась она достаточно давно, в период скажем, перехода в частную собственность спортивных клубов произошел ещё в 2000-х годах. Первым отпачковался футбол, это были 96-98 года. Когда у армии не было таких сил и средств, для содержания профессиональных клубов. Тогда потихоньку стали находиться люди, которые инвестировали футбол, которые платили деньги игрокам, зарплаты хорошие. И соответственно, на тот период была микшированная система. То есть, часть активов принадлежала министерству обороны, а часть активов принадлежала уже частным инвесторам. Потом, перешел полный переход в частную собственность, спортивных клубов. И соответственно, многие крупные компании стали собственниками этих клубов. На тот период – это баскетбол, и хоккей. Это Прохоров и Потанин, Хоккей – это Гинер.

С. БУНТМАН: Футбол – это Гинер.

Д. ШЛЯХТИН: Футбол Гинер. Соответственно, всё сохранилось, и на сегодняшний день это единственное, что сейчас хоккейный клуб перешел под крыло «Роснефти». «Роснефть» является основным собственником хоккейного клуба. И эта сделка произошла в ноябре прошлого года, когда «Роснефть» приобрела активы хоккейного клуба. Поэтому на сегодняшний день все клубы являются частными, финансируются из частных источников, и мы просто предоставляем логотипы этим структурам, которые играют под этим логотипом, под этим брендом.

С. БУНТМАН: Ну, точно так же, как и бывшие региональные, окружные такие как например… Самый яркий пример «СКА» - Санкт-Петербург.

Д. ШЛЯХТИН: Питерский «СКА», да. Буквально в прошлом году мы передали бренд в постоянное пользование этому хоккейному клубу. И единственная разница, что баскетбол играет на арене Министерства обороны, это у «СКА», «ЦСКА» имени Гомельского. Хоккей – сейчас они получили в право Ледовую арену, и это их собственность. И футбол, основная арена у них тренировочная – это вот (неразборчиво) если взять базу, это они, в общем-то, сидят на арендованных площадях, и платят аренду Министерству обороны.

С. БУНТМАН: Ну, а сразу тогда если об арендах. Толь, я сейчас добью вот этот момент.

Д. ШЛЯХТИН: Интересный момент, да?

С. БУНТМАН: Да. Момент, потому, что большая проблема, и очень с огромным скрипом, реконструкция строительства заново фактически стадиона «ЦСКА» футбольного, на Песчаной улице. Это уже какие права собственности? Уже Министерство обороны не имеет к этому отношение?

Д. ШЛЯХТИН: Нет. В 2011 году, министерство обороны продало площадку под… Верней, если быть точным, чтобы как бы не ввести нашего слушателя в заблуждение. Футбольный стадион в 2004 году был вовлечен в инвестконтракт. Где стадион переходил в право собственности футбольного клуба «ЦСКА», а Министерство обороны имело 10% от этого инвестконтракта. И соответственно, доля собственности была всего лишь 10%. Там должен был построен быть только один стадион. Потом, у Гинера возникла идея построить там ещё бизнес-центр, гостиницу. Соответственно, это не входило в регламент инвестконтракта, и инвестконтракт был заморожен. Потом произошла переоценка этого инвестконтракта, была оценена рыночная стоимость, и эти 10% Министерство обороны реализовало через реализацию этого участка земельного. Поэтому, сейчас собственником этого земельного участка является Гинер, футбольный клуб. И они, в общем-то, насколько я понимаю, достаточно позитивно и динамично двигаются в сторону строительства. У них было очень много проблем с согласованиями, с разрешениями, с финансированием.

С. БУНТМАН: Да, не то слово.

Д. ШЛЯХТИН: И насколько я владею информацией, что они это всё дело благополучно вроде бы прошли.

С. БУНТМАН: Ну, судя по всему, да.

Д. ШЛЯХТИН: Но мы должны понимать, что стадион был передан в 2004 году, сейчас у нас на дворе 2012 год, а там извините за выражение, конь не валялся.

С. БУНТМАН: Да, это очень так… Применительно к «ЦСКА», это очень так… Фигурально выражаясь получается. Это жаль. Потому, что такой стадион нужен, нельзя ютится, скажем так. «ЦСКА», «Динамо», всем ютиться в Химках, и не получать не свою аудиторию, не свое место жительства. Ну, сейчас мы поговорим. Я напоминаю, что у нас Дмитрий Анатольевич Шляхтин у нас в гостях. Мы говорим о «ЦСКА», говорим об армейском спорте. Толь, у тебя созрел вопрос.

