Александр Шевченко - Военный совет - 2010-05-29

А.ЕРМОЛИН: Добрый день всем, кто нас слушает. В эфире программа «Военный совет», в студии сегодня ведущий Анатолий Ермолин, ваш покорный слуга. И у нас сегодня в гостях Александр Александрович Шевченко, генерал-майор, начальник главного автобронетанкового управления Министерства обороны РФ. У нас хороший повод для сегодняшнего разговора, Александр Александрович. С наступающим столетием автомобильной службы. Что произошло за последние 100 лет в вашем ведомстве?

А.ШЕВЧЕНКО: Прежде всего, добрый день, хочу поблагодарить за приглашение в гости к вам. Что произошло за последние 100 лет? Прежде всего хочется сказать, что 29 мая 1910 года указом Верховного главнокомандующего Вооруженными силами России были сформированы первые подразделения автомобильных войск, то есть была сформирована первая учебная автомобильная рота, которая структурно из себя представляла подразделение, предназначенное для обучения специалистов-механиков, офицерские классы для обучения офицеров-автомобилистов и мастерские по ремонту автомобилей. То есть организационно было сформировано указом Верховного главнокомандующего подразделение автомобильных войск. И с этого – организационное начало автомобильных войск российской армии.

А.ЕРМОЛИН: А кто у нас тогда был Верховный главнокомандующий?

А.ШЕВЧЕНКО: Верховный главнокомандующий у нас тогда был царь в России.

А.ЕРМОЛИН: А какая, кстати, техника была?

А.ШЕВЧЕНКО: На тот момент большинство техники было импортная, но надо отдать должное, на момент формирования роты половина автомобилей данной роты – это были Руссо-Балты, сначала произведенные в прибалтийских республиках, ну а затем в наших центральных регионах. Надо отдать должное, на тот момент наши конструктора, инженеры и представители заводов машиностроительных перехватили инициативу и полномасштабно от конструкции, от документов до выхода в металле появились Руссо-Балты. Причем, Руссо-Балты появились как в легковом исполнении машины, так и в грузовом. Даже в полугусеничном, что раньше не было в некоторых странах, вооруженных силах европейских стран.

А.ЕРМОЛИН: Вот, я так понимаю, что в вашем ведомстве и вашем подчинении находятся, с одной стороны, и автомобильная техника, и бронетанковая техника. Вот, опять же, на заре становления вашей службы, как это было? Как развивалось создание танков? Это было также объединено в одном ведомстве? Или, как бы, танковые войска формировались как-то по другой линии?

А.ШЕВЧЕНКО: История нашего ведомства насчитывает уже 80 лет. Формирование происходило в соответствии с задачами, которые были возложены на вооруженные силы советской эпохи, российской и перспектива у нас есть. При становлении рабоче-крестьянской Красной армии, естественно, потребовалась массовая моторизация, автомобилизация Вооруженных сил молодой республики. Поэтому появляется управление механизации, моторизации рабоче-крестьянской Красной армии. Во главе становится знаменитый военачальник товарищ Халевский, и с этого момента начинается зарождение и развитие, уже организационно сформированное зарождение, развитие бронетанковой, автомобильной техники, причем, именно по потребностям и под задачи, функции Вооруженных сил государства.

Наше управление в то время представляло из себя строевой отдел, военно-научный комитет и технический отдел. То есть непосредственно была возложена задача подготовки, разработки техники и постановки ее в серию. В тот момент – прекрасно вы все знаете, я историю пересказывать не буду – на основе анализа разработок западных стран бронетанковой техники у нас на вооружении появляются такие машины как Т-26, БТ-5, БТ-7. Появляются проработки колесно-гусеничных машин, появляются проработки гусеничных машин, появляется знаменитый Т-34. Это все идет под руководством нашего управления.

В дальнейшем при возрастании значимости моторизации и автомобилизации Вооруженных сил происходит формирование нашего управления в новом облике. То есть появляется главное бронетанковое управление, главное автомобильное управление. По прохождению, скажем, жизни нашего ведомства, мы подчинялись и генеральному штабу, и подчинялись артиллерии. Ну, во время Великой Отечественной войны был сформирован уже тот облик, который есть сейчас, в настоящее время. Было сформировано главное автобронетанковое управление.

Задачи были на него возложены – это, первое, проведение, прежде всего, единой военно-технической политики в области разработки, развития, постановки на производство, эксплуатации, ремонта и до утилизации. Все разработки по линии бронетанкового вооружения, по линии автомобильного вооружения – во всех участвовал непосредственно главк. То есть главк на основе анализа лучших разработок зарубежных, на основе требований времени всегда выдавал те технические задания промышленности, по которым конструктора отрабатывали свои решения, представляли на утверждение, ну и дальше уже как положено, принятие на вооружение и принятие на снабжение.

А.ЕРМОЛИН: Вот, наверное, особый интерес представляет взаимодействие военной и технической мысли. Потому что несмотря на то, что, как вы говорите, мы брали часто за основу западные образцы, в конце концов, мы получали иногда абсолютно новый вид боевой техники. Это та же Т-34. А, вот, кстати, как вы оцениваете роль того же Тухачевского и подобных, и военачальников, которые вместе с ним разрабатывали теорию, стратегию танковых ударов? Потому что не секрет, как это часто бывает, мы не видим пророков в своем отечестве, да? И тот же де Голль, учившись на наших курсах, написал известную книгу, а Гудериан эту книгу проштудировал и подошел практически до Москвы.

