Олег Бурцев - Военный совет - 2009-10-31

С.БУНТМАН: Добрый день. «Военный совет» выходит в эфир радиостанции «Эхо Москвы» в 12 часов с минутами по субботам в прямом эфире. На следующий день вы можете видеть телевизионный вариант на телеканале «Звезда». Ведут программу Анатолий Ермолин, ветеран группы спецназначения «Вымпел».

А.ЕРМОЛИН: Доброе утро.

С.БУНТМАН: Добрый день. И Сергей Бунтман. У нас в гостях первый заместитель начальника Главного штаба ВМФ, вице-адмирал Олег Бурцев. Здравствуйте, Олег Вениаминович, добрый день.

О.БУРЦЕВ: Добрый день.

С.БУНТМАН: Олег Вениаминович, мы будем сегодня говорить, в основном, ну, какие сейчас вопросы зададут и возникнут, будем говорить о надводном флоте, что он собой сейчас представляет и что будет представлять, и какие задачи он перед собой ставит. Потому что вот здесь все говорят «Зачем флот там, зачем флот здесь?» Зачем флот, нам это надо понимать. Знаете, так, не с восклицательным знаком «Ах зачем нам флот!», а, вот, зачем? Что он, какие задачи должен выполнять?

О.БУРЦЕВ: В начале своего ответа на ваш вопрос, разрешите мне – все-таки, наверное, вы не просто так меня пригласили, потому что сегодня – день офицера-надводника.

С.БУНТМАН: Да, поздравляем вас.

О.БУРЦЕВ: И потому мне разрешите поздравить через ваше радио моих сослуживцев-надводников, таких как вице-адмирал Доброскоченко Володя, вице-адмирал Рогатин Володя и других, с которыми мне, хотя я и подводник, но довелось очень много времени провести на борту подчиненных им кораблей. Отвечая на ваш вопрос, мне бы хотелось сказать, что перед флотом стоят очень большие задачи как в мирное время, так и в военное время. Ну, давайте отойдем от задач военного времени. По-моему, ни у кого сомнения не вызывает, что в военное время флот необходим. Хотя бы взять простую задачу – это поддержка на приморском направлении, на приморском фланге действий сухопутных войск. Я уже не говорю о морской ядерной составляющей, о морских стратегических ядерных силах, которые являются триадой. И уважающее себя государство, имеющее достойную армию, имеющее геополитические интересы, оно, в принципе, обязано иметь триаду, то есть стратегическое – РВСН, авиастратегическое – авиация и, естественно, морские стратегические ядерные силы.

Необходимость флота подтверждается тем и возрастающая необходимость флота подтверждается тем, что сейчас мы столкнулись с новыми угрозами. И я достаточно часто бывал заграницей, и здесь участвовал в переговорах с представителями флотов других государств. И, собственно, их руководство также расценивает необходимость повышения авторитета и роли флота в современных условиях.

Сейчас мы видим рост наркотрафика, рост нелегальной миграции, контрабанда оружия, рост контрабанды делящихся материалов. И вот это новое, хорошо забытое старое, - пиратство. То есть вот эти задачи кроме флота никто выполнить не может. Потому что это все проходит в одной среде, это все проходит в море. Тем более, посмотрите, вот сейчас последний захват пиратами судна под таиландским флагом – вы посмотрите, на каком удалении от берега произведен, свыше тысячи километров, то есть это 550 морских миль.

С.БУНТМАН: Учатся пираты. Совершенствуются, да?

О.БУРЦЕВ: Учатся, приобретают определенный опыт, если можно сказать. Учитывают действия сил «Аталанты», которая сейчас операция Евросоюза проводится. Действия сил, которые проводят операцию под эгидой НАТО. Действия наших кораблей, китайских и индийских. То есть пытаются уйти из тех районов, где, собственно, их деятельность может быть пресечена с высокой эффективностью силами противодействия.

С.БУНТМАН: Здесь есть еще такая вещь. Россия решает в мирное время задачи, вот те, которые вы перечислили. У нас есть вечная историческая проблема. У нас очень много флотов, которые фактически в закрытых морях – что Балтика у нас, я уж не говорю о Черном море. Ставятся Северный Ледовитый океан, да и на Дальнем Востоке мы тоже подзакрыты. Как это воспринимается и как это модифицирует задачу флота российского именно?

О.БУРЦЕВ: Видите, в чем дело? Вы правильно отмечаете, что от ширины выхода, собственно, в мировой океан зависит и конфигурация флота в определенном плане. Потому что нет смысла держать много кораблей дальней морской зоны на закрытых театрах только для того, чтобы они выполняли задачи, оказывали помощь в выполнении задач силам океанских флотов, назовем их так, которыми являются северный и тихоокеанский. Тихоокеанский флот – вы обратили внимание, но это вы говорите о Японском море, о Владивостоке, потому что Камчатка имеет достаточно широкий выход к морю, выход в Тихий океан. И там эта проблема не существует. Следовательно при создании флота, при создании конфигурации флота необходимо учитывать, где должно быть больше кораблей дальней морской зоны, где кораблей океанской зоны, где кораблей ближнего действия.

Например, мы все как-то обходим, но у нас же есть еще и Каспийское море, которое, в общем, представляет из себя большое озеро, хотя туда выходят вон сколько государств граничащих, которые имеют свои интересы, свои претензии на недра и на воду, собственно.

А.ЕРМОЛИН: Олег Вениаминович, а те задачи, которые вы перечислили, в общем-то, не предполагают наличия таких мощных, скажем, судов, как авианесущие крейсеры, авианосцы, если про Штаты говорить. То есть как новые задачи повлияют на облик военно-морских сил наших? Не изменится ли там подход к классам судов. Расскажите, что меняется?

