Игорь Куринной - Военный совет - 2011-04-09

С.БУНТМАН: Сегодняшнее заседание нашей программы в записи, сразу скажу, чтобы никого не обманывать. Ведут его Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман. У нас в гостях замечательный гость Игорь Иванович Куринной, председатель Центрального совета Общероссийского союза общественных объединений «Союз ветеранов Космических войск», генерал-лейтенант в отставке. Здравствуйте, Игорь Иванович. Я заранее вас и нас всех поздравляю с одной из самых замечательных в мире дат. Потому что если можно спорить до посинения о каких-нибудь победах или государственных деятелях, то первый полет человека в космос, и наше счастье, что этот человек – наш соотечественник, этим можно только гордиться и только радоваться. 50 лет 12 апреля. Всех, я думаю, можно поздравить. Еще раз скажу – жаль, что не государственный праздник, что не главный государственный праздник, было бы очень хорошо. Игорь Иванович, мы сегодня много будем вспоминать, но первые космонавты, да и первая страна, американские, это военные летчики, военная составляющая очень большая была. Даже дело не в том, что это проверка каких-то военных вещей и ведения войны, которая может быть. Так очевидно, что оказались военные и военная система наиболее приспособленными для того, чтобы осуществить первые запуски и спутника, и человека в космос. Как принималось решение? Оно такое очевидное, кажется.

И.КУРИННОЙ: Я тоже хочу поздравить всех наших замечательных слушателей, всех жителей нашей планеты с этим великим праздником. Вы очень правильно сказали, что пора бы этот праздник делать уже настоящим, полноценным, полнокровным, чтобы его праздновали, как празднуют все великие праздники. Ну а теперь о нашем 12 апреля, которое на носу уже, вот-вот подойдет. Действительно, событие эпохальное. Это то событие, которое толкнуло вперед науку, человечество. Это то, к чему стремились не одно десятилетие и даже больше века люди. Еще барон Мюнхгаузен пытался… (смеется)

С.БУНТМАН: Кто только ни пытался. Как увидели, что что-то есть там, туда же надо попасть.

И.КУРИНОЙ: Совершенно верно. И вот вы знаете, 12 апреля, когда советский военный летчик, старший лейтенант Гагарин, совершил великий подвиг, оторвался от земли, слетал в космос, проложил дорогу в космос, американские астронавты так образно выразились: «Гагарин позвал нас в космос». Событие, конечно, полностью нас связывает с тем человеком, с этим замечательным именем. 12 апреля, наверно, люди помнят, знают, празднуют. А вот назвать то время, когда начался отсчет подготовки к этому великому подвигу… Это ведь не сразу началось все.

С.БУНТМАН: Конечно, и именно человек. Потому что была сначала задача выпустить объект в космос.

И.КУРИННОЙ: Понимаете, мечта о проникновении человека в космос, она будоражила умы, я буду брать только наших соотечественников, с 20-го года еще. Вы знаете Циолковского планы и мечты, Цандра, латышского ученого крупного, и многих других. Это 20-е годы были. Тогда уже зародились планы создать реактивную какую-то структуру. И очень приятно нам, военным, что на это откликнулся раньше всех руководитель военного ведомства маршал Тукачевский. И он принял решение в 20-е годы еще создать реактивный научно-исследовательский институт. Руководителем был назначен тоже военный человек, капитан первого ранга, а заместителем его был молодой инженер Сергей Павлович Королев. И так зародилась наука, начали зарождаться практические дела по созданию реактивной ракетной техники с последующей целью проникнуть в космическое пространство. Потом в 30-е годы несколько прервалась эта большая работа наших ученых. Вы знаете, репрессии были, пришлось отойти от дел Сергею Павловичу Королеву, Валентину Петровичу Глушко и многим другим его соратникам. Но время прошло, они вернулись опять к своим делам без каких-то обид на то, что с ними произошло. Они взялись очень серьезно за разработку новых планов, новых технических систем для того, чтобы проникнуть в космос. И тогда еще зародилась мысль, когда еще Юры и на земле не было, он не родился, Юра Гагарин, тогда уже зародилась мысль обязательно делать все, чтобы послать человека в космос, и, как говорил Циолковский, человечество вечно на Земле не останется. Ему на Земле, человеку, не хватит хлеба, энергии, энергетики, стремится человек сначала к ближним, а потом к дальним планетам.

