Сергей Попов - Военный совет - 2010-07-03

С.БУНТМАН: Ну что же, мы начинаем очередное и уже, как выясняется, юбилейное 70-е заседание «Военного совета». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут эту программу. Добрый день. Выходит на «Эхе Москвы» по субботам после 12 часов в прямом эфире, и затем вы сможете на следующий день посмотреть на телеканале «Звезда» телевизионный вариант нашей передачи. Сегодня у нас в гостях генерал-майор Попов, начальник зенитных ракетных войск ВВС. Сергей Владимирович, добрый день.

С.ПОПОВ: Добрый день.

С.БУНТМАН: Ну, у нас сегодня сейчас идут большие учения на Дальнем Востоке, и ваши подчиненные там тоже принимают участие. Там все идет, проверка всего. Вот, кстати говоря, сейчас мы поговорим об истории, что такое зенитные ракетные войска ВВС. Ну, вот, нынешний момент – в чем значение? В чем он ключевой? Все изменяется у нас сейчас, все переходит на какую-то новую систему, новый вид, новый облик, как говорят. Вот, что для вас главное и в этих учениях, и в настоящем моменте, лета 2010-го?

С.ПОПОВ: В этих учениях из того рода войск, который я представляю, зенитных ракетных войск ВВС, а ранее они входили в состав войск противовоздушной обороны страны до 1998 года. У меня принимают участие зенитные ракетные полки, входящие в состав бригад воздушно-космической обороны 2-х оперативных объединений ВВС – это Новосибирское объединение и Хабаровское объединение ВВС и ПВО. Все части привлекаются для отражения учебных ударов воздушного противника, для проверки контрольных целей, а также в практических мероприятиях, связанных с совершением маневров на запасные позиции – это у нас по одному зенитно-ракетному дивизиону будет маневрировать в бригадах воздушно-космической обороны – в Хабаровске и Владивостоке. А также сегодня в 10 часов по местному времени в Чите провел практические боевые стрельбы зенитной ракетной системой С-300ПС зенитно-ракетный полк под командованием полковника Жаровских Олега Александровича. Уничтожено 4 мишени, расход зенитных управляемых ракет составил 10, эффективность показана стопроцентная. То есть та задача, которая была поставлена этому полку на практические действия главнокомандующим ВВС генерал-полковником Зелиным Александром Николаевичем была сегодня выполнена. В понедельник уже также на фоне практических мероприятий будет осуществлена погрузка полка на эшелон и отправка его к месту постоянной дислокации. Полк выполнял задачу со своим штатным вооружением и военной техникой.

А.ЕРМОЛИН: Сергей Владимирович, а как выглядит ваше вооружение? Чем стреляли и по чему стреляли, то есть по какой мишени?

С.ПОПОВ: Вооружение, которое стоит у нас на вооружении в зенитных ракетных войсках, в основном, это различные модификации системы С-300 – это ПС, ПМ. Причем, ПМ есть как доработанный по специальному перечню работ, Фаворит, так и недоработанный. И есть система С-400, есть в небольшом количестве системы «Бук», системы С-300В, которые мы приняли от войсковой противовоздушной обороны. И поступает нам сейчас на вооружение система «Панцирь-С», которая на параде была показана нашим согражданам. Она себя неплохо сейчас зарекомендовала, мы их привлекаем ко всем учениям, «Панцирь».

А.ЕРМОЛИН: Это оружие направлено против баллистических ракет?

С.ПОПОВ: «Панцирь» - нет. «Панцирь» является комплексом малой дальности. Он закрывает ту нишу, которую ранее в старой системе ПВО занимал комплекс С-125 различных тоже модификаций – он был М, М1. И вместо системы С-125 теперь принят на вооружение «Панцирь». На мой взгляд, это достаточно хорошая такая, задиристая, настоящая российская система. На борту она имеет 12 ракет и 1400 снарядов. Стреляет сходу со скоростью до 30 км/ч. Она многоканальна, так скажем, имеет 3 активных канала сопровождения цели.

А.ЕРМОЛИН: Эта загадочная фраза что значит, «многоканальна»?

С.ПОПОВ: Ну, раньше, вы знаете, все зенитно-ракетные системы в старой системе ПВО нашей страны до 1998 года, в основном, были вооружены по всей территории Советского Союза, так скажем, одноканальными зенитно-ракетными системами – С-125, С-75, С-200, ну и, в основном, только в районе Москвы была система С-300, ну и в некоторых других регионах, там, где дислоцируются наши основные опорные флота. Затем эти одноканальные системы стали заменяться в 80-х – 90-х годах на многоканальные системы. Это системы, которые позволяют обстреливать не одну цель, а потом после нее другую цель, а сразу несколько целей. Так, например, С-300...

А.ЕРМОЛИН: Каналы – это каналы выхода ракет, да?

С.ПОПОВ: Да. 300-я система сопровождает одновременно 6 и стреляет по 6 целям 12-тью ракетами. Поступающая на вооружение система С-400 – она в 2 раза больше имеет каналов. Те системы, которые мы принимаем на вооружение в ближайшем будущем, они также будут многоканальными и цикл стрельбы в этих каналах будет постоянно сокращаться. То есть от момент обнаружения цели до момента завершения ее обстрела времени будет все меньше и меньше оставаться.

А.ЕРМОЛИН: Вы бьете по ракетам, да?

С.ПОПОВ: Мы бьем по самолетам различного класса совершенно, по крылатым ракетам совершенно различного класса, по оперативно-тактическим, тактическим, тактическим баллистическим ракетам. Это, как правило, с дальностью стрельбы до 1500 км со скоростями, которые сейчас летят приблизительно, ну, где-то в районе 3 тысяч метров в секунду. Ну, до 280 где-то мы работаем спокойно, уверенно. Каждый год десятки полков у нас на полигонах стреляют по таким целям. Мишени различные, очень широкий спектр. Это один из способов утилизации старых ракет зенитных управляемых 125-й, 75-й системы, а также 25-й, самой первой нашей системы, которая стояла на вооружении и обороняла город Москву.