О.БУРЦЕВ: Я понял. Ну, собственно, смена произошла, но я бы не стал говорить об этой смене как... Вы правильно говорите: пока это просто название. Потому что появились корабли типа Фрегат, типа Корвет, например. Раньше у нас был Сторожевой корабль, правильно?

С.БУНТМАН: Да.

О.БУРЦЕВ: Вот сейчас Ярослав Мудрый, который введен в состав Балтийского флота, например. Раньше у нас был эскадренный миноносец – ну, знаете, тип 956-й, эсминцы, красавцы такие. Вот эти корабли. Сейчас появились они – Фрегаты и Корветы – и мы строим серии этих кораблей. Но они все равно как было 3 ранга кораблей, как они были предусмотрены корабельным уставом, они так же и остались – ранги, классы и подклассы кораблей.

А.ЕРМОЛИН: А вот это интересно – не все слушатели вот это знают.

О.БУРЦЕВ: Фактически изменены в некотором плане названия.

С.БУНТМАН: Но это, ведь, не только в названиях дело?

О.БУРЦЕВ: Не только, не только, конечно. Потому что я уже упомянул вам: корабли ближней зоны, дальней зоны, океанской зоны. Ну и вы понимаете, что, говоря о кораблях океанской зоны, я имею в виду, конечно, корабли первого ранга. Я имею в виду авианосцы. И сейчас вот вы говорите, изменяются ли подходы? Изменяются. Мы сейчас разговариваем не об авианосце новом для России, мы разговариваем о создании нового морского авианесущего комплекса, который предусмотрит не просто создание корабля, но который предусматривает создание корабля, создание авиакрыла для него, который предусматривает систему обеспечения этих кораблей, систему базирования кораблей.

Социальная проблема для экипажа. Потому что, ну, я подводник, вот, например, взять Гремиху – я пришел туда в 1975 году после училища, пришла 41-я дивизия 667-х «Буки» кораблей. Это, ну, скажем так, Дельта-2 по натовской классификации подводных лодок. Лодки были, жить негде. Ну, ладно жить – мы всегда жили как-то так, знаете, как говорят, нам надо плыть, а жить, в общем-то, не обязательно, как сказал Марк Помпей великий в свое время. И ситуация таковая, что, ведь, не было системы обеспечения никакой, понимаете? Для того, чтобы привести подшипник на насос, у меня как-то полетел подшипник на одном из насосов – пришлось на вертолете везти из Североморска. И есть полминуты, анекдот расскажу на эту тему маленький?

С.БУНТМАН: Конечно.

О.БУРЦЕВ: Значит, ситуация такая. Когда 11-я флотилия была развернута в Гремихе, ну, естественно, тогдашнему президенту США доложили, что, вот, подводники свили осиное гнездо. Поверьте: эти подводные лодки с комплексом Д-9 – это была сильнейшая мощь.

А.ЕРМОЛИН: Д-9 – это что?

О.БУРЦЕВ: Это морская баллистическая ракета, это комплекс ракетный. И ситуация такая, он говорит: «Покажите мне базу». Ну, космическая разведка, съемка показали. Говорит: «А где железная дорога?» - «Нету». – «А где же шоссе?» - «Нету». – «Эх, черт, русские опять обманули, метро построили». Понимаете? (все смеются) То есть не воспринималась как база, на самом деле, потому что она была оторвана и до нее можно было плыть пароходом только 18 часов. Вот этот момент.

И вот мы меняем свои подходы, мы пытаемся, все-таки, эту систему замкнуть. Чтобы она была замкнута, чтобы вот эта логистика, о которой сейчас модное такое слово, которое также соответствовало боевым задачам, которые стоят перед кораблями. Собственно, кораблями.

С.БУНТМАН: Олег Вениаминович, скажите, пожалуйста, где строить корабли? Причем, большие корабли. У нас же все изменилось.

О.БУРЦЕВ: Я понял, да. Николаев отдали, все правильно. Вы знаете, мне этот вопрос – я был недавно в Париже – задал один из французских адмиралов. Ну, ситуация такая, что у нас есть Северодвинск. У нас есть Ленинград. При определенной подготовительной работе мы в состоянии строить там авианесущие корабли.

С.БУНТМАН: Но это надо же все почти заново.

О.БУРЦЕВ: Ну, вы помните, что атомные крейсера – все были построены на Балтийском заводе. Ну, конечно, авианосец – он больше, длиннее. Но я хочу так сказать, на всякий случай: в одном из цехов Северодвинска одновременно строили 4 ПЛАРБа, 667-го Аза, 667-го Буки. Поверьте, это не малые корабли, и 4 – это, все-таки, 4.

А.ЕРМОЛИН: Я, вот, про авиакомплекс и про боевой комплекс хочу уточнить. Помните, был замечательный фильм «Корабли штурмуют бастион»?

О.БУРЦЕВ: Ну, да.

С.БУНТМАН: Вторая серия – про Ушакова?

О.БУРЦЕВ: Нет, первая. Это просто фильм об Ушакове.

С.БУНТМАН: Первый фильм «Адмирал Ушаков», вторая – «Корабли штурмуют бастион». Это детство.

А.ЕРМОЛИН: Ну, конечно. Так, это замечательное детство. Помимо того, что это замечательный фильм патриотического воспитания, из фильма следует такой первый опыт боевого применения судов против таких сильных крепостей. То есть флот сам может быть такой мощной крепостью. И, скажем, события, опять же, в том же Ираке показывают, что военно-морской флот США был такой мощной базой, оснащенной сверхточным оружием. И практически перед тем, как туда пошла авиация, практически превосходство в воздухе было обеспечено за счет корабельной артиллерии, за счет сверхточного оружия, ракет и так далее. Вот мы к подобным видам действий готовы, готовимся? Видим для себя?