А. ЕРМОЛИН: Да, я пока основной готовил, у меня уже проходящий вопрос пока, (неразборчиво) от темы родился. А вы клубам бренды передаете известные, на коммерческой основе?

Д. ШЛЯХТИН: Да, произведена рыночная оценка этих брендов. Соответственно, согласно независимой оценке, на основании этой рыночной оценке, бренд передается на определенный период времени по стоимости, которой произведена оценка.

А. ЕРМОЛИН: Стоимость – это коммерческая тайна, да? Я так понимаю.

Д. ШЛЯХТИН: Нет, я могу сказать. 2,5 миллиона стоит один бренд.

А. ЕРМОЛИН: Это на весь период, на год? На какой период?

Д. ШЛЯХТИН: Ну, на определенный период, где-то на 5 лет.

А. ЕРМОЛИН: На 5 лет, да? А ключевой вопрос такой. Если сейчас клубов нет, то есть, они уже отпачковались, по сути дела, да? Какой армейский функционал вы выполняете? Вот с точки зрения главного предназначения вооруженных сил.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, если вернуться в 90-е годы, то на тот период после развала Советского Союза, основная нагрузка на сохранение именно потенциала именно российских спортсменов, легла на 2 направления, это «Динамо», и «ЦСКА». Соответственно, в тот период армия была просто гарантом стабильности всех наших спортсменов, которые по сути остались не удел. И когда человек приходил в вооруженные силы, он был социально защищен. У него была гарантирована зарплата, у него был рост карьерный, у него было обеспечение жильем.

А. ЕРМОЛИН: Звание, должность.

Д. ШЛЯХТИН: Ну да, я это всё подразумеваю. И у него основное – это жильё. То есть, армия обеспечивала жильём. И на период 2008 года, таких профессиональных спортсменов в вооруженных силах, на должностях стояло 1400 человек. Вы вдумайтесь в эту цифру. Это тот пакет социальный, который вооруженные силы, и министерство обороны несло на себе. Это 1400 квартир. Это зарплата, это пенсия, это по сути дела, весь учебно-тренировочный процесс, предоставление материальной базы, и так далее, и тому подобное.

А. ЕРМОЛИН: При этом были условные военнослужащие. То есть, они к реальной боеготовности вооруженных сил…

Д. ШЛЯХТИН: Ну… Я могу сказать, что не просто условные. Конечно, они защищали честь. Только не вооруженных сил, а России, и на других аренах. И это, наверное, было нормально. Но с учетом создания мощного министерства спорта, и по сути дела мощной инъекции финансовой, самому министерству спорта, конечно, такая необходимость в вооруженных силах отпала. Тем более, очень много проблем и задач на тот момент скажем так, накопилось во всех вооруженных силах. В том числе и проблемы физической готовности. И не надо далеко ходить. Я могу сказать, что физическую подготовку сдавали в лучшем случае, на три. И мы видели наших военнослужащих офицеров, которые там были такие пивные животы, что не просто там пробежать, он пройти не мог.

С. БУНТМАН: Ну, да. С одной стороны какой-то там недокормленный солдатик вот этот самый, с такой вот шеей, который назывался «Российская военная угроза». А с другой стороны, такой вот дяденька с отдышкой.

Д. ШЛЯХТИН: (Неразборчиво) этим не взаимосвязаны.

С. БУНТМАН: Это не взаимосвязаны.

А. ЕРМОЛИН: В войсках физическая подготовка, и большой спорт, и клубы, это как бы, две разные планеты были. Потому, что там в войсках, это проблемы войск. То, что там в войсках, то проблема войск то, что там офицеры с животиками, солдаты такие.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, это кажется так, что две разные…Ведь по сути дела, если взять историю, то спортивные клубы и создавались в 40-50 годах, для поднятия физической готовности. Если взять ещё первые приказы и указания тех же высших военноначальников тех времен, то спортивные клубы создавались для поднятия физической готовности членов семей военнослужащих, самих военнослужащих. Это потом интегрировалось уже в спорт высших достижений конкуренции. И мы получили тот продукт, который называется большим «ЦСКА» с его историей, с его традициями. А если взять историю, то изначально это гарнизон, это специалист физической подготовки, это физическая готовность.