А.ШЕВЧЕНКО: Он вложил в практику и применил.

А.ЕРМОЛИН: Вложил в практику то, что мы сами разработали, а потом расстреляли этих разработчиков.

А.ШЕВЧЕНКО: Прежде всего хочу сказать, что переоценить или недооценить вклад Тухачевского в военное дело, особенно моторизацию Вооруженных сил, мне кажется, ни у кого рука не подымится. Та теория глубокого боя или глубокой операции, разработанная им, теоретически с нее же и вышли все требования, какая нам нужна техника. И то, что он был закоперщик именно в создании управления механизации и моторизации, это раз, однозначно. Второе, то, что он был закоперщик, какая нужна техника, это два. И то, что он поддерживал моторизацию, массовую автомобилизацию Вооруженных сил молодой республики даже перед войной, когда разросся план действий. Не то, что здесь нельзя недооценить. И сколько будем говорить о его роли, мне кажется, будет мало. Однозначно. Даже теория глубокого боя – она потребовала, чтобы у нас были танки, быстроходные колесно-гусеничные – у нас появились танки БТ-5, БТ-7. Нам были необходимы танки прорыва – у нас появились танки Т-26, Т-35. В последующем при совершенствовании теории глубокого боя, у нас появился танк Т-34 революционный. То есть здесь недооценить его роль невозможно.

А.ЕРМОЛИН: То есть это был именно тот военачальник, который, собственно, не допуска главную ошибку – не готовился к тем войнам, которые уже прошли?

А.ШЕВЧЕНКО: Да. Дал толчок развитию. Соответственно, когда появляется многочисленная танковая составляющая, однозначно к ней подтягивается и автомобильная составляющая. Однозначно подтягивается и автопром, в это время создаются и горьковский завод, и завод ЗИЛ мы знаем. В этот же момент все создается, именно это позволило послужить базой для дальнейшего развития.

А.ЕРМОЛИН: Александр Александрович, а как сложилась ваша военная судьба?

А.ШЕВЧЕНКО: Военная судьба – стандартно для военнослужащего. Родился я в семье военнослужащего, отец у меня автомобилист военный. Поэтому двойной праздник.

А.ЕРМОЛИН: Традиция.

А.ШЕВЧЕНКО: Да. Семья наша испокон веков служила отечеству, то есть выбора профессии я, как говорил, у меня не было – однозначно должен был быть военным, я к этому сам стремился. Закончил я Киевское танковое инженерное училище имени маршала Якубовского. После этого обычная служба лейтенантом в строевых войсках. Попал в западную группу войск, где, действительно, увидел, как, чем должны заниматься Вооруженные силы. Школа, действительно, там была не то, что хорошая – там, действительно, была школа боевой подготовки. После закончил Академию бронетанковых войск имени Малиновского в тех стенах, где товарищ Тухачевский выступал. После Академии бронетанковых войск по собственному желанию Северный Кавказ. Все, что там было, конечно, все было захвачено. После Северного Кавказа.

А.ЕРМОЛИН: То есть и Первая чеченская, и Вторая чеченская?

А.ШЕВЧЕНКО: Да. Да, к сожалению. Поэтому применение техники и как техника работает, и какая техника нужна, то есть не понаслышке, а в реальных действиях, в реальных боевых действиях. Затем Академия генерального штаба, после Академии генерального штаба московский военный округ. Ну, в дальнейшем служил в аппарате.

А.ЕРМОЛИН: Вот, кстати, интересно ваше мнение, именно боевой опыт, связанный с Чечней. Понятно, что и в Академии, и в училище вас учили, в основном, на том опыте, который был классический по опыту той же Великой Отечественной войны и так далее. А это, по сути дела, модель малой войны, несмотря на тяжкие последствия, которые для всех для нас она имеет, да? Вот, приходилось ли вам учиться на ходу?

А.ШЕВЧЕНКО: Скорее всего, да, потому что вопросы технического обеспечения боевых действий – они напрямую зависят от форм и способов ведения боевых действий. Вы правильно подметили: если мы готовились, скажем, к крупномасштабной войне, то здесь война была совсем другая. Боевые действия. Поэтому, безусловно, приходилось.

А.ЕРМОЛИН: Тем более, горы. Вот, как ведет себя танк, бронетехника в этой ситуации? Такая ли уж грозная сила, там, танковая колонна в горах?

А.ШЕВЧЕНКО: Конечно, все зависит от правильности применения боевой техники. Это первое. Если техника подготовлена, если она в обученных руках, то наша техника ведет себя очень достойно – здесь вопросов быть не может.

А.ЕРМОЛИН: А что происходит сейчас? Ну, вот, мы уже не первый год, в общем-то, слышим о новом облике Вооруженных сил, очень много делается для этого. А, вот, на практике что меняется? Что поменялось для вас? Что для вас новый облик Вооруженных сил, вот, именно в вашей службе?