С.БУНТМАН: Насколько учитывают модернизацию. Ну, ведь, рассчитывается и вероятный противник, и кто может, и какими средствами он располагает. Насколько это успеваем, скажем так, следить за техническим прогрессом там?

С.ПОПОВ: Я бы мог с уверенностью даже сказать, что, наверное, надо сказать «Спасибо» предшественникам нашим, которые занимались разработкой зенитно-ракетной техники, и тем людям, которые сейчас этим занимаются. Это ГСКБ «Алмаз», это концерн ПВО «Алмаз-Антей», в основном, занимается выпуском этой техники, это, что касается «Панциря», конструкторское бюро «Приборостроение», которое в Туле располагается. Что научно-технический задел таким образом был сделан, чтобы эта техника прослужила еще многие годы не в качестве, там, отдельного образца, допустим – вот, мы ее выпустили и он там служит много-много лет. Сама идея и принципы, которые в нее заложены, имеют, как это говорят, глубокий модернизационный задел.

С.БУНТМАН: Можно совершенствовать.

С.ПОПОВ: То есть, допустим, система С-400 – она несколько похожа на С-300, хотя это совсем другая система. Это несравнимые совершенно вещи, это разного класса вещи. Новая система, которая сейчас разрабатывается, о которой говорят и в прессе, и в интернете можно посмотреть информацию, о которой докладывал высшему нашему военно-политическому руководству наш главнокомандующий – это система С-500. В ней уже сделан очередной, следующий шаг, как минимум опережающий нашего вероятного противника примерно на 15-20 лет.

С.БУНТМАН: Ну и там тоже заложена модернизационная составляющая.

С.ПОПОВ: Именно так. Потому что те самолеты, которые сейчас имеются у нашего вероятного противника, самые новые и разрабатываемые – они не являются большой проблемой для даже удовлетворительно подготовленных расчетов зенитных ракетных войск ВВС. Это в этом я вам совершенно четко могу признаться и доложить. Так и есть.

С.БУНТМАН: Ну, раз уж мы сказали спасибо предшественникам, вот, давайте немножко сейчас уже поговорим об истории рода войск. С чего это все пошло? Ну, понятно, когда появились воздушные цели, сразу надо было придумывать, как их уничтожить. И начинается стрельба из винтовок и из пулеметов по аэропланам.

С.ПОПОВ: Да. Неорганизованный огонь стрелковым оружием, ну, как один из способов борьбы с воздушным противником. Было такое, да.

С.БУНТМАН: Ну да. А потом как это развивалось? Потому что уже стало невозможно.

С.ПОПОВ: Ну, люди стали, особенно те, кто обладают достаточно высоким IQ и понимают, что если появилось какое-то средство поражения противника, надо с ним бороться, обратили внимание, что с авиацией надо бороться. Она появилась в начале прошлого века, активно появилась. Ну, впервые именно идея стрельбы по воздушным целям не из артиллерии, а некими реактивными снарядами начала появляться в начале 1900-х годов. Появились идеи прежде всего у ученых, у конструкторов, а также у практикующих людей. Так, например, вице-директор Путиловского завода еще в 1909 году Валовский, он предлагал чертежи пусковых устройств, а также реактивных снарядов, которые вращались вокруг своей оси для стрельбы по 5-6 штук сразу по, допустим, аэроплану. Потому что он понимал, что одной в аэроплан не попадешь, но чтобы повысить эффективность, надо пустить несколько штук – может, какая-то и попадет. И он эти чертежи предлагал. Эти работы были заморожены. Во время Великой Отечественной войны обратили внимание военные на то, что Катюша достаточно быстро перемещает снаряд. Пробовали ставить на специальные станочки это все дело и пытались стрелять по фашистским самолетам путем подъема угла места стрельбы, то есть угол наклона ракет. То есть не вперед по противнику, который находится за линией фронта, а вверх, в небо. Ну, убедились, что эффективность невысокая, но до 1945 года эти опыты продолжались. Затем когда у немцев, вы знаете, появились знаменитые ракеты ФАУ, первые модификации ФАУ – это были в чистом виде крылатые ракеты, которые летали через Ла-Манш и за ними можно было догнать с помощью пилотируемой тогда, поршневой авиацией, что, в общем-то, англичане и делали. А затем, когда появилась следующая модификация ФАУ, которая стартовала и стреляла по баллистической траектории, доставала с территории Франции туда через пролив, ракеты эти поднимались на высоту 60, иногда и 100 километров, и на такой скорости, понятное дело, нечем было их перехватывать. И этот вопрос решался очень просто: нужно было просто выгнать немцев с той территории, с которой они могли пустить эту ракету – вот, это был один из способов борьбы.

С.БУНТМАН: То есть вот так, недоступность обеспечить.

С.ПОПОВ: Да. А затем, поскольку работы велись по созданию ракетного оружия. Просто ракеты – они, ведь, различные бывают. Зенитно-управляемые ракеты – это только лишь один класс ракет. И было замечено, что эффективная эта вещь. Так получилось, что наши ученые работали параллельно, мы позаимствовали кое-что в Германии, потому что что-то нам досталось и научно-технический задел их попал к нам в руки, так скажем. И, вот, у нас в России, в Советском Союзе в то время уже в 50-е годы, начиная с 1947-го, активно прорабатывался вопрос по созданию ракет Р-112 наших и Р-115, «Ястреб» и «Стриж». А также был использован научно-технический задел германский – это ракеты Вассерфаль и Шметтерлинг.

С.БУНТМАН: Как скоро удалось?