А. ЕРМОЛИН: Так я об этом и говорю, что получилось так, что изначально замысел был ориентирован на вооруженные силы, а потом это стал такой, общенациональный бренд, который в общем-то, жил уже сам по себе. Ну, разве что воодушевлял офицеров, с пивными животиками.

С. БУНТМАН: На просмотр олимпийских игр.

А. ЕРМОЛИН: Вы жалеете о том, что такая ситуация сложилась? Вот в результате, что вот сейчас клубы ушли, что нет большого спорта.

С. БУНТМАН: Во-первых, надо понять, какая ситуация. Потому, что вот сколько лет назад? 2 года назад, серьезно озадачились тем, что это такое бремя, и как использовать армейский спорт, с другой стороны. Что это вот такое?

Д. ШЛЯХТИН: Ну, реально озадачились ещё в 2007 году. Когда Министром обороны пришел Анатолий Эдуардович, и он первый поднял этот вопрос: «А для чего, а зачем, а почему»? И соответственно, пошла статистика, и вы понимаете, мне сложно давать объективную оценку. Потому, что я сам вышел из детской спортивной школы армейской, сам прошел от рядового до полковника, именно прошел все этапы развития. И в советские времена… А. ЕРМОЛИН: В каком виде спорта?

Д. ШЛЯХТИН: В легкой атлетике. И для меня та история, которая воспитала меня, и сделала меня тем человеком, которым я сейчас являюсь, это допустим, является конечно это спорт высших достижений. Но я понимаю, что дальше, с учетом многих вещей, которые сейчас происходят… Ведь я многих звезд знаю с 18-ти лет. Та же Светлана Хоркина, её в 16 лет, её тренер привела, мы её взяли там на ставку тренерскую, хотя ей было всего лишь там 16-ть. То есть, тренер привел не на тренерскую ставку, а как бы, спорт-активом. И она выросла у нас на глазах, и все её достижения, это скажем так… Тот же Алексей Немов, та же Светлана Ишмуратова. То есть, очень много людей, которые прошли через… Но вы поймите, у нас есть аллея славы в «ЦСКА». И на этой аллее славы, очень много звезд. И я не часто вижу этих звезд в «ЦСКА», понимаете?

С. БУНТМАН: Вот сейчас мы здесь…

А. ЕРМОЛИН: Да, прервемся.

С. БУНТМАН: Остановимся, прервемся, и продолжим наш разговор через несколько минут.

НОВОСТИ.

С. БУНТМАН: Мы продолжаем наше заседание «Военного совета». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман, мы говорим об армейском спорте. И у нас в гостях Дмитрий Анатольевич Шляхтин, начальник федерального автономного учреждения Министерства обороны РФ «ЦСКА», короче говоря. И мы остановились как раз на том, на участии больших спортсменов, и какое отношение большие армейские спортсмены и может быть даже великие спортсмены, которые вот со звездочкой «ЦСКА» были в разных видах спорта, и какое они отношение имеют к вооруженным силам. Это была большая проблема в свое время. Как здесь выплеснуть нам всю ванну вместе со всеми детьми, вообще лишиться армейского спорта большого, или каким-то образом армейский спорт поддерживать. И не только в связи с физической подготовкой военнослужащих.

А. ЕРМОЛИН: Я вот может даже уточню. У меня вот мозги так, функционально устроены. Вот пока есть такое ощущение, что было два таких очень серьезных, очень нужных стране функционала. С одной стороны это массовый спорт, через который та же Хоркина Светлана к вам пришла. То есть, это реальная масштабная работа по всей стране, подборы талантливых детей, клубы там, и так далее.

Д. ШЛЯХТИН: Это была фабрика спорта.

С. БУНТМАН: Да.

А. ЕРМОЛИН: Фабрика спорта, абсолютно правильно, да. А с другой стороны это был супер спорт, спорт высших достижений. При этом бог с ним, с армейским спортом, он жил сам по себе там, военное многоборье самое разное. Там существовали, где нормальные были командиры, там не было и пивных животов. А сейчас какое-то такое ощущение получается, что не два, не полтора. То есть, в стране разрушена фабрика спорта, то есть, практически её нет сейчас. А с другой стороны «ЦСКА»… Вооруженные силы потеряли спорт высших достижений. А что тогда они приобрели вот в этой ситуации?