А.ШЕВЧЕНКО: Я лично считаю, что у нас сейчас идет, действительно, реальная реформа Вооруженных сил. И один из постулатов реформы Вооруженных сил – это есть перевооружение на новое вооружение или на модернизированное вооружение. Меняются формы и способы ведения боевых действий. Формы и способы ведения войны. В начале передачи мы с вами вспоминали Тухачевского с его теорией, поэтому сейчас выдвигаются новые требования к его технике. Созданы, сформированы соединения, части нового облика. Конечно, им сейчас нужна наиболее совершенная техника, наиболее технологичная техника. Поэтому в настоящий момент мы занимаемся, как я говорю, непосредственно воплощением требований нашего руководства именно в жизнь, именно в металле. На данный момент нами отработана концепция развития бронетанковой техники, концепция развития военно-автомобильной техники до 2020 года и до 2025 года. Эти концепции прошли согласование, обсуждение как с конструкторами, как с представителями оборонно-промышленного комплекса, с федеральными органами исполнительной власти. Они утверждены – именно концепции – министром обороны. Для нас это документ, на основе которого мы отрабатываем технические задания, отрабатываем программы для нашего оборонно-промышленного комплекса.

Нашим Главком уже отработаны технические задания на ту технику, которую мы видим, которая должна быть в наших новых Вооруженных сил. Выданы, как я говорю, на конкурсной основе, выданы нашему оборонно-промышленному комплексу. И я должен сказать, что у нас уже состоялась, скажем так, неоднократная встреча с конструкторами и с представителями производителей, где они защищали свои проекты будущих машин. Да, кто-то прошел сито проектов, кто-то не дошел еще.

А.ЕРМОЛИН: Мне так кажется, что сейчас многие слушатели нас сейчас слушают с таким, серьезным скепсисом, потому как... Ну, потому как к автопрому у нас особое отношение. (все смеются)

А.ШЕВЧЕНКО: Особо теплое отношение.

А.ЕРМОЛИН: Попробуйте как-то вселить уверенность. А в каком направлении вы думаете? Какая техника должна прийти на смену? Вот, чем будет принципиально отличаться военный автомобиль через 10 лет от того, что мы имеем сейчас?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, веление времени таково, что автомобиль, как вы говорите, через 10 лет – это будет совсем другой автомобиль, чем который в нашем понятии сейчас есть. Это будет автомобиль, смонтированный на универсальной платформе. Платформа – это основа автомобиля, на эту платформу нужно будет монтировать, ну, скажем, каркас на панельную кабину с различным уровнем защищенности. Потому что в тактическом звене, там, где непосредственно действует солдат, солдата сейчас нужно прикрывать. Сейчас фронт везде, плюс солдат должен быть защищен. На эту платформу нужно будет монтировать какие-то функциональные модули. То есть это либо для перевозки личного состава защищенной, либо для перевозки грузов, либо это модули для средств связи. То есть машина превращается в многофункциональное транспортное средство.

А.ЕРМОЛИН: Ну, «универсальная платформа» говорите с точки зрения военных надобностей, да? То есть это не будет универсальная и для гражданки, и для военных платформа?

А.ШЕВЧЕНКО: Нет. Мы прекрасно себе отдаем отчет, что это именно машина для военных нужд.

А.ЕРМОЛИН: Ну, а вот... Уверен, что изучали. Не было голов, которые настаивали на том, что надо идти по немецкому пути, где можно подъехать к любой бензозаправке, заправиться, заехать, там, в любую авторемонтную мастерскую и отремонтировать машину. Ну, связано это с чем? С тем, что та же самая база, что и у гражданской техники. И вам тогда, кстати, легче будет переходить, коммерциализироваться.

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, вы знаете, я не вижу здесь ничего противоречивого. Потому что все технические решения, которые будут заложены в эти автомобили, они же будут рождаться где? В гражданском, оборонно-промышленном комплексе. Те же двигателя, те же подвески, то же бронирование. То есть это однозначно будет, никто этого не отрицает. Мы же, даже изучив опыт передовых зарубежных стран, передовую систему обслуживания, мы сейчас переходим на новую систему технического обслуживания и ремонта под новые машины. Это тоже ноу-хау вооруженных сил, это именно с новым обликом пришло.

У нас уже проработаны пилотные проекты, мы уже 2 года, например, очень сильно сотрудничаем в этом направлении с КАМАЗом, с Уралом, с военно-промышленными компаниями. То есть мы как заказчик покупаем услуги в обслуживании нашей боевой техники. И вы понимаете, эффект получается грандиозный.

А.ЕРМОЛИН: То есть вы отказываетесь от своей ремонтной базы?

А.ШЕВЧЕНКО: Нет, мы не отказываемся. Здесь надо подойти очень аккуратно, потому что есть мирное время, где нам нужна гарантированно боеспособная техника. Ее поддерживает производитель совместно с нашими ремонтными подразделениями. При этом обучает наши ремонтные подразделения. И есть военное время, где нужно гарантированно выполнить боевую задачу. Вот здесь в первую очередь становятся наши ремонтные подразделения во взаимодействие с заводами-изготовителями.

А.ЕРМОЛИН: Ну, вот, до начала перехода на новый облик, насколько мне известно, ремонтная база была очень неуклюжая и неэффективная. Вот, вы как-то ее... То есть, по сути дела, это были такие, сильно простаивающие цеха или заводы по ремонту техники.