С.ПОПОВ: В 1952 году была поставлена задача высшим военно-политическим руководством страны создать зенитное оружие, которое бы могло уничтожить тысячу самолетов, наносящих удар по Москве. Но в то время не было управляемого ракетного оружия у врага, были только свободно падающие бомбы. То есть самолет должен был долететь до границ города (Москвы) или центрального промышленно-экономического района, и сбросить бомбу на объекты нашей страны. Была поставлена задача создать такую систему вокруг Москвы. Такая система была создана, она насчитывала в себе 56 полков, вооруженных зенитной ракетной системой С-25 «Беркут». Ну, говорят, что сокращенно по фамилии двух самых активных участников этого процесса – Берии и Кутахова. Но Берия не Лаврентий Павлович, а его сын Серго занимался созданием этих вещей.

После этого войска наши заступили на боевое дежурство, они тогда назывались Зенитно-реактивные войска и зенитная артиллерия. Заступили они на дежурство именно 8 июля 1956 года, именно в 6 часов утра это произошло, 8 числа июля, по охране города Москвы. Эта система простояла на вооружении больше 30 лет и была заменена сразу на систему С-300 после этого.

И в 1960 году был создан род войск отдельным постановлением, зенитные ракетные войска войск противовоздушной обороны страны. И в таком виде с 1960 года они просуществовали до 1998 года.

С.БУНТМАН: Вот у нас вопрос уже. Я напоминаю телефон +7 985 970-45-45, смска пришла. Здесь очень сомневается в разумности переподчинения ВВС наш слушатель.

С.ПОПОВ: На тот период времени, когда принималось такое решение, ну, те люди, которые принимали это решение, они руководствовались здравым смыслом, международными нормами, а также военно-политической ситуацией вокруг страны и внутри государства политической ситуацией. И поскольку в состав войск ПВО страны в то время входили родами войск истребительная авиация, зенитные ракетные войска и радиотехнические войска, а также войска ракетно-космической обороны, которые в свою очередь (войска ракетно-космической обороны) делились на соединения и части ПРН (предупреждения ракетного нападения), ККП (контроль космического пространства) и ПРО (противоракетная оборона). Весь этот состав сил и средств был разделен. Все, что связано с борьбой в воздухе, было передано в ВВС по сферам. А то, что связано с космосом, было передано в ракетные войска стратегического назначения. Впоследствии было переподчинено Космическим войскам. И сейчас силы и средства РКО находятся в Космических войсках.

Однако, я считаю, что решение когда оно принималось, ну, здравомыслие определенное административное было соблюдено. Во всяком случае, зенитные ракетные войска, которыми я сейчас руковожу, они так родом войск в состав ВВС и вошли. Со своей идеологией, со своими боевыми порядками, со своими вузами, со своей системой подготовки кадров.

С.БУНТМАН: То есть в этом отношении не была нарушена преемственность?

С.ПОПОВ: Нет. Были какие-то определенные сокращения численности, потому что шел активный процесс перевооружения, была принята на вооружение система С-50 вокруг Москвы – вы знаете, по всей стране у нас практически все полки стали вместо бригад, полки стали быть вооружены системой С-300. Ну, кое-где была еще С-200, но она уже старая, ее поменяли на С-300. Я считаю, что это было своевременно. Потому что старое оружие, даже если оно очень хорошее, если оно перестает соответствовать требованиям, если оно не борется с вероятным противником, а только обозначает эту борьбу. Или если оно ломается так часто, что лучше уж с ней не связываться, конечно, лучше поменять на новую. Что сейчас и делается у нас в Вооруженных силах.

А.ЕРМОЛИН: Как один из видов доклада: если не попал, надо докладывать «Противник обстрелян».

С.БУНТМАН: Катерина спрашивает, она в такой форме задает вопрос: «Есть ли сейчас щит вокруг Москвы?» Москва защищена?

С.ПОПОВ: Москва защищена. Недавно об этом докладывал командир 5-й бригады Воздушно-космической обороны полковник Сигалов Эдуард Семенович. Я вам скажу, он достаточно откровенно вам доложил. Москва защищена достаточно прилично. Хотелось бы, лучше. Может быть. Но того, что сейчас есть, я думаю, вероятный противник вряд ли попробует испытать на прочность систему ПВО Москвы.

Кроме того, с переходом Вооруженных сил на новый облик, мы сейчас количество полков, которые несут боевое дежурство вокруг Москвы – это полки 1-го кольца так называемые – все поставили на дежурство. Сейчас все полки 1-го кольца стоят на боевом дежурстве, все до единого. Это таким образом повысили мы эту эффективность с точки зрения реакции на действия противника. Как можно быстрей мы можем перевестись в готовность к открытию огня. Ну и идет замена плановая новой системы. С-400 активно у нас сейчас поступает. В ближайшее время, месяц-два очередной полк у нас получает технику. Этот процесс уже, как бы, совершенно плановый характер носит. Будем готовы получить, развернуть и поставить технику на дежурство.

А.ЕРМОЛИН: А какие западные аналоги существуют? Вот тут много было шума вокруг комплексов «Patriot», которые в Польшу ввели. Но они так жиденько смотрелись как-то там. Такое ощущение, что это настолько уже устаревшая техника, я имею в виду «Patriot». Но, ведь, не только «Patriot», наверное, есть?

С.ПОПОВ: «Patriot» является опорной системой в НАТО для борьбы с, они себя позиционируют, с воздушно-космическим тоже противником. Хотя, баллистические цели оперативно-тактического свойства, как мы говорим, они бьют хуже наших. Тот комплекс, который в Польшу поставлен, это в модификации PAC-2 так называемый. Ну, он соответствует приблизительно с большими оговорками, он похож на нашу систему С-300ПС. Эта система поступает на вооружения с 1982 года примерно, С-300ПС. И вот этот PAC-2– он, в основном, предназначен для борьбы с пилотируемой авиацией, крылатыми ракетами и с классом целей оперативно-тактических баллистических ракет, которые летят со скоростями 100-1200 метров в секунду. Хотя при этом эффективность его пониже чем у нас. Есть модификация PAC-3 у вероятного противника – она слабо дотягивает до нашего С-300ПМ. Тем более, если ПМ доработан по программе «Фаворит», он еще и посильнее будет PAC-3 достаточно прилично.