О.БУРЦЕВ: Вопрос мне ясен. Ну, корабельную артиллерию вы зря здесь поминаете всуе, это не то.

А.ЕРМОЛИН: Да. Пока.

О.БУРЦЕВ: Да, на данном этапе развития.

А.ЕРМОЛИН: Да, каюсь, грешен. (смеется)

О.БУРЦЕВ: Оружие высокоточное называется, правильно.

А.ЕРМОЛИН: Но вы же не списываете корабельную артиллерию?

О.БУРЦЕВ: Нет-нет-нет, ни в коем случае. Ну кто ж тогда «Корабли штурмуют бастион» будет?.. Ситуация такая, что, ну, вы видите, высокоточное оружие было применено впервые по берегу, именно высокоточное оружие, американцами. И сейчас они все шире и шире его применяли. В обеих войнах в Ираке, в Афганистане, особенно Югославия. Там за время проведения воздушно-наступательной кампании было применено свыше 800 крылатых ракет.

Это оружие, конечно, современное. И вы правильно говорите. Кстати, если обратиться к первому вопросу, то это еще раз подтверждает возрастающую роль военно-морского флота. Мы ведем такие разработки, естественно, и мы себе такую задачу ставим. И в нашей концепции, которая разработана и утверждена министром обороны, концепция строительства и применения ВМФ, естественно, такую задачу мы перед собой имеем и мы будем ее решать. Но в то же время мне бы хотелось также отметить, что в этих делах очень большое значение также имеют различные силы специальных операций. И один из адмиралов, который участвовал в войне в Ираке – не наш, он мне доложил, что применение этих сил также обеспечило достаточно высокую эффективность действия сил, которые потом уже пришли по сухопутью.

А.ЕРМОЛИН: Ну, в основном, для наведения. То есть для уточнения.

О.БУРЦЕВ: Да, для разных целей.

С.БУНТМАН: Исключается ли сейчас вообще как-то из перспектив военно-морских такая вещь классическая, как морское сражение, флот против флота?

О.БУРЦЕВ: Нет, не исключается. Ни в коем случае не исключается. Все равно задача действий против корабельных ударных группировок – ну, в данном случае это имеются в виду авианосцы, в данном случае это имеются в виду корабли-носители вот этого оружия, о котором вы говорите, дальнобойного. Атомные подводные лодки, в первую очередь, конечно, с баллистическими ракетами, многоцелевые атомные подводные лодки.

Мне бы хотелось здесь, отвечая, также обратить внимание, что сейчас современный корабль, оснащенный современным неядерным оружием, обычным оружием – он представляет собой очень большую угрозу. И его воздействие на объекты противника, над территорией противника – они, собственно, соизмеримы уже тактическому ядерному оружию.

С.БУНТМАН: Вы знаете, здесь возникла история и очень важная история с пополнением, скажем так, нашего ВМФ – это история с заказом или незаказом, покупкой или непокупкой Мистраля, вертолетоносца французского. В каком состоянии сейчас все находится?

О.БУРЦЕВ: Я буквально 2 недели назад вернулся из Франции, этот вопрос обсуждался на переговорах, в которых я принимал участие. Французская сторона выразила готовность продемонстрировать нам Мистраль, и в скором будущем они планируют, запросив по дипломатическим каналам соответствующее разрешение, чтобы Мистраль с деловым визитом зашел в Ленинград. Что даст возможность представителям нашего военно-морского флота, промышленности, я думаю, наших институтов посмотреть и оценить данный корабль уже, собственно, воочию. Мы работаем в этом плане. Мы хотим иметь в составе ВМФ корабли такого класса.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, вот нам здесь задают вопрос, где будет Мистраль, если мы его купим? Где Мистраль? И нет ли у него ограничений по температуре, спрашивают здесь у нас.

О.БУРЦЕВ: Нет ограничений – это я знаю. Разговор на эту тему был, ограничений по температуре нет.

С.БУНТМАН: Не ниже плюс десяти.

О.БУРЦЕВ: Да нет-нет. Ограничений нет. Ну, собственно, вы видите: иметь такой большой корабль на закрытом театре, собственно, просто это бесперспективно, ему там делать нечего. На театре, который современный самолет пролетает за полтора часа. Что ему там делать? Естественно, сразу же отсюда и ответ: место базирования – это океанские флоты.

С.БУНТМАН: А зачем? Под какие задачи корабль такой может использоваться, какие задачи выполнять?

О.БУРЦЕВ: Ну, во-первых, основное предназначение корабля – это участие в десантных действиях. Он может нести на себе вертолеты как ударного варианта, так и десантные вертолеты. Он может нести на себе десантные катера. То есть высадка видите какая? И за горизонтную высадку, и можно высаживаться, собственно, на побережье противника.

Далее, этот корабль представляет собой удобнейшую платформу, если можно так выразиться, при проведении миротворческих операций. Прекраснейшую платформу при проведении спасательных операций, по оказанию помощи в случае стихийных бедствий. Вы помните, что, кстати, военно-морские флоты во время событий в Индонезии оказали неоценимую помощь в спасении людей, в обеспечении жизнедеятельности, в восстановлении определенных элементов инфраструктур. И я допускаю применение его также в антипиратских действиях. Потому что вертолет, все-таки, является по моему опыту и по моему знанию, вертолет является одним из эффективнейших средств в антипиратской войне, если можно так сказать.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, для такого корабля как Мистраль сколько требуется? Когда мы говорили об авианосцах, мы говорили о комплексе. Здесь требуется для его защиты, для его сопровождения. Обременительно ли это дело?

