Марина Балакирева - Военный совет - 2010-03-27

С. БУНТМАН: Ну что ж, начинаем «Военный совет», как всегда по субботам в 12 часов с минутами. И в воскресенье телеканал «Звезда» показывает телевизионную версию в 11 часов утра. Ведут Анатолий Ермолин, Толя, добрый день.

А. ЕРМОЛИН: Добрый день.

С. БУНТМАН: И Сергей Бунтман. У нас в гостях сегодня Марина Балакирева, начальник главного правового управления, начальник юридической службы Вооруженных сил РФ. Здравствуйте.

М. БАЛАКИРЕВА: Здравствуйте.

С. БУНТМАН: Давайте сразу тогда… праздника нет никакого?

А. ЕРМОЛИН: Мы уже привыкли, что у нас всё под праздники.

М. БАЛАКИРЕВА: Могу поздравить с праздником прошедшим, он уже состоялся, и пожелать всем юристам вооружённых сил семейного благополучия, удачи и терпения в нашем нелёгком труда.

С. БУНТМАН: Спасибо большое от имени всех, мы присоединяемся. Сейчас мы поймём, каков труд и чем занимается правовое управление, юридическая служба вооружённых сил. Я хочу сказать тем, кто нас слушает в прямом эфире и привыкшим к видеотрансляции, она по техническим причинам не работает. Исправим к другим программам.

Ну что ж, чем занимается правовое управление? Что оно делает сейчас? Что это за структура?

М. БАЛАКИРЕВА: Это самостоятельный орган военного управления, который был создан в 2007 году, потому что до этого юридическая служба, как самостоятельный орган в Министерстве обороны не было. Юристы входили в состав управления делами. И соответственно, Министром обороны в целях повышения правовой грамотности и правового обеспечения Министерством обороны в 2007 году было принято решение о создании главного правового управления Министерства обороны. На сегодняшний день функции Министерства обороны достаточно широкие. И если говорить о них в общем, то это правовое обеспечение деятельности Министерства обороны и организация и поддержка деятельности юридической службы вооружённых сил.

С. БУНТМАН: Мы это позже расшифруем всё.

М. БАЛАКИРЕВА: Да. Главное правовое управление – это орган, который занимается правовой экспертизой всех документов, распорядителей нормативных, которые выходят в Министерстве обороны. Мы обеспечиваем судебные представительства Министерства обороны и должностных лиц в арбитражных судах, в судах общей юрисдикции, в военных судах. Мы обеспечиваем хозяйственно-имущественную деятельность Министерства обороны, которым в настоящее время переданы функции распорядителя имущества вооружённых сил и соответственно этот огромный блок вопросов, который мы на сегодняшний день ведём, и составляет основную нашу работу.

С. БУНТМАН: По надобилось сделать отдельное управление, да?

М. БАЛАКИРЕВА: Да, потому что объём функций и задач, которые на сегодняшний день Министерство обороны осуществляет, на мой взгляд абсолютно оправдано, и необходимость создания была такого органа военного управления.

С. БУНТМАН: Большой беспорядок был в правовом хозяйстве? Честно.

М. БАЛАКИРЕВА: Вы знаете, то, что я сейчас в своей деятельности, как начальник главного правового управления вижу, я думаю, что конечно, были определённые вопросы, которые требовали серьёзного участия юристов. Но я думаю, что все эти вопросы постепенно, по мере их возникновения, изменения динамичного российского законодательства, они все решались и говорить о том, что всё было плохо, наверное нельзя.

Были определённые недостатки, но я думаю, что кто не работает, тот и не совершает ошибок.

С. БУНТМАН: Это понятно. Но самое главное – совместимость, у вас такой мини-КС такой. Проверка на соответствие.

А. ЕРМОЛИН: Как же жили военные юристы без вертикали власти?

М. БАЛАКИРЕВА: Да нет, я думаю, что они жили, потому что юридическая служба внизу в войсках существовала, ещё достаточно глубокие исторические корни у исторической службы. Пётр I определил, что должны быть в полках ещё в 1711 году, были введены должности юристов-аудиторов. Поэтому я думаю, что тот опыт богатый, который накоплен, он всегда обеспечивал правовую составляющую. Просто время меняется, нормативная база меняется, она становится достаточно широкой, требования, которые предъявляются к юристам и деятельности их командиров, растут.

Я думаю, что в данном случае на нас. Помимо всей работы, возложен блок справочно-кодификационной работы, мы ежегодно издаём справочники действующих приказов внутри Министерства обороны для того, чтобы наши юристы и командиры в полном объёме могли не только гарантировать свои права, но и гарантировать права своих подчинённых.