А следующая система, которая поступает, С-400 и уже С-500 – аналогов у нашего вероятного противника нету, у них также идут испытания. Дуэльную ситуацию никто не пробовал никогда. Есть у нас информация о том, как проводятся учебные пуски у нашего вероятного противника. Думаю, что лучше наших систем пока ничего в мире нет. Это точно.

С.БУНТМАН: Ну, понятно, когда об этом говорят, это есть политические рассуждения, а с военной точки зрения, наверное, к этому у нас спокойно относятся.

С.ПОПОВ: Наши комплексы, особенно «трехсотка» она бьет, вот, на полигоне в 513-м центре, это все видно и глазами, и совершенно понятно, и объективный контроль доказывает то, что эта система создана так, что они попадают. Они реально попадают в высокоскоростные цели малоразмерные, летящие там по кинематическим траекториям с огибанием рельефа местности или по баллистическим ракетам, когда угол бросания и угол падения одно и то же. Высоты подъема – до 100 км. Вот, мишени «Кабан», например – у нас есть такие мишени для проверки расчетов, как они подготовлены, чтобы сбивать оперативно-тактические ракеты. «Кабан» поднимается на высоту 50-55 километров и оттуда со скоростью 2 тысячи метров в секунду падает стремительно как камень. И наши расчеты сейчас их сбивают. Курсанты Ярославского зенитно-ракетного училища 4 «Кабана» сбили в апреле-месяце.

С.БУНТМАН: Ну, вот, мы, кстати, поговорим о курсантах и о пополнении, и какие нужны специалисты.

А.ЕРМОЛИН: И о «Кабанах».

С.БУНТМАН: О «Кабанах». Сергей Владимирович Попов у нас на «Военном совете». Мы прервемся на 5 минут.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Я напоминаю, что у нас в гостях Сергей Владимирович Попов, начальник зенитных ракетных войск ВВС, генерал-майор. Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут эту программу. Ты что хочешь? Про бдительность?

А.ЕРМОЛИН: Я толкаю под локоть, не-не, не про бдительность. Про «Кабанов» закончили разговор, а здесь как раз вопрос вижу в интернете: «А есть ли на вооружении надувные макеты?» Я себе представляю надувной макет, летящий со скоростью 3 километра в секунду, по которому надо попасть. А какие у вас есть, кстати, мишени, по чему вы бьете? Какие есть разновидности?

С.ПОПОВ: Наша военная промышленность разрабатывает, изготавливает и эксплуатирует для нас достаточно большой типоряд мишеней.

А.ЕРМОЛИН: Ну, то есть это ракеты, по сути?

С.ПОПОВ: Мишени – они совершенно разного типа бывают. Часть мишеней имитирует пилотируемую авиацию, то есть похожую на самолет, так скажем, чтобы было понятно радиослушателям. Часть мишеней похожа на оперативно-тактические ракеты, часть мишеней похожа на крылатые ракеты. И, вот, каждый год весь этот типоряд на полигонах используется. Есть специальные пусковые столы, с которых запускаются эти мишени. Розыгрышем руководят, как правило, те люди, которые на полигоне являются командованием учебных центров, по сценарию, который составляется в качестве замысла учений руководителем учений, командирами бригад воздушно-космической обороны, либо командующими командования ВВС и ПВО. И в определенном промежутке времени ракеты-мишени или просто мишени запускаются, имитируя тот или иной фрагмент действий вероятного противника, например, массированный ракетно-авиационный удар, ну, по югославскому сценарию или по иракскому сценарию мы разыгрываем эти вещи. Накануне боевой стрельбы это делает реальная авиация, как правило, 185-го центра боевой подготовки нашего, который в Астрахани дислоцируется. А, вот, на следующий день после так называемой учебной стрельбы, когда работают без боевых пусков, мы работаем с боевыми пусками ракет. Тогда происходит запуск мишеней.

В этом году по указанию главнокомандующего и начальника главного штаба ВВС мною была подготовлена директива, мы обязали все полки стрелять не менее 4-х мишеней, одновременно входящих в зону, за время не более 1 минуты, ужесточив требования, и более. То есть не менее вот этого. Я вам скажу, что вот этот весенний период стрельб прошел нормально, все части отстрелялись прилично. Эффективность средняя у нас 82% достигнута. Сбивались мишени «Армавир МВУ», «Стрижи» различных модификаций, «Кабаны» – это оперативно-тактическая скоростная ракета, «Рейс» – ракета-мишень. Также произведена была стрельба по наземным целям.

С.БУНТМАН: А какова степень реальности сценария, степень неожиданности, как это делается? Ведь, никто же не будет рассчитывать и предупреждать, и говорить «Дорогие друзья, мы будем обстреливать вас тогда-то и тогда-то».

С.ПОПОВ: К сожалению, мы сами бы хотели добиваться неожиданностей для подчиненных. Но оба наших полигона, учебные центры, и 42-й, в Ашулуке и 513-й в Чите Телемба называется, они граничат с теми областями, где живут люди. Ашулук вообще граничит с Казахстаном. То есть стрельба там – достаточно опасное мероприятие, нужно соблюдать меры безопасности. Однако, в этом году для ракетчиков первой бригады воздушно-космической обороны, которой командует полковник Демин – это север нашей страны – 2-х полков мы создавали, неожиданно проверяли дежурные силы этих полков не как обычно, самолетом Миг-29 или вертолетом, летящим на предельно малых высотах, а проверили их реально, запустив им мишень типа «Стриж», а также мишень «Пищаль-Б», это ракета 125-го комплекса, переделанная в мишень, которая имитирует оперативно-тактическую ракету. Вел такой сценарий начальник главного штаба ВВС генерал Волковицкий, лично находящийся на этом мероприятии. Я скажу, что полки с задачей справились. Неожиданность была достигнута. Ну, и выполнена была задача.

