Евгений Мейчик - Военный совет - 2009-10-17

С.БУНТМАН: Добрый день, программа «Военный совет» выходит в эфире радиостанции «Эхо Москвы» в полдень каждую субботу, и на следующий день вы можете видеть телевизионный вариант на телеканале «Звезда». Ведут программу Анатолий Ермолин. Добрый день, Толя.

А.ЕРМОЛИН: Добрый день

С.БУНТМАН: Сергей Бунтман ведет эту программу, и у нас в гостях Евгений Мейчик, начальник связи Вооруженных сил, заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил РФ. Евгений Робертович, добрый день.

Е.МЕЙЧИК: Добрый день, очень приятно.

С.БУНТМАН: С наступающим праздником Вас.

Е.МЕЙЧИК: Спасибо.

С.БУНТМАН: И всех связистов. Праздник 20-го, да?

Е.МЕЙЧИК: Да, 20-го октября.

С.БУНТМАН: Всегда спрашиваем, с чем связан праздник? Вот, почему стал днем?

А.ЕРМОЛИН: С каким веком, даже хотелось бы спросить? В прошлый раз нам рассказывали про XV век, да?

С.БУНТМАН: Нет, ну, сейчас немножко другое.

Е.МЕЙЧИК: Ну, если прямо сказать, то связь в мире вообще и в Вооруженных силах в частности появилась с рождением Адама и Евы, когда они общались друг с другом.

С.БУНТМАН: Ну да. Когда научились называть предметы.

А.ЕРМОЛИН: То есть с изгнания из рая, да? (смеется)

Е.МЕЙЧИК: Да-да-да.

С.БУНТМАН: Чуть раньше даже.

Е.МЕЙЧИК: А военная связь наша имеет очень большие, глубокие корни исторические. Она развивалась с появлением Вооруженных сил, в целом. Начиналась от таких видов связи, как сигналы, фонари, костры. Потом появились конные посыльные, фельдъегеря. А с развитием, конечно, экономики, с развитием военных способов ведения боевых действий появились новые способы и средства организации связи. Всем известен наш великий ученый Попов, который своим открытием просто перевернул нашу эпоху.

С.БУНТМАН: Да, кормилец наш Попов.

Е.МЕЙЧИК: Да-да-да.

С.БУНТМАН: Не было б Попова, не было бы нас.

Е.МЕЙЧИК: Да. И с тех пор информационные технологии, телекоммуникационные технологии шагнули далеко вперед. Развивается общество, развивается государство, развиваются войска, военные силы и, естественно, вместе с ними развивается и связь.

С.БУНТМАН: Но мы сейчас же живем в эпоху абсолютно бурной и стремительной революции как раз связи, вот, все последнее время. Вы знаете, вот, стоит посмотреть, например, фильмы 80-х годов, любые футурологические фильмы – есть все, что угодно, когда они представляют себе нашу эпоху, начало XXI века. Все что угодно – там, летают где угодно в космические дали. Нет простой вещи – мобильного телефона ни у кого в том виде, в котором он у нас есть. Вот такой штучки у уха нигде нет. Трехмерные фигурки – пожалуйста, а вот штучки у уха нет.

Как Вооруженные силы – и наши Вооруженные силы, и вообще в мире сейчас реагируют на эту революцию? Они должны и участвовать в этой революции, и, наверное, даже идти немного впереди.

А.ЕРМОЛИН: Я сейчас солью посыплю.

С.БУНТМАН: Давай.

А.ЕРМОЛИН: Вот сейчас были репортажи с учений, показывали командно-штабные машины наши. Ну, это те же на базе БТР-60ПБ, то есть это 60-е годы, они 40 лет уже в строю.

Е.МЕЙЧИК: Спасибо, хороший вопрос. Ну, все-таки, я бы хотел, прежде всего, остановиться на истории нашей связи. С чем связано?

С.БУНТМАН: Да-да-да, все-таки, конкретно давайте скажем.

Е.МЕЙЧИК: Когда образовались войска связи. До революции в годы Первой мировой войны были созданы первые телефонные, телеграфные шестовые роты, появились конные повозки с радиостанциями, с телеграфными аппаратами – уже тогда управление войсками выходило на современный уровень. И в годы революции были созданы в Красной армии первые полки связи, батальоны связи, роты связи. Но не было, так сказать, централизованного управления ими. Вот, 20 октября 1919 года указом Реввоенсовета было создано Управление связи Красной армии.

С.БУНТМАН: Так еще и юбилей сейчас?

Е.МЕЙЧИК: Ну, конечно. И вот с этого момента берет начало развитие современных войск связи, которые обеспечивают управление войсками и являются технической основой для развертывания узлов связи, линий связи, всей инфраструктуры для того, чтобы командиры, начальники, все военнослужащие имели возможность в любом месте в любое время получить необходимую им информацию и правильно, своевременно применить вооружение, имеющееся у них.