С.БУНТМАН: У нас как-то так бурно начиналось все, замечательно начиналось у нас, потом у американцев, космос, станции, стыковки, Луна, облеты Луны, все, что угодно, все, что мы помним. Через драмы, через трагедии даже, так все начиналось, и мы как-то считали, что очень скоро будет освоение той же самой Луны, и уже будут полеты к планетам, о которых мы все продолжаем мечтать. Как вы думаете, почему все-таки все так несколько приостановилось?

А.ЕРМОЛИН: Забуксовали.

И.КУРИННОЙ: В настоящее время?

С.БУНТМАН: Ну да. Уже мир так лет 20 занимается примерно одним и тем же.

И.КУРИННОЙ: Да нет, вы знаете, это так внешне кажется. На самом деле, идут разработки проектов новых. Вы знаете, сейчас главная цель – подготовиться и полететь на Марс. Сейчас идут интересные испытания космонавтов-«марсиан», которые на Марс полетят, в таких земных условиях. Испытывается возможность длительного полета до Марса. И неплохие результаты. Только один человек немножко отошел от этой программы. Остальные остались, пока еще работают в барокамере, в корабле имитационном, который полетит на Марс. Это одна программа. Я хочу сказать, прежде, чем следующую мысль свою произнести – длительное время как-то умалчивали роль военных структур в освоении космического пространства. В частности, вот мы говорим сегодня о 12 апреля, о подготовке полета Юрия Алексеевича в космос. Когда уже мы подошли вплотную, что есть техника, есть корабль подготовленный одноместный, есть уже исследования, как можно оценить поведение человека, как будет влиять космическое пространство на человека, после того, как Белки, Стрелки слетали, и так далее, тогда встал вопрос: кому доверить все это?

С.БУНТМАН: Весь процесс запуска.

И.КУРИННОЙ: Весь процесс. К этому времени у нас был только один полигон. Космодромом его нельзя было назвать, он испытывал ракеты, реактивную технику, это в (неразб.) Яре, которым командовал тогда Василий Иванович Вознюк, генерал-полковник, фронтовик, на «катюшах» он воевал, боевой генерал был, я лично его видел, общался с ним, это легенда, а не человек. Кстати, он умер, и завещание было такое – похоронить его в (неразб.) Там его и похоронили. И вот тогда встал вопрос о том, что нужно создавать какой-то новый полигон или космодром. Начали выбирать. Два места подходило по условиям, которые обеспечивали более дальний полет, и чтобы бОльшую нагрузку можно был вынести на ракетоносителе. Одно место было в Краснодарском крае, что, конечно, не подходило, - там курорты, там Сочи недалеко, сейчас где бы мы Олимпийские игры организовывали?

С.БУНТМАН: Ну, около космодрома (смеются)

И.КУРИННОЙ: А второе место, вот наши ученые ездили, геодезисты, пришли к выводу, что в Казахстане, в районе станции Тюратам можно подобрать. Там как раз соответствовали все параметры, которые необходимы для запусков космических кораблей, для освоения космического пространства. И самое меньшее притяжение к земле было, и можно было при одной и той же заправке (неразб.), более тяжелые грузы вывозить на орбиту, что сейчас и делается. И выбрали Тюратам, район Тюратама, Казахстан. Это очень большая площадь, она равняется примерно Бельгии, космодром Байконур потом он стал. И вот доверено это было военным людям, построить его. За 28 месяцев был построен космодром Байконур. Может, не очень удобно критиковать сегодняшнее время, но вот уже 28 месяцев прошло, как космодром Восточный делается, но еще пока неизвестно, когда он вступит в строй у нас.

С.БУНТМАН: Уже прошло 28 месяцев?

И.КУРИННОЙ: Да.

С.БУНТМАН: Ну, будем снова считать.

И.КУРИННОЙ: Доверено было военным строителям.

А.ЕРМОЛИН: А вот в то время вы уже непосредственно, лично участвовали?

