Константин Стяжкин - Военный совет - 2011-11-12
С. БУНТМАН: Добрый день, у нас почти что программа «Не так», потому, что всё не так, как было сказано в анонсе, у нас несколько изменился гость. И я хочу представить с удовольствием ну, сначала ведущих программы, Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман. И у нас в гостях, Константин Кириллович Стяжкин, начальник научного центра «ФГУ 33» Центральный научно-исследовательский испытательный институт Министерства обороны РФЯ правильно сказал всё, да?
К. СТЯЖКИН: Да, совершенно верно.
С. БУНТМАН: Да, теперь, всё правильно, всё правда, вопреки тому, что было сказано в анонсе. Ну, вы знаете, ещё правда состоит в том, что пригласили журналистов в институт, пригласили посмотреть, и естественно рассказать всё, что можно. И мы с удовольствием откликнулись на эту просьбу, воспользовались случаем, и поехал Алексей Соломин. Поехал туда, и сейчас он расскажет нам, что увидел, и с кем поговорил.
А. СОЛОМИН: Место действия – город Шихана, саратовской области. Закрытое административно-территориальное образование, попасть в которое можно только по пропускам. Население 6,5 тысяч человек. Практически все, так или иначе, связаны с 33-м научно-исследовательским испытательным институтом Минобороны. Долгое время, он находился под семью печатями. Да и сейчас, попасть туда невозможно, надо преодолеть три военных кордона. Сегодня институт оружие массового поражения не производит. Основная деятельность – это разработка систем защиты от такого типа вооружений. Опыт огромен, работа ведется с 1928 года. В начале пути, наши ученые активно сотрудничали с немцами, которые, как известно, не только одними из первых создали, но и применяли оружие массового поражения. В музее института выставлены как передовые, так и системы пионеры. В 2012, к примеру, обещают снабжение войск противогазами нового поколения. Среди имеющегося в составе первой мобильной бригады вооружения, есть и такие типы, которые только оборонительными назвать сложно. Служащих готовят к работе с огнеметами. Как с ручными, так и с тяжелыми огнеметными системами, на основе танка. Майор Хоменко, старший научный сотрудник, рассказал о них на полигоне, где была продемонстрирована их работа.
ХОМЕНКО: Данная машина называется «Боевая машина», которая относится к тяжелой огнеметной системе «ТОС 1А». При непосредственно прикосновении с целью, происходит детонация разрыва боеприпасов, и ударная вона, и высокотемпературное поле, позволяет нам разрушить непосредственно цель. Расчет данной машины, составляет 3 человека, применялась в чеченском конфликте, в ходе контртеррористической операции. Так же, применялась в Афганистане, её предшественница, широко известная «Буратино», шифр.
А. СОЛОМИН: На расстоянии 4-х километров, эта машина выжигает огромную поляну. В прочим, и рядовой гранатометчик, с легкостью разрушает импровизированные деревянные дома. Не смотря на эффектные действия этих систем, главная задача во1ск, всё-таки разведка, и защита от действий оружия массового поражения. На полигоне у города Шихана, провели такие учения. Сначала, место осматривает вертолет, потом, специальные машины, со специально обученными служащими, так называемого «Полка засечки и разведки».
- Раздались имитационные взрывы, с одной стороны ядерный взрыв, с другой стороны, химический взрыв, и биологические взрывы, с последующим заражением местности. Выехали машины, чтобы обозначить места заражения, тип заражения, и передать эту информацию с одной стороны по радиосвязи, в центр обработки информации, где её сразу заносят на карты.
А. СОЛОМИН: Работавшие в зоне поражения машины, очищают специальным способом. Каждый из бронированных даже от действий веществ, бактерий и радиации танк, или БМП, проходи процедуру очистки. Её тоже показали. Авиационный двигатель, установленный на машинах, обдувает их с огромной силой, без воздействия водой, вычищая радиоактивную пыль, остатки химических средств, и микроорганизмы. Мобильные группы находятся в готовности оказать помощь в любой критической ситуации. Об этом рассказал начальник войск радиационной химической и биологической защиты, генерал-майор, Евгений Старков.
Е. СТАРКОВ: Нельзя исключать того, что наши войска будут привлечены для ликвидации последствий возможной аварии, на… Да не только атомной станции, химических, биологических, или радиационно-опасных объектов. В каждой бригаде нарезана своя зона опасности. Всего свыше 2 тысяч сейчас таких объектов, на которые нацелены наши бригады. Мы всегда окажем помощь, содействие подразделению, формированию МЧС.
А. СОЛОМИН: Разумеется, в мирное время, работы такого подразделения, не обходится без помощи в обычных гражданских проблемах. Тушение пожаров, обработке сельскохозяйственных полей, и борьбы с насекомыми. Правда, просто придти и попросить обработать картошку, нельзя. Всё-таки, не свойственная войскам задача, которая выполняется лишь по указанию генерального штаба.