И вот тот второй вопрос, который вы задали, конечно, он связан, прежде всего, с тем, что, имея большую историю, войска связи – они развиваются совместно с развитием Вооруженных сил. Появляются новые средства вооруженной борьбы, появляются новые способы ведения боевых действий. Появляются новые потребности в обеспечение информацией всех участников этих боевых действий, да? Мы очень глубоко ценим ту заслугу всех наших предшественников, которые от начала, от эпохи, так сказать, не сотовой связи, а конной связи, личного общения перешли в современную эпоху.

Ведь, посмотрите: в 70-е годы прошлого столетия была создана самая передовая структура и система связи, которой не было ни у одного из наших вероятных противников. Это система автоматизированного управления стратегическими ядерными силами. Это система обмена данными в интересах управления не только ядерными силами, но и силами общего назначения. И она очень была устойчива в работе, и она работает, и работает до сих пор. Но время идет, появляются новые технологии, вы все ходите с сотовыми телефонами – это удобно. Вы можете получить сразу и информацию из интернета, вы можете обмениваться данными, вы можете обмениваться фотографиями, слайдами, картинками, всем, чем угодно – это удобно, это нужно. Для чего нужно? Чтобы всегда владеть информацией. А тот, кто владеет информацией, тот владеет миром, как говорили наши ученые.

Но и в военном деле. Военное дело развивается, оно не стоит на месте. И с тех пор когда была создана эта мощная структура связи, которая в полном объеме удовлетворяла потребностям управления войсками, прошло определенное время, прошли годы, десятилетия уже. А мы пока остались на старом уровне.

Те проблемы, которые касались всего нашего государства в 90-е годы, они, естественно, могли сказаться и на нас, да? Недостаточное выделение денежных средств. Даже можно прямо заявить, что и нерациональное в некоторых вопросах использование этих средств привело, что...

С.БУНТМАН: Вот, что, может быть, даже и важнее.

Е.МЕЙЧИК: Да. Привело к тому, что в настоящее время мы уже имеем, как бы, новые средства связи, которые можно было бы давать в войска и мы их даем по мере возможности, исходя из экономической целесообразности и из экономики обеспечения Вооруженных сил в целом. Но, к сожалению, вот эти годы – они прошли с большим изменением подхода и способов ведения боевых действий. Посмотрите, появились новые средства вооружений. Если было ядерное оружие – под него, вроде бы, подготовили все, да?

С.БУНТМАН: Да. Но это такая, глобальная вещь.

Е.МЕЙЧИК: Да. Теперь появилось высокоточное оружие, появились мощные средства военно-воздушных сил, противовоздушной обороны, появились мощные средства разведки. Скоротечность боевых действий увеличилась значительно. Значит, та передача информации с той длительностью, продолжительностью прохода от какого-то информационного источника, от разведчика, солдата со спутника – она значительно сократилась. Мы сейчас должны использовать свое оружие, свои войска в реальном режиме времени. К сожалению, вот этого мы с теми новыми средствами пока не достигаем. Поэтому и после известных событий прошлого года в Южной Осетии, да?

С.БУНТМАН: Да, вот нас спрашивают, что там были проблемы.

Е.МЕЙЧИК: Под руководством лично министра обороны начальники Генерального штаба по указанию президента РФ, верховного главнокомандования были полностью пересмотрены подходы к организации всей системы управления и, в частности, системы связи.

С.БУНТМАН: В чем это принципиально? Вот, принципиально в чем подходы новые?

Е.МЕЙЧИК: Подходы – они заключаются в следующем. Вот, есть участники боевых действий. Каждого из них мы можем назвать информационным источником, будь то солдат, боевая единица, танк, боевая машина пехоты, самолет, корабль военный, космический аппарат – это все участники боевых действий, которые являются информационными источниками. Разведка должна получить информацию, эта информация немедленно должна поступить к командиру, который должен принять решение и выбрать то средство поражения, которое немедленно уничтожит этого противника. Я еще раз повторяю: это все в режиме реального времени. И все эти информационные объекты – они составляют единое боевое пространство, в котором ведут боевые действия Вооруженные силы.

А.ЕРМОЛИН: А можно на уточнение? Вот, в общем-то, понятно, что это нерв Вооруженных сил, да? Ну, ты можешь быть талантливым, супергениальным полководцем, но если ты не можешь отдать приказ, там, конкретному исполнителю, то поэтому понятно, что ваша служба и вообще все, чем вы занимаетесь, это стопроцентное обеспечение боеготовности, боеспособности, чего угодно.

Е.МЕЙЧИК: Конечно. Прежде всего, системы управления.