И.КУРИННОЙ: Нет, я в это время еще не участвовал. Я помню запуск Гагарина, я был старшим лейтенантом, выступал я на конференции комсомольской, когда прервали конференцию, в городе Винница в ракетной армии я служил, в ракетных войсках стратегического назначения. Прервали, всем объявили, выскочили… такое было событие, что мы даже сами себя не чувствовали.

С.БУНТМАН: Мы представляем, если это для нас всех, от детей до стариков, было невероятное событие, то что это для профессионалов было, особенно для молодых.

И.КУРИННОЙ: И вот параллельно со строителями военными занялись монтажом наземного оборудования военные испытатели. Мы начали монтировать стартовые площадки, пусковой стол, все, что необходимо для того, чтобы подготовить ракету к пуску. Монтажные испытательные комплексы, МИКи так называемые. Бармин такой был, Владимир Павлович, тоже ученый в области космонавтики, он поставлял хорошую продукцию наземного оборудования, и наши военные его монтировали. По сути дела за такой короткий срок, уже к 60-ому году мы были готовы принимать технику ракетную, космическую, и отправлять в космическое пространство. И опять-таки, этим занимались военные. Вы, наверно, знаете, сейчас много в прессе об этом говорится, были отобраны для полета в космос сначала 238 человек, летчиков, по всему Советскому Союзу, из Вооруженных сил Советского Союза. Из них после проверок, исследований, испытаний, морально-психологическое состояние, по здоровью, было отсеяно очень много, осталось только 20 человек. Эти 20 человек и составляли первый отряд космонавтов. Сразу скажу, что из двадцати слетало в космос только 12. Один из них, Бондаренко, самый молодой был кандидат в космонавты, он погиб в барокамере при подготовке. А вот 12 человек слетало. Из первого отряда в живых осталось сейчас только четыре человека.

С.БУНТМАН: Да, время идет.

И.КУРИННОЙ: Ларионов, Горбатко, Быковский и Волынов. Что здесь легло на плечи военных в период подготовки космонавтов? Не только космодром строили военные. Первые, самые тяжелые испытания, вплоть до испытаний нагрузок всех, это все испытывали военные люди, офицеры. Они и барокамеры проходили, и центрифуги, они на самолетах испытывали невесомость, специально созданные самолеты были. То есть, все самые тяжелые операции и процедуры, которые необходимо было пройти для того, чтобы узнать, как будет вести себя человек и какие создавать технические аппараты, что нужно там монтировать, это все проходили первыми военные люди. Я бы вот, например, говоря об освоении космического пространства, представил бы себе пирамиду. Пирамида, где вверху сидит сам космонавт, а ниже, ниже, ниже идут земленавты. Чернорабочие земли, которые готовят и пускают в космос корабли. Это строители, инженеры, техники. Ведь первый научно-исследовательский институт, который был создан в нашей стране по космической тематике, это был четвертый НИИ Министерства обороны. Большая была очень работа проделана, мало того, что человека запустить, мы как-то все больше обращаем внимание на космодром Байконур. Байконур, члены боевого расчета, они сейчас еще есть, порядка 200 человек еще пока здравствуют, дай Бог здоровья, но у нас есть еще второе направление, без которого невозможно было бы осуществление полета. Это управление кораблем, и оно осуществлялось тоже военными. Был создан специальный командно-измерительный комплекс. Он тогда еще не был объединяющим, он просто создавался, и очень долго некоторые военные, ученые военные, командиры военные, они возражали – зачем военным брать на себя такую ответственность, создавать КИКи под эгидой Министерства обороны? Но тем не менее, маршал Жуков, он и здесь свою волю проявил и разумный характер, он принял решение – КИКи будут в системе Министерства обороны. КИК – это командно-измерительный комплекс.

С.БУНТМАН: Но это оправдало себя.