С. БУНТМАН: Алексей Соломин достаточно подробно рассказал, как Константин Кириллович, всё правильно понял наш… Или не совсем?
К. СТЯЖКИН: Нет, всё, что было освящено, достаточно и корректно, практически все задачи, основные задачи войск были перечислены. Обращены внимание ну, может быть на единичные случаи, но, тем не менее, разработок, которые ведут научно-исследовательские организации Министерства обороны. Ну, и конечно же, представлен наш основной головной, центральный институт, со всей полагающейся базой, для проведения всего комплекса научно-исследовательских работ, начиная от разработок, и заканчивая испытанием, вооружением военной техники. Да, совершенно справедливо.
С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, прошла реорганизация, и научно-исследовательские учреждения Министерства обороны, и укрупнения… Ну, механическое, или не механическое укрупнение. Потому, что было бы слишком просто, так сказать.
К. СТЯЖКИН: Реорганизация научно-исследовательских организаций, произошла по варианту объединения всех научных сил, под одну юридическую структуру, в большей степени для того, чтобы можно было как-то эффективнее использовать финансовые средства, которые предполагают наведение разработок. Более того, этот механизм не просто оторван, или не просто выльен отдельно. Усиление этого механизма предусматривает ещё целый ряд действий, со стороны Министерства обороны, которая в большей степени будет облегчать задачу с точки зрения обеспечения выполнения основных задач. Это в основном, конечно же, охранные мероприятия, охрана обороны, это вопросы, связанные с доставками различных материальных и технических средств, для проведения исследований и испытаний. Это исключение занятия функциями со всем не свойственно институту. Например, обеспечение обслуживания различных, достаточно простых технологических установок. Связано это либо с отоплением, электричеством, и так далее. Вот это всё в комплексе, в общем-то, и было заложено для объединения научно-исследовательских организаций.
С. БУНТМАН: То есть, это некоторая рационализация, да? По идее.
К. СТЯЖКИН: Да, смысл основной закладывался именно в этом. Сейчас это всё апробируется, по большому счету, есть свои заметные плюсы, есть, к чему можно привыкать, отрабатывать какие-то может быть, непривычные свои действия научно-исследовательских организаций, как руководителя, так и научных сотрудников. Тем не менее, работа продолжается.
А. ЕРМОЛИН: А вот такой вод подход, он не вредит, собственно, научно-исследовательской работе, Выстраивание некоторой такой вот вертикали власти, в вашей системе. Ведь собственно, должна быть конкуренция, должны быть разные группы людей, разные коллективы научные. Вот как вы эту проблему решаете? Или у вас есть вот как вот… Есть несколько лабораторий, и они занимаются одной задачей. Вот как вы обеспечиваете конкурентность среди тех, кто должен работать над теми темами, которые вы ведете?
К. СТЯЖКИН: Вы знаете, среди Министерства обороны научно-исследовательских организация, честно говоря, я впервые слышу о какой-то возможной конкуренции. В любой научно-исследовательской организации, как и в любой научной исследовательской организации, и академии наук, в том числе. Конкуренция существует, если только предусматривается какой-то в конечном итоге, рынок сбыта. В Министерстве обороны, всё это концентрируется, с точки зрения существования научных школ. Поэтому, если ведутся в каком-то определенном направлении, это конечно же, специалисты в этой области, собираются в какое-то одно подразделение. Это либо лаборатория, либо научно-исследовательский отдел. Более того, за ними закрепляется это направление по институту, и конкуренцию, как таковую, мы здесь не предусматриваем.
С. БУНТМАН: Нет опасности, зайти в тупик? Вот если вдруг, знаете, вот решение принято, и идут разработки, оказывается, что это тупиковая альтернатива.
А. ЕРМОЛИН: Вот, я даже дополню. В советское время тоже же были различные КБ, в разных областях.
С. БУНТМАН: Да, в том же космосе.
А. ЕРМОЛИН: В том же космосе, да? И они очень сильно конкурировали, в том числе за государственные заказы.
К. СТЯЖКИН: Вы знаете, всё, что касается конкуренции между различными конструкторскими бюро, в наших условиях практически не реально, по одной простой причине, что в конечном итоге, все эти разработки, проходят свой ряд направлений даже, оценок направления. Проходит свой ряд оценок, для того, чтобы корректно сформулировать задачи для непосредственных исследований. Всегда существует исследовательская работа, и затем только постановка на опытно-конструкторскую работу, где уже непосредственно, в рамках которой уже непосредственно, создаётся образец, с привлечением тех или иных предприятий промышленности. Конечно же, в любых исследованиях, особенно в инновационных, никто не застрахован от… Ни один исследователь на застрахован в том, что он пойдет не в том направлении, конечно же. Но для этого и существует научно-исследовательская работа, где проводится такая, полновесная оценка, затем она экспертно оценивается специалистами самых разных областей, в том числе и в тесном взаимодействии с российской академии наук.