А.ШЕВЧЕНКО: Вот, вы задали очень интересный вопрос, потому что в последнее время над ним очень сильно работает Министерство обороны, и есть очень большие сдвиги. Мы сейчас очень строго выстраиваем линии, по которым завод-изготовитель как головник за свое изделие, плюс главный конструктор отвечает за свое изделие, все, что на нем должно делаться и как должно делаться. А ремонтные подразделения, ремонтные заводы, ремонтные подразделения работают по единой конструкторской документации. Мы получили эффект в том, что, как я говорю, что бы ни делалось во Владивостоке, аналогично делается в Калининграде. То есть никто не может просто взять от себя и что-то сделать. При этом сохраняется гарантия на машину, гарантия на боевую машину сохраняется, происходит обслуживание по одним законам. В этом направлении у нас очень сильный прорыв с КАМАЗом есть, очень сильный прорыв, опять же, с ВПК по обслуживанию бронетранспортеров. При этом Министерство обороны готово закупать, скажем, услуги и через Гособоронзаказ.

А.ЕРМОЛИН: Как это в бизнесе? На аутсорсинге называется, да? То есть можно пользоваться как раз гражданской инфраструктурой, да?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, почему бы и нет, да? Но здесь я не вижу ничего такого.

А.ЕРМОЛИН: Ну, наверное, весь мир идет практически по этому же пути?

А.ШЕВЧЕНКО: Когда передвижение войсковых колонн сопровождается и обеспечивается, и помогается сервисами заводов-изготовителей, если у кого-то есть, что здесь плохого? Это, наоборот, хорошо.

А.ЕРМОЛИН: Ну, вот, еще лет 6 назад, в общем-то, люди, связанные с вашей службой, говорили, что одна из самых больших проблем заключалась не в производстве, а в ремонте. Что не хватало квалифицированных кадров в достаточном количестве. Люди, которые когда-то умели это делать, они в силу отсутствия достойной зарплаты ушли. Вот, что сейчас происходит на уровне как раз квалифицированных специалистов, рабочего звена, звена руководителей, начальников цеха?

А.ШЕВЧЕНКО: Во-первых, что мы в этом направлении делаем? Мы строго поняли и строго идем по направлению внедрения, все-таки, новой системы технического обслуживания и ремонта. Для этого завод-изготовитель, отработав комплект документов, документацию на техническое обслуживание и ремонт. Причем, отрабатывает главный конструктор. После этого завод-изготовитель берет на свое исполнение ремонтный завод. Он помимо всего должен произвести, скажем, обследование, выдать лицензию, обучить персонал, выдать документацию, подготовить технологически и после этого начинает эта вся работа крутиться в интересах Вооруженных сил. То есть мы, как бы, закручиваем все в один круг. И говорить, что там плохие специалисты или там кто-то ничего не делает – ну, я бы так не говорил.

Есть хороший пример. Например, Арзамасский машиностроительный завод по выпуску бронетранспортеров – он очень плотно работает с Армавирским ремонтным заводом по ремонту тех же бронетранспортеров. Они сейчас разговаривают на одном языке конструкторском, они разговаривают в одной системе. И получается, что Арзамас выпустил бронетранспортер и дальше уже сопровождается нашим ремонтным предприятием до самых войск, до самого подразделения.

НОВОСТИ

А.ЕРМОЛИН: Мы продолжаем наш разговор и наш «Военный совет». Я хочу напомнить слушателям, что в гостях у нас Александр Александрович Шевченко, генерал-майор, начальник главного автобронетанкового управления Министерства обороны РФ. И, собственно, мы разговариваем о автобронетанковой службе. Как правильно сейчас это называется? Вот, как раз переходя к вопросу оргструктуры, да? Вот, как называется? Раньше были танковые войска. Какие сейчас? Какая терминология? В привязке к какой современной структуре существует? Как вы устроены?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, облик так он и есть, так и остается, автобронетанковая служба Вооруженных сил. В каждом соединении, объединении есть свои структурные подразделения, которые занимаются вопросами автобронетанковой службы. Это автомобильная служба, бронетанковая служба, что в бригадах. Такие же службы есть в оперативных объединениях. Ну, до центрального управления. То есть здесь возглавляет это все главное автобронетанковое управление.

А.ЕРМОЛИН: То есть вы обслуживаете, по сути дела, да? Или отвечаете за использование боевой техники, которая находится в бригаде? Вот, какое отношение вы имеете к подразделениям, там, танковым? Или вы не управляете этими войсками?

А.ШЕВЧЕНКО: Войсками управляют командиры – мы обеспечиваем выполнение командирских решений. И на каждом уровне находится служба автомобильная или бронетанковая, которая в части своих задач обеспечивает выполнение командирских решений. Для этого есть органы управления, для этого есть силы и средства. То есть каждый уровень имеет свои силы и средства, имеет орган управления, который занимается конкретно определенной для него задачей. И каждый занимается своими задачами на своем уровне.

Если брать главное автобронетанковое управление, то мы отвечаем за единую техническую политику в развитии, в постановке на производство, ремонт, обслуживание. Если мы будем брать оперативное командование, они в большей части занимаются организацией эксплуатации автомобильной бронетанковой техники, ремонтом, обучением личного состава, подготовкой ремонтно-восстановительных органов. Если брать тактическое звено в бригаду, они непосредственно занимаются эксплуатацией автомобильной и бронетанковой техники. И все это, так сказать, в едином замкнутом цикле, по единому замыслу.

А.ЕРМОЛИН: То есть за вами инженерное обеспечение, политика, да? Ну, вот, кстати...