А.ЕРМОЛИН: Да. Но при этом есть такое ощущение, что это одна из самых уязвимых систем. Потому что любая антенна является источником для поражения, да? Источником для радиолокационного подавления, там, и так далее. Вот, расскажите, какие у нас есть конкретные средства связи, ну, в пределах допустимого, естественно, ну, скажем, на том же поле боя. Там, в звене рота, там, взвод. Что дальше?

С.БУНТМАН: И как они защищены от подавления.

А.ЕРМОЛИН: Какие системы дублирования, да? Там, какие есть принципы? То есть, вот, чтобы пощупать можно было, что называется, руками.

С.БУНТМАН: Вопрос на лекцию уже ты задал, конечно. (все смеются)

Е.МЕЙЧИК: Попробуем ответить на вопросы.

А.ЕРМОЛИН: У нас лекция еще в разгаре. (смеется)

Е.МЕЙЧИК: Попробуем ответить на вопросы нашего преподавателя. Я, все-таки, хочу...

А.ЕРМОЛИН: Любознательного студента.

Е.МЕЙЧИК: Да. Я, все-таки, хотел бы обрадовать, что вот это единое боевое пространство – оно предполагает, что информация должна гулять, там, в едином информационном пространстве. Основу, техническую основу, которую составляет система связи. Вот основной подход, принцип. Мы должны обеспечивать каждого военнослужащего средствами управления, связи, чтобы он мог и передать как по сотовому телефону все виды услуг, да? И кроме этого, как вы правильно сказали, прежде всего эта система должна быть неубиенной, да? То есть она должна быть защищена от средств разведки противника, от средств радиоэлектронной войны, которые в настоящее время являются одними из основных боевых средств вероятного противника. Ну, конечно, и российской армии тоже. И имеются и способы различные, новые технологии по передаче сигнала такие, что этот сигнал просто не слышен. Он, как бы, размазывается по диапазону, широкополосный сигнал, и уже на приемном конце ловится.

С.БУНТМАН: То есть снова восстанавливается конкретный сигнал, да?

Е.МЕЙЧИК: Да, такие способы у нас применяются. У нас применяются способы гуляния по частоте, когда передается информация, а частота постоянно изменяется. И множество других способов, основанных на новых информационных технологиях, в том числе и в самом сигнале они заключаются.

Для того, чтобы нам защититься от радиоэлектронного подавления, мы средства связи используем комплексно. Мы говорим о том, что одновременно все подавить невозможно. Если мы в обороне, мы используем проводные средства связи. Если мы передвигаемся, находимся в движении, а мобильность – это основное свойство Вооруженных сил, то мы используем и средства радиосвязи, и средства радиорелейной связи, и средства тропосферной связи, и средства космической связи. В будущем это, очевидно, будут и другие способы передачи сигнала на расстояние. Они уже сейчас в разработке, и я думаю, что вот такое комплексное использование средств связи – убили одного, работаем по другому. Убили двоих, по третьему работаем.

Ну и, конечно, есть еще такая, самая надежная связь у нас, фельдъегерско-почтовая связь, которая не зависит от эфира, которая не зависит от чего-либо. И у нас этот вид связи тоже развивается и будет использоваться в Вооруженных силах. То есть, вот, комплексным применением средств связи, комплексной защитой средств связи, размазыванием сигнала по диапазону, мы считаем, что мы сможем добиться, все-таки, вот той устойчивости, которую от нас требует система управления. Это очень важно. Ну а для того, чтобы это сделать, чтобы использовать такие ноу-хау, новые технологии, новые средства, нужно, конечно, быть хорошо подготовленным профессионалом в этом вопросе.

С.БУНТМАН: Да, вот мы об этом чуть позже поговорим. Ну, понятно, Айрат, наш любимый слушатель тут пишет: «Рано отказались от почтовых голубей». Понятно. Почтовых голубей – знаете, что это была навязчивая идея маршала Петена между двумя войнами?

Е.МЕЙЧИК: А вы знаете, что во время войны использовались собаки. И они довольно-таки хорошо проявили себя при этом. Были специальные подразделения для этого.

С.БУНТМАН: Хм.

Е.МЕЙЧИК: В тыл врага не просто так добраться.

А.ЕРМОЛИН: Ну вот есть такое ощущение, как раз, что все средства связи очень уязвимы. Ну, вы знаете, самую известную присказку в войсках, что связистов наградили тем, что не наказали, да? Вот, как проверить, что мы, действительно, неубиваемы на всех этих разных уровнях?

С.БУНТМАН: Да. И насколько известны средства и высчитываются, и просчитываются средства подавления связи, чтобы знать, от чего защищаться?

А.ЕРМОЛИН: К сожалению, и в Чечне, и в Грузии там один из самых главных источников утечки нашей информации – это мобильные телефоны. То есть, вот, войсковая связь не работает, поэтому командир берет мобильник и начинает по нему связываться.