С.БУНТМАН: Вот здесь нам говорят, мы про Москву говорили, защищена ли Москва. Глобально мыслящие слушатели говорят: «Да, в общем-то, бог с ней, с Москвой, а всю страну, в целом, вы можете защитить?»

С.ПОПОВ: Всю страну в целом мы защищаем, так скажем, в той части, в которой нам поставлена задача. Зенитные ракетные войска защищают особо важные государственные объекты, инфраструктуру страны, военные объекты, государственные объекты – это есть в открытой печати. Там, где зенитные ракетные войска не могут справиться с задачей, то есть там их просто нет, те части прикрываются истребительной авиацией. То есть как главные маневренные силы. Потом что ЗРВ считается главной огневой силой ВВС, а истребительная авиация – главная маневренная сила, вот так скажем.

А.ЕРМОЛИН: Ну, тут надо сказать, что если вся страна подвергнется нападению, то тут и РВСН подмогнет в случае чего. Потому что я себе с трудом представляю ситуацию, чтобы массированная атака...

С.БУНТМАН: Да, невозможно: один род войск, который защитит все на свете.

А.ЕРМОЛИН: Ну, конечно.

С.ПОПОВ: Нет, конечно, это просто реально невозможно. Но, во всяком случае, те объекты, которые критически важны в данный момент времени, они достаточно нормально прикрыты. Лишь бы была исправна техника и были подготовлены расчеты.

А.ЕРМОЛИН: А где вы берете кадры? Ведь, по сути дела, для того чтобы управлять такими комплексами, это должны быть очень мощно подготовленные люди, в том числе, наверное, программисты. Или вам не обязательно?..

С.ПОПОВ: Обязательно.

А.ЕРМОЛИН: Обязательно, да?

С.ПОПОВ: Обязательно. Система подготовки кадров выглядит следующим образом, я имею в виду офицерские кадры. У нас раньше было 8 зенитно-ракетных училищ в Советском Союзе, сейчас оно одно, Ярославское высшее зенитно-ракетное училище, готовит нам специалистов на системы, которые стоят на вооружении. Это училище – оно достаточно серьезной располагает учебно-материальной базой, хороший коллектив подобрался, командует училищем генерал Мартынов Владимир Михайлович. Лейтенанты последние 5 лет – это я вам могу точно доложить, я и дивизией командую, знаю, какие люди приходят – сейчас нормально подготовленные приходят парни, уже нормально служат, увольняющихся все меньше и меньше. Как инженеры они подготовлены хорошо. Кроме того, в войсках иногда возникает необходимость переучить офицера с одной системы на другую, либо с одного комплекса на другой. Для этого предназначен наш центр зенитно-ракетных войск, он дислоцируется у нас, находится под Петербургом в Гатчине. Кроме того, этот центр готовит боевые расчеты – это тоже один из видов подготовки. Наше оружие коллективное, и задачу на зенитно-ракетных комплексах, на командных пунктах зенитно-ракетных полков, на командных пунктах групп дивизионных выполняет несколько человек. Боевой расчет – 5-7 человек. Насколько эти люди слаженно работают, от этого зависит серьезно, как выполните задачу. Потому что научиться правильно выполнять свою функцию или операцию в составе сложного процесса, поймать цель, захватить ее на сопровождение, обстрелять, оценить результаты стрельбы, попал – не попал, потом принять решение, повторно надо обстреливать или нет? Либо обстрелять ее повторно. Это очень сложный процесс, нужен подготовленный человек.

Мало того, у нас штаты таким образом сконструированы в зенитных ракетных войсках: тот, кто сидит на рабочих местах и воюет, он же одновременно является инженером одной из систем, он отвечает за технику, он отвечает за ее исправность, настройку, состояние боевых параметров. Поэтому нам нужны подготовленные люди, конечно. Мы сейчас справляемся с этой задачей.

С.БУНТМАН: Скажите, у вас служат по призыву?

С.ПОПОВ: По призыву – да. И последнее время у нас количество военнослужащих по призыву увеличилось в разы.

С.БУНТМАН: А почему?

С.ПОПОВ: Ну, такая была поставлена задача нашим высшим военно-политическим руководством. Потому что все части сейчас у нас, в моем роде войск все абсолютно полки переведены в категорию постоянной готовности. То есть исключена полностью мобилизационная компонента. Я заставляю своих подчиненных, ну и я это делаю потому, что так должно быть. Нам дали время 1 час, и мы должны в этот час успеть выполнить задачу. На нас надеются люди, мы должны прикрыть государство, а также войска, чтобы они успели выйти из пунктов постоянной дислокации. И мы должны работать так, чтобы нести боевое дежурство, и из состояния боевого дежурства сразу начинать выполнять боевую задачу в течение одного часа были готовы.

Если мы начнем призывать солдат в это время, отмобилизовываться, выходить в районы боевого предназначения, мы просто не успеем. Поэтому нам нужны сразу все: офицеры, чтобы был полный штат и укомплектованность была 100% желательно, ну, где-то мы приближаемся к этой цифре, но еще немножко времени надо. И солдаты, естественно, 100%, в этом проблем никаких нет.

С.БУНТМАН: А чем занимаются солдаты, те, кто служат по призыву? Потому что сейчас 1 год, вот, приходит неподготовленный человек, вы его готовите и через год уходит.