О.БУРЦЕВ: Да, да, конечно. Вот когда я вам говорил, что мы хотим сделать комплекс морской, мы также здесь имеем в виду и систему защиты этих кораблей. Да, этот корабль – он просто так один не плавает, понимаете? Ну, чего смотреть? Это авианосец маленький. Ну, как авианосец? Вертолетоносец, правильно? Естественно, его должны охранять. Надо обеспечить противолодочную оборону, противовоздушную оборону в первую очередь. Определенные элементы самообороны он имеет сам, конечно – и оружие, и вертолеты в различных вариантах – но все равно его безопасность и его жизнедеятельность должна быть обеспечена.

С.БУНТМАН: Еще такой вопрос, Олег Вениаминович. Мистраль – насколько он современен? Мы же при строительстве флота, и сейчас особенно, мы же собираемся двигаться вперед.

О.БУРЦЕВ: Я вам скажу: это современный корабль. Мы, естественно, обращаем внимание на технологию, мы, естественно, обращаем внимание на эти инновационные технологии, если можно так сказать. Ну, я вам скажу, ответ на этот вопрос будет краток: экипаж корабля составляет 183 человека. Всего.

С.БУНТМАН: Есть еще несколько вопросов. Я думаю, что мы еще вернемся и к Мистралю, и дальше пойдем. Но сейчас просто прервемся. Я хочу напомнить, что это «Военный совет», у нас в гостях Олег Бурцев, первый заместитель начальника Главного штаба ВМФ. Смотрите и видеотрансляцию, которая сейчас идет в прямом эфире на сайте радиостанции «Эхо Москвы», и слушайте нас, задавайте вопросы, +7 985 970-45-45. Один маленький вопрос. Валера из Санкт-Петербурга как-то так обиделся, что вы «Ленинград» все время говорите.

О.БУРЦЕВ: Я в 1963 году туда приехал и закончил Ленинградское нахимовское училище. Оно пока не переименовалось. (все смеются)

С.БУНТМАН: Хорошо. Принимаю как профессиональное. Хорошо, спасибо. Мы продолжим «Военный совет» через 5 минут.

РЕКЛАМА

С.БУНТМАН: Мы продолжаем, и у нас в гостях сегодня Олег Бурцев, первый заместитель начальника Главного штаба ВМФ, вице-адмирал. Олег Вениаминович, еще несколько слов о Мистрали. Вот вы сказали, сколько там человек команда, вы сказали, что это современный корабль. Интересно: как придется учиться морякам, матросам, офицерам?

О.БУРЦЕВ: Ну, то, что там я сказал 183 человека на борту экипаж, то это и предопределяет, собственно, состав экипажа. Это офицеры, это старшины и, естественно, это только контрактники.

А.ЕРМОЛИН: И учиться в Сорбонне.

О.БУРЦЕВ: Ну, желательно. (все смеются)

С.БУНТМАН: На филологическом факультете.

О.БУРЦЕВ: Кстати, французы предлагали обучать просто – это отвлеченно от Мистрали предлагали учить наших офицеров и даже курсантов в первую очередь, но только при условии, что они понимают французский язык – не говорят, а хотя бы понимают. Ну, вы знаете, есть условие – знает язык, понимает, смотрит.

А.ЕРМОЛИН: Делает вид, что понимает. (все смеются)

О.БУРЦЕВ: Да. Но сказать не может.

С.БУНТМАН: Ну, а в принципе, будут ли инструкторы, должны ли быть?

О.БУРЦЕВ: Я пока не готов, честно говоря, на эту тему ответить.

С.БУНТМАН: Но, в принципе, это будет разработано, должно быть разработано?

О.БУРЦЕВ: Да, конечно. Будет же договор, контракт. Договор, естественно, с французской стороной, в котором будут определены многие моменты.

А.ЕРМОЛИН: Но это же очень высокотехнологичное средство. А где мы возьмем людей, особенно на старшин?

О.БУРЦЕВ: Это проблема. Это, конечно, серьезная проблема. Ну что ж? Людей надо учить, понимаете? Потому что, ну, не боги горшки обжигают, что делать я понимаю. Но, в принципе, можно придумать такие условия контракта, в котором можно определить даже участие, скажем, французской стороны, представителей французских ВВС, промышленности в обучении наших специалистов.

С.БУНТМАН: А, скажите, можно ли предположить, что, например, Мистраль – его покупка, дальнейшее освоение, подготовка экипажа может каким-то быть для нас интересным толчком в подготовке, действительно, вот...

О.БУРЦЕВ: Не только в подготовке, и в создании кораблей.

С.БУНТМАН: В создании кораблей. Вот говорят: а почему не могли построить такой же?

О.БУРЦЕВ: Дело в том, что, ну, необходимо признать, что, все-таки, цена-эффективность. Надо же сейчас исходить из этих посылов. Это при советской власти Брежнев говорил с трибун о том, что сколько надо на оборону, столько и дадим, правильно? Сейчас надо деньги считать. И я полагаю, одна из причин в этом. Второе, ну что? Необходимо признавать, что где-то существовали и технологические прорывы, в данном случае у Франции, у других государств. Естественно, мы не можем быть впереди планеты всей по всем направлениям. Надо признавать это, что ж делать?

А.ЕРМОЛИН: Вы бы хотели покупать корабли у них или, все-таки, технологии покупать?

О.БУРЦЕВ: Мы хотели бы, я полагаю, купить, изучить и создавать сами.

С.БУНТМАН: Анатолий из Волгограда спрашивает: «Господа, а какие размеры француза?»

О.БУРЦЕВ: Он длиной около 170 метров, шириной 33 метра, осадка 9 метров.