И.КУРИННОЙ: А как же. Что такое военный человек? Военный человек – вот приказали, и он поехал служить. Он присягу принимал родине, а иначе не будет армии. Иначе невозможно тогда нам говорить, что мы защищены, наш народ, если не будет такой армии, которая «есть!» и поехали. Вот я был участником кубинских событий, Карибского кризиса, 62-63 год. Мы не знали, куда нас везут. Нам сказали – едете, возьмите лыжи с собой, полушубки. Мы как начали в Гаване разгружать лыжи, кубинцы не понимают, что, кто приехал. Приказано. Было такое понятие: партия и правительство сказали – есть! Вот такой ответ у военных был, он и сегодня такой же. Правда, немножко размываются сейчас некоторые традиции.

А.ЕРМОЛИН: Тут же надо пояснить слушателям, что это «Операция «Анадырь» называлось. На полюса собирались, лыжи с собой брали.

И.КУРИННОЙ: Да, нам сказали, что едем в Анадырь (смеется). А поехали вниз, нулевой меридиан прошли и пошли на Кубу. Так и здесь. Были военные пункты, вот эти наши командно-измерительные комплексы. Они размещались, было пять, даже шесть КИКов было создано, и они были объединены под руководством Четвертого научно-исследовательского института, о котором я говорил. Руководил им тоже военный человек, генерал-лейтенант Нестеренко, который в будущем станет первым начальником космодрома Байконур. Это фронтовик, это человек, который воевал на «катюшах», заслуженный, смелый. Вот он как раз из своего Четвертого НИИ создавал вот эти КИКи. КИКи были под Ленинградом, в Елизово, это Камчатка, это Колпашево, это под Тбилиси.

С.БУНТМАН: Все остальные, запад, восток, юг.

И.КУРИННОЙ: Да. Вот как раз встал вопрос, где размещать. Надо так их разнести, чтобы соблюдалась секретность, тогда же все было очень закрыто, это вполне оправдано, нельзя было…

С.БУНТМАН: Это потом все стало видно, из-за того, что в космос запускали.

И.КУРИННОЙ: Правильно говорите. И вот даже сейчас несколько тушуешься, когда слышишь, такая информация выходит в прессе, в СМИ, думаешь – ну, не нужно этого делать.

С.БУНТМАН: А что поделаешь. Я вас прерву на некоторое время. Игорь Иванович Куринной у нас в гостях, мы продолжим нашу программу через несколько минут.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Продолжаем нашу программу. Сегодня она у нас такая праздничная, но мы ее записали, потому что день в день не удалось нам собраться в прямом эфире, как это обычно делается на «Эхе Москвы». Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман ее ведут, у нас в гостях Игорб Иванович Куринной, председатель Центрального совета Общероссийского союза общественных объединений «Союз ветеранов Космических войск», генерал-лейтенант в отставке. Мы говорим о подготовке, о том, что у военных был невероятный груз и обязанность четко и ясно готовить все условия для космического полета, всю технику, все командные пункты, измерительные, подготовить всю систему. И то, что вы показали как пирамиду… Но сейчас я чуть-чуть в другую сторону, Игорь Иванович. Когда-то мы знали только космонавтов, мы имя Королева-то узнали только тогда, когда умер генеральный конструктор, только тогда, увидев некролог, многие советские люди узнали, кто это такой, кто действительно организатор. Мы знали только космонавтов, вот они герои, вот они летали. А остальных мы знали очень мало. Потом появилось наоборот – а что там тогда, все приготовили, а он, ну, что Белка и Стрелка, что и летчики-космонавты. Запустили, он там ничего не делает. И получилось наоборот. Но ведь это разные, вы сказали, последние 20, из которых 12 летали, немногие сейчас живы, но это разные люди с разными качествами. Кого-то из них вы знали лично. Как вы можете сказать об этих людях, кого вы знали, кто какими чертами производил какое впечатление на вас? Вот так длинно я спрашиваю Игоря Ивановича.

И.КУРИННОЙ: Вы очень хорошую сейчас тему подняли. Действительно, говорят – ну, слетал, получил «героя», какие-то премии, машину дали ему за это, еще что-то…

С.БУНТМАН: Весь мир объездил.

И.КУРИННОЙ: Вот Юра, например, сразу кандидатский стаж в партию прошел в космосе за один час, ну, за полтора часа полета, за 105 минут. Но ведь никто не знает, что он испытал за этот короткий срок. Допустим, Гагарин, он не потому что вот так, ни с того, ни с сего, его случайно подобрали, его случайно посадили…

С.БУНТМАН: Улыбка красивая.