С.ПОПОВ: Часть солдат к нам приходит с учебных подразделений. Все-таки, такое тоже есть и это необходимо. Нам необходимо готовить электромехаников, дизелистов, операторов заряжающих машин, операторов вышек, на которых у нас поднимаются локаторы, другие специальности. То есть это должны быть обученные солдаты. Они где-то приблизительно 3,5 месяца обучаются, приходят достаточно подготовленные. В Белгороде учатся, там хороший центр.

С.БУНТМАН: И это ваши собственные центры, которые именно для вас готовят, а не вообще?

С.ПОПОВ: Да. Очень внимательно за ними следит наш главнокомандующий, отслеживает качество подготовки. Это очень важно. Потому что сроки службы у солдат сокращаются, а качество надо поддерживать. А остальные занимаются, сразу приходя в войска, боевым слаживанием по специальным программам так, чтобы первые полгода прослужив, они были полностью готовы выполнить задачу. Конечно, на нашем вооружении солдатам служить сложновато. Для того, чтобы они правильно и качественно занимались боевой подготовкой, их надо меньше привлекать к хозяйственным работам. Как, вот, раньше знаете, вот у нас все время листья собирают, траву стригут и так далее, и так далее.

С.БУНТМАН: Ну да. Сейчас к этому дело и идет.

С.ПОПОВ: К этому дело идет, это требует от нас министр, мы это сейчас делаем. Переходим из одного состояния в другое. Я вам скажу, что сейчас, в принципе, позволяет нам обстановка поднять уровень солдат немножко выше, чем, может быть, мы раньше это делали.

А.ЕРМОЛИН: А из вузов большой процент призывников к вам идет?

С.ПОПОВ: Сейчас – большой. Сейчас достаточно большой. В зенитные ракетные войска у нас серьезно отбирают, хорошо.

А.ЕРМОЛИН: Но, в принципе, есть некая номенклатура должностей?

С.ПОПОВ: Был период, когда их вообще не было у нас.

С.БУНТМАН: Ну, то есть вы отбираете людей, которые потенциально могут быть лучше готовы?

С.ПОПОВ: Да, конечно. Наши вузы, в принципе, сейчас достаточно хорошо готовят. А потом сейчас техника сделана у нас так, особенно пункты управления, командные пункты дивизионов, интерфейс рабочих мест, сама оболочка, операционная система – она очень похожа на привычные всем на гражданке системы, которые в обычных персональных машинах. То есть человек садится, просто мышь – она, допустим, не пластмассовая, а она вмонтирована в переднюю панель.

А.ЕРМОЛИН: Но не Microsoft?

С.ПОПОВ: Да, конечно, не Microsoft, но что-то очень похожее, очень доступное и простое. То есть нужно человеку объяснить особенности и самое главное, научить его работать, быстро, четко соображая, не допуская ошибок. Потому что стрельба зенитными ракетами – дело достаточно дорогостоящее. Правильно нужно выполнять операции.

С.БУНТМАН: Здесь потрясающий вопрос пришел от Игоря: «А мишень если не уничтожена, что с ней происходит?»

С.ПОПОВ: Если мишень не уничтожена, там стоит блок самоликвидации. Она самоликвидируется.

А.ЕРМОЛИН: То есть «Кабан» до города не добежит, да?

С.ПОПОВ: На мишени до старта еще выставляются исходные установки – на какую высоту она будет подниматься, с какой скоростью лететь, в каком месте начнет пикирование, допустим, и на каком рубеже, если она не уничтожена, ее уничтожают. В последнее время процессом самоликвидации очень хорошо занимается у нас принимаемая на вооружение система «Панцирь-С». Они участвуют во всех учениях сами. Вот, Тульское конструкторское бюро «Приборостроение», Степаничев Игорь Вениаминович руководит этим замечательным, на мой взгляд, предприятием. Они сами приезжают на учения и становятся на подбор, во 2-й эшелон. Все мишени, которые пропускает «трехсотка» или «четырехсотка», отрабатывает «Панцирь». И, так сказать...

А.ЕРМОЛИН: Подбирает.

С.ПОПОВ: Да. Потому что все равно уже мишень запущена. А тут... Вот. И мы тренируемся. И в августе они нам высказали пожелание и мы этого хотим, те расчеты, которые мы на «Панцирь» переучили зимой, мы хотим провести начальные стрельбы с ними.

С.БУНТМАН: Вот, Катерина здесь говорит, что все спецы по разработке, все по производству на пенсии, новых специалистов нет, вот тех, кто занимается разработкой военной техники, в частности, «Алмаз» и так далее. По вашим наблюдениям, это соответствует действительности или как-то по-другому? Там-то пополнение есть? Потому что вот где проблема.

С.ПОПОВ: Есть. Я вам скажу, что я неоднократно бывал и в «Алмазе», и в Туле. Нормальные предприятия, где процентный состав людей зрелых, людей среднего возраста и молодых вообще... А в Туле – так вообще там очень много молодежи, как в старые добрые времена. Гудит гудок, организованно подходят автобусы. Я проходил по всем цехам, по всем лабораториям в Туле. Молодые люди, молодые ребята разрабатывают технику. В «Алмазе» приблизительно такая же система. Нормально, все идет нормально. Это всегда, ведь, проблема отцов и детей. Старшим всегда кажется, что младший чем-то хуже.

С.БУНТМАН: Нет. Тут по многим причинам существуют, во многих областях существуют и очень большие разрывы в преемственности специалистов и преемственности технологий, новых разработок.

С.ПОПОВ: То, что касается ЗРВ, пока мы держимся, слава богу.

С.БУНТМАН: Сергей спрашивает о быте у нас: «Как проблема с обеспечением жильем в ваших войсках решается?»