С. БУНТМАН: Ну, наверное, вот сейчас на этой общей теме, последний вопрос. Как вы считаете, вот вы долго в этой сфере работаете. Научный поиск, он предполагает и смелость, и независимость, и индивидуальную, в том числе. И это как раз ведет и к остроумным решениям, к прорывам, к тому, что опережает, а не просто идет в русле в (неразборчиво), что называется. Как вы считаете, вот с помощью чего, если это нужно, должно восстанавливаться такая атмосфера, и такой настрой? Или я как-то неправильно смотрю? Здесь специфика военная…
К. СТЯЖКИН: Нет, бесспорно, в научно-исследовательской работе, есть элемент творчества, он должен быть. Должны быть нестандартные мышления, должны быть самые дерзкие мнения, которые, так или иначе, всегда, в совокупности со всеми решениями, дают несомненную пользу. Бывает, и действительно, прорывные какие-то идеи. Для того, чтобы именно обеспечить такой дух в научно-исследовательских организаций наших войск, в большей степени, применяются методы общения, научных конференций, семинаров, обсуждения, споры, дебаты. И уверяю вас, это проходит достаточно так искренне, откровенно, откровенно, где в подобных мероприятиях не рассматривают, какие звёзды на погонах, какую должность занимаешь. Каждый вправе высказывать, и в нашем институте, такой дух есть.
С. БУНТМАН: Как распределяется поколение? Потому, что разновозрастный наверное состав, и есть ли обновления именно талантливых кадров?
К. СТЯЖКИН: Да, бесспорно, средний возраст в научно-исследовательском институте, примерно составляет 46 лет. Да, это может быть, не самое молодой институт. Тем не менее, мы, на сегодняшний день имеем достаточно опытных специалистов, научных сотрудников, которые образуют такой костяк. На мой взгляд, которые возглавляют ту или иную научную школу, по нашим направлениям, и исследованиям. Есть звено хороших, опытных старших научных сотрудников, которые непосредственно ведут разработки технических заданий, на постановку научно-исследовательских работ. Есть научные сотрудники, младшие научные сотрудники, которые после не обязательно военных институтов, приходят к нам.
С. БУНТМАН: Да, вот я как раз, хотел спросить, откуда приходят.
К. СТЯЖКИН: У нас очень много сотрудников и…
С. БУНТМАН: С университетским образованием.
К. СТЯЖКИН: С университетским образованием, без всякого сомнения, с достаточно хорошим базовым таким багажом, которые находят своё место, с удовольствием работают.
А. ЕРМОЛИН: А они аттестуются, как военнослужащие? Или как гражданские?
К. СТЯЖКИН: Не обязательно. Если человек высказывает желание проходить службу в рядах вооруженных сил, конечно же, каждый персонально рассматривает, и если есть такая необходимость, если есть рачительность в этом решении, то такие решения принимаются. Они не частые, но принимаются.
С. БУНТМАН: Ну, вот речь идёт о радиационной, химической, биологической защите. Здесь можно ли сказать, что вообще, была когда-то вольница в этом? Всевозможные разработки. Это та сфера, которая международными организациями как-то сразу, по-моему, после первой мировой войны, начали серьёзно заниматься ограничением этой области. Ужаснулись того, что произошло в первую мировую войну. Вот как вы работаете в этих условиях, и чем вы ограничены?
К. СТЯЖКИН: Да, действительно, всё, что касается оружия массового поражения, человечество давно уже знает и понимает, что это оружие несёт за собой очень серьезные, непоправимые последствия, если оно будет применено. Действительно, первые международные обсуждения подобных вопросов, состоялись в 20-х года, и этому внимание придавалось в последние годы, всё более и более пристально. Существуют две конвенции, запрещению оружия массового поражения. Первое – это в отношении химического оружия, конвенции, по запрещению химического оружия, и об его уничтожении. И конвенция запрещения бактериологического и токсинного оружия. Эти конвенции, напрямую запрещают производство, я уже не говорю о применении, в том числе и применение подобного вида оружия, и регламентирует порядок отношения к этим средствам, очень-очень строгое. Этими конвенциями не запрещено пользоваться минимальным необходимым количеством, для того, чтобы вести разработку средств защиты. Потому, что никто, и до сих пор не исключают возможность применения подобного вида оружия. Тем более, что и для нашей страны очень остро стоит вопрос возможного террористического применения таких средств.
С. БУНТМАН: Ну да, потому, что кажется, конвенция конвенцией, но нарушители всегда есть. Я думаю, что ещё процентов 80 наших слушателей и зрителей подразумевают, что все страны подписавшие конвенцию, где-то обязательно держат что-то…
А. ЕРМОЛИН: В тихушку.
С. БУНТМАН: В тихушку, да. Я уже не говорю о странах, которые вообще так… Плюют, честно говоря, на конвенции, какие бы то ни было. И в любой момент, могут сделать с нами всё, что угодно. Страны, и организации, учреждения, в виде Аль-Каиды.