И.КУРИННОЙ: Мы на эту тему очень много разговаривали с Титовым. Мне так пришлось с Германом Степановичем дружить очень долго, вместе в волейбол играли, я еще тогда на комсомольской работе работал в ракетных войсках, мы каждое 5 декабря, День Конституции сталинской, потом уже брежневской, собирались и играли в волейбол на интерес, там конфеты были, разыгрывали….И как-то в другой раз диву даешься, что люди считают, то человека посадили, он слетал, прилетел, собрал все награды, потом пожинал плоды и ездил по странам, встречался с руководителями этих стран, и так далее. Это тяжелейший труд. Космонавтом может быть человек только тот, который готов к подвигу. Человек, который посвятил всего себя. Не бывает техники с надежностью в единицах. В то время корабли космические, так же, как и ракетоносители, они имели низкую, не то, что сейчас, гораздо ниже, надежность, гарантийность. Поэтому человек взлетал и не знал, куда он, в никуда летит. Как поведет себя техника? У Гагарина даже были предусмотрены в случае отказа автоматического управления, он должен будет включить код, три цифры, 125 цифры были, он должен будет нажать и взять на себя управление, ручное управление. Но этого не потребовалось, потому что Юра все выдержал. У него были такие моменты, когда так корабль заносило, вращение началось, он даже передавал «Кедру», то есть, Сергею Павловичу Королеву, они менялись, Каманин и Королев, он ему передает «ничего не вижу». Вот были такие моменты. «Ничего не вижу». А потом сразу он брал себя в руки, вот в его отчете уже он говорит – я потом сразу брал себя в руки, сосредотачивался, и опять я прозрел, смотрю уже, и приборы вижу, все вижу. Короче говоря, он выдержал, он не выключался, ручное управление, потому что это менее надежно было бы. Но человеческий фактор есть человеческий фактор.

С.БУНТМАН: Но в случае чего он мог, если бы критическая ситуация совсем, он мог.

И.КУРИННОЙ: Он мог. Совершенно верно. Я очень, уже говорил, близок был с Германом Степановичем. Мы сейчас чтим его, мы дружили с женами, с детьми нашими, вместе ездили отдыхать сюда, в санаторий «Фрунзенское» в Крым. Так получилось, что более 30 лет мы дружили вместе. Много чего обговаривали за это время, и я просто удивлялся, что Титов, он нераскрытый был людьми. Только те, кто близко с ним общались, те могли понять, какой он великий был. Некоторые говорят, что… это даже, по-моему, у президента было, что Герман так же был рад, как и Юрий Гагарин, тому, что произведен был первый полет, Юра слетал, он радовался, как за самого себя. Конечно, он переживал, что не он первый. Он очень переживал, он мне несколько раз об этом говорил. Он даже такую версию выдвигал – все случилось потому, что я Герман, Хрущев никак не хотел Германа посылать в космос. Ну чего ты, я говорю, выдумываешь? Такого не могло быть, я говорю. Но вот он себе вбил это в голову. Он, конечно, хотел быть первым. Вы знаете, что был еще один дублер у Гагарина, это Григорий Нелюбов. Были утверждены по предложению Каманина на Государственной комиссии, 8 апреля проходило заседание Госкомиссии на Байконуре, и Каманин предложил летчиком-космонавтом номер один утвердить Гагарина Юрия Алексеевича, и дублерами Германа Степановича Титова и Григория Нелюбова. На старт приехали два человека только в скафандрах – это Гагарин и Герман. Но выходил из автобуса один Гагарин. Герман не выходил, он сидел в скафандре, в готовности, сидел в автобусе. И конечно, он переживал. Они спали в одной комнате перед стартом, у них кровати, где-то метра два друг от друга, они нос в нос лежали. Там домик Королева на Байконуре, ну, вы наверно, бывали на Байконуре…

С.БУНТМАН: Нет, к сожалению, я не был.