Е.МЕЙЧИК: А вы знаете, мобильные телефоны – интересный вопрос задали – мы используем, и широко используем операторов сотовой связи для передачи своей информации. В том числе и сотовые телефоны, но специальные. Которые обеспечивают защиту информации с гарантированной стойкостью.

А.ЕРМОЛИН: Со скремблерами?

Е.МЕЙЧИК: Да. Ну, типа того. Шифраторы это называется. Которые обеспечивают шифрование информации, и в течение десяти лет ее просто никто раскрыть не сможет. Десятков даже лет. Поэтому сотовая связь у нас тоже применяется.

А.ЕРМОЛИН: Вот как раз на последних учениях по их итогам вышел большой развернутый репортаж, и там были ссылки на какое-то суперсовременное средство связи размером с небольшой мобильник, якобы, не убиваемый, ни под гусеницами танка он не давится и так далее.

С.БУНТМАН: То есть физически не убиваемый еще?

А.ЕРМОЛИН: Ну, физически не убиваемый, да. И что как раз там есть возможность бегать по частотам, очень надежная система. Но он лежал на экспериментальном стенде. Вот как вы оцениваете оснащенность войск вот такого типа техникой? Какая она сейчас реально и какую вы видите перспективу?

С.БУНТМАН: Насколько интенсивно оснащаются войска новыми средствами?

Е.МЕЙЧИК: Значит, мы комплектуем войска свои покомплектно. То есть бригада, армия, округ. Чтобы целиком эта структура имела одинаковые современные средства связи.

С.БУНТМАН: То есть конкретно в одном месте. Не чтобы, там, 3 здесь, 5 там.

Е.МЕЙЧИК: Да. Конечно, очень хотелось, чтобы сразу – раз, и всех переучить. Но у нас есть соответствующие проблемы с финансированием. То есть, вот, сколько есть у нас 3,5% от ВВП, и нужно все распределить. Благо то, что система управления министром обороны выведена теперь на первый уровень приоритетов в финансировании, усилена и значительно усилена административная структура управления этим процессом, введена новая должность заместителя министра обороны. На эту должность назначен великолепный, замечательный руководитель Чушкин Дмитрий Анатольевич, принципиальный, компетентный человек, создал специальное управление Департамент развития информационных, телекоммуникационных технологий, к которому мы, как военные, предъявляем требования, что мы хотим, что нам нужно для того, чтобы обеспечить вот это устойчивое управление войсками.

С.БУНТМАН: Евгений Робертович, мы сейчас прервемся на несколько минут, и продолжим ровно с этого места.

Е.МЕЙЧИК: Хорошо.

С.БУНТМАН: Хорошо. Евгений Мейчик у нас в гостях на «Военном совете».

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Продолжаем. Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман, у нас в гостях Евгений Мейчик, начальник связи Вооруженных сил, заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил РФ. Мы говорили сейчас о структуре, об оснащенности, об оснащаемости новыми средствами связи.

Е.МЕЙЧИК: На прошедших учениях «Кавказ-2009», «Запад-2009», «Ладога-2009» уже были использованы новые средства, которые разработаны нашей передовой промышленностью, которые в течение 3-х месяцев были подготовлены и выведены на учения как экспериментальные образцы, на которых мы исследуем дальнейшие пути нашего развития. То, о чем вы говорите, неубиенная станция, которая может выдержать танк, - самое главное, чтобы она выдержала вот ту неубиенную систему связи и обеспечила бы в любых условиях передачу информации.

Разработаны и поставляются в войска новые средства, я говорил уже, и они разработаны нашей промышленностью, военно-промышленным комплексом – это и радиостанции серии «Акведук», это и радиостанции, о которых вы говорили, серии «Гранит». Они позволяют обеспечивать передачу как голоса, так и передачу данных. Они более легкие, они более надежные, они более современные, чем те, которые использовались в прошлом веке, допустим, да? Но их явно в войсках пока у нас еще недостаточно. Но и эти станции не в полном объеме могут обеспечить нам потребности управления в низовом звене от солдата до командира бригады. Именно нужны такие станции, чтобы как я уже говорил, каждый информационный объект, солдат, боевая машина были подвластны к выходу на связь командиру бригады. Чтобы каждый мог участвовать в ведении боя.

Если раньше в роте была одна радиостанция, 10 лет назад мы эти радиостанции довели до отделения, у командира отделения уже появилась станция, то к концу 2011 года мы планируем довести радиостанцию до каждого военнослужащего, до каждой боевой машины, и эти радиостанции должны обладать всеми теми необходимыми способами, которые бы обеспечивали современное управление. Эти средства, которые были использованы на учениях «Запад-2009», это не только средства радиосвязи. Это новые средства инфокоммуникаций, это новые средства радиорелейной связи, это новые цифровые системы передачи. Это новые спутниковые системы связи. Верховный главнокомандующий, министр обороны хорошо оценили эти средства. Верховный главнокомандующий даже поуправлял войсками, находясь в боевой машине типа «Тигр».