С.ПОПОВ: Проблема с обеспечением жильем наших военнослужащих решается сейчас в общей системе Вооруженных сил. Поставлена задача была президентом, министром обороны. У нас активно идет отработка сейчас, уточняются все списки, чтобы точно уже знать, кому не хватает жилья, кто не обеспечен и так далее. Жилье постепенно идет. Мы надеемся, что в конце года этот процесс еще больше будет активизирован. Вообще, честно говоря, социальная сфера в тех войсках, которыми я руковожу, чем дальше от Москвы, тем она лучше.

С.БУНТМАН: Как это?

С.ПОПОВ: Ну так получается, что на периферии, так скажем, в провинции – там более молодые городки, в которых живут и служат воины зенитных ракетных войск. Они позже создавались. Потому что первая система ПВО Москвы-то была создана именно здесь, в Москве, а потом уже она была распространена по всей стране. Поэтому, естественно, устаревает сперва вокруг Москвы, а потом по России.

С.БУНТМАН: А там более современные?

С.ПОПОВ: Да, более современные городки там. Ну, сейчас тоже у нас есть план, составлен именно модернизация этих всех жилых городков, отрабатывает комплексная группа главного командования, от каких городков, может быть, избавляться, где построить что, где переделать или перейти в другие городки, которые будут освобождены другими видами Вооруженных сил, может быть, родами войск. Хорошие, нормальные городки. То есть компактно оптимизировать базирование войск. Причем, никакой кампанейщины нет – все происходит очень целенаправленно, спокойно, на мой взгляд. Мы надеемся на то, что этот процесс будет до конца доведен и люди, которые у нас сейчас в достаточно сложных бытовых условиях живут в Подмосковье, мои воины-зрвшники, они будут жить в более приемлемых хороших условиях. Потому что это настоящие, достаточно грамотные, очень патриотично настроенные люди, которыми Родина должна гордиться.

А.ЕРМОЛИН: И заботиться.

С.ПОПОВ: И заботиться. Но они терпят и все понимают правильно.

С.БУНТМАН: Нет, ну, терпят, потому что понятно, что процесс идет. Но к какому-то, все-таки, моменту должно быть понятно, что все устаканивается или он может идти бесконечно.

С.ПОПОВ: Устаканивается.

С.БУНТМАН: Здесь о технике еще вопрос: «Используются ли зарубежные детали, в частности, микропроцессоры в наших ракетах?»

С.ПОПОВ: В тех элементах, которые сейчас есть на вооружении, ничего иностранного нет. Вообще, такой вопрос продумывается о том, чтобы в нашей технике тоже разрешить использовать те детали и узлы, элементы импортного производства, которые не могли бы повлиять, в целом, на работоспособность. Но пока этот процесс – он только начинается, и он очень осторожно начинается. И военно-промышленная комиссия за этим следит очень серьезно.

С.БУНТМАН: Ну, там много вопросов возникает.

С.ПОПОВ: Возникает много вопросов. У нас сложная техника и ее, ведь, прелесть нашей российской техники в чем? Она практически отечественного производства есть и я надеюсь будет всегда. И это очень надежно, и мы точно знаем, что это проверено. Ведь, мы сейчас по графику все полки по очереди уже 3-й год вытаскиваем на полигоны, чтобы еще раз проверить: а то, что у нас дежурит по стране, оно вообще исправно, боеготово? И все подтверждается. Так сделано качественно все, что, действительно, проезжает несколько тысяч километров по железной дороге, разгружаем, приводим в боевое состояние в течение одного дня на полигоне, стреляем – все нормально. Отечественная техника, сделанная из отечественных элементов, мне кажется, это лучшее. Если хорошая импортная техника поступит, ну, наверное, дадут нам добро и будет наша промышленность использовать.

С.БУНТМАН: Виктор смешно спрашивает: «Делаются ли поправки на разгильдяйство?»

С.ПОПОВ: В какой сфере?

С.БУНТМАН: В службе. Поправка на разгильдяйство.

С.ПОПОВ: Да никаких поправок нет. Сейчас просто нет времени разгильдяйничать. Ведь, вы представьте себе, в зенитных ракетных войсках мы ведем борьбу с высокоскоростными средствами воздушного нападения. Это очень дорогое удовольствие стрелять по таким целям. Надо уметь это делать. Ну, какое здесь может быть разгильдяйство, если удар может быть нанесен по любому объекту нашего государства в течение нескольких минут или десятков минут? Надо быть готовым. На разгильдяйство времени нет. Не хотелось бы об этом говорить.

С.БУНТМАН: Вот здесь телеграмма пришла от Саши из Петербурга: «Вы против Томагавков? Они вам готовят гиперзвуковые, Панцирь не собьет».

С.ПОПОВ: Панцирь – комплекс малой дальности, он пока по гиперзвуку работать вряд ли будет. Системы 400-я, 500-я – они по гиперзвуку работать будут однозначно, это 100%. Томагавк, он же Tomahawk разных модификаций – тоже он есть различного типа. Ну, это обычная наша мишень «Стриж» или «Пищаль-А», или «Пищаль-Б», или «Армавир». Мы их каждый год сбиваем десятками.

С.БУНТМАН: То есть их характеристики воспроизводятся мишенями?

С.ПОПОВ: Абсолютно также. Без всяких вопросов.

А.ЕРМОЛИН: Вот, меня такое чувство странное изнутри начинает наполнять, что вы вроде как не в нашей стране служите и не в наших Вооруженных силах. Расскажите чуть-чуть про проблемы – вот, чего вам не хватает?

С.БУНТМАН: Да. А то все тревожатся уже, все кто слушает.