И.КУРИННОЙ: Ну, надо поехать посмотреть. Там домик Королева, и рядышком домик, мы его называли «домик Гагарина». Но в нем первую ночь провел и Герман Титов. Люди это необыкновенные. Все знают Германа как человека, который слетал в космос. Но его мало кто знает как военного деятеля. Он же стал генерал-полковником. Он был первым заместителем начальника Главного управления космических средств, по сути дела, первым заместителем командующего военно-космическими силами. Он защитил диссертацию, он был ученым. Человек, который был председателем многих государственных комиссий, чтобы дать жизнь и ракетоносителям, и космическим аппаратам. И везде он справлялся успешно. Вот о Юре тоже. Ведь если кто-то почитает его биографию – он везде был необыкновенный, он везде где-то опережал своих сверстников. Человек тяжелой судьбы, человек военного времени. После войны Ремесленное училище, потом желание поступить в училище. Он поступил в училище оренбургское, он так любил учиться в военном училище. Ему нравилось петь песни в строю, он очень любил ходить в наряд. Весь уклад армейский настолько ему был близок и дорог, он любил все в армии. Он любил дисциплину. И, благодаря тому, что он сам по себе высоко дисциплинированный человек был, поэтому и отобрали его первым. Хотя мне Герман Степанович рассказывал такой случай. Я, правда, нигде не встречал в печати. Когда Сергей Павлович привез их, шесть человек осталось уже, кто полетит, отобрать из этих шести нужно было двоих. Привез их на старт и разрешил подняться в корабль, посидеть там, себя опробовать, (неразб.), который приготовлен был. Они все были одной комплекции, одного роста. Ну, все слазили туда. А Юрий Алексеевич, прежде чем лезть, он снял ботинки и полез в корабль.

С.БУНТМАН: Хорошо.

И.КУРИННОЙ: И потом, когда он вернулся, надел опять ботинки, Сергей Павлович построил всех и говорит – ну что (он их называл «хозяева»), ну что, хозяева, видите, как надо относиться к труду советского человека? К труду ученых, конструкторов, рабочих, военных. Вот, как Юра. Считается, что это тоже сыграло определенную роль в том, что Юра был первый. Но Юра заслужил это. Он очень хорошо служил после окончания, он в Заполярье служил, тяжелая у него там служба была. Он очень хорошо летал, классный летчик был. Характеристики у него очень сильные – «отлично», «достойно», «сильно», «здорово», все вот такими эпитетами его вся биография и все характеристики, аттестации наполнены вот такими словами.

С.БУНТМАН: Вы знаете, Игорь Иванович, всегда… все шло хорошо, и каждый новый полет было что-то новое. И тогда подробно нам рассказывали, я маленький был, все время было интересно, что новое. Один корабль, Титов уже не просто облетел, было гораздо более длительное время. Дальше два корабля. Женщина в космосе. Потом невероятное событие, 64-ый год многоместный корабль. Я уже тогда подумал – вот это уже настоящее, скоро полетим ко всем планетам, звездам. Такая трагедия произошла с Комаровым тогда. Очень переживали, совершенно искренне, я помню. Но каждый раз это было что-то новое. Вот неудачи, трагедии переживали, и смерть Гагарина совершенно нелепая, сколько бы ни было там версий безумных или реальных, это все равно нелепая и страшная гибель. Не там, где надо, что называется. Как вот это переживалось в первое время освоения космоса?

И.КУРИННОЙ: Гибель Гагарина, она шокировала всех. На какое-то время, я могу сказать такую фразу, я думаю, она будет справедливая – она остановила все развитие. На какое-то мгновение, не надолго. Мы не знали, от чего человек погиб, что случилось. Кто-то говорил, что птица попала, кто-то говорит, что по траектории одной и той же полетели, летные были как раз учения у противовоздушной обороны, и наш самолет с Серегиным и Гагариным взлетел. То есть, разные были варианты. Но Юру долго не пускали даже тренироваться на самолете. Его берегли для народа, для человечества, для истории, он все-таки первый был.

С.БУНТМАН: Это правда, что он хотел все-таки полететь еще?