А. ЕРМОЛИН: Если идти снизу, на каком уровне появляется должность юриста? Командир части, у него есть возможность в штате иметь профессионала-юриста.

С. БУНТМАН: И нужно ли это? С какого уровня это нужно?

М. БАЛАКИРЕВА: Я думаю, что должность юриста объективно нужна везде. Человек, который получил соответствующее образование, который может разбираться в некоторых тонкостях и нюансах, кроме того, что прохождение военной службы сопряжено с определёнными обязанностями, в том числе и на командиров возложены функции дознания, то в любом случае необходимо, чтобы их обеспечил человек, который имеет определённые знания. Поэтому то, что юрист должен быть – это однозначно. И здесь практика существования юристов в вооружённых силах – это абсолютно доказывает.

На сегодняшний день в войсках есть и юридическая служба, как орган самостоятельный, численностью до пяти человек, есть должности помощников командиров по полковой работе. То есть, до уровня полка это всё сопряжено с численностью. Я думаю, что где 10-15 человек, то нет необходимости, а где уже достаточно широкая численность, то наверное, такие люди должны быть.

С. БУНТМАН: С полкового уровня.

М. БАЛАКИРЕВА: Да.

С. БУНТМАН: Сразу скажем, что здесь появляются вопросы, были вопросы в Интернете, касающиеся призывы юридической стороны, службы по призыву. Мы сделаем отдельную передачу буквально в следующую субботу. Вопросы, в том числе юридические вопросы призыва будут в ней рассмотрены. В следующей передаче. Это не сейчас. Это не Ваше. Скажите мне, почему это не Ваше?

М. БАЛАКИРЕВА: На самом деле есть организационные основы призыва. Которые формируются в органе военного управления, который отвечает в Министерстве обороны за эту деятельность и есть главное правовое управление, которое проводит определённую правовую экспертизу тех документов, которые по результатам принятия определённых решений в отношении призывников уже оформляются в приказы и указания, директивы Министра обороны. Поэтому на этой стадии мы подключаемся однозначно к этой работе, всех решений на бумаге.

С. БУНТМАН: Чистоты этих документов.

М. БАЛАКИРЕВА: Да. Я думаю ,что здесь больше всех волнует с точки зрения организационных вопросов, связанных с призывом, я думаю, что более правильно этот вопрос освещать тем специалистам, которые этим занимаются.

С. БУНТМАН: конечно. Что мы и сделаем в следующей программе «Военный совет», в самом начале апреля.

А. ЕРМОЛИН: А вот Вы упомянули органы дознания.

М. БАЛАКИРЕВА: Функции дознания.

А. ЕРМОЛИН: Функции дознания. А кто с военными дознавателями работает? Вы на чьей стороне? Ваши юристы, они в большей степени помогают людям, условно говоря, которые проходят по делу или наоборот, они ведут дознание?

М. БАЛАКИРЕВА: нет, конечно, мы не обеспечиваем адвокатские функции, у нас их нет и в силу закона наша помощь в этой части именно некой обеспечительной в уголовном производстве, мы этим не занимаемся. Наши юристы прежде всего стоят на страже законов и обеспечивают деятельность командиров этой части, чтобы они правильно и грамотно применяли действующее законодательство. Поэтому правовую поддержку военнослужащим, совершившим дисциплинарные проступки, подпадающие под уголовное деяние, мы не оказываем.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, проблема с военными юристами. В самом начале реформы, в самом начале, несколько лет назад, шёл разговор, что собственно военные юристы, журналисты, медики, мы говорили, очень многие специальности, как исключительно военные, не совсем нужны. Очень много юристов, которые просто занимаются военным правом, штатских юристов. Вот сейчас ваше управление, военные те юристы, которые обеспечивают Министерство обороны. Сейчас в основном это кто?

М. БАЛАКИРЕВА: Штат главного правового управления, он практически наполовину состоит из юристов гражданских и вторая часть – это военные юристы. Но мне кажется, говорить о том, что нужны военные юристы, не нужны военные юристы, я всё-таки сторонник понимания того, что юристы должны быть. Юрист – это базовое образование, которое всегда даётся и в гражданских. И в военных ВУЗах. Специфика военного юриста связана с тем, что он в более глубоком объёме изучает те документы и те предметы, которые связаны непосредственно с военной службой, военной спецификой.

И здесь гражданскому человеку, который не имеет предметов в гражданском ВУЗе по этому направлению, сложно ориентироваться. Но имея базовое юридическое образовании е грамотный юрист при желании работать и всегда учиться, освоит эти документы и сможет разобраться во всех сложностях, которые имеют место быть.