А. ЕРМОЛИН: Как кстати… Конечно, мы больше представляем, как используется традиционное оружие. А как применяется химическое оружие, бактериологическое? Вот с точки зрения, какие средства доставки, могут ли это быть артиллеристские боеприпасы, бомбы, или…
С. БУНТМАН: Что вы имеете в виду… Мы имеем в виду, когда говорим о защите? От чего, собственно?
А. ЕРМОЛИН: Или какие… Как средства нападения.
К. СТЯЖКИН: Ну, классическое понимание возможных способов применения химического, биологического оружия, может быть самым различным. Действительно, это могут быть и авиационные снаряды. В свое время, велись разработки, мы это знаем, и среди наших запасов, которые сейчас подвергаются уничтожению, по химическому оружию. Существуют вливные авиационные приборы, так называемые, это ни что иное, как контейнер, заполненный веществом, которое разрушается, при сбрасывании с самолета, и оно, за счет потока воздуха. Аэрозолируется, разбивается на мелкие капельки. Или если это твердое вещество, развивается ветром на достаточно мелкое составляющие. Рассматривались вопросы, мы знаем, и более возможно крупного применения. Во всяком случае, мы предполагали такие средства защиты, а именно, была такая оценка, что подобные средства могут применяться и баллистическими ракетами. Всё зависит от той задачи, которую может ставить противоборствующая сторона, перед собой. Почему? Потому, что о таких крупных, допустим, средств применения авиация, артиллерия, это может быть что-то менее значительное, вплоть до каких-нибудь индивидуальных применений, с помощью генератора аэрозоля, допустим.
С. БУНТМАН: То есть, в зависимости от этого, разрабатываются естественно, системы защиты те же самые.
К. СТЯЖКИН: Да. Системы защиты разрабатываются, и стараемся мы учесть, чтобы практически все эти возможно средства и способы, были учтены.
А. ЕРМОЛИН: А какие поражающие факторы? Вот что непосредственно происходит с личным составом, гражданским населением, если они попадают в такую зону заражения? Предваряя вопрос о том, что вы делаете, чтобы…
С. БУНТМАН: Да, вот сейчас коротко, а после перерыва тогда подробнее.
К. СТЯЖКИН: Войска авиационной, химической, биологической защиты. Конечно же, все эти три составляющие, являются основным объектом, который мы предусматриваем с точки зрения защитных мероприятий. Авиационное заражение предусматривает облучение. Ну, это достаточно хорошо, я думаю известно, какие последствия могут вызывать. Химическое оружие – это различные вещества, которые вызывают интоксикацию организма, вплоть до смертельного исхода. Причем, проявляться они могут самым разным образом. Способы поражения тоже различные. Ну, как правило, это проникновение в организм при вдыхании, либо через кожные покровы. Основные симптомы поражения, всё зависит от физико-химических свойств вещества, и их токсикологических свойств. Есть вещества, которые нарушают передачу нервного импульса, это так называемые, нервно-политического действия, отравляющие вещества. Есть отравляющие вещества, которые вызывают спазмы лёгких. Это удушающие, отравляющие вещества. Есть вещества обще-ядовитого действия, которые попадая внутрь человека, участвуют в обмене веществ, достаточно сильно его нарушая… Ну, это мягко сказано.
С. БУНТМАН: Ну, да.
К. СТЯЖКИН: То есть, приводя к смертельному исходу, да. Очень часто. Ну, и есть ещё целый ряд отравляющих веществ.
С. БУНТМАН: Ну да, Константин Кириллович, мы продолжим через 5 минут нашу программу.
НОВОСТИ.
С. БУНТМАН: Ну что ж, мы продолжаем. Вот тут кто-то пришел. Только пришел, пришла СМС-ка нам. Вернее, даже из твиттера.
А. ЕРМОЛИН: О чём речь.
С. БУНТМАН: Да, только пришел, о чём речь? Вы через твиттер можете посылать свои вопросы, и через компьютер, и СМС-ками можете тоже: +7-985-970-45-45. Константин Кириллович Стяжкин у нас в гостях, начальник научного центра. И мы говорим сейчас о научных разработках, в области радиационной, химической, биологической защиты, на «Военном совете». Тут у нас очень такое суровое требование было здесь, в СМС-ке: «Так, а конкретно, за последние 5 лет, что сделал институт для вооруженных сил»? Ну, а конкретно, сурово написано.
К. СТЯЖКИН: Есть свой ряд разработок. Сейчас современные разработки, они, так или иначе, носят конфиденциальный характер. Поэтому, я могу рассказать, в каком направлении эти разработки ведутся.
С. БУНТМАН: Вот, да.