И.КУРИННОЙ: Он очень хотел. Он несколько раз высказывался, писал письма все время своим начальникам, сначала доклады, а потом письма начал писать. Он очень хотел полететь. Он же был дублером у Комарова, одним из дублеров.

С.БУНТМАН: В 67-ом?

И.КУРИННОЙ: Да. Когда погиб Комаров Владимир Михайлович. То есть, его все-таки допускали периодически. А потом ему запретили, после гибели Комарова ему запретили даже думать о полетах. Он был командиром отряда космонавтов, первого отряда. Потом его назначили заместителем начальника Центра подготовки космонавтов. Тогда он еще назывался «Зеленый», потом стали называть «Звездный городок». И то, что такая нелепость произошла, все сходятся к тому, что действительно попала птица в двигатель. Тут уже ничего не сделаешь. И Герман Степанович, он был членом этой комиссии, он говорил, что даже отрезал, там какой-то был фрагмент, он волосы отрезал даже Юрины на память. Они очень дружили, у них никакого не было, зависти, там чего-то.

С.БУНТМАН: Несмотря на то, что все-таки было по-человечески обидно, что не получилось.

И.КУРИННОЙ: Он очень умный человек, Титов. Ему было обидно, и в то же время он объективно все понимал. Два первых не бывает, всегда только одно первое место. Что касается гибели, тогда три человека погибли…

С.БУНТМАН: Добровольский, (неразб.) и Волков.

И.КУРИННОЙ: Это, наверно, ошибка и руководителей, и Госкомиссии, что разрешили им без скафандров лететь. Если бы они были в скафандрах…

С.БУНТМАН: Они там на станции были без скафандров. И возвращались без скафандров…

И.КУРИННОЙ: Они с самого начала, на старте, были без скафандров, они были в таких легких костюмах темно-синих. Если бы они были в скафандрах, то разгерметизация корабля, которая произошла, она бы к смерти их не привела. Да, были какие-то травмы и так далее, но это так трагически не закончилось бы. После этого никто не летал уже без скафандров. И до сегодняшнего дня даже разговор никто этот не поднимает.

С.БУНТМАН: Взлет и посадка обязательно в скафандре.

И.КУРИННОЙ: Да. Но это мы то далекое время вспоминаем, начальное. У нас ведь были случаи, и на старте когда уже, в 88-ом или в 89-ом году у нас случай был. Титов летел, второй Титов, Володя, Владимир Георгиевич, летчик-космонавт. Он первый раз летал – не состыковался, сел. Так получилось, и «героя» ему не дали, потому что не выполнил задачу. Хотя очень разумный, смелый человек. Второй раз готовятся, ключ на старт, все, начинает ракета подниматься, и аварийная ситуация. Доли секунд спасли, успели нажать САС, система аварийного спасения так называется, и отстрелили его, доля секунд, САС отстреливает космический аппарат…

А.ЕРМОЛИН: Чтобы он мог катапультирование…

И.КУРИННОЙ: Да-да. Катапультирование. То есть, сам ракета взорвалась, весь старт был разрушен, а корабль, в котором сидел Титов, он благополучно приземлился, если так можно сказать.

А.ЕРМОЛИН: Третий раз не дали, наверно, лететь.

И.КУРИННОЙ: Нет, летал, он герой.

А.ЕРМОЛИН: Суеверные летчики же.

С.БУНТМАН: Но это надо как-то поломать вот такую несудьбу.

А.ЕРМОЛИН: Вот подводники бы точно не пустили.

И.КУРИННОЙ: Кстати, была мысль у Королева не летчиков брать в космонавты, а подводников. Почему? Потому что тренировки все в «Звездном городке», если вы были, вы, наверно, видели бассейн, в котором они тренируются, невесомость отрабатывают. Они же в бассейне это все делают. То есть, подводник к той ситуации более адаптирован, чем летчики. Но потом вмешались такие мощные летчики, маршалы, герои, которые доказали, что все-таки летчик должен. Королев с этим согласился, и ошибки в этом нет никакой. Что такое летчик-истребитель? Он все, на все он принимает сам решения. Он держит связь, он принимает решения на всевозможные маневры, он принимает решение, если что-то случается, на катапультирование.