С. БУНТМАН: Как скоро он сможет это сделать?

М. БАЛАКИРЕВА: Это очень оценочная категория, как скоро может человек что-либо узнать. Это сложно оценить. Если человек стремится к познанию, он может это освоить за месяц, за полгода. Это достаточно личная категория каждого человека, насколько он желает и хочет этим заниматься.

С. БУНТМАН: Но опыт нужен.

М. БАЛАКИРЕВА: Определённый опыт нужен и поэтому главное правовое управление состоит из военных юристов, которые получали базовое образование в военных ВУЗах и гражданские специалисты, которые оканчивали высшие учебные заведения по юридической специальности.

А. ЕРМОЛИН: Если взять того же командира полка, среднестатистического, какого типа юридические вопросы конкретно из Вашей практики, его волнуют, с чем он сталкивается? Какая кухня именно командира, для чего ему нужны консультации, помощь, хозяйственные вопросы, неуставные отношения. Что говорит практика?

М. БАЛАКИРЕВА: практика говорит, что конечно, все вопросы, которые связаны с хозяйственной деятельностью, это уже уровень Министерства обороны и последнее направление деятельности сводится к тому, чтобы централизовать все хозяйственные отношения, которые существуют, договорную работу на уровне управления, командования и Министерства обороны. Из той практики, которую мы видим, в том числе судебную практику, которая проходит у нас и которую мы ежегодно обобщаем, направляем в войска, то конечно, это связано с вопросами прохождения военной службы.

Это и приказная распорядительная работа, помощь юриста заключается в том, чтобы максимально обеспечить правомерность принимаемых решений командиром, грамотно и квалифицированно привлечь в случае возникновения каких-либо ситуаций военнослужащего и какое-то должностное лицо к ответственности, которое установлено действующим законодательством. И это основном блок вопросов, которые возникают в низовых звеньях, обеспечение вопросов военной службы.

С. БУНТМАН: Я хочу напомнить, что у нас в гостях Марина Балакирева, начальник главного правового управления, начальник юридической службы Вооруженных сил РФ. Вы можете задавать вопросы, можете комментировать с помощью смс, как вы это всегда делаете - +7-985-970-45-45. Видеотрансляция, увы, не работает, так что об этом не задавайте вопрос.

А. ЕРМОЛИН: Я подумал, хотя вижу очень интересные вопросы задают слушатели. Я подумал знаете о чём? В армии всё регламентировано. На каждый вид деятельности есть свой устав. Просто кто носил погоны, кто заканчивал училище. Мы знаем, что там настолько всё прописано и в связи с этим какая тогда область не регламентирована, что командиру, кроме уставов нужен ещё и юрист. Или всё-таки юрист лучше командира должен знать все виды устава – внутренней службы, караульной?

М. БАЛАКИРЕВА: Нет, я думаю, что здесь как раз вопросы знания устава ни у кого не возникает вопросов с точки зрения того ,что командир это обязан знать и естественно, эти вопросы являются прямыми вопросами его деятельности. Но при этом и должность юриста называется помощник. Он не должен быть, он является помощником командира. И если командир в той или иной степени не сомневается в принятии решений , не знает, как его более грамотно оформить, то здесь начинается работа юриста.

И кроме этого мы в начале говорили о том, что правосознание иногда, правовой нигилизм у нас существует не только в вооружённых силах, то здесь задача юриста состоит в том, чтобы обеспечить принятие тех или иных решений в рамках уставов, но в соответствие с законом.

С. БУНТМАН: А если командир уже принимает неверное решение?

М. БАЛАКИРЕВА: Тогда это предмет судебного разбирательства. Военнослужащий вправе защитить свои права. И тогда юристы обеспечивают функции их в части представления интересов командиров в суде.

А. ЕРМОЛИН: Интересный вопрос. А у нас есть практика страхования жизни солдат, здоровья?

М. БАЛАКИРЕВА: Да, естественно, есть. Предусмотрено законом о статусе военнослужащих, обязанность государства страховать жизнь и здоровье военнослужащих. Есть закон и Министерство обороны ежегодно заключает соответствующие договоры, которые обеспечивают выполнение данной обязанности.

С. БУНТМАН: Вы привлекаете страховые компании или как это происходит?

М. БАЛАКИРЕВА: Да, естественно, эта процедура происходит в рамках действующего 94-го федерального закона и размещается соответствующим образом.

А. ЕРМОЛИН: Сколько это весит в деньгах?