К. СТЯЖКИН: Разработки эти есть, и за последние 5 лет на вооружение сдано несколько образцов, которые относятся к целому ряду изделий, предназначенных для защиты. Если говорить о направлениях разработок, то я хотел бы в первую очередь, наверное, всё-таки обозначить те задачи, которые перед войсками стоят. Как бы, тут наверное проще понимать, в каком направлении эти разработки ведутся. Первая, конечно же, основная задача, это обнаружение и оценка районов заражения. Район заражения образуется в связи с применением того или иного вида оружия массового поражения, либо это ядерное заражение, химическое, и соответственно, либо биологическое. Поэтому, первое направление, очень серьезное, очень важное, очень наукоемкое, заключается в разработке средств разведки. Для того, чтобы оценить уровень заражения, для того, чтобы очертить четкие границы заражения. Для того, чтобы… Вернее, имея знания эти, располагая такими данными, нужно было принимать решения, для действия войск, в данной ситуации. В этом направлении, если попытаться в общем сформулировать, конечно же, основные задачи заключаются в том, чтобы как можно раньше, в более короткие сроки, сейчас это актуально для химических, биологических средств, в пределах минут определения данного вида заражения. Кроме этого, наиболее четкая, достоверная идентификация поражающего факта, если это отравляющие вещества, значит тип отравляющего вещества. Если это биологические средства, значит, какой вид возбудителя в этом биологическом средстве был применен. Если брать химические отравляющие вещества, то в этом направлении идут исследования для того, чтобы как можно больше минимизировать приборы для того, чтобы они были легче. Для того, чтобы они выражали концентрации этих отравляющих веществ на местности, как можно более точно. Развитие исследовательских работ, предусматривает так же и создание системы оперативной передачи информации. Передачи данных, командные пункты для того, чтобы можно было опять же, как можно в более короткие сроки, принять решение для действий войск. Что касается биологических средств, ну, к сожалению, сейчас в минуты обнаружения идентификации поражающего агента не позволяет нам сделать, это заложено природой самого микроорганизма. Тем не менее, общее направление, и общее достижение генетики и биотехнологии, позволяют уже на сегодняшний день иметь разработки, и совершенствовать их, которые позволяют в рамках так называемого «ПЦР анализа, устанавливать конкретный тип возбудителя.
С. БУНТМАН: В минимальные сроки. Конечно, не за минуту, но в минимальные сроки.
К. СТЯЖКИН: Да, минимальные сроки. Ну, во всём мире сейчас в общепринято, что лабораторный, классический метод «ПЦР» анализа занимает порядка 4-х часов. Экспресс-анализ, или анализ «Риал-ТМ» так называемый, «ПЦР Риал-ТМ», в пределах полутора – двух часов.
С. БУНТМАН: А скажите, занимаетесь ли вы, созданием и походных, и лабораторий компактных, которые можно развернуть почти везде, если есть опасность?
А. ЕРМОЛИН: У меня дополнение.
С. БУНТМАН: Да.
А. ЕРМОЛИН: Если есть какие-то инструменты, делать это в каком-то автоматизированном режиме, чтобы не просто там бойцы бегали, пробы воздуха брали, а как-то автоматизировать. Я не знаю там, безпилотники, вот как вы это делаете, чтобы зафиксировать вот именно, как вы сказали, район заражения, вот если это биологическое заражение?
С. БУНТМАН: Ну да, то есть, сам факт ещё определить, что вот произошло заражение.
К. СТЯЖКИН: Да, конечно же. Я не успел подчеркнуть особенность направления исследований, которые уже реализованы частично. И в приборах, принятых на вооружение, что достаточно важно, действительно. Время, и как можно, более удаленную оценку, оценку возможного заражения. Есть приборы, которые дистанционно могут оценить природу, и концентрацию заражения, как по химическим направляющим веществам, так и по биологическим средствам. Эффективность их, или радиус действия настолько велик на сегодняшний день, тем не менее, эти разработки ведутся, и я думаю, что в перспективе создание достаточно надежных средств, которые дистанционно могут определять. Всё, что касается работу приборов, в текущий момент времени, конечно же, есть целый ряд сигнализаторов, которые работают в автоматическом режиме, и отбор происходит практически постоянно. Они реализованы как на машинах разведки, которые используются в воинских частях, и подразделениях войско эволюционной, химическо-биологической защиты. Они имеются на стационарных постах контроля, если необходимо оценивать постоянно ситуацию с пунктом дислокации, расположения каких-то подразделений на местности. Есть мобильные, очень компактные, переносимые приборы, которые весь спектр задач точно так же может выполнять. Сегодня в репортаже, который ваш коллега делал по Шиханскому институту, как раз и вспоминались мобильно-диагностические группы, которые в своём вооружении, имеют достаточно хорошую, надежную технику. И быструю для того, чтобы можно было доставить, переносимые приборы, которые возможно развернуть в полевых условиях.
С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, вот индивидуальные средства защиты в том же репортаже у Алеши Соломина было о совершенно новом противогазе, который поступит в следующем году. Ну, и другие вещи. Итак, мы в прошлый раз говорили о весе, который сейчас на себе должен вообще носить военнослужащий.