А.ЕРМОЛИН: Не БТР-60ПБ, да?

Е.МЕЙЧИК: Нет, это уже не БТР-60ПБ. Он был на пункте управления верховного главнокомандования, он управлял оттуда Вооруженными силами. Рядом с ним находился президент республики Беларусь. Вот этот пункт управления был разработан совместно с белорусскими товарищами, с их промышленностью. Так сказать, они нам поставляли сами средства, а мы их начиняли уже средствами инфокоммуникаций, телекоммуникаций. И эти первые шаги – они дают положительный результат. Но на этом мы не останавливаемся, мы говорим, что это незаконченный еще вариант. Мы постоянно их совершенствуем в опытных районах, при применении войск, ищем недостатки, которые необходимо устранить, чтобы каждый военнослужащий мог в полной мере удобно, просто эксплуатировать эти средства.

А.ЕРМОЛИН: Евгений Робертович, вот в те годы, которые вы сейчас назвали самыми лучшими, 60-е – 70-е годы прошлого века, в Штатах Пентагон в Агентстве перспективных разработок начали как раз разрабатывать свою неубиенную систему управления войсками в ситуации нанесения ядерного удара, там, и нарушения всех видов связи. Сейчас мы эту систему знаем под названием «Интернет». Собственно, вот вопрос такой. Ну, мы понимаем, что это уже стало таким, общегражданским глобальным достоянием, но меня терзают смутные сомнения, что у военных есть какие-то особые способы использования интернет-технологий, да? Вот, можете что-нибудь рассказать о том, что нам известно про те же армии самых сильных стран мира, и что мы используем у себя сами?

Е.МЕЙЧИК: Хороший вопрос, спасибо. Ну, иностранные армии используют все возможные способы передачи информации, и гражданские системы, и в том числе интернет. Но внутри этих государств создан свой военный интернет, интранет так называемый. И они им широко пользуются. Но и мы тоже, мы как раз и стремимся к тому, чтобы эта паутина интернетовская, но военного интернета покрыла наши Вооруженные силы. Для того, чтобы можно было вытащить любую информацию в любом месте любому должностному лицу, которому необходима эта информация. Ну, естественно, по правам доступа в эту систему. Потому что, конечно, командир бригады не должен обладать всей информацией, которой обладает, допустим, министр обороны или начальник Генерального штаба. Поэтому это наше будущее и мы к этому идем.

С.БУНТМАН: А скажите, вот еще. Если во время Второй мировой войны в Англии сидели знаменитые эти умные ребята и карандашиками расшифровывали Энигму, да? В свое время эти шифры знаменитые, сидели математики все великие. То сейчас что? Может ли превратиться вообще в войну хакеров?

Е.МЕЙЧИК: Такая опасность имеется. Но для того, чтобы предотвратить в разрабатываемых и используемых военных системах широко используются, во-первых, системы шифрования и применяются методы противодействия хакерским атакам. Очень серьезно подходят к этому вопросу, во-первых, в нашем государстве, и вы знаете последние все информационные сообщения о хакерских атаках, якобы хакерских атаках на систему связи Грузии. И гражданские наши системы связи тоже могут быть подвержены хакерским атакам. Потому что это открытая система, она имеет выход за границу. То военная система – она должна быть обособлена, и мы принимаем совместно с нашими уважаемыми гражданскими связистами все меры к тому, чтобы и оборудование, которое мы используем, и линии связи, каналы, потоки, которые мы используем, они были, как мы говорим, доверенными, то есть на них невозможно было бы воздействовать. Это один из самых важных организационных вопросов – система защиты информации, которая в разрабатываемых системах стоит одним из основных.

С.БУНТМАН: И с каждой новой разработкой просто он идет обязательно, параллельно, он совместно идет, защита информации.

Е.МЕЙЧИК: Конечно, конечно. Управление и защита – это основа любой системы связи, и мы этому придаем самое пристальное и серьезное внимание.

С.БУНТМАН: Ты хотел о чем-то еще спросить? Я просто очень хочу успеть о подготовке поговорить. У тебя сейчас уточнение того, что было?

А.ЕРМОЛИН: Ну, я хотел бы уточнить, чтобы уж с языка снять вопрос. Вот есть страны мира, которые принципиально не переходят на мировые стандарты, ну, та же Япония, да? То есть там можно только по японскому мобильнику, в общем-то, в основном поговорить. А, вот, насколько вы оцениваете вероятность того, что в такой общедоступной технике могут быть спрятаны, ну, какие-то специальные устройства, которые в случае чего могут вообще у нас все отключить, все, что связано с продукцией, произведенной не в нашей стране?

Е.МЕЙЧИК: Во-первых, все оборудование, которое мы закупаем и устанавливаем в Вооруженных силах, оно проходит специальные исследования и специальные проверки. Во-вторых, то оборудование, которое именно иностранного производства – мы не говорим, что мы иностранное оборудование не применяем – особенно широко мы применяем иностранную элементную базу. Но мы рассчитываем, что та программа, которая проводится в нашей стране под руководством президента, председателя правительства, военно-промышленного комплекса о создании собственной, серьезной, очень серьезной элементной базы – мы рассчитываем в конце года получить уже такие элементы, чтобы не использовать иностранное оборудование или иностранную элементную базу, а использовать только свою, доверенную, проверенную и не позволяющую каким-либо спецслужбам обеспечивать вхождение в наши системы. Ну, наверное, еще надо отметить то, что вот эта доверенность этого оборудования при наших подходах в настоящее время – она, я думаю, будет обеспечена. Серьезная шифротехника, хорошая шифротехника, наша, российская используется на всех системах.

С.БУНТМАН: Евгений Робертович, здесь вопрос задают нам: «Где нужен главный центр науки и подготовки военных связистов? Сейчас Военная Академия Связи в Санкт-Петербурге, есть планы перевода в Южный федеральный округ».

Е.МЕЙЧИК: Вы знаете, что у нас принята федеральная целевая программа о развитии военного образования. По этой программе у нас проводится оптимизация всей сети военного образования, в том числе и образования связистов. При сокращении численности офицеров примерно в 2 раза в Вооруженных силах, такое большое количество военных вузов, которые имеются в настоящее время, оно экономически нецелесообразно. Естественно, что чем крупнее вуз, тем меньше на него затрат, на его обслуживание, на его содержание, на количество педагогов и так далее. Поэтому вот эта оптимизация и должна позволить соптимизировать затраты на военное образование. Где будет Академия располагаться – в Санкт-Петербурге, в Южном федеральном округе – на все это будет принято решение Министром обороны. Сейчас всесторонне обследуется экономическая целесообразность в перемещении Академии, и если количество средств, необходимых для перемещения, превысит целесообразность, конечно, Академия останется в Петербурге. Если выгоднее разместить в Южном федеральном округе, значит, будет там.

С.БУНТМАН: Ведь, рассчитывается – для этого нужно рассчитать в этих перспективах. Надо рассчитать, и поедет ли квалифицированный преподавательский состав, где это будет, насколько смогут быть обеспечены семьи преподавательского состава и тех всех, кто обслуживает Академию ту же самую. Вот это огромная комплексная задача.

Е.МЕЙЧИК: Да. Которая сейчас прорабатывается в Министерстве обороны. И все волнения наших преподавателей, науки – они мне понятны совершенно, я сам заканчивал эту Академию в 1981 году. Похвалюсь, с золотой медалью я ее закончил, и мне она очень дорога именно в Санкт-Петербурге. Учитывая, что это город-история, конечно, учиться там слушателю или курсанту, конечно, интересней, чем в Тмутаракани.

С.БУНТМАН: Конечно, это совершенно другая атмосфера.

Е.МЕЙЧИК: Он может не только обучаться своей специальности, но и он духовно может развиваться и получать очень много полезного для себя, учась в Санкт-Петербурге.

А.ЕРМОЛИН: Совсем другая культурная среда.

С.БУНТМАН: Ну да, все верно. Историческая, культурная, профессиональная среда.

Е.МЕЙЧИК: Поэтому все зависит от экономики.

А.ЕРМОЛИН: А вот тему кадров хотел бы поднять и их подготовки. Ну, не секрет, вот недавно был форум «Деловая Россия», в период кризиса отток наших лучших программистов увеличился на 47%. Ужасная цифра. И вопрос, собственно, такой. Вот, что делается даже не с точки зрения какой-то базовой подготовки ваших специалистов, а что делается с точки зрения повышения их квалификации? Вот, например, Дмитрий Зимин, создатель Вымпелкома, когда ушел на пенсию – это он сам рассказывал – где-то на полгода выпал из этой ситуации, а потом зашел на выставку по цифровому телевидению. И он говорит «Я ничего не понимаю». То есть человек на полгода выпадает из своей сферы в области высоких технологий, и уже такой поток новинок, что ему очень трудно в этом ориентироваться. Вот как вы пытаетесь с этой проблемой справляться?

Е.МЕЙЧИК: В любой армии, в любых Вооруженных силах основу профессионалов составляют офицеры. Офицеры и сержанты. Министром обороны поставлена задача обеспечить подготовку профессионалов, которые могли бы владеть этими новыми информационными технологиями, которые поставляются в Вооруженные силы. Обучение в наших вузах – 5 лет. Там очень мощное образование, первичное. То есть как техника, как специалиста связи, как технолога. Не секрет, что за нашими выпускниками просто гоняются уже сразу после выпуска – им предлагают идти в крупнейшие фирмы и Санкт-Петербурга, и других городов. Поэтому наша главная задача – чтобы их заинтересовать службой в Вооруженных силах, чтобы они не стремились на сторону. А если уже посвятил себя службе в Вооруженных силах, то как и положено военному человеку по присяге, служить до предельного возраста службы.

Очень важно то, что чтобы снять всю нагрузку с офицеров по подготовке подчиненных, по эксплуатации сложнейшей техники – я не побоюсь этого сказать – сложнейшей техники, где на гражданском поприще люди получают большие заработные платы. Чтобы им было интересно служить, вот, еще нужна такая структура, как сержанты. И министром обороны принято очень правильное, своевременное решение, и на базе как раз Рязанского высшего военно-командного училища связи, на базе Рязанского воздушно-десантного командного училища, Автомобильного училища рязанского создана школа по подготовке сержантов для Вооруженных сил. И первый набор, 1300 человек был уже осуществлен, и с 1 декабря они начнут подготовку. Они будут получать там среднетехническое образование и будут готовы выполнять свои должности в сложных высокотехнологичных профессиях в Вооруженных силах.

С.БУНТМАН: Обеспеченность социально, финансово – должны быть обеспечены сержанты и офицеры.

Е.МЕЙЧИК: Да, обязательно.

С.БУНТМАН: Вот здесь потому что Павел нам написал: «Служил в ЗАС-телеграфе в конце 80-х. Отличная школа – работать после этого начальником IT-отдела иностранного банка было легко и просто», - сказал он. Но а, вот, остаться? А, вот, работать?

А.ЕРМОЛИН: Ну вот, кстати, Евгений Робертович, вы сказали правильную теоретическую фразу о том, что если уж выбрал стезю военного, то до предельного возраста, да? Ведь, вопрос и проблема далеко не только в деньгах и бытовых условиях. Самая страшная проблема – это когда приходит классный специалист, профессионал, а его бросают на какую-то черную работу, и человек понимает, что, в общем-то, это...

С.БУНТМАН: Да, вот об этом как раз и говорили.

А.ЕРМОЛИН: Вот, на самом деле, как бы, это палка-то, на самом деле, о двух концах. Тут надо, с одной стороны, действительно в таком ключе воспитывать людей, а с другой стороны, и Вооруженные силы должны быть достаточно привлекательны с точки зрения самореализации вот того самого военного креативного класса людей, которые создают подобные вещи.

С.БУНТМАН: То есть социальной самореализации. Я как профессионал, я работаю в нормальных условиях. Да, тяжелые, да, это армия, да, это, извините, не IT-специалист в банке, это несколько другая работа, но она имеет и свою привлекательность, свой пафос даже. Свой пафос просто такой, что я не занимаюсь ерундой, я занимаюсь важным делом. И меня не отвлекают на какую-то, вот...

А.ЕРМОЛИН: Вот вы чувствуете эту проблему?

Е.МЕЙЧИК: Конечно. Я совершенно с вами согласен. Это проблема в Вооруженных силах в целом – она видна. И пути решения этой проблемы тоже видны. И если я, действительно, профессионал, если я хорошо делаю свое военное дело, то меня, естественно, должны и оценивать также. Не только орденами, медалями, но и финансово. В этом году в Министерстве обороны проходит эксперимент по награждению офицеров деньгами.

А.ЕРМОЛИН: 400-й.

Е.МЕЙЧИК: 400-й приказ, да.

А.ЕРМОЛИН: Мы с ним боремся. (смеется)

Е.МЕЙЧИК: Но это, действительно, эксперимент. Там было выявлено много таких, ну, каких-то шероховатостей, где какие-то элементы несправедливости, огульного поощрения. То в этом году на основе всех этих замечаний, каких-то неурядиц, которые возникли в этом году, коллегиально сейчас принимаются решения, вырабатываются пути направления поощрения офицеров. И в следующем году по итогам оценки его деятельности в 2009 году, лучшие офицеры, лучшие воинские части, лучшие вузы, офицеры этих воинских частей и вузов будут награждаться деньгами, и немалыми, которые равномерно помесячно будут им выплачиваться. И если я, действительно, профессионал, если я правильно делаю свое дело, если я хорошо командую своими подчиненными, если я прекрасно содержу свою технику, если я отлично выполняю свои боевые задачи, такие офицеры – они будут поощряться.

А.ЕРМОЛИН: А если мы втроем примерно такие же, как вы рассказали, а надо поощрить одного?

Е.МЕЙЧИК: Вы знаете, у нас будут поощрения...

А.ЕРМОЛИН: Ведь, в этом сейчас самая большая проблема. Вот, в американских Вооруженных силах – например, там все достаточно понятно. Там есть очень четкая и градуированная система оценки твоего профессионального мастерства, да? И ты там смотришь выслугу в пересечении как раз с профессионализмом, и никому не обидно. Но если мы с вами на боевом дежурстве, и я уж не говорю, там, в зоне боевых действий, и кто-то из нас получает огромную денежную помощь, да? Ну, оно, как бы, мы знаем, что, действительно, очень большие суммы, да? А другие не получают, начинается проблема. Нам же рассказывали и звонили, и писали, да, о том, что жены перестают разговаривать друг с другом, офицеры морду друг другу бить начинают. Ведь, как бы, проблема-то в этом есть.

С.БУНТМАН: Или, наоборот, сами берут и делят между собой, за что их ругают.

А.ЕРМОЛИН: Да. А другой выход – когда люди скидываются, а потом перераспределяют поровну. То есть вот здесь же есть и ментальные модели, которые, знаете, не случайно, все-таки, разговоры про соборность, про общинность.

С.БУНТМАН: Да и просто про товарищество.

А.ЕРМОЛИН: Вот как-то в наших Вооруженных силах не лучше ли воинские коллективы поощрять в данной ситуации?

Е.МЕЙЧИК: Да. Министром обороны приняты соответствующие решения. Во-первых, сейчас дорабатываются вот такие подходы, чтобы таких междусобойчиков нигде не было. Вот эти критерии, четкие критерии, открытость всей процедуры награждения воинскими деньгами – она должна не позволить каким-то разговорам, что «я недостойно получил эту денежную премию». И если я не получил ее, то я четко должен знать, почему я не получил. Критерии выработаны все, и именно по этим критериям сейчас проводится проверка в Вооруженных силах всех воинских частей по итогам 2009 года.

И я понимаю ту ответственность, которая стоит перед нами, органами военного управления именно в качественном проведении этой работы для того, чтобы те офицеры, которые, действительно, достойны – они были награждены. Тем более, что мы определяем теперь не просто отдельных воинских офицеров в отдельных воинских частях, а мы определяем целые воинские части, которые по итогам года, по итогам учений, тренировок, выполнения учебно-боевых задач заняли первые места. Батальон, бригада, какой-то узел связи, военный корабль, там, эскадрилья и так далее, понимаете, да?

А.ЕРМОЛИН: То есть поколлективно?

Е.МЕЙЧИК: Поколлективно, да.

А.ЕРМОЛИН: Ну, вот это – да.

Е.МЕЙЧИК: Но если в этом коллективе есть какие-то не очень хорошие офицеры, то, конечно, силой общественного воздействия, определения, вывода этого всего на офицерские собрания, на широкие обсуждения – они, конечно, не будут поощряться.

С.БУНТМАН: Ну, тогда исправление положения в коллективе уже.

А.ЕРМОЛИН: Как в мое время, «не дать тринадцатую» называлось.

С.БУНТМАН: Ну, да.

Е.МЕЙЧИК: Это серьезно.

С.БУНТМАН: Конечно, это очень серьезный вопрос.

Е.МЕЙЧИК: Конечно, я понимаю. Вот, лично для меня больше приоритет как, вот, профессионала как военного. Мне нравится эта профессия, и я горжусь тем, что я военный связист, да? Но с другой стороны, и каждый профессионал должен и материально оцениваться.

С.БУНТМАН: Да, да. То есть он должен быть комфортно себя чувствующим в своей профессии.

Е.МЕЙЧИК: Допустим, к нашему празднику министр обороны более 930 человек поощрил в войсках связи за те учебно-боевые задачи, которые они с успехом выполнили в 2009 году и медалями, и орденами, и грамотами, и денежными премиями. Это сверх того, что они будут поощрены по итогам 2009 года.

С.БУНТМАН: Но мы еще раз поздравляем всех связистов, где бы они ни служили и когда бы ни служили, с праздником, с 20-м октября.

Е.МЕЙЧИК: Спасибо большое. Я хотел бы воспользоваться эфиром, все-таки, и от себя лично, от коллегии Министерства обороны, от министра обороны, от начальника Генерального штаба поздравить моих боевых коллег, которые и в настоящее время несут боевое дежурство, круглосуточно. Которые на полях боевой славы выполняют учебно-боевые задачи. Особо хотелось бы поздравить наших ветеранов замечательных, которые всей душой и сердцем поддерживают войска связи Вооруженных сил с этим знаменательным праздником. Пожелать всем крепкого здоровья, счастья, удачи и успехов. Спасибо.

С.БУНТМАН: Спасибо. Евгений Мейчик, начальник связи Вооруженных сил, заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил РФ в нашей программе «Военный совет». До следующей субботы, до свидания.