М. БАЛАКИРЕВА: Финансовые вопросы лучше задавать финансистам. Я обеспечивают с точки зрения чистоты договора и соблюдения действующих…

С. БУНТМАН: А бывают случаи? Потому что мы в гражданской жизни от автомобиля до медицинских страховок, мы сталкиваемся с тем, что проволочки, невыплаты при страховом случае бывают. Здесь ваше управление, оно отстаивает интересы военнослужащих? И может ли оно делать перед теми же страховыми компаниями, если они не выполняют свои обязательства?

М. БАЛАКИРЕВА: Естественно, у нас гражданско-правовой договор заключается со страховой компанией с определёнными обязательствами и правами сторон. Наша задача, как главного правового управления, обеспечить своевременность выполнения обязательств, которые страховая компания на себя берёт. Военнослужащие, в соответствие с действующим законодательством собирает необходимые документы, обращается в страховую компанию за выплатами, поэтому в данном случае он является самостоятельным субъектом этих правоотношений. Естественно, когда имеет нарушение со стороны и на самом деле это объём судебной практики минимальный, когда идут отказы, потому что эти выплаты обеспечены государством. И в данном случае страховая компания по очень малым основаниям может отказать военнослужащему в указанных выплатах.

Проблема в этом, на мой взгляд, из того, что я вижу в нашей деятельности, практически нет.

С. БУНТМАН: А где проблемы основные?

А. ЕРМОЛИН: По каким вопросам чаще всего с вами судятся? Или с теми же командирами.

М. БАЛАКИРЕВА: у нас объём судебной работы – это две части – хозяйственная деятельность, то, что рассматривается в арбитражных судах и часть, которая связана с обеспечением и защитой личных прав гражданского персонала и военнослужащих. Конечно, вопросов и тенденция такая, что количество исков возрастает и это на самом деле обусловлено тем, что потребности Министерства обороны вырастают, я говорю о хозяйственной составляющей и иски военнослужащих последнее время есть тенденция увеличения.

Но я скажу от себя, что это обычная, нормальная работа, это не страшно. Это говорит о том, что юристы на местах работают хорошо и грамотно, раз военнослужащие понимают, как им защищать свои права, как они могут это сделать, куда им нужно обращаться, цели определённые, в том числе по повышению правовой составляющей в войсках, они есть. И наглядно это показывают.

А специфика споров, нужно сказать, что в основном это вопросы, связанные с прохождением службы, выплатой денежного довольствия, назначение на воинские должности, неприсвоение очередного звании я и блок вопросов, связанных с жилищным обеспечением.

С. БУНТМАН: Мы об этом чуть позже поговорим, и о хозяйственных проблемах и о проблемах прохождения службы, как обращаться, к кому, насколько это известно военнослужащим, как вы добиваетесь того, чтобы это было известно. Об этом мы поговорим уже после перерыва, который сейчас наступает в нашей передаче. Я напомню, что у нас на «Военном совете» Марина Ивановна Балакирева, начальник главного правового управления, начальник юридической службы Вооруженных сил РФ. Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман. Задавайте вопросы на +7-985-970-45-45. И у нас ещё с вами будет целых полчаса для того, чтобы эти вопросы осветить. А сейчас перерыв.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Эту программу каждую субботу в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» ведут Анатолий Ермолин и Сергей Бунтан. В гостях у нас сегодня Марина Ивановна Балакирева, начальник главного правового управления, начальник юридической службы Вооруженных сил РФ. Мы продолжаем говорить. Задавайте свои вопросы на +7-985-970-45-45. Видеотрансляции нет, не работает сейчас. Потом будет работать. Но не сейчас. Да, пожалуйста.

А. ЕРМОЛИН: Вот такой у меня вопрос. Мы когда учились в Академии генштаба, нам коллеги из Белоруссии показывали контракты. И в отличие от нашего, в листочка два, у них уже толстенькая книжечка, где очень подробно расписано всё, что положено офицеру. Известно, что на Западе это тома, где всё чётко прописано, в какой ситуации что государство должно офицеру и что он должен конкретно делать. Мы будем двигаться в этом направлении?

М. БАЛАКИРЕВА: Об этом вопросе можно говорить, обсуждать и дискутировать, но я сторонник не формы, а существа. Можно, конечно, и книжечки, и тома, но самое главное – что там изложено, как и какие гарантии государства в этой части.

С. БУНТМАН: Насколько это подробно?

М. БАЛАКИРЕВА: На мой взгляд, т.к. это основном документ, который является для военнослужащего и его работодателя, государство, в лице соответствующего органа или должностного лица, который подписывает этот контракт, должны содержать основополагающие права. Гарантии и обязанности сторон. Я думаю ,что в нашей работе каких-то жалоб с точки зрения того, что в контракте не в полном объёме изложена правовая обязанность не возникает. Если есть такая необходимость, то конечно, мы ещё раз его посмотрим.