А. ЕРМОЛИН: (Неразборчиво) говорили.
С. БУНТМАН: Да. Мы говорили, и всё время это говорим. И борьба за вес, и борьба за эффективность защиты. Вот в вашей области, это как?
К. СТЯЖКИН: Совершенно точно. Вот закончив смотреть первую задачу, всё, что касается разведки, если в двух словах её обозначить, то действительно, вторая наиболее важная задача войск, заключается в защите личного состава, и населения, в том числе, от поражающих фактов оружия массового поражения. К этим средствам относится средства защиты органов дыхания, это те самые противогазы, которые существуют как фильтрующего действия, так и изолирующего действия. Почему так? Потому, что ну, пожалуй, нет ещё на сегодня, такого совершенного противогаза фильтрующего действия, который бы на 100%, и на весь период, достаточно длительный период, мог обезопасить человека от поражения.
С. БУНТМАН: Изолирующая, это значит, что автономная система…
К. СТЯЖКИН: Система, да, подачи (неразборчиво) для дыхания.
А. ЕРМОЛИН: Пихотный акваланг.
К. СТЯЖКИН: Да, действительно, такие противогазы испытывают, и проверяют, как раз апробируют под водой. Действительно, это так. Кроме этого, есть средства коллективной защиты… А, я забыл сказать, извините, что помимо защиты органов дыхания, естественно, есть ещё защита кожных покровов, это специальные комплекты, которые обезопашивают человека, при попадании на кожу. Кроме этого, есть средства коллективной защиты, они разрабатываются, и приняты на вооружение, используются для каких-то закрытых помещений, где могут размещаться целые подразделения, либо население. И производят очистку воздуха, прежде, чем его подавать в подобные защищенные сооружения. Кроме этого, в состав защитных средств обязательно наверное, нужно отнести индивидуальные средства, которые есть у каждого военнослужащего, на тот случай, когда будет необходимость произвести хоть и частичную, но обработку личную, и дальше выполнять свои боевые задачи. Все эти средства, или направления исследования, для подобных средств, конечно же, одно из самых главных задач, носит перед собой первое – это эффективность без всякого сомнения. И вторая, немаловажная, это конечно, снижение их веса и габаритов, поскольку экипировка современного солдата, предполагает целый ряд приспособлений, устройств, оружия, запасов. И эта задача стоит достаточно остро, и в этом направлении мы работаем.
С. БУНТМАН: Ещё два вопроса, чтобы успеть. Один вопрос вот собственно военный. Насколько вы проверяете, и уточняете разработки, инструкции, о поведении в том или ином случае заражения, для личного состава? Есть ли специалисты, которые точно могут дать точное указание, распоряжение. Или с другой стороны есть типовые ситуации, в которых просто солдат должен знать, что делать?
К. СТЯЖКИН: Бесспорно, личный состав всегда обучается тому, что при поступлении сигнала, возможно применение, он может самостоятельно надеть. Конечно же, существует заблаговременная команда, когда руководитель подразделения даёт команды применить те или иные средства защиты. Всё, что касается поведения, я вот может быть, не совсем понял, когда нужно применять (неразборчиво).
С. БУНТМАН: (Неразборчиво), и ты уже знаешь, что делать. Насколько это уточняется сейчас, модернизируется? Потому что новые виды оружия, от которых защищаются? Вот вы принимаете участие в разработке инструкции, именно, которое уже должно сидеть просто в глубине сознания?
К. СТЯЖКИН: Без сомнения. Разрабатывается достаточное количество документов, которые определяют ну, естественно, правила пользования теми или иными средствами защиты. Оговариваются те или иные особенности, и это всегда объясняется каждому военнослужащему, что может повлечь, допустим, крайне долгое нахождение в средствах защиты. Тем не менее, прерогатива действий любого солдата, в составе подразделения, это конечно же, командиры подразделения. Поэтому, в большей степени применение средств защиты, или наоборот, надмена, снятия этих средств защиты, поступают к командиру подразделения.
А. ЕРМОЛИН: Кстати, вот на уточнение.
С. БУНТМАН: Да.
А. ЕРМОЛИН: Вот мы много встречаемся и с мотострелками, с разного рода начальниками, командирами. И не раз слышали о том, что всё новая и новая экипировка поступает, более легкая, более современная. А что происходит вот с общевойсковым защитным комплектом? Не получается ли так, что на эту удобную форму, приходится надевать всё те же резиновые сапоги, плащи. Это конечно достаточно эффективно, но как бы, это было всё-таки уже ну, как минимум, 30 лет назад, вот когда я тренировался в этих комплектах, и моё поколение офицеров. Вот что-нибудь новое, с точки зрения…
С. БУНТМАН: Столько времени, он был не так молод, я думаю.