А.ЕРМОЛИН: Ну, не маленький.

О.БУРЦЕВ: Не маленький, да.

С.БУНТМАН: Вы говорили о том, что он будет использовать наши российские вертолеты, совместимость.

О.БУРЦЕВ: Да. Этот вопрос, естественно, требует дальнейшей проработки. Потому что вы знаете, что и в наших ВВС, и я думаю, в ВВС других государств существует такое понятие, как «вертолет прописан на данном корабле». То есть не каждый вертолет может садиться на каждый корабль, куда он хочет.

С.БУНТМАН: Не придется новые вертолеты строить?

О.БУРЦЕВ: Нет, нет. Я полагаю, что мы имеем достаточно хорошие вертолеты КА-27, КА-29 различных модификаций и другие вертолеты, которые могут быть прописаны на данном корабле.

А.ЕРМОЛИН: Дай спрошу про спецназ.

С.БУНТМАН: Спроси.

О.БУРЦЕВ: Это если я отвечу. (все смеются)

А.ЕРМОЛИН: Да. Олег Вениаминович, ну вот вы упомянули, что флот американский, в частности, использует силы специального назначения. Ну, не секрет, что самое подготовленное подразделение – это котики. Несмотря на то, что в названии сил там перечислены не только море – там Sea, Earth... – то есть практически все среды, в которых они способны воевать, они, все-таки, приписаны к флотам, в основном. Котики. Вот, а что у нас есть в этом плане?

О.БУРЦЕВ: Ну, давайте на эту тему не будем говорить.

А.ЕРМОЛИН: Понял. (смеется)

О.БУРЦЕВ: У нас есть, и мы уделяем этому вопросу соответствующее внимание и эти силы у нас будут развиваться.

С.БУНТМАН: Хорошо. Олег спрашивает: «А где же наши вертолетоносцы Минск и Москва?»

О.БУРЦЕВ: Ну, во-первых, здесь получилось чуть-чуть, как называется, смешение понятий. Москва, Ленинград – это 2 вертолетоносца первые, которые были, и о них не стоит говорить. Ну они выслужили установленный срок и почили в бозе. Ну, что делать? Минск и Новороссийск – это имеются в виду, наверное, которые были на Дальнем Востоке. Вот я и говорил о том, что мы не сделали комплексов, мы не замкнули систему, мы построили корабли, которые оказались... Мы оказались неспособны их обеспечить и обслужить в полном объеме, потому они были выведены из боевого состава.

С.БУНТМАН: Олег Вениаминович, о базах. Недавно во время встречи министров иностранных дел Порошенко и Лаврова они раза 2 сказали, каждый из них повторили, что все базовые соглашения по Севастополю будут соблюдаться обеими сторонами. Для флота это что? Это какое-то облегчение, нормальная жизнь? И насколько была напряжена до этого?

О.БУРЦЕВ: Ну, обстановка – она всегда была, скажем так, напряженная, и она всегда обострялась, тем более в таких условиях – когда выборы, когда кризисные ситуации. И, естественно, всегда можно найти какой-то повод, чтобы упрекнуть одну из сторон в невыполнении базовых соглашений.

Наша страна всегда стояла и стоит на безусловном выполнении базового соглашения. Мы осуществляем переговоры. Вот только что группа офицера Главного штаба, сегодня вернулась с Украины, где они осуществляли переговоры по вопросам инспекционной деятельности, инспекционной деятельности иностранных государств. Допустим, они инспектируют Украину, но там же наши находятся части и подразделения, то есть участие их. То есть вот эти моменты. Это рабочие моменты. Но на базовом соглашении Россия настаивала, настаивает и стоять будет.

С.БУНТМАН: Перспективы после 2017 года?

О.БУРЦЕВ: Я полагаю, что это будет много зависеть от доброй воли украинской стороны, от будущего руководства Украины. У нас оговорено пока – 2017-й год.

С.БУНТМАН: Новороссийск насколько интенсивно?

О.БУРЦЕВ: В Новороссийске сейчас мы усилили нашу деятельность по созданию новой системы базирования Черноморского флота.

А.ЕРМОЛИН: Но там нет такой бухты, которую открыл Суворов в свое время.

О.БУРЦЕВ: Да, Ахтиярская, да? Нет. Ну, что делать? Что делать? Я, вот, служил всю жизнь на севере и с таким удовольствием смотрел на Варангер Фьорд и заведовал норвежцам, которые имели такие Фьорды. А мы один Кольский залив фактически такой, ну, серьезный.

С.БУНТМАН: Надо было с варягами по-другому договариваться.

О.БУРЦЕВ: (смеется) Чтобы они пришли к нам не сами, а с Норвегии. Ну, не с Норвегии, а тогда, что там существовало.

С.БУНТМАН: Да. Мунир спрашивает, ветеран-подводник: «Как у нас с военными базами заграницей? Все-таки, нужны ли нам? Мы отказались от некоторых?»

О.БУРЦЕВ: Мы от некоторых отказались, но сейчас вопрос прорабатывается о том, что, конечно, система базирования, особенно при проведении... Вот, посмотрите на карту и посмотрите на нашу антипиратскую деятельность в Аденском заливе. Представляете? Боевой корабль должен иметь рядом с собой танке, не дай Бог, спасательный буксир. То есть и в отрыве от системы базирования нашей, правильно? Потому мы вынуждены там заключать договора с государствами по поводу поставки продовольствия, по поводу закупок воды и всего остального. Конечно, мы заинтересованы в этом, и сейчас мы проводим определенную работу по, скажем, приведению в соответствие к нашим требованиям пункта базирования в Тартусе.