С. БУНТМАН: Может просто люди думают, что…

М. БАЛАКИРЕВА: Ну, вот вы сейчас и подтолкнули.

С. БУНТМАН: Может они не знаю, что это можно. Мы обещали, что после перерыва мы поговорим о том, насколько известно в войсках военнослужащим, куда, кому обращаться за юридическими вопросами. Насколько это прописано и насколько вы активно распространяете сведения о том, к кому можно обратиться за помощью и за консультацией?

М. БАЛАКИРЕВА: На самом деле работа эта ведётся и не только по линии главного правового управления, есть ряд приказов в Министерстве обороны, которые издавались по вопросам правовой грамотности и воспитания в войсках, где отражаются вопросы, как, куда можно обращаться. Кроме того и в уставах предусмотрены некие механизмы защиты прав военнослужащих. В законе о статусе военнослужащих чётко установлены правовые гарантии защиты его прав.

Поэтому на сегодняшний день, судя по количеству обращений, которые идут в Министерство обороны и поступающих в главное правовое управление, эта работа активно ведётся и военнослужащие осведомлены, куда им обращаться. В целом я могу сказать, что есть два способа защиты – это обращение непосредственно к прямому начальнику или вышестоящему начальнику, либо в суд.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, в связи с реструктуризацией вооружённых сил очень серьёзной, увольнениями, сокращениями, здесь какого рода у вас возникают дела и проблемы, которые нужно решить?

М. БАЛАКИРЕВА: Вопросы возникают конечно же и в любом случае человек, военнослужащий имеет право защищать свои права. И в этом аспекте конечно много вопросов, связанных с увольнением с военной службы, вопросов, связанных с обеспечением тех выплат, которые предусмотрены законом при увольнении. Здесь в большей степени связано с тем, что на местах иногда случаются просто ошибки в расчётах, это всё быстро устраняется. Есть вопросы с обеспечением жильём военнослужащих.

С. БУНТМАН: Здесь много вопросов?

М. БАЛАКИРЕВА: Вопросы действительно есть и они более правоприменительного характера, связаны с тем, что если есть понимание, когда, кто имеет право на получение жилья, то уже возникают вопросы в каком объёме жильё должно предоставляться, т.к. закон устанавливает права и членов семьи военнослужащего, которые в механизме реализации его прав на жилище тоже задействовано. Здесь вопросы возникают, положена мне двухкомнатная квартира, трёхкомнатная, могу ли я её продать и получить повторно квартиру, когда проходит пять лет. Такие вопросы, связанные с применением закона, это нормальная практика.

А. ЕРМОЛИН: А как быть в ситуации, когда тебе по закону обязаны дать квартиру, но люди по 12 лет… я просто вспоминаю репортаж на днях был, по НТВ показывали, когда лётчик ютится в каморке затхлой уже 12 лет. Я понимаю, что надо разбираться в каждом конкретном случае, но я знаю, что их огромное количество. Офицерам по сертификату положены квартиры. Как быть в ситуации, когда закон есть, а правоприменительная практика не работает.

М. БАЛАКИРЕВА: Я бы не стала говорить, что она не работает. Действительно, из тех ситуаций, о которых Вы говорите, они могут иметь место, потому что как раз о чём мы говорили в первой половине передачи, не всегда те лица, которые наделены полномочиями, своевременно их выполняют в полном объёме. Поэтому на мой взгляд сейчас в последнее время вопрос обеспечения жильём военнослужащих стоит очень остро и мы выполняем поручение президента и правительства РФ в этой части.

Я думаю, что все имеющиеся проблемы, которые на сегодняшний день есть, они все будут в кратчайшие сроки решены. Поэтому здесь в каждом конкретном случае действительно нужно разбираться, и мы разбираемся. Если мы видим, что военнослужащие выходят с иском в суд и предмета как такового судебного разбирательства нет, то здесь мы уже к этой ситуации подключаемся и стараемся максимально быстро эту ситуацию решить, не доводя её до логичного завершения в суде.

А. ЕРМОЛИН: Но вы не ведёте тему пенсионеров военных или уволенных в запас?

М. БАЛАКИРЕВА: Правовое обеспечение охватывает все сферы деятельности Министерства обороны. Когда возникают те или иные вопросы, они через нас проходят. Но в Министерстве обороны есть специальный департамент, который этими вопросами занимается. И здесь работа организована более в глобальном и широком смысле.

