Задачи военно-морского флота в Аденском заливе - Олег Бурцев - Военный совет - 2009-07-18

С.БУНТМАН: Добрый день. Программа «Военный совет» выходит на радио «Эхо Москвы» в 12 часов с небольшими минутами по субботам в прямом эфире, а телевизионная версия завтра, в воскресенье в 11 часов на телеканале «Звезда». Ведут как всегда эту программу Анатолий Ермолин, ветеран группы спецназначения «Вымпел». Толь, добрый день.

А.ЕРМОЛИН: Добрый день.

С.БУНТМАН: Сергей Бунтман, только ветеран «Эха Москвы», единственное, что могу сказать. (все смеются) У нас в гостях Олег Вениаминович Бурцев, вице-адмирал, первый заместитель начальника Главного штаба Военно-Морского Флота. Здравствуйте, Олег Вениаминович.

О.БУРЦЕВ: Добрый день. Ветеран подразделения особого риска. (все смеются)

А.ЕРМОЛИН: Это к «Эху» тоже относится.

С.БУНТМАН: Ну вот, все мы ветераны, каждый знаменит. Ну, да. Олег Вениаминович, давайте, у нас сегодня очень интересная тема.

А.ЕРМОЛИН: И первая флотская в наших эфирах.

С.БУНТМАН: Да, кстати говоря, поздравляем всех нас, что первая флотская тема в «Военном совете». Ваш комментарий можно получить по поводу испытаний «Булавы»? В марте вы говорили с уверенностью, что нужно, во-первых, много испытаний, было в РИА «Новости» интервью ваше довольно большое, и вы говорили. Ну, в смысле, смысл такой, что а куда она денется, будет летать и будет усовершенствована ракета.

О.БУРЦЕВ: Ну, видите, как любое новое, как любое, с чего начинаем, это, естественно, достаточно неизведанный путь. Тем более, что для МИТа, который является головным разработчиком данной машины, как мы их называем, это, в общем-то, первая машина, которая используется с подводных лодок. До этого все их ракеты – они стартовали, по крайней мере, с наземных, ну, либо шахтные машины, либо «Тополя».

С.БУНТМАН: То, что они разрабатывали, да?

О.БУРЦЕВ: Так точно. Следовательно, есть определенные проблемы. Ну, ничто новое сразу не идет. Потому что если взять статистику предыдущих испытаний разных, различных других ракет, начиная от известной «Сатаны», начиная от наших комплексов Д-9, например, то большое количество ракетных пусков было выпущено с наземных стендов для того, чтобы, все-таки, потом довести надежность данных машин более чем 0,95.

Я полагаю, что мы все равно обречены на то, что она полетит. Тем более, что программа испытаний до конца еще не выполнена. Еще будет работа как с ТК-208 – это с Дмитрия Донского. И, собственно, для того, чтобы была принята на вооружение данная система, она должна быть применена с основного носителя, то есть с Юрия Долгорукова.

С.БУНТМАН: И скажите пожалуйста, вот здесь не тревожит ли потеря времени? Здесь много заготовлено и кораблей, которые именно под «Булаву» существуют, насколько я понимаю.

О.БУРЦЕВ: Вы знаете, нет, по той простой причине, что корабли строятся последовательно, мощности наши... Ну, ни для кого не секрет, что они строятся в Северодвинске на СМП. Ее мощности сейчас достаточно загружены именно вот этими тремя кораблями, которые строятся, имеется в виду 995-й, тип «Борей». Первая уже сейчас отплавала первый этап заводских ходовых испытаний, и фактически серьезных замечаний к кораблю нет. И я думаю, что это не будет задержкой. В то же время мне бы хотелось отметить, что мы вполне обеспечиваем ядерное сдерживание той морской компонентой, мы вполне способны решить те задачи, которые перед нами поставит Верховный Главнокомандующий.

А.ЕРМОЛИН: А запуск, ну вот, в данном случае «Булавы» или других ракет – это из подводного состояния осуществляется?

О.БУРЦЕВ: Конечно, да, «Булаву» мы стреляем только из подводного положения.

С.БУНТМАН: То есть из реальных условий.

О.БУРЦЕВ: Потому что основной способ ее применения – все-таки, это подводное положение. Хотя, любая из баллистических ракет, которые применяются Военно-Морским Флотом, их можно стрелять как из надводного положения, их можно применять также от пирса. То есть эти темы еще отработаны были в советском Военно-Морском Флоте достаточно успешно.

С.БУНТМАН: Хорошо, спасибо за комментарий. Ну что ж тогда? Давай твой первый вопрос.

О.БУРЦЕВ: А вот разрешите мне полминуты?

С.БУНТМАН: Да.

О.БУРЦЕВ: Вот я сегодня ознакомился со средствами массовой информации, где вдруг мы получили, что были высказаны претензии в адрес Министерства обороны то, что мы все это дело, вроде, загубили и все остальное. Мне бы хотелось ответить вот тем журналистам, которые это пишут. Ну, и более того, мне, например, очень обидно за моих офицеров, потому что ТК-208 – это моя подводная лодка, и Цыбин, командир, капитан 2-го ранга – это тот парень, которого я допускал к самостоятельному управлению кораблем. Они выполнили все поставленные перед ними задачи, и корабельный комплекс полностью отработан, понимаете? И потому это, как, знаете, как пишут, если в форме, значит военнослужащий. Но совсем это не так, вы прекрасно понимаете.

С.БУНТМАН: Ну, понятно.

А.ЕРМОЛИН: Я, кстати, вспомнил одно из воспоминаний Судоплатова. Он присутствовал при испытаниях нашей атомной бомбы, там, был Берия, Курчатов, и он слышал их разговоры. И когда все сработало, и Берия бледный повернулся к Курчатову и говорит: «Вы даже не представляете, что с нами было бы, если бы этого сейчас не произошло». (все смеются) Олег Вениаминович, а вот знаете, вот у меня такой вопрос. А что из себя представляет наш флот? Вот я сейчас уточню. Не флот, конечно, а Военно-Морской Флот в первую очередь. Я, вот, в бытности, там, депутатом Госдумы – мы были на пункте управления. Ну, и в основном не флотские были люди, хоть и военных было достаточно много. И задаем вопрос: «А сколько у нас кораблей на боевом дежурстве?» И нам отвечают: «47». И мы такие, испытываем гордость своей стране, а потом кто-то из флотских сзади: «А на боевой службе?» И мы так: «Не поняли?» А он отвечает: «Один». Ну вот сейчас скажите разницу как раз, чтобы другие поняли, в чем разница. (смеется)

О.БУРЦЕВ: Дело в том, вот, боевое дежурство – конечно, некоторые путают. Потому что для сухопутчиков, то же самое и для летчиков, боевое дежурство – это высшая форма применения. Да она, собственно, и у нас также является высшей формой применения, но в ней есть форма «боевая служба», то есть тогда, когда корабль находится в море, когда он выполняет поставленные задачи, когда возможна даже смена управления этим кораблем, передача другому флоту, передача высшему командованию. Либо оставаться под управлением командующего флотом, к которому приписан этот корабль. Ну, я сразу вам хочу сказать, что корабли боевой службы, в общем-то, в принципе, эта цифра не предназначена для всеобщего обозрения, чтобы ее знали все.

А.ЕРМОЛИН: Ну, я понимаю.

О.БУРЦЕВ: И в первую очередь, это, конечно, действия..

А.ЕРМОЛИН: Хотя, кому надо знать, они все видят из космоса, да? (смеется)

О.БУРЦЕВ: Да совсем не обязательно.

А.ЕРМОЛИН: Ну да, правильно. С учетом подводных лодок, наверное, вы правы.

О.БУРЦЕВ: Дело в том, что мы иногда превышаем слишком роль космоса и завышаем его возможность и эффективность. Потому что, ну, вы знаете, что одно дело, если на экваторе спутник смотрит, другое дело, если он смотрит в приполюсных районах. То есть это все зависит от широты, от времени пролета, ну, и от других некоторых моментов.

С.БУНТМАН: Но уже без этого не обойтись.

О.БУРЦЕВ: Без этого не обойтись. Без космической составляющей армия не может быть армией.

С.БУНТМАН: Ну так все-таки, что собой представляет сейчас флот?

А.ЕРМОЛИН: Да, уже без наводящих вопросов.

О.БУРЦЕВ: Военно-Морской Флот – мы, естественно, переходим на новый облик. Если в 90-е годы шло массовое освобождение от старых кораблей, от устаревшей техники, то сейчас, наконец-то, мы перешли к тому, что мы начинаем строить серийные. Как в начале нашего с вами разговора мы говорим уже о 3-х Бореях, которые строятся, один из которых уже плавает. Такие же серии у нас закладываются и строятся – это многоцелевые подводные лодки, дизельные подводные лодки, корветы и фрегаты. То есть мы обновляем корабельный состав Военно-Морского Флота. В то же время мы не забываем о системе обеспечения, и в первую очередь, конечно, боевых видов обеспечения – это разведка в первую очередь, целеуказание, ну и связь, и другие виды обеспечения.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, вот существует такая вещь, когда мы говорим о российском флоте, что он за редкими исключениями, он зажат в водах, у него почти нет выхода. Нет выхода постоянного в Средиземное море. Знаете, наша всегда историческая проблема проливов – вот битва за проливы, мечта о проливах.

О.БУРЦЕВ: Ну, Босфор, Дарданеллы.

С.БУНТМАН: Да, Босфор, Дарданеллы – чтобы российский флот был флотом больших морей и океана, не только Тихого, не только Северного Ледовитого. Вот сейчас как это рассматривает командование флота?

О.БУРЦЕВ: Видите, в чем дело? Давайте посмотрим. Вы затронули вопрос, он очень широкий, и вопрос поставлен очень широко. Если мы берем мирное время, то никто не имеет права препятствовать проходить нам через различные проливные зоны. Правда, есть, например, такая конвенция Монтрё – это проход Босфора и Дарданелов, когда мы должны уведомить Турцию как владелицу этих 2-х проливов и моря между ними, мы обязаны за определенное время их уведомить о том, что мы пройдем.

Корабли иностранных государств, что вот очень сильно сейчас проявилось после российско-грузинского конфликта, сейчас постоянно находятся в Черном море. Но дело в том, что время нахождения их этой же конвенцией оговорено, ограничено. И водоизмещение данных кораблей также ограничено, суммарное водоизмещение кораблей, которые не являются кораблями причерноморских государств – оно также ограничено. В любом случае, в мирное время можно плавать везде, в любом свободном море. То есть нельзя, естественно, нарушать терводы, нельзя плавать во внутренних морях без разрешения государства, которое осуществляет свой суверенитет над этими водами.

В военное время здесь начинается другой аспект. Вот вы знаете, война против Сербии, вы знаете, война против Афганистана, война против Ирака – я имею в виду вот последние эти войны. Это же мы приходим уже к бесконтактной войне. Мы приходим к тысячным радиусам действия новых видов оружия, которые, собственно, не вынуждают