С.БУНТМАН: Подводные, все-таки, более командная служба, а здесь…

И.КУРИННОЙ: Да, конечно. Человек ведь поступает в отряд космонавтов, если его принимают, начинается подготовка. Есть люди, которые по десять лет ждут полета. И некоторые так и не полетят. Вот у нас Шайгин, например, летчик-космонавт из Космических войск, мы его туда направили, в отряд космонавтов, он слетал уже, 99-ым космонавтом был. Он десять лет ждал полета. Это очень тяжело. Постоянно в напряжении, постоянно под такими нагрузками. Он должен быть в форме, ему нельзя из этой формы выходить. Мы говорили немножко о Нелюбове. О нем никто не пишет, о Грише. Он пережил так, и рано умер из-за этого. Ему обещали, что он полетит в следующий раз, потом в следующий раз, опять не летит. Он начал немножко нарушать дисциплину. Его отчислили из отряда космонавтов, отправили на Дальний Восток служить. Он там послужил, начать писать письма руководству, в Центр подготовки космонавтов, главным, генеральным конструкторам, кого он только знал, всем писал. Он хороший был кандидат в космонавты, он был мог слетать хорошо, наверное. Но его не брали, потому что нарушил дисциплину, порядок был очень жесткий. По сути дела, это привело к тому, что он просто растерялся в этой жизни.

С.БУНТМАН: Да, это очень печальная история, нам рассказывали, и космонавты рассказывали. Это такое стечение еще и обстоятельств, и характеров. И вот момент, когда человек не просто не приспособлен, не выдержал, а был вот какой-то момент, одно на другое наслоилось, и уже нельзя было другого решения принять. Это очень драматичная история. Скажите, пожалуйста, ведь были и те земленавты, которые все готовили, все делали, испытывали, они не меньшие подвиги совершали, и страдали не меньше, те катастрофы, которые были. Насколько они были отмечены, и сейчас те, кто погиб на своем посту, и умер, отслужив, как сохраняется память о них? Потому что они на гораздо меньшем виду, чем летчики-космонавты.

И.КУРИННОЙ: С вами так приятно беседовать, потому что вы поднимаете те вопросы, которые должны беспокоить нас всех сегодня, живущих, которые радуются нашим успехам в космосе, но тоже переживают, что все должны быть как-то отмечены люди. Вот эти земленавты, многие из них уже ушли, так и не получив ни оценки, ни славы, ни заслуг. Вот боевой расчет, который запускал Гагарина, насчитывал 638 человек. Из них было 5 генералов и 250 офицеров. Остальные были солдаты и сержанты срочной службы. Вот такой мощный боевой расчет, даже по воинским званиям если брать. Из них «героев» никто не получил, но получили ордена Ленина, ордена Красного знамени, Трудового красного знамени, почему-то тогда давали не Боевого, а Трудового. Обычно военным людям дают Боевое красное знамя. Ну, и ниже награды, медали. Как правило, об этих людях никогда никто никакой информации, вот взлетел корабль наш очередной, полетели космонавты очередные… кто командовал этим боевым расчетом, кто взял на себя управление, какой первый наземный командно-измерительный пункт взял информацию? Елизовский камчатский командный пункт первым получил информацию от Гагарина. Сейчас никто не знает, кто там сидел, кто принимал эти все… Единственное, знают, что там был Леонов. Когда Юра летал, то он передал – чувствую себя хорошо, все у меня в порядке, привет блондину. Он называл Леонова блондином. Он там как раз сидел (смеется).

С.БУНТМАН: Ну что ж, Игорь Иванович, большое вам спасибо. Это Игорь Иванович Куринной, председатель Центрального совета Общероссийского союза общественных объединений «Союз ветеранов Космических войск», генерал-лейтенант в отставке. Спасибо, еще раз поздравляем с Днем космонавтики. Но то, что должны быть известны в наши времена Интернета и не только энциклопедий, должны быть известны все, кто в этом принимал участие. Это очень важная задача, потому что такое мировое событие. И именно сейчас, когда мы отмечаем 50-летие. Спасибо большое.

И.КУРИННОЙ: Вам большое спасибо за такое внимание к космонавтике и военным космонавтам.