А. ЕРМОЛИН: А как Минобороны может повлиять на мэра города, который должен дать по закону.. есть ли хоть какие-то рычаги? Или на губернатора.

М. БАЛАКИРЕВА: Ну, Вы знаете, это такая плоскость политических вопросов. Я обеспечиваю правовую работу.

С. БУНТМАН: Нет, только правовую! Никакой политики.

А. ЕРМОЛИН: А мне мэр не даёт!

М. БАЛАКИРЕВА: Тогда нужно этот вопрос решать теми правовыми методами, которые имеются у вас и обращаться в суд за тем, чтобы уже судебная власть обязала мэра или губернатора реализовать ваши права.

А. ЕРМОЛИН: А суд скажет, что они завалены исками и что денег нет и вообще, ничего нет.

М. БАЛАКИРЕВА: Ну что Вы! Суд у нас достаточно оперативно рассматривает, тем более по вопросам военнослужащих, специальные суды. У нас каких-то длительных затяжек в прохождении рассмотрении дел нет.

С. БУНТМАН: Хорошо. Скажите, пожалуйста, что связано с хозяйственной деятельностью. Тоже был один из главных рычагов реформы, было упорядочение имущества, хозяйственной деятельности. В связи с этим много ли коллизий правовых образуется? И Вы говорили об арбитражных судах. Здесь насколько у вас много работы?

М. БАЛАКИРЕВА: На самом деле действительно в этом вопросе у нас много и проблемных вопросов, которые имеют исторические корни и есть текущие проблемы. Главное правовое управление активную позицию занимает в данной работе. В декабре создано Четвёртое управление, которое занимается непосредственно вопросами имущества и договорной работой, хозяйственными спорами. В общем-то такой целый блок людей, которые сосредоточены в этом направлении.

Как я уже говорила, Министерство обороны наделено функциями по распоряжению имущества вооружённых сил, поэтому все суды, все вопросы, они естественно проходят свою правовую экспертизу, мы обеспечиваем представление интересов Министерства обороны и подведомственных органов в судах. В арбитражных судах с учётом того, что 2009 год стал знаковым в этом направлении, действительно объём растёт. Но и это сопряжено с тем, что мы ведём активную работу, связанную с упорядочением и учётом имущества вооружённых сил.

С. БУНТМАН: Где здесь главные изюминки этой проблемы? Почему приходится решать какие-то юридические вопросы?

А. ЕРМОЛИН: Не секрет, что раньше все говорили, я думаю, что и сейчас мало что изменилось, что Минобороны – очень плохой хозяйственник. У него много активов, земли, помещений, вопрос о том, что не всё это… надо ли всё в таком количестве Минобороны отдавать?

С. БУНТМАН: С этого вопроса и начали реформу.

М. БАЛАКИРЕВА: На самом деле плохой и хороший – это оценочная категория каждого конкретного человека и говорить плохо или хорошо, я стараюсь никогда таких выводов не делать.

А. ЕРМОЛИН: Я не соглашусь, потому что я же не как человек спрашиваю.

С. БУНТМАН: А как кто?

А. ЕРМОЛИН: В вашей области, особенно в вопросах управления недвижимостью, есть эксперты, ГОСТы, СНиПы. Понятно, что это не личностные оценки. Вы участвуете, какие могут быть хозяйственные споры у Минобороны? Переводятся ли какие-то объекты из собственности Минобороны в какой-то другой вид собственности. Много было вопросов, что здесь у нас было военное училище 300 лет, а сейчас его продали, сейчас находится коммерческий объект, банк, например. Перепрофилирование.

М. БАЛАКИРЕВА: Вы знаете, я бы сказала так, что вопросов имущественных, вопросы распоряжения имуществом – это достаточно глобальный и сложных вопрос. Здесь задействовано очень много отраслей законодательства и в данном случае как раз те вопросы, которые нам не удаётся решать внутри Минобороны, мы решаем в суде. И могу сказать в части выбытия имущества, то этот порядок чётко установлен законодательно. Есть механизм выбытия, высвобождаемое имущество вооружённых сил и за последнее время этих приказов единицы, т.е. это вообще исключительные случаи и связаны не с тем, что нам надо что-то продать, а скорее для обеспечения каких-то социальных гарантий.

Поэтому если какие-то случаи выбытия имущества есть, мы в суде занимаемся этими вопросами. Мы наоборот пытаемся собрать то имущество, которое некие юридические лица или физические лица считают, что всё моё, всё наше, пытаются у Минобороны каким-то образом изъять. Мы свои права отстаиваем в суде. А проблемы здесь, как для всех хозяйствующих субъектов, едины – это доказать, что именно это имущество принадлежит Минобороны, мы же понимаем, что вооружённые силы наделялись имуществом на длительном этапе ещё в советские годы, когда был иной порядок оформления имущественных вопросов.