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, можно так выразиться. (все смеются)

А.ЕРМОЛИН: Инженерная политика, я имею в виду. Кстати, очень часто приходится слышать, где скрытая, где открытая жалоба на то, что, в общем-то, техника у нас до сих пор примерно та же, с которой мы входили в Афган, та же, на которой вы воевали в Чечне. И мне кажется, сейчас особенно остро встает вопрос защищенности личного состава. Ну, не секрет, что наши бронетранспортеры, их бронезащита не выдерживает никакой критики. Любое современное стрелковое оружие, я уж не говорю там про СВД, там в 2 борта прошибает. Условная защита, да? Сейчас другая тема – это защита от мин. Понятно, что сейчас очень активно используется террористами тактика мощных зарядов, там, до 50 килограммов взрывчатки когда подрывается. Вот, что делает в этом смысле инженерная мысль? Какой существует мировой опыт? Какой есть наш опыт? Вот, в каком направлении мы движемся с учетом тех угроз, которые сейчас появляются?

А.ШЕВЧЕНКО: Спасибо за вопрос. Вопрос часто встречается, часто обсуждаем. Я думаю, рамок нашей передачи не хватит, чтобы как-то прийти к каким-то...

А.ЕРМОЛИН: Давайте начнем. (смеется)

А.ШЕВЧЕНКО: Посмотрите. Мы отвоевали Афганистан, мы прошли конфликты на Кавказе, да? Были какие-то наработки, были какие-то выводы. Ну, мы не продвинулись дальше того, чтобы на автомобилях просто повесить броню. Дальше. Сейчас мы прекрасно видим, что творится в Афганистане, как там воюют коалиционные силы, какая там техника. И я считаю, что правильно, что этот вопрос поднят и мы впервые начали глубоко и детально разбираться в этом вопросе. К этому вопросу надо подходить, прежде всего, конечно, комплексно.

Сначала, первое. Наша база, научная база. Мы сейчас начали разбираться, а есть ли у нас методики, а есть ли у нас программы? В этом направлении мы сейчас очень сильно работаем. Второе. А способна ли наша промышленность сейчас поставить нам такую технику? Время-то не терпит. Вооруженные силы должны быть в постоянной боевой готовности. Ведь, не спросят потом. И сам вопрос, как говорится, предельно техничный – способны ли изготовить эту технику?

Я упоминал уже о концепции военно-автомобильной техники, о развитии этой концепции на основе анализа зарубежного, на основе наработок, которые есть у нас (а они у нас есть). Главным автобронетанковым управлением отработана концепция военных защищенных автомобилей, где конкретно определено, что необходимо делать. На основе этих концепций нами проведены конкурсные процедуры по заслушиванию технических проектов, что нам может дать наша промышленность. То есть мы, как говорится, реально слушали конструкторов. Есть выводы весьма положительные.

А.ЕРМОЛИН: То есть не от желания, а от возможностей, во многом?

А.ШЕВЧЕНКО: Да. Есть выводы весьма удручающие, я бы так сказал. Поэтому мы крайне поставлены, ну, крайне поставлены в такую ситуацию, где нам необходимо срочно изучать зарубежный опыт. У нас при создании машин военно-автомобильной техники, особенно защищенного класса, которая бы защищала не только личный состав, Но и аппаратуру, и при этом сохраняла, самое главное, жизнь солдат. Вы сами сказали про БТРы. Ну, конечно, необходим рывок технологический именно в развитии агрегатной базы военно-автомобильной техники. Ведь, если не будет агрегатной автомобильной базы, как бы конструктор что ни рисовал и красиво нам не докладывал, мы с этим столкнулись, к несчастью. Создать машину в металле не представляется возможным. Ну, агрегатная база – это, прежде всего, естественно, двигатели нужны. Причем, двигатели нужны именно под эти задачи, а это двигатели энерговооруженные. Нам нужна комбинированная защита для этих машин. Нам нужна подвеска для этих машин. Ну, шины – проблема тоже, оказывается. Но в этом направлении мы очень сильно работаем и упорно работаем с нашей конструкторской мыслью.

А.ЕРМОЛИН: Раньше, когда я помню свои курсантские военные годы, понятно, что, во многом, как бы, исход боя определяла статистика, то есть количество пуль на погонный метр, да? Там были расчеты, сколько будет жить один танк, один экипаж – там чего-то меньше минуты получалось. (смеется)

А.ШЕВЧЕНКО: Позвольте с вами не согласиться. Я всегда говорю, чем выше обученность, тем легче...

А.ЕРМОЛИН: (смеется) Ну, понятно, как повезет. Но бороться надо всегда до конца. Но я это к чему? Я это к тому, что, может быть, при тех подходах как раз задача гуманного отношения к экипажу может быть при тех расчетах и тех обоснованиях, как бы, была не приоритетной. Сейчас же понятно, особенно в малых войнах, вот, защита и защищенность экипажа приобретает огромную роль, огромное политическое звучание для политиков, которые направляют в горячие точки.

А.ШЕВЧЕНКО: Да. Безусловно-безусловно.

А.ЕРМОЛИН: Вот, что вы можете рассказать про капсульную технику? Про итальянский опыт, про то, что, опять же, как союзнические войска воюют там. Злые языки говорят, что, вот, они там даже при подрыве заряда до 10 килограммов, люди остаются живыми, при этом это, как бы, не танк, а аналог, наверное, нашего бронетранспортера, все-таки, скорее всего.

А.ШЕВЧЕНКО: Сравнивать эти машины с бронетранспортерами, как говорится...

А.ЕРМОЛИН: Язык не поворачивается.