С.БУНТМАН: Несколько вопросов есть здесь у нас. Вопрос капитана 1-го ранга. Чего-то он печально пишет «Недолго осталось – я этому не верю». Будет ли заново введен в строй Адмирал Лазарев?

О.БУРЦЕВ: Не только. И Нахимов тоже.

С.БУНТМАН: И Нахимов, да? А когда непонятно?

О.БУРЦЕВ: Ну, это время. Представляете, что такое ввести в строй эти корабли? Ведь, их же нельзя делать такими, какими они были. Надо же делать новые под новое оружие, как вы сейчас правильно отметили. Под новую технику. Потом, посмотрите, это же атомные корабли – следовательно, надо проводить выгрузку, перегрузку активных зон. Это же работа большая очень.

А.ЕРМОЛИН: Сейчас часто показывают по телевизору такие документальные хроники про создание судов на воздушной подушке.

О.БУРЦЕВ: Ну, наверное, не на подушке. Вы, наверное, имеете в виду экранопланы.

А.ЕРМОЛИН: Ну, экранопланы, да. Вот, у нас в этом направлении есть какие-то соображения? Предусматривается их развитие?

О.БУРЦЕВ: Есть, да. Конечно, мы пока не стоим на позициях, чтобы вернуться к этому Каспийскому монстру – сейчас мы просто это пока не можем. Вы помните, что такое Каспийский монстр?

А.ЕРМОЛИН: Ну, да-да-да.

О.БУРЦЕВ: Но вот эти корабли, которые должны действовать на принципах экранопланов, такие работы мы ведем.

С.БУНТМАН: Еще один вопрос от того же капитана 1-го ранга про переезд штаба флота в Петербург.

О.БУРЦЕВ: Вопрос сейчас в последнее время не поднимается. У нас сейчас там сформирован наш пункт управления вспомогательный, он полностью ведет обстановку. Мы, в принципе, главнокомандующий готов всегда управлять оттуда.

С.БУНТМАН: Но в принципе пока остается?

О.БУРЦЕВ: Ну, пока, пока.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, вот мы говорили о подготовке. В связи с преобразованиями Вооруженных сил вообще, как идет, по каким принципам продолжается перегруппировка военно-морских учебных заведений?

О.БУРЦЕВ: Распоряжением президента создан ВУНЦ так называемый ВМФ. Военный учебный научный центр. Все учебные заведения и научно-исследовательские заведения подчинены начальнику военно-морской академии, и ВУНЦе и называется военно-морская академия, вице-адмиралу Римашевскому Адаму Адамовичу. Пока сделано вот это. То есть они находятся в своих пунктах дислокации, но подчинены одному человеку, то есть произведена некоторая централизация управления. Впоследствии мы рассматриваем вариант, чтобы укрупнить эту систему в каком плане? Чтобы они и по месту базирования базировались в одном месте. Рассматривается Кронштадт.

С.БУНТМАН: Здесь вопросы задают: «Почему Кронштадт? Почему не сделать на базе существующих?»

О.БУРЦЕВ: Ну, во-первых, ведь, вся военно-морская наука сосредоточена фактически в Санкт-Петербурге. Повторяю, не в Ленинграде, а в Санкт-Петербурге. (все смеются)

С.БУНТМАН: Нет, ну, Кронштадт – исторический район.

О.БУРЦЕВ: А Кронштадт – это район Санкт-Петербурга.

С.БУНТМАН: Нет, ну, Кронштадт – это Кронштадт, это место.

О.БУРЦЕВ: Нет, я говорю по формальному признаку, как сейчас говорят. (смеется)

А.ЕРМОЛИН: А что является предметом военно-морской науки?

О.БУРЦЕВ: Ой, это вопрос очень большой, серьезный. Потому что существует, до сих пор существует, собственно даже, как сказать, не единство мнений, существует ли эта военно-морская наука, это кусок военной науки. Давайте не будем в дебри – это высоконаучное...

С.БУНТМАН: Высоконаучное. То есть не будем сейчас уходить в теорию, давайте еще о практике поговорим. Подготовка не только офицеров, а подготовка младшего офицерского состава, младшего командного состава. Вот когда мы говорили сейчас, что, вот, сухопутные силы и другие – они должны держаться на сержантах, новые. На ком должен держаться военно-морской флот?

О.БУРЦЕВ: Военно-морской флот – специфическая, высокотехнологичная система. И определяющее значение – ну, это мое, сугубо, мнение – конечно, это офицерский состав.

С.БУНТМАН: Офицерский именно состав?

О.БУРЦЕВ: Да.

А.ЕРМОЛИН: Вы готовы качеством подготовки сегодняшним?

О.БУРЦЕВ: У меня есть определенные вопросы к подготовке офицерского звена. Но мы прошли те времена, вот эти лихие, как их называют, 90-е годы, когда уровень подготовки приходивших офицеров – я в это время служил на флоте – был, мягко говоря, недостаточным.

А.ЕРМОЛИН: А, вот, мотивация, воспитание воинское – как вы его сейчас оцениваете? Опять же, по тем же причинам. Раньше, например, вот я первый раз в увольнение в конце 2-го года обучения вышел. Хотя, был там отличником, медалистом. Сейчас ребята ходят 3 раза в неделю только так, курсанты. Вот, как у вас с этим? Сказывается это как-то на подготовке?

О.БУРЦЕВ: Мое мнение – конечно, я когда поступил в училище, мы один раз в неделю ходили в увольнение. Потом 2, потом 3. А на 5-м курсе 4-5 раз кроме двух дней. Я считаю, что необходимо было бы вот такую систему. Ну, уж коли принято решение, так оно принято.

А.ЕРМОЛИН: То есть свободный выход, по сути?