Сейчас этот порядок изменился, есть переходные положения. Поэтому мы стараемся и в судах консолидировать всё имущество, его учесть и не допускать незаконного изъятия.

С. БУНТМАН: Скажите, например, такой пример, который очень интересует наших слушателях на других программах. Объекты, были у нас и со статусом профессиональных спортсменов, которые числятся при Минобороны. Что с этим делать? Объекты спортивные, потому что многие виды спорта стали профессиональными клубами. Тут же завязываются довольно сложные отношения. Они решаются по-разному, но с объектами спортивными, тот же футбольный стадион ЦСК, который давно обещали, но здесь есть юридическая коллизия, насколько мы понимаем.

М. БАЛАКИРЕВА: Действительно есть. На сегодняшний день, наверное все вы знаете, что 2010 год объявлен годом физической подготовки в вооружённых силах, у нас сейчас ведётся активная работа, главное правовое управление участвует в проведении экспертизы документов, которые связаны с этим вопросом. Что касается объектов, у нас есть ряд споров в арбитражных судах, которые связаны с теми инвестиционными проектами, которые проходили в Минобороны и на сегодняшний день в силу определённых обстоятельств и субъективных, и объективных, их реализация притормозилась. Поэтому мы пытаемся решать эти вопросы в судебном порядке.

У нас есть на сегодняшний день незавершённые процедуры судебные, дела откладываются.

С. БУНТМАН: По стадиону отложено?

М. БАЛАКИРЕВА: Дело по ЦСКА отложено, мы этот вопрос держим на прямом контроле.

С. БУНТМАН: Потому что наверное одно дело – год физической подготовки. Одно дело спортивные объекты, которые используются собственно вооружёнными силами, а другое дело – это объекты, которые называются ЦСКА, с какой-то долей участия Минобороны, а на самом деле это дворцы, стадионы, которые используются профессиональными клубами.

М. БАЛАКИРЕВА: Мы здесь на самом деле говорим о правовой стороне вопроса, чьё имущество и кому оно по документам принадлежит. И вторая часть вопроса – как это имущество используется и кем, на каких основаниях. Сейчас основные блоки вопросов касаются первой части – чьё имущество, на основании каких документов и кому оно принадлежит. А уже функционал использования, у нас есть масса положительных примеров в этом направлении, но я говорю, что мы обеспечиваем правовую составляющую первой части вопроса.

С. БУНТМАН: Принадлежности.

А. ЕРМОЛИН: А я хочу вернуться к стыку экономики и правовых вопросов. У нас в эфире выступают и командующие округов. И бывает так, что жалуются на нашу промышленность. Скажем вот такой пример. Неважно какого уровня военный руководитель заказывает на заводе корабль, ему говорят, что чтобы его построить нужно 1 млн. человеко-часов. Он говорит, что хватит и 500 тысяч человеко-часов. Начинается спор. Вы умеете? У вас есть специалисты, которые могут в таких вопросах участвовать? Мне кажется, это самая слабая, в чём обвиняли до сих пор, хорошо, что сейчас руководит Минобороны человек с бизнес-образованием, знающий, что такое бизнес-менеджмент.

Основные претензии были к Минобороны, что оно ничего в этом не понимало. Наша оборонка была по мнению обывателей какой-то чёрной дырой, куда уходили деньги и непонятно, как они расходовались. Вы сражаетесь за интересы бюджета? Участвуете в хозяйственных спорах с оборонным комплексом?

М. БАЛАКИРЕВА: Вы знаете, конечно же мы участвуем и конечно, эта работа активно проводится. Но в сфере наших полномочий. Мы безусловно отстаиваем интересы Минобороны, в том смысле ,что те договора. Которые заключаются с предприятиями, они достаточно жёстко устанавливают вопросы защиты прав Минобороны на стадии не исполнения или увеличения стоимости контракта. Кроме этого действующее законодательство чётко регламентирует механизм определения цены по государственному оборонному заказу и если это государственные муниципальные нужды, которые идут в рамках 94-го ФЗ, то здесь эти вопросы и законодатель настолько ужесточил, что вопросы ценообразований и эффективности использования бюджетных средств на сегодняшний день жёстко не стоят на мой взгляд.

У нас проработаны типовые формы контрактов, которые используются в вооружённых силах и в Минобороны, которые, на мой взгляд, сказать что в полном объёме учитывают интересы Миноброны на этой стадии. Ну а с точки зрения учёта цены, министр активную позицию в этом вопросе проводит. У нас есть органы, созданные специально по вопросам ценообразования, которые интересы Минобороны в этой части отстаивают.