А.ШЕВЧЕНКО: Я бы поосторожничал. Потому что каждая машина – она предназначена для выполнения каких-то задач конкретных. Те машины, о которых вы сейчас говорили, это машины патрульные, это машины разведывательные, это машины поисковые, санитарные. То есть они выполняют определенный круг своих задач. Бронетранспортер – это, все-таки, машина, которая транспортирует личный состав к полю боя и, возможно, поддержит его огнем на поле боя. То есть немножко разного уровня машины.

Да, мы, действительно, очень глубоко изучаем и будем продолжать изучать опыт иностранных армий, особенно по использованию этих машин. Именно конструкторские решения и технологии воплощения этих решений не дают нам покоя. Вот, капсульное бронирование, о чем вы говорите, - да, это сейчас передовая мысль, которая в Вооруженных силах Германии сейчас, в итальянских Вооруженных силах, да во всей Европе. Вот, посмотрите, что делает, например, Германия. Они же создали прекрасную машину Боксер капсульного бронирования. В Европе создаются машины тоже колесного класса, тоже капсульного бронирования. В Италии созданы машины – тоже капсульного бронирования. Все направлено на что? Чтобы защитить личный состав, чтобы сохранить жизнь солдата. Да, есть факты. Причем, у нас есть достоверные факты, мы ведем эту работу, что используемые машины в боевых действиях в Афганистане коалиционными силами, ну, если брать знаменитую Веко, то из 16 подрывов, в среднем, мины от 6 до 12 килограммов, на данный момент погибло только 2 солдата. Это, я считаю, очень высокий показатель. До настоящего времени никто еще такого не мог достичь.

А.ЕРМОЛИН: А давайте купим с десяток таких машин, разберем их, посмотрим, что внутри. Купим лицензии на производство?

А.ШЕВЧЕНКО: Если с таким подходом, или лицензии, технологии, конструкторские решения – почему бы и нет?

А.ЕРМОЛИН: А продадут?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, здесь вопрос, скажем, уже политического плана.

А.ЕРМОЛИН: Раньше-то мы в советское время не спрашивали. Раньше у нас была сильная военно-техническая разведка, а потом у нас уже были свои собственные образцы и разработки. Сейчас же, как бы, новое время, время бизнеса. Надо договариваться.

А.ШЕВЧЕНКО: Я думаю, наши конструктора способны создать и лучшие образцы техники.

А.ЕРМОЛИН: Ну, кстати, ведь, об этом почему-то не говорят, ведь. Те же самые ЗИЛы, правительственные ЗИЛы я имею в виду – ведь, там чуть ли не впервые в мире была воплощена идея капсульного бронирования. Вот, получается, что опять мы на уровне креатива впереди планеты всей, а на уровне промышленного внедрения опять запаздываем?

А.ШЕВЧЕНКО: Вот у нас, наверное, так и получается. В точечных у нас есть прорывы, а в массовом применении как-то у нас не получается. Я думаю, что у нас способны создать технику, которая, действительно, будет на уровне зарубежных образцов. Для этого, действительно, надо досконально, не стесняясь, изучить зарубежный опыт. Надо лучшее оттуда взять. Технологические решения, конструкторские решения взять. Ну, я не вижу здесь ничего страшного, если какие-то технологические, конструкторские решения можно будет применить. Но все это должно, как я говорю, проходить именно в конкурсной среде. Мы не скрываем, мы выдаем технические задания и одному автомобилепроизводящему заводу, и другому заводу. Ну, как говорится, Вооруженные силы должны получить наиболее высокие характеристики машин, по своим задачам которые удовлетворят нас. Время другое сейчас.

А.ЕРМОЛИН: Главное, чтобы не было как в том анекдоте, когда, там, один продавец на рынке стоит и говорит «Походи по базару, поторгуйся», да?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, это, вот, так, может быть, было раньше, когда заказывали то, что заказывали, и приносил один то, что делал свое. А теперь рынок. Теперь мы выдали задание нескольким, скажем, конструкторским бюро, нескольким заводам. И они защищают свои проекты. И есть, действительно, решения очень прекрасные, прорывные решения. Ну, мы как пользователи хотели бы уже получить конечный результат. Время, конечно, нас поджимает – надо как можно быстрей. Очень много проблем у нас.

А.ЕРМОЛИН: А где водятся эти светлые головы? Вот, в принципе, как выглядит сегодня инженер-разработчик? То есть это такой пожилой, умудренный опытом инженер? Или это, вот, типа наших компьютерщиков?

А.ШЕВЧЕНКО: Вопрос интересный, и на него однозначно не ответишь, потому что, все-таки, есть у нас и старая школа, и от нее тоже нельзя отмахиваться. Но опыт последнего года и наработки, то, что мы теоретически пока получаем, просматриваем и в работу, я, все-таки, склоняюсь где-то лет до 30-ти, 35 – это по реальным результатам, которые сейчас у нас в главном управлении находятся на проработке. Может быть, время уже к этому подошло, что, все-таки, век электроники. Может быть, даже и рынок уже диктует просто свои условия. Что, все-таки, мне кажется, за мальчишками будущее.

А.ЕРМОЛИН: А, вот, кстати. Вот, вы уже даже косвенно об этом рассказали, что приходят или, дай бог, что будет приходить вот такая абсолютно новая, современная техника, более мобильная, более функциональная, которая может не только бронетранспортером выступать, да? А быть... Как изначальное название Джипа? General Purpose, да? Общего назначения. (все смеются) То есть универсальный автомобиль боевого применения. Ну, вот, в нашем замечательном музее в Кубинке – там рассказывают про то, что, например, еще за 1,5 года до нападения на Советский Союз у фашистской Германии не было вот таких, уж очень хороших танков. И, в общем-то, они пришли к нам не с Тиграми и Пантерами. И пока их не было, экипажи бегали по полю за этими картонными дурилками, пешим по конному, как это у нас называется, но при этом уже происходило сплачивание экипажа, под несуществующую технику уже отрабатывались навыки ведения боя.

А.ШЕВЧЕНКО: Продолжая ваш монолог, можно сказать, «И во что это все вылилось?» Вылилось?..

А.ЕРМОЛИН: Вылилось это в наступление на Москву, в конце концов.

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, вот вам высокая подготовка командного состава, инженерного, подготовка экипажа танка, взаимодействие. Это все начиналось с коробок. А закончилось-то уже...

А.ЕРМОЛИН: Ну да. Слава богу, наша промышленность сумела ответить на мобилизацию гитлеровскую. Собственно, он мобилизовал там промышленный потенциал Европы, а, вот... Ну, про промышленный потенциал мы уже говорили сегодня. А, вот, про боевую выучку. Вы довольны уровнем подготовки индивидуальной тех, кто эксплуатирует боевую технику? Вот, на год приходит боец. Что за год он может сделать? Как вы его готовите? Ну, в данном случае не вы же его готовите, но вы, ведь, участвуете в разработке этих программ?

А.ШЕВЧЕНКО: Да, мы участвуем в подготовке и даже в разработке техники, мы уже на это обращаем очень пристальное внимание. Естественно, год службы. Естественно, техника будет приходить высокотехнологичная, техника будет сложная. И за год в полном объеме ее невозможно освоить, но человек будет подготовлен, я думаю, потому что сейчас отрабатывается новая система подготовки тех же водителей через школу ДОСААФ. Министерством обороны ведется очень большая работа в этом направлении. И я уверен, что здесь прорыв у нас получится.

А.ЕРМОЛИН: А на какой технике, в основном?

А.ШЕВЧЕНКО: Водители, то что касается, скажем, нас.

А.ЕРМОЛИН: Ну, то есть это КАМАЗ, Урал?

А.ШЕВЧЕНКО: Да, да. Колесная, гусеничная техника. То есть, по идее, водитель должен приходить...

А.ЕРМОЛИН: Уже водителем?

А.ШЕВЧЕНКО: В часть уже водителем, да. Мы с вами сейчас говорили о новой системе обслуживания – вот, она тоже направлена на это, освободить водителя от максимально тяжелых операций, которые должны именно проводить специалисты, которые гарантируют, что эта машина будет работать. То есть вот и следующее направление.

Ну и как мы говорим, что машина должна быть, конечно, высокотехнологичная, она будет сложная. Агрегатная база, хотим мы или нет, действительно, все равно будет сложная. Но машина должна быть именно комфортна для водителя, для механика-водителя в управлении, в обслуживании, в контроле. То есть эти управления есть. И по конструктивным особенностям они прорабатываются. Ведь, не зря мы говорим конструкторам, что да, нам нужна машина, например, с гидромеханической коробкой передач для определенных задач. Должна быть независимая подвеска. Это все обеспечивает условия для того, что водитель должен вести машину, а не отвлекаться на другие операции. Ведь, посмотрите, при вождении в городе, например... Ну, водитель автобуса – он за сутки, за смену выполняет 100 тысяч операций приблизительно. Мы их просто не замечаем. Но это реально так. А водитель на машине, где автоматическая коробка передач, он на порядок выполняет всего ниже.

Вот, вам приведу пример. Можно водителя, у которого есть подготовка хотя бы на гражданке или у которого была своя машина – вот, он приходит в армию, ему хватит, допустим, провести краткий курс, если все на одном языке разговаривается, все в одном алгоритме что там, что здесь. И это тоже нужно технику отрабатывать.

А.ЕРМОЛИН: Ну, вы знаете, вот, из своего опыта, да? Сначала, там, шестерка, потом иномарка, потом иномарка с автоматом, да? То есть все свелось к тому, что под капот ты не заглядываешь. То есть означает ли это, что приставка «механик» к водителю со временем, все-таки, отомрет, да?

А.ШЕВЧЕНКО: Я не думаю, что, все-таки, приставка «механик» отомрет, потому что водитель-механик для боевой машины – это член экипажа. Будет он работать как механик однозначно – машину нужно будет все равно готовить к бою. Это однозначно. Потому что есть такие операции, где ни заводы, ни ремонтные подразделения не помогут. Экипаж готовит машину к бою.

А.ЕРМОЛИН: Ну, по всей видимости, это уже должен быть инженер. То есть, значит, не срочник, да? Потому что зайдите на любой автоцентр, там компьютерная диагностика, соответственно, ремонта почти нет – просто детали изымаются, ставится модуль готовый, машина пошла дальше. Вот, вы видите такое будущее?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, почему бы и нет?

А.ЕРМОЛИН: Вот именно такая база чтобы была, да?

А.ШЕВЧЕНКО: Мы в этом направлении проводим занятия, сборы с офицерами именно совместно с промышленностью. У нас есть большой проект с КАМАЗом в этом направлении, у нас уже в этом году 7,5 тысяч КАМАЗов именно проходят через сервисные центры гражданские – вот, о чем вы говорите, когда приезжает водитель, сдает свою машину в сервис и она там полностью обслуживается. Электронный паспорт, сервисная книжка. То есть вот, о чем вы сейчас рассказывали, все это идет.

А.ЕРМОЛИН: Ну, дай-то бог. Просто я по своим воспоминаниям, когда мальчишка на морозе, механик-водитель, у него руки черные в мазуте, он чего-то делает и запускает машину и она еще участвует в учениях.

А.ШЕВЧЕНКО: Будем работать, чтобы это осталось в прошлом.

А.ЕРМОЛИН: А, вот, с точки зрения подготовки офицерских кадров и инженерных кадров. Где вы их берете для своей службы? Все-таки, стараетесь брать в военных училищах? Или в том числе и с гражданки приглашаете?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, по нашим специальностям, в основном, конечно, готовят военные училища. Заложены очень мощные школы подготовки инженеров-автомобилистов, инженеров-танкистов. Да, под облик, потребность в таком большом количестве – конечно, сейчас нет такой большой потребности, это раз. Второе, звено старший техник, техник роты, в перспективе, будет готовиться в учебных центрах, которые создаются тоже на базе училищ. Там заложена очень мощная школа. Действительно, думаю, что это будет прорывным. Потому что сержант, старший техник или техник роты будут готовиться 3 года именно по направлению автомобильному.

А.ЕРМОЛИН: То есть это контрактник?

А.ШЕВЧЕНКО: Да.

А.ЕРМОЛИН: Это профессиональный контрактник. Начальник цеха, просто если сравнить с гражданским производством.

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, начальник цеха, да, над десятью водителями. То есть уровни есть. Уровни ротного звена готовим. Есть уровень, скажем, руководителя – это офицер однозначно. То есть однозначно все готовится.

А.ЕРМОЛИН: А, вот, в конце уже программы хотелось бы поговорить о социальных условиях, о материальной мотивации. Вот, вы чувствуете, меняется что-то? Закрепляются у вас офицеры? Ну, не секрет, что еще совсем недавно, там, через 3 года, там, 90% лейтенантов уже, как бы, были не в Вооруженных силах несколько лет назад. Вот, сейчас вы чувствуете, что-то меняется в этом плане?

А.ШЕВЧЕНКО: Я вам могу ответить очень просто. У меня сейчас на столе лежит несколько рапортов, где лейтенанты хотят служить и продолжать службу.

А.ЕРМОЛИН: А я уж испугался, об увольнении. (смеется)

А.ШЕВЧЕНКО: Нет, ни в коем случае. Я думаю, что реально, все-таки, сдвиг в социальном плане есть, он реально есть. Даже по заработной плате лейтенанта. Когда я был лейтенантом и что сейчас лейтенант получает, несравнимо.

А.ЕРМОЛИН: Понятно. Ну что? Квартирный вопрос в ваших подведомственных подразделениях?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, стараемся идти в графике.

А.ЕРМОЛИН: Ипотека помогает для закрепления тех же самых лейтенантов?

А.ШЕВЧЕНКО: Ну, я бы сказал, что она, все-таки, помогает. Помогает.

А.ЕРМОЛИН: Ну, потому что, мне кажется, это уникальная такая вещь, поскольку... Чтобы лейтенант мог в первый год службы...

А.ШЕВЧЕНКО: Квартирный вопрос сейчас очень сильно решается. Причем, сказать, что нет – вот, я даже по своему главку скажу, чтобы не получали квартиры офицеры – это нельзя сказать, потому что это кривить против себя. Потому что в неделю подписываются документы, допустим, от 5 до 10 квартир офицерам подписывается. Ну, по всей, скажем, России у нас находится.

А.ЕРМОЛИН: Понятно. Сан Саныч, ну, вот, у нас остается буквально 1,5-2 минуты. Скажите, пожалуйста, что бы вы больше всего хотели сейчас для вашей службы на перспективу? Особенно на ближайшую?

А.ШЕВЧЕНКО: Больше всего я бы хотел поблагодарить за приглашение, воспользоваться оставшимся временем, поздравить воинов-автомобилистов. 29 числа – столетие военных автомобилистов. Хочется поздравить особенно ветеранов-автомобилистов, тех, кто прошел горнило Великой Отечественной войны, кто прошел все наши конфликты, где участвовали Вооруженные силы. Ведь, только подумайте, какая нагрузка на их плечи легла. Недаром сложены песни, недаром 11 тысяч награждены, недаром среди автомобилистов есть герои России, герои Советского Союза. Полные кавалеры Орденов славы. Поэтому, как говорится, как начальник Автобронетанкового управления, низкий им поклон, ветеранам-автомобилистам. Хочется также поблагодарить за ратный труд и доблесть воинов-автомобилистов, которые сейчас стоят в строю. Поблагодарить и поздравить с праздником конструкторов наших, научный комплекс, всех, кто причисляет себя к святой когорте воинов-автомобилистов, поздравить с наступающим праздником, пожелать им здоровья, счастья, удачи. Ну и все, что они себе задумали, должно все исполниться.

А.ЕРМОЛИН: Мы от всей души присоединяемся к поздравлениям в связи со столетним юбилеем. И я напоминаю, что у нас в гостях был Александр Александрович Шевченко, генерал-майор, начальник автобронетанкового управления Министерства обороны РФ. Спасибо, до свидания.