О.БУРЦЕВ: Ну, не свободный выход, но он такой, скажем, более свободный, чем был у нас. То есть вот этот момент. Ну, это мое мнение, непросвещенное в этом плане.

А.ЕРМОЛИН: Нет, а вот именно, что называется, воинский дух? Вот, у вас же на флоте особая культура, особые традиции.

О.БУРЦЕВ: Я понял. А это не зависит от этого – от образования и количества увольнений. Это зависит от духа экипажа. Как, помните, в известной сказке про капитана Врунгеля – как корабль назовешь, так корабль и поплывет. И как в экипаж закладываются традиции – вот, с самого начала, с того момента, когда экипаж прибыл на корабль на новый – так он, этот корабль и идет. Понимаете? Вот это просто удивительно. Очень много надо сделать, чтобы переломить этот дух этого корабля, который заложен изначально, первым экипажем.

С.БУНТМАН: Если надо. Или, наоборот, сохранить, если был настоящий дух заложен. А что бы вы изменили, все-таки? Что бы вы переняли? Вы же знакомы с флотами, вот, даже по нашим встречам видно, что вы знакомы с тем, как живут крупнейшие вообще военно-морские силы мира. Что бы вы как-то переняли? Потому что мы всегда перенимали, и ничего с нами страшного не случилось.

О.БУРЦЕВ: Я сейчас привез систему подготовки офицерского состава, офицеров. Вообще, не офицеров – систему подготовки вообще моряков Франции. Доложил ее главнокомандующему. И я думаю, там есть, чему поучиться. Я бы однозначно перенял бы систему цензов.

С.БУНТМАН: То есть?

О.БУРЦЕВ: То есть, наплаванность, время в звании, время в должности. Вот, например, в царском флоте адмиралом не мог стать человек, который не наплавал, который не командовал соединением и у которого нет 3-х печатных работ. Вот так.

С.БУНТМАН: То есть вы противник того, чтобы это было слишком быстро и какими-то обходными, не морскими путями?

О.БУРЦЕВ: Да. Вы знаете, мне кажется, что мы к этому придем, причем в скором будущем. Когда закончится вот этот этап реформирования Вооруженных сил, когда мы устаканимся, мне кажется, что мы придем именно к такому подходу. Потому что скороспелые назначения и все остальное – они к хорошему не приведут. Поверьте, чтобы вырастить хорошего командира корабля, нужно не 2 года.

А.ЕРМОЛИН: В продолжение военной науки. У нас есть адмиралы уровня Колчака, скажем так, с точки зрения образованности?

О.БУРЦЕВ: Слушайте, вы знаете, вы тронули эту тему, я вам скажу такую ситуацию. Я к Колчаку, в общем-то, отношусь негативно, понимаете?

А.ЕРМОЛИН: Как к адмиралу?

С.БУНТМАН: Как к кому? Как к верховному правителю, ученому, моряку?

О.БУРЦЕВ: Как к ученому у меня претензий никаких нет. Тем более, что я сам не ученый, это раз. У меня есть ряд вопросов, которые я не понимаю как офицер и адмирал. Например, как он мог принять Георгиевский крест в Омске? Офицеры штаба построились, сказали: «Господин адмирал, снимите, потому что не гоже принимать высшую награду России в войне против собственного народа».

С.БУНТМАН: Так. Так?

О.БУРЦЕВ: Это воспоминания командующего 8-й армией генерала Будберга, который был у него начальником тыла потом.

С.БУНТМАН: То есть вы не можете принять поступки, именно некоторые офицерские поступки?

О.БУРЦЕВ: Определенные поступки, да. Я не могу принять определенное передергивание истории. Например, снижение заслуги адмирала Эссена.

С.БУНТМАН: Так?

О.БУРЦЕВ: Понимаете? Я это тоже не принимаю. Потому что выпячивается фигура Колчака и принижается адмирал Эссен, командующий Балтийским флотом. Вы представьте себе адмирала, командующего Балтфлотом, который написал морскому министру Григоровичу: «Господин министр, если вы не отдадите приказ на постановку оборонительных минных заграждений в Финском заливе, я начну их ставить сам». Как он говорил, надо море взять в свои руки.

С.БУНТМАН: Минные заграждения в Балтийском море, в Финском заливе – они все сейчас заслугой Колчака считаются.

О.БУРЦЕВ: Нет, это вы, к сожалению, не правы, потому что это ему в заслугу ставят Данцигскую бухту, скорее.

С.БУНТМАН: Скорее, Данциг. Но я имею в виду сейчас не строгие исследования, а у нас все, очень многое ушло сейчас...

О.БУРЦЕВ: В кино.

С.БУНТМАН: Ну, так скажем, да.

О.БУРЦЕВ: Да, в кино. И люди ориентируются на кино. Я не могу не отметить действия Колчака, когда его допрашивали. Его допрашивали. Когда спросили: «Кто такая Тимирева, которая самоарестовалась с вами?» Он ответил как мужчина: «Это моя медсестра». Точка. И этим он ее вывел, может быть, даже из-под удара. Понимаете? У меня никогда не вызывает сомнения в нем как человека, когда их вели расстреливать. Между прочим, его расстреливали вместе с генералом Пепеляевым. Почему-то тоже об этом все молчат – это самый молодой генерал был в армии, кстати.

А.ЕРМОЛИН: Я три дня назад на этом месте был в Иркутске.

О.БУРЦЕВ: Так вот, ситуация такая, он сломал ему пальцы, Пепеляеву, когда Пепеляев начал ломаться перед расстрелом. А Колчак держался как мужчина. Ну, неоднозначная фигура.

С.БУНТМАН: Вы воспринимаете во всей сложности.

О.БУРЦЕВ: Так точно.