С.ПОПОВ: Вы знаете, я думаю, что нашим жителям, ну и слушателям слушать постоянно о проблемах – это не совсем правильно. Потому что всегда хочется, наверное, о проблемах послушать. А мне, вот, наоборот, я вам честно признаюсь, мне не хочется говорить о проблемах, потому что понятно, что они есть. Ведь, главное в том, как люди, которые проходят сейчас службу в армии, к этим проблемам относятся. У нас проблемы могут быть везде – и в доме, и на улице, в том числе и в армии они существуют. Главное – подобрать нормальных людей, адекватных россиян, которые технически и вообще морально-этически нормально подготовлены, хорошо понимают историю нашей страны, что такое Россия, для чего существует в таких географических границах столько лет и так исторически сложилась. И, ведь, если вот этой ответственностью проникнуться, то проблемы можно решать, как бы, не сильно обращая или акцентируя на этом внимание. Они, как бы, решаются по ходу жизни. Проблемы есть везде.

С.БУНТМАН: Ну вот, Сергей Владимирович, самое главное ощущение. Есть ли ощущение того, что все в руках? Что если ты нормально делаешь свое дело, будет и результат. Потому что самое ужасное – это когда ты тычишься-тычишься и как в стенку. Вот, что бы ты ни делал, а все получается как-то не так. Вот сейчас есть ощущение, что мы приходим к какому-то оптимальному состоянию.

С.ПОПОВ: У меня есть.

С.БУНТМАН: Есть, да?

С.ПОПОВ: Мне удалось понять задачу, которая была поставлена министром обороны, начальником Генерального штаба и Главкомом по созданию частей. Зенитные ракетные войска – высокотехнологичное, все-таки, оружие. И мне удалось, как бы, сделать так, чтобы мои начальники зенитных ракетных войск командований, бригад воздушно-космической обороны, командиры полков это тоже понимали. Они понимают, что нужно быть настоящим, нужно учить людей, нужно технику ремонтировать, если она сломалась, нужно своевременно докладывать о проблемах. И самое главное, мы сейчас на ближайшее время в течение прошедшего года проработали идеологию применения нашего рода войск, поменяли полностью всю нормативно-методическую базу, боевой устав новый уже сдан в печать, правила стрельбы, руководство по работе подработали уже. Собрал я всех командиров полков на полигоне и на сборах в Гатчине, все мы с ними проговорили, определились, каким должен быть зенитный ракетчик в настоящее время.

С.БУНТМАН: Тяжелые вещи были? Кто-то, может, и не понять, просто уже и не справиться.

С.ПОПОВ: Нет, мы когда брали сейчас. Вот, в прошлом году когда переходили на новый облик, мы подобрали новую команду, все командиры полков у нас поменялись. Некоторые остались. Остались самые мудрые, самые хорошие, проверенные временем командиры типа, вот, полковник Воеводский у нас, например. У нас есть такая внеклассная должность старшина среди командиров полков. На всех сборах он руководит всеми процессами. То есть, как бы, общественная такая организация внутри командного состава ЗРВ.

И мы стараемся создать такую обстановку вокруг нашего рода войск, вокруг нашего оружия, чтобы нам интересно служилось на этом. Не интересно было служить, то есть пускать, извините, слюни – это самое простое дело. Надо служить как положено в армии, тогда все будет нормально и в стране.

С.БУНТМАН: Да. Но трудно, ведь. Гораздо бывает интереснее, есть люди, которым гораздо интереснее ничего не делать и как-то чтобы капало все сверху.

С.ПОПОВ: Нет, я очень долго прослужил далеко отсюда, от Москвы, я 17 лет прослужил на Дальнем Востоке, и 12 лет в Приморье, 5 лет в Хабаровском крае, дважды учился в Академии противовоздушной обороны, в Академии Генерального штаба. И я знаю, что такое трудности, видел их. Знаю, чего добиваются командиры, которые не боятся трудностей и которые являются лидерами, у которых высокий IQ, которые понимают все, что надо делать. А не просто там для себя живут, используя Вооруженные силы как какой-то трамплин или вотчину свою. Нет, и мне комфортно именно с такими людьми, у которых государственный подход, которые умеют читать книги, которые на чем-то играют или, там, чем-то увлекаются в этой жизни. То есть люди нормальные, с изюминкой. Командир настоящий должен быть лидером сейчас. Время такое сейчас, очень быстро решаются задачи сейчас в армии. И очень сложно поставленные задачи.

А.ЕРМОЛИН: Мне кажется, сегодня мы рассказали про новый облик Вооруженных сил, не разу не употребив этого слова, этого термина.

С.БУНТМАН: Ну так, походя, разок сказали. Вообще, есть такое замечательное слово, которое называется «толковость». И, вот, толковость происходящего, толковость подходов – вот это очень приятное слово такое. И дай бог, чтобы и дальше так было, дай бог, чтобы получилось все.

С.ПОПОВ: При этом еще административное здравомыслие нужно проявлять и все будет нормально.

С.БУНТМАН: А это тоже, одна из разновидностей. Ну вот, скажите пожалуйста, что самое главное, вот, в ближайшие год-два надо сделать, чтобы можно было как-то спокойно встать на дальнейшее развитие своего рода войск?

С.ПОПОВ: Самое главное сейчас – утвержденную уже программу перевооружений до 2020 года, сейчас она уже готова, реализовать. Вот, для рода войск, которым я руковожу, для зенитных ракетных войск очень замечательные параметры утверждены в этой программе. Если все так и пойдет – а я уверен, что, наверное, так и пойдет, учитывая то, какая команда сейчас тут работает у нас в государстве – вообще, будет великолепно. То, что нам поставил задачу президент к 2015 году 30% нового, к 2020-му 70%. По моему роду войск получается 45% к 2015-му и 85% к 2020-му. Нормально, я считаю. Если так будет, я буду очень рад.

С.БУНТМАН: Ну, удачи вам, Сергей Владимирович, чтобы все было хорошо. Сергей Владимирович Попов, начальник зенитных ракетных войск ВВС. Это был «Военный совет», всего доброго.