Д. ШЛЯХТИН: Ну я не соглашусь с вами, что «ЦСКА» потеряла спорт высших достижений. Во-первых, мы сохранили все детские спортивные школы, это первое. Во всех детских спортивных школах после объединения, это все филиалы по… Это бывшие региональные клубы.

С. БУНТМАН: То есть, все теперь (неразборчиво).

Д. ШЛЯХТИН: Все, да. Они являются филиалами. Это 18 подразделений у нас в стране, начиная от Владивостока, и заканчивая Калининградом. И во всех этих подразделениях, есть детские спортивные школы. И они остались. То есть, потенциал тренерский мы сохранили. Второе, мы в три раза увеличили финансирование этих детских спортивных школ. И это говорит о том, что мы не бросаем это направление. А то, что происходит именно со спортом высших достижений, то да, они перестали быть военнослужащими. Но они так же остались на гражданских должностях, и выступают. Но поймите, на сегодняшний день, спортсмену так, откровенно говоря, все равно, где быть. Где ему больше заплатят, туда он и уйдёт. И в данной ситуации, бороться с какими-то коммерческими структурами, я считаю, что это бремя правильно возложено сейчас на Минспорт-туризма. На Минспорта. И те стипендии, которые сейчас получают спортсмены, они реально доходят до адресата. И то, что они сейчас делают, это наверное правильно. Потому, что это не функционал армии, содержать спортсменов в высших своих достижениях. Это олимпийские чемпионы, это звезды, и они достойны большего.

А. ЕРМОЛИН: Я с этим абсолютно согласен. А как быть вот со второй частью? Вот замечательно, что у вас сохранились школы. Я так понимаю, это бюджеты Минобороны, да?

Д. ШЛЯХТИН: Да, конечно. Это всё…

А. ЕРМОЛИН: Но ведь это не система массовой работы с детьми. Вот как сделать именно так, чтобы действительно в каждой школе были нормальные тренера, чтобы были ДЮШ по всей стране.

Д. ШЛЯХТИН: Поймите, что мы заходим гораздо глубже. Что такое ДЮШ? Каждая детская спортивная школа, должна иметь материальную базу. Если мы не имеем материальную базу, это виртуальная детская спортивная школа.

А. ЕРМОЛИН: Я согласен. Почему я и говорю, надо ли вот и эти в том числе, очень важные для страны задачи, оставлять за Минобороны. Почему тогда это не делается в рамках ДОСААФ, (неразборчиво).

С. БУНТМАН: Все, или часть?

А. ЕРМОЛИН: Я никак не пойму, какой здесь системы…

С. БУНТМАН: Давайте посмотрим, как структурно это сделано у вас сейчас.

А. ЕРМОЛИН: И сколько школ у вас есть.

А. ЕРМОЛИН: (Неразборчиво) капля в море, по сравнению с масштабами страны.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, если 700 тренеров это капля в море, то я с вами не соглашусь.

С. БУНТМАН: Нет, это не капля.

А. ЕРМОЛИН: Это 100 школ.

Д. ШЛЯХТИН: Ну почему 100 школ? Я вам говорю, в одной школе может работать и 200 тренеров. Мы немножко не правильно подходим. На сегодняшний день мы подошли от своей материальной базы. Вот у меня есть бассейн, я там развиваю эти виды спорта, которые функционально привязаны. А если у меня нет какого-то имущественного комплекса, зачем я буду биатлон развивать, если у меня нет биатлонной площадки. Это не объективно, это не правильно, это не логично. Если у меня есть это направление. Стенды, стрельба там, какие-то именно направления. Вот мы просто подходим к тому, что сейчас мы стараемся изменить в системе «ЦСКА». Мы сейчас стараемся сделать акцент на те виды спорта, которых вообще никогда не развивали в «ЦСКА». Это экстремальное вождение, это горная подготовка, это допустим, катание на специальной системной технике на воде. Это скутера, это квадрациклы. То есть, мы берем не направления, которых вообще просто никогда… Которые больше привязаны к именно армейской (неразборчиво).

С. БУНТМАН: Тем не менее, они конечно гораздо больше привязаны и к службе, и к собственно, смыслу.

Д. ШЛЯХТИН: И это то новое направление, которое никогда в «ЦСКА» не развивалось. И мы к этому уже достаточно хорошо по этому направлению, продвинулись. Вопрос один, специалисты. То есть, нет такого количества специалистов, которые бы могли бы сразу охватить эти все направления.

С. БУНТМАН: А постепенно? А где их брать?

Д. ШЛЯХТИН: Нет, мы с федерациями работаем. То есть, это и федерации альпинизма, это и федерация плавания. Это многие федерации, с которыми мы тесно сотрудничаем, мы стараемся хотя бы сейчас на какой-то коммерческой основе взять специалиста для того, чтобы обучить уже наших людей, которые могли бы дальше уже интегрировать эти вопросы у нас в регионах. Вот это направление мы сейчас активно развиваем.

С. БУНТМАН: А вот если вернуться опять же к верх задачи, включая это направление. То какую вы цель ставите с точки зрения подготовки вот учащихся этих школ? То есть, это военная профориентация, или всё-таки это массовая физкультура и спорт, с выходом потом… С отбором кандидатов в спорт высших достижений. Вот вы на спорт работаете всё-таки для себя, или всё-таки для вооруженных сил?

Д. ШЛЯХТИН: Ну, давайте подойдем к этому вопросу с другой стороны. Вот пришло 20детей. Ну, образно говоря, в плавание. Вот они пришли в группу начальной подготовки. Вот то же «ЦСКА». Из этих 20-ти детей поплывет может быть один. А может быть и не одного не поплывет. Но на начальном этапе они что получают? Они получают какую-то физическую дополнительную нагрузку, они что-то там начинают понимать в каких-то физических занятиях. Это штанга, это приседание, это какие-то кроссовые дела. Соответственно через 4-5 лет мы понимаем, что из этих там 20-ти человек, один что-то может там достичь.

С. БУНТМАН: Именно в большом спорте, именно в плавании.

Д. ШЛЯХТИН: Ну да, хотя бы в плавании. Остальные 19-ть, у нас получается просто… Ну, скажем так, те ребята или девчонки, которые к этому виду спорта не подходят.

А. ЕРМОЛИН: Но при этом, они становятся здоровыми.

Д. ШЛЯХТИН: Да. И мы начинаем аккуратно предлагать им те виды спорта, которые по сути дела, профессионально значимые для вооруженных сил. Ив от в этом направлении, мы сейчас активно двигаемся. То есть, мы стараемся тот электорат, скажем так, наш спортивный всё-таки сохранить у себя. Плюс, мы создаём базу этих ребят. И когда уже подходит призывной возраст этих ребят, мы все эти данные передаем в военкоматы, которые по сути дела имеют уже от нас информацию, что это люди готовые в тех или иных направлениях. И они интегрировано идут в те войска, которые по сути дела, могут…

С. БУНТМАН: То есть, скажем, в отличии от такой классически заточенной на спорт высоких достижений, просто школы, которая чаще всего, и так и было раньше, выбраковывала тех, кто не… Ну, скажем, не на олимпийскую медаль, очень часто выбраковывали.

Д. ШЛЯХТИН: Но их е просто выгоняли.

С. БУНТМАН: Вот, вот. А вы имеете в виду тех ребят, которые не будут великими олимпийцами, но могут быть как-то использованы, и могут заниматься другими вещами.

Д. ШЛЯХТИН: Уже можно наверное замотивировать другие вещи.

С. БУНТМАН: Совершенно верно.

Д. ШЛЯХТИН: Абсолютно. Это те вещи, которые будут им интересны. И не факт, что… Тем более, при сегодняшних скажем так, финансовых вложениях в офицеров. Я имею в виду ихние зарплаты, то мне кажется, что у многих стимул появится идти в войска, и служить офицерами.

С. БУНТМАН: То есть, школа спортивная, принадлежащая «ЦСКА», она и такую задачу, и может быть даже в первую очередь такую (неразборчиво).

Д. ШЛЯХТИН: Мы сейчас этой задачей активно занимаемся, и идем к тому, чтобы у нас не просто там по Москве, а по всем регионам, и по всем филиалам эти базы были. И соответственно, мы аккумулируем эту всю информацию здесь, и стараемся, чтобы не один человек не ушел из поля деятельности и вида, если он скажем так, нашего какого-то внимания. И вы знаете, это нормально. Это абсолютно нормально, потому, что допустим, из тысячи человек может быть, один поплывет. Или там побежит, или начнет стрелять, или хорошо начнет бежать.

А. ЕРМОЛИН: Так ещё не известно, какая задача для страны важнее. Отбирать 1% уникальных спортсменов, или иметь 99% здоровых людей.

Д. ШЛЯХТИН: Ну мы же сохраняем (неразборчиво). И мы его доводим до 18 лет. И дальше он просто переходит в сборную молодежную там России, по своему профилю начинает дальше двигаться, тренироваться. И мы не теряем золотые кадры.

С. БУНТМАН: Вы знаете, Дмитрий Анатольевич, вот здесь ещё одна проблема, которая рассматривалась несколько лет назад, и был даже такой, большой бум информационный по этому поводу. О призыве спортсменов талантливых, и перспективных спортсменов, призыве в армию. Причем, призыве не таком не формальном, как бы числился человек военнослужащим, а занимался точно такой же подготовкой серьезной, спортивной. О призыве настоящем. Призывать, не призывать. Вот здесь так стоял вопрос, ещё ко всему. Вот как вы видите эту проблему, и как на решается сейчас?

Д. ШЛЯХТИН: Ну, это очень сложная проблема.

С. БУНТМАН: Очень.

Д. ШЛЯХТИН: Я думаю, что наверное вы не по адресу её задали. Потому, что была встреча тренеров с Владимиром Владимировичем Путиным, и из трех вопросов, два вопроса касались призыва. И очень неоднозначный был ответ. Потому, что мы все понимаем, что если сейчас мы будем призывать и давать возможность, скажем так, фиктивно служить спортсмену, то завтра придут священнослужители, послезавтра придут музыканты, и поёдет…

С. БУНТМАН: Музыканты, танцоры, актеры, и так далее.

Д. ШЛЯХТИН: Чем сельское хозяйство хуже… Допустим, хороший аграрий хуже нашего специалиста? Ничем.

С. БУНТМАН: А учитель младших классов?

Д. ШЛЯХТИН: Абсолютно. Поэтому, вопрос сложный. И я думаю, что его надо как-то решать. Но к сожалению, этот вопрос не ко мне.

С. БУНТМАН: Но наверное в перспективе это решается полной профессионализацией армии. В перспективе.

Д. ШЛЯХТИН: Если будет полная профессионализация армии, то мне кажется, это само усложнит эту ситуацию.

С. БУНТМАН: А почему?

Д. ШЛЯХТИН: Ну потому, что тогда вообще не будет никаких вариантов.

С. БУНТМАН: Ну тогда отпадет вопрос, зачем призывать человека, который хочет заниматься спортом. То есть, он тогда просто не пойдет в профессиональный (неразборчиво).

Д. ШЛЯХТИН: Нет, это понятно. Я говорю то, что вот этот вопрос сам по себе просто умрет.

А. ЕРМОЛИН: С другой стороны там действительно ведь угроза. Там одно дело… Я тут заступлюсь за спортсменов в том плане, что они может быть и не лучше, чем пианисты, скрипачи, и агрономы. Но дело в том, что у них запас по времени-то очень не большой. Там 25-27 лет, и 30 максимум. И 18-20. То есть, два золотых года в разгар спортивной карьеры. То есть для тех, кого готовят…

Д. ШЛЯХТИН: Почему два? Один.

А. ЕРМОЛИН: Один. Меня переклинило, да. Даже один год это для тех, кто готовится в качестве золотого резерва олимпийского для страны, их действительно ведь не так много может быть. Но это так, мысли вслух.

С. БУНТМАН: Ну для музыканта тоже это большая потеря.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, я немножко открою тайну. Эта проблема на сегодняшний день решена, как я не буду говорить. Но эта проблема решена. Поэтому мы…

А. ЕРМОЛИН: В войсках-то любят спортсменов. Потому, что спортсмен делает части славу.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, спортсмен никогда в войсках не бывал, насколько я помню. И максимум, висела его фотография и то, что он служил с такой-то период времени.

А. ЕРМОЛИН: Но ребята второго, третьего эшелона, да? Которые там и бегают, и прыгают. И которые выигрывают соревнования, их командиры всегда ценили.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, да. Но опять же, мы четко должны понимать, что это были ребята, которые не профессионально занимались спортом.

А. ЕРМОЛИН: Да.

Д. ШЛЯХТИН: Это были те призывники, которые просто приходили, достигали определенных результатов, выигрывали те или иные направления, и соответственно были первыми…

А. ЕРМОЛИН: Про университеты хочу спросить. Вот на западе известно, что кузницей профессиональных кадров, являются университетские команды. Где как раз уникально удобно решаются проблемы сочетания и здорового образа жизни, и отбора супер талантливых спортсменов. Вы как-нибудь работаете с университетами?

Д. ШЛЯХТИН: Нет. Мы с университетами в этом направлении никак не работаем. Мы с университетами работаем по подбору именно молодых специалистов, и я когда пришел в «ЦСКА», вы наверное ужаснетесь, средний возраст у меня сотрудника был 62 года, если взять в круговую. И сейчас я пошел именно на омоложение кадров. И подписал с некоторыми ВУЗами, университетами о стажировке молодых специалистов после 3-4 курса по тем направлениям, по которым остро стоят эти вопросы. Это в первую очередь опять же инструкторские должности, именно профессиональная направленность. Это о чем я раньше говорил. То есть, я сейчас стараюсь просеить через университетскую молодежь, и найти тех специалистов, которых мы могли бы потом переобучить, и направить по тем направлениям, по которым я назначил для профессионального значимых видов спорта и вооруженных сил. Вот этим мы занимаемся.

С. БУНТМАН: Ну, а специализированные учебные заведения?

Д. ШЛЯХТИН: Ну, специализированные учебные заведения (неразборчиво) ВИФК.

С. БУНТМАН: Да.

Д. ШЛЯХТИН: Ну ВИФК – это тот ВУЗ, который готовит специалистов именно в войска. И их задача, получить качественный продукт, который мог бы интегрировано донести до офицерского и контрактного состава те задачи, которые необходимы им решать. Это в первую очередь, физическая готовность. И если взять набор, то это 100 человек это не решают проблему.

А. ЕРМОЛИН: А вы не думали вот о таких моделях. Есть реальный пример, вот привожу. Где-то года полтора назад разговаривал с руководителем системы образования Томской области. Там была идея, создавать спецшколу кадетскую, со спортивным уклоном. Может быть вот это правильное такое сочетание, да? Где очень качественный такой, почти профессиональный спорт. С другой стороны, четкая ориентация на вооруженных сил.

Д. ШЛЯХТИН: Ну понимаете, ведь если… Это в армии уже есть. И если взять 2010-11года, то по решению президента, у нас создаются президентские, кадетские корпуса, училища.

С. БУНТМАН: Я сомневаюсь, что там на высоком уровне спортивная подготовка.

Д. ШЛЯХТИН: Вы очень зря ошибаетесь. Это современнейшая материальная база. Я когда сам первый раз столкнулся с этим, это был 10-й год, мы в Оренбурге осуществляли кураторство по строительству этого президентского кадетского училища. И я вам скажу, что во-первых, это полноценный бассейн, ледовый дворец. Это стадион, это залы спортивные. Там такая шикарная материальная база, что реально позавидуешь.

А. ЕРМОЛИН: Ну это исключение из правил, или у нас уже сеть таких…

Д. ШЛЯХТИН: Это уже на сколько я знаю, что должно быть 7 или 9 таких президентских училищ. И мы непосредственно осуществляем кураторство над этими училищами. И наши специалисты, о чем я говорил, это те тренеры. Они именно преподают там те виды спорта, которые опять же, существует дефицит кадров, и наши тренеры, они там осуществляют именно как бы, шеф тренировки, дают полностью задания тем ребятам молодым, которые там именно проходят подготовку и занятия этих детей. И я могу сказать, что может быть это ещё с точки зрения спортивного направления сыровато. Потому, что опять же, проблема кадров. Но это будет мощным подспорьем. То есть, мальчишка приходит туда, они как правило поступают там в 8, в 9 лет. И обучившись в этом училище, я думаю, что это будут сильнейшие специалисты, в области физической готовности. Потому, что там база есть материальная.

С. БУНТМАН: Ещё один вопрос. Я бы хотел вернуться к Дмитрию Анатольевичу. Вот когда вы говорите действительно о больших спортсменах, и выходцах из армейского спорта, большая проблема всегда для спортсмена высоких достижений, всегда была и в советское время, сколько мы видели потерянных людей, после большого спорта. Но ведь открыть такую перспективу, и сделать такое предложение для человека, который завершает свою карьеру, и не становится там не тренером, не каким не чиновником, не бизнесменом, Ведь это же тоже путь, быть в структурах армейского спорта. И заниматься практически и своим видом спорта, и дальше его… Вы улыбаетесь, совершенно у меня какие-то наивные дурацкие вопросы, насколько я понимаю, да?

Д. ШЛЯХТИН: Вы знаете, я опять же приведу пример. На прошлом депутатском созыве от вооруженных сил было два депутата. Это Ишмуратова и Хоркина. И соответственно, после окончания депутатских полномочий, они вернулись опять в спортивный клуб, и к своим скажем так, функциональным обязанностям. Вы знаете, после такого взлета допустим, далеко ходить не надо, Паша Колобков стал замминистром Мутко. Две Светланы стали депутатами. То есть эти люди, имея такие большие достижения, на сегодняшний день востребованы. И востребованы как советники, как кураторы, как министры. И в данный момент, я не думаю, что о чем я и вам говорил раньше. То есть, мало, кто возвращается уже в «ЦСКА». «ЦСКА» делает и сделало из многих людей. И если я ещё раз говорю, взять эту аллею, то это «ЦСКА» сделало им имя. А к сожалению, обратки нет. То есть, люди достигают, люди получают, и потом как-то забывают, кто их сделал, откуда они вышли, и почему так произошло. Есть допустим, та же Татьяна Анатольевна Тарасова. То есть, тот человек, который при этом…

С. БУНТМАН: Татьяна Анатольевна просто там родилась, и выросла.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, какая разница? Лена Дементьева, которая родилась вот в этих теннисных кортах, и она предана этим структурам. То есть, есть люди, которые искренне болеют, переживают, и всё время приходят, там как-то заботятся. Есть мощное ветеранское движение, армейское, которое чтит традиции именно большого «ЦСКА». Поэтому, тут очень не однозначно ко всему этому (неразборчиво).

С. БУНТМАН: Конечно. Но все равно, казалось бы, что если не супер великие и многократные чемпионы, которые у нас есть. Но есть же большие армейские спортсмены, большие серьезные армейские спортсмены, которые вполне могут работать, и вполне… Не просто, как очень часто бывает, жаловаться на какую-то не счастливую судьбу, отчего я не Хоркина, отчего я не Журова.

Д. ШЛЯХТИН: Ну, нет. Я скажу, что мне кажется, данная проблема на сегодняшний день вообще не существует. Есть люди, которые решают вопросы.

А. ЕРМОЛИН: Времени совсем мало остаётся, я всё за школы.

С. БУНТМАН: Да.

А. ЕРМОЛИН: Я много езжу по стране, и знаю, что есть в регионах большое количество спортивных школ, в которых далеко не так всё хорошо, но при этом есть сильные увлеченные тренеры. Вот они могут к вам как-то обратиться, чтобы попасть в вашу систему? Или они там уже совсем навсегда (неразборчиво).

Д. ШЛЯХТИН: Без проблем, пусть приходят.

С. БУНТМАН: Вы взяли на себя обязанность, и вам поручено заниматься армейским спортом. Вот скажите, вот ха это время он доказал свою целесообразность? И не только для вооруженных сил, а для страны, как структура. Которая сама себя обеспечивать, возможно. Как может жить армейский спорт. Именно структура «ЦСКА».

Д. ШЛЯХТИН: Ну такой, глобальный вопрос.

С. БУНТМАН: Ну, да. Особенно, на последнюю минуту. Хороший, глобальный вопрос.

Д. ШЛЯХТИН: понимаете, не я писал историю. И я могу сказать, что наверное моя задача на сегодняшний день дать тот продукт, который востребован сейчас вооруженным силам. И с учетом новых веяний и требований, именно вооруженных сил, суметь сохранить то, что осталось их прошлого, и создать то, что необходимо на сегодняшний день будущей армии.

С. БУНТМАН: Ну а в материальном смысле. Скажите, вам удалось вот как-то поставить на твердые, хорошие, не дрожащие ноги.

Д. ШЛЯХТИН: Я скажу, что экономику мы неплохо подняли. Очень неплохо. И если взять первый год нашей деятельности, это там с учетом прихода министра, то динамика хорошая. Я думаю, что в течение 2-3 лет, «ЦСКА» Вообще твердо встанет на ноги.

С. БУНТМАН: Ну, хорошо. Я думаю, что мы ещё до этого встретимся и поговорим о многих вопросах армейского спорта. Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич Шляхтин, начальник федерального автономного учреждения Министерства обороны. И проще говоря, «ЦСКА». Спасибо большое, всего доброго.

Д. ШЛЯХТИН: Спасибо, до свидания.