С.БУНТМАН: Мне кажется, это абсолютно правильный подход при всем при том, что может быть и романтический подход, и так далее. Но как профессионал, как офицер, как моряк, мне кажется, что это очень здорово, что вы воспринимаете во всей сложности.

О.БУРЦЕВ: Ну, а как же? Люди не однозначны, люди не ангелы, понимаете?

С.БУНТМАН: Насколько сейчас молодые офицеры знают историю флота и флота вообще, и флота российского?

О.БУРЦЕВ: Вы знаете, ну, не покривлю душой, если скажу, что мы знали лучше, потому что в наше время, все-таки, кафедры истории военно-морского искусства – они существовали более активно. Ну, а я просто люблю это дело.

С.БУНТМАН: Ну да. Пытливость и любовь. Насколько должен все знать офицер, как вам кажется? Насколько это ему полезно?

О.БУРЦЕВ: Я полагаю, что...

С.БУНТМАН: Мифы, герои? Или такое вот жесткое знание, скажем так, вполне научное?

О.БУРЦЕВ: Я полагаю, что чем шире кругозор, тем лучше. Ну, о чем вы будете говорить с матросом, со старшиной, если вы не можете ему привести какие-то примеры не только из жизни, не только про то, как сломали торпедный аппарат или, наоборот, как его не сломали, а рассказать что-то. Ведь, им интересно, они слушают, понимаете? Потому что, вы знаете, простые даже вот способы приема ведения даже обучения. Рассказываешь, рассказываешь – видишь, народ поплыл уже, правильно? Ну, отвлеките их какой-нибудь историей, как я уже говорил, о Помпее великом, понимаете? Ну вот и все.

А.ЕРМОЛИН: Олег Вениаминович, вот такую тему хочу поднять. Я буквально только-только, еще суток не прошло, прилетел из Миасса. И так получилось, что встречался...

О.БУРЦЕВ: Дегтяря не видели?

А.ЕРМОЛИН: Дегтяря не видел, но встречался с инженерами, которые работают над известной темой. Так вот, знаете, на что обижаются разработчики? Сейчас очень много осталось людей в возрасте 40-50 лет, ну, которых просто уволили сейчас. Это же огромнейший потенциал. То есть они говорят, вот, дайте нам iPhone, мы сделаем лучше. Вот, есть ли какая-нибудь политика, ну, хотя бы на флоте, чтобы такие люди, уходя... Они же со светлыми головами уходят, да? Вот, как использовать потенциал людей, которые увольняются по той или иной причине?

О.БУРЦЕВ: Вы понимаете, вы же берете другую отрасль.

А.ЕРМОЛИН: Ну, конечно, да. Я беру сейчас именно...

О.БУРЦЕВ: Я просто назвал вам фамилию руководителя этого предприятия, института, назовем так. Но это не наши люди, понимаете? Как мы их можем использовать? Вот вы сами назвали возраст 40-45 лет. Кем? Если только, вот, брать их преподавателями. Но мы только что с вами сказали: основное преподавание где? Ленинград, Санкт-Петербург.

А.ЕРМОЛИН: А межпредметные связи? Надо же как-то влиять на это. Вы же в прямой зависимости находитесь от того, кто в той сфере вам разрабатывает изделия.

О.БУРЦЕВ: Мы не в прямой, мы в зависимости. Потому что я, вот, сейчас посмотрел на одну из газет, в которой очень лихо, что там... И за все отвечает военно-морской флот. Примерно это та же самая тема, что если человек в форме, значит, он военнослужащий. Правильно?

С.БУНТМАН: Вы знаете, вот здесь еще проблема обратная. Вот то, что говорит сейчас Толя, это проблема в отсутствии связи еще. Вы зависите и от продукции, зависите от производства. Но связи и контроля не в таком, вот, дисциплинарном, не в дурацком палочном смысле, а вот такого контроля человеческого, производственного, научного контроля, взаимодействия. Вот в этом проблема очень большая.

О.БУРЦЕВ: Я с вами соглашусь. И тем более, что нынешнее руководство ВМФ – оно проводит именно такую политику, понимаете? Один из наших крупных руководителей времен Советского Союза сказал как-то: «Дадим морякам не то, что они хотят, а то, что им нужно». Понимаете? То есть эти люди определяли, что им нужно, а не то, что мы считали, нужно нам. Это очень высокий человек, лауреат всех премий и дважды герой соцтруда. Понимаете? Вот этот момент. Сейчас мы хотим сделать именно так, что мы даем ТТЗ, мы даем задачу «Сделайте нам то, что мы говорим, а не то, что у вас получилось», а потом нам отдают под гарантийное письмо, предположим.

С.БУНТМАН: То есть вот поэтому тема, которая, конечно, понятно, что это не ваши люди, но здесь вот такое взаимодействие. Все-таки, без этого не получится.

О.БУРЦЕВ: Нет, поверьте: мы взаимодействуем с промышленностью, мы взаимодействуем с научно-исследовательскими учреждениями, с Академией наук, ну, по всем направлениям. Потому что мы же заинтересованы получить корабль, настоящий корабль, а не...

С.БУНТМАН: И не только. И все – и настоящую начинку, настоящее оружие.

О.БУРЦЕВ: Ну, конечно. Нет, я имею в виду корабль.

С.БУНТМАН: Все, в комплексе, готовый. Готовый и сложный, но удобный для того, чтобы служить на нем.

О.БУРЦЕВ: И возможный для эксплуатации.

С.БУНТМАН: Спасибо большое. Вот, как и предупреждали мы всегда, что время заканчивается так быстро, а тем так много. Спасибо. Олег Бурцев, первый заместитель начальника Главного штаба ВМФ.