К. СТЯЖКИН: Ну да, без всякого сомнения, спустя 30 лет, средства защиты шагнули далеко вперед. Есть разные комплекты, которые позволяют не использовать те комбинезоны, как вы говорите, из прорезиненной ткани. Существуют комплекты на тканевой основе, которая, в своём составе, имеют и срупционные материалы, которые имеют в своем составе и некоторые дезактивирующие… Для снятия инактивации, для динактивации тех или иных поражающих факторов. Тем не менее, подобные костюмы, они всё равно, могут быть использованы только в тех очагах, уровень заражения которых не очень высок. И если речь идёт о достаточно высоком уровне заражения, то конечно, всё равно, приходится применять те материалы, те комплекты, которые наиболее стойкие, в данном случае.
С. БУНТМАН: Ну да. Скажите, чтобы мы успели, о взаимодействии и с другими ведомствами, с МЧС той же самой. Вот только что у нас было в новостях, что допустили журналистов на «Фукусиму». Случаются «Фукусимы», Чернобыли, химические заводы, ну, что угодно. Или там помните, была такая страшная мода, после 11 сентября вдруг начали какие-то люди, всем рассылать «Сибирскую язву» в пакетиках. Помните, да?
К. СТЯЖКИН: Конечно.
С. БУНТМАН: Вот тут ваш опыт, ваши разработки, применяются в гражданских?
К. СТЯЖКИН: Без всякого сомнения, очень многие разработки используются и на предприятиях, которые сегодня опять же, в своём интервью начальник войск определял, как биологически опасные, химически опасные объекты, на территории нашей страны. Взаимодействие с другими министерствами и ведомствами, у нас самое тесное, поскольку основная база и дл разведки химической, биологической, радиационной, и для защиты, как правило, одна. Очень тесное взаимодействие, мы согласовываем всегда свои разработки, чтобы дальнейшие приборы поступающие потом на вооружение, (неразборчиво) военная промышленность, были как для МЧС, так и для МВД. Более того, в настоящее время, в рамках обеспечения национальной системы химической, биологической безопасности, предусмотрена федеральная программа, в рамках которой разрабатываются вот такие единые комплексы, которые будут применительны в разных ситуациях, для любых министерств и ведомств. Министерства по чрезвычайным ситуациям сейчас во многом пользуются теми средствами, которые были приняты на вооружение в рамках разработок промышленности, ну и исследовательских тематик, в том числе. Научно-исследовательских организаций Министерства обороны.
А. ЕРМОЛИН: Константин Кириллович, а вот какие бы вы могли выдать рекомендации, вот именно гражданскому населению, массовому, да? Ну, в случае какой-то вот такой катастрофы? Утечки там радиационных веществ, вот инструктировали же на той же «Фукусиме», после ситуации, после взрыва на «Фукусиме», да? Там местное население. Вот что должны знать гражданские люди минимально, для того, чтобы как-то не получить слишком большую дозу облучения? Или не надышаться не нужными веществами, если это всё произошло? Вот мы живём в своих квартирах, водим детей в школы, в садики. Вот что нужно предпринимать, чтобы вот в такой ситуации как-то минимально обезопасить себя, в том числе, может быть, до появления ваших войск, или МЧСников?
К. СТЯЖКИН: К сожалению, какую-то одну такую всеобъемлющую рекомендацию очень трудно дать, почему? Потому, что все поражающие факторы видов оружия, они не ощущаемы не на запах, не на цвет, не осязаемы. Если брать заражение, которое соответствует вот случаю в Чернобыле, то есть, распространение каких-то частиц с радиоактивными веществами, то конечно же, в первую очередь, это как можно раньше, быстрее защитить органы дыхания, даже хотя бы банально марлевой повязкой. Это эффективно, в том числе и для защиты себя от возможного инфекционного заражения, это всем давно известно и знакомо. Применительно к отравляющим веществам, ну конечно же, по возможности, если знают, покинуть этот район. Это наверное, самое первое действие. Если он совершенно четко обозначен. Применительно к отравляющим веществам, специфика воздействия на организм такова, что марлевая повязка, к сожалению, здесь ничем не поможет. Если… Нужно посоветовать, наверное, если только в каком-то таком явном виде заметно облако химических веществ, то вот одно их правил, которые учат на всех предприятиях химических, что нужно стараться пересекать эту область, перпендикулярно направлению ветра.
С. БУНТМАН: Здорово, сделать его боковым.
К. СТЯЖКИН: Да. В таком случае, можно по наиболее кратчайшему пути, преодолеть область заражения, и попасть в безопасную зону.
С. БУНТМАН: С врачами вы проводите работу?
К. СТЯЖКИН: Совместно работа с Министерством здравоохранения, у нас…С. БУНТМАН: Потому, что требуется инструктаж. Мы помним, что одно из последствий того же «Норд-оста» было, что не могли оказать быстро помощь.
К. СТЯЖКИН: Целый ряд защитный средств, которые у нас рекомендованы, приняты на вооружение, применительны не только к личному составу, но и к населению, без всякого сомнения, которые применяются на человеке, обязательно согласованы, аттестованы Министерством здравоохранения. Для химических веществ – это антидоты. Антидоты, которые в организме снимают во многом интоксикацию. И если рассматривать биологические средства, то это конечно же, вакцина. Все эти препараты, в обязательном порядке, с Министерством здравоохранения…
А. ЕРМОЛИН: Это шприцы, тюбики, да? Такие.
К. СТЯЖКИН: Шприцы, тюбики, это антидоты, как правило. Вакцинация происходит немножечко по-другому, в общем-то так же, как все представляют в обычной клинике, и вакцинацию проводят специалистами врач.
С. БУНТМАН: Константин Кириллович, скажите, пожалуйста, какой средний сейчас срок внедрения, введения, принятия на вооружение ваших разработок?
К. СТЯЖКИН: Средний срок на сегодняшний день, я бы оценил, это вот если рассматривать научно-исследовательскую работу, то порядка где-то 2-х лет в среднем. Опытно-конструкторская работа для наших средств, я могу только за это так более или менее уверенно сказать. От 3 до 5 лет. Ну, в среднем, это 4 года всё.
С. БУНТМАН: А вот к моменту, скажем так, завершения работы собственно исследовательской, появление опытных образцов, утверждение, до, скажем, принятия на вооружение войска, снабжение войск.
К. СТЯЖКИН: Наверное, есть смысл ещё немножко уточнить. Принятие на снабжение, оно происходит чисто документально. Поступление самой готовой техники, когда предприятие выпускает, это немножко другое тут тоже время проходит.
С. БУНТМАН: Да.
К. СТЯЖКИН: С окончанием опытных конструкторских работ, когда разработан образец, когда проведены его государственные испытания, период принятия на снабжение, совсем не значителен. Поэтому, если оценивать…
С. БУНТМАН: Тут многое от предприятия зависит, всё-таки.
К. СТЯЖКИН: А вот выпуск и поступление образцов, конечно же, это уже зависит всё от предприятия.
С. БУНТМАН: Насколько вы следите за работой предприятий, которые выполняют ваши разработки, соблюдение технологий, и так далее?
К. СТЯЖКИН: Всё это очень жестко регламентируется законодательно. Они все, необходимые требования прописаны в общетехнических требованиях, на тот или иной вид вооружений. Практически, на всех предприятиях есть достаточно жесткий контроль со стороны военных представительств. Ну и конечно же, закупка того или иного вооружения, проходит по контрактам. Временные рамки, и финансовые объёмы, которые четко совершенно предусмотрены.
С. БУНТМАН: Два слова всё-таки, согласно конвенции об уничтожении запасов. Кто этим занимается? Этим занимаетесь не вы?
К. СТЯЖКИН: Нет, Министерство обороны не выполняет…
А. ЕРМОЛИН: И насколько безопасно (неразборчиво). Это жители России спрашивают.
С. БУНТМАН: Жители России спрашивают. Во-первых, безопасное ли предприятие по уничтожению, а во-вторых, обнаружение… Ведь раньше не так избавлялись от оружия, то кидали в море, то закапывали. Вот это ведь всё-таки тоже, всё это чистить надо ещё.
А. ЕРМОЛИН: Про Кузьминки спрашивают, правда ли, что там захоронены боевые отравляющие вещества?
К. СТЯЖКИН: Да нет, не правда. Всё, что касается уничтожения химического оружия, то выполняет федеральное агентство, которое именно для этого и создавалось. А отвечает за все эти виды работ, представители министерств промышленности, и торговли. Это подведомственное им. Предприятие, которое так или иначе, вводится в производство, не важно, какое оно. В том числе и по уничтожению отравляющих веществ, проходит все виды необходимых сертификаций, согласования. Поэтому, с точки зрения обеспечения экологической безопасности, конечно же, у них есть свои требования, соответствующие нашему законодательству. Это охранные зоны, санитарные зоны, и все эти условия предусмотрены. Соответственно, за этими границами, всё считается абсолютно безопасным. Ну, и на самих предприятиях, люди не работают постоянно в защите. Все системы уничтожения, достаточно автоматизированы, защищены. Ну а всё, что касается безопасности сотрудников, предусмотрено средствами защиты, средствами ликвидации, о чем им подсказывают самые различные виды сигнализаторов.
С. БУНТМАН: Ну что же, всё на сегодня.
А. ЕРМОЛИН: Не наговорились.
С. БУНТМАН: Нет, всё. Ну, какие-то основные вещи мы услышали, очень важные. Спасибо большое, Константин Кириллович. Константин Стяжкин у нас сегодня был в гостях, начальник научного центра «ФГУ 33» Центральный научно-исследовательский испытательный институт Министерства обороны РФ. Следующее заседание назначается как всегда, на следующую субботу, в 12 часов. Спасибо, всего вам доброго.
К. СТЯЖКИН: Спасибо. Всего доброго, до свидания.