С. БУНТМАН: Если Вы считаете, что существует, проводя экспертизу правовую тех или иных, и законодательную даже, актов, вы обнаруживаете, а вы не можете не обнаруживать в таких вещах, обнаруживаете зазоры, как военнослужащий в контракте может обнаружить на более высоком уровне, имеете ли вы возможность через Минобороны, давая свою оценку, экспертизу, каким-то образом инициировать появление или изменение законодательных актов.

М. БАЛАКИРЕВА: Да, безусловно. Я могу сказать в целом, работа правовой экспертизы – это достаточно обширное понятие. И на сегодняшний день главное правовое управление является органом военного управления, которое проводит анткоррупционную экспертизу всех документов, в развитие федерального закона и постановлению правительства по антикоррупционной составляющей. Мы издали ряд приказов, мы готовим экспертное заключение в части наличия или отсутствия в тех или иных приказах, директивах или указаниях, это больше касается нормативно-правовых актов, которые проходят регистрацию в Минюсте.

Но мы её проводим в отношении всех документов, именно на эту составляющую, недопустимость расширительного толкования прав должностных лиц. В части правовой экспертизы документов, если мы видим, что имеет место на основании судебной практики, ежегодно осуществляется аналитика судебных споров, как по арбитражному направлению и по судам общей юрисдикции, по военным судам, мы готовим обзоры и на сегодняшний день Минобороны на основании совокупности всех фактов, в том числе и просто работы по обращениям военнослужащих и граждан, проводит активную законотворческую работу. И мы в ней так же помогаем.

Сейчас идёт законопроект, который в соответствии с планом о денежном довольствии проходит согласование. И я думаю, что в этом году он будет внесён на рассмотрение. Вопрос, связанный с прохождением новых законов о воинской обязанности, воинской службы. Мы активно, не считая тех проектов…

С. БУНТМАН: Он не может пройти мимо вашей экспертизы.

М. БАЛАКИРЕВА: Нет. Всё, что связано с вопросами дачи официальных заключений на законопроекты – это вся работа проходит через главное правовое управление, первое управление, ГПУ, непосредственно создано два отдела, которые этими вопросами занимаются.

А. ЕРМОЛИН: У вас есть консультационные службы в интернете? Чтобы интерактивно… Вот здесь вопрос как раз.

С. БУНТМАН: Вопрос из Петербурга, Николай Григорьевич задаёт вопрос. Там так произошло, что в прошлом году его сын окончил училище, а в этом, наверное, по состоянию здоровья, может быть, он и уволится. Ну, мало ли что случается. Где найти сайт, как он пишет, что ему положено в случае увольнения? И как это сделать?

М. БАЛАКИРЕВА: В принципе, эта идея, я считаю, что действительно должна быть определённая открытость в разъяснительной работе. У нас в Минобороне есть управление, которое занимается работой с обращениями граждан-военнослужащих, те запросы, которые приходят непосредственно по разъяснению норм действующего законодательства в сроки, установленные законом о работе с обращениями граждан, в течение месяца мы даём ответы. И на сайте у нас есть страничка главного правового управления. На сайте Минобороны лежат основные приказы и те распорядительные документы, которые в полном объёме при их прочтении могут дать ответы на все вопросы возникающие. А если понимания нет, то можно обращаться за соответствующим разъяснением.

С. БУНТМАН: Пожалуй последний вопрос. О будущем. Здесь спрашивают, правильно ли что военных судий лишили воинских званий, потеряли ли они в зарплате и не разбегутся ли из отдалённых гарнизонов?

М. БАЛАКИРЕВА: Вы знаете, я думаю ,что если человек стремится работать и он любит свою работу, то не разбегутся. Я убеждена в том, что у нас замечательный потенциал людской, который все годы службы преданно служит Родине и вопрос тут, наверное, не в званиях, а в том, чтобы те обязательства и те гарантии, которые в законе есть, они могли своевременно исполняться и гарантироваться. Поэтому я думаю, что те реформы, которые проводятся, они проводятся взвешенно, в соответствие с действующим законодательством. И мне кажется, к каким-то негативным последствиям они вряд ли приведут.

С. БУНТМАН: Спасибо большое. Марина Балакирева, начальник главного правового управления, начальник юридической службы Вооруженных сил РФ. Товарищи военнослужащие, можете обращаться. И в Главное управление и к военным юристам, которые есть у вас в частях. Спасибо большое. Это был «Военный совет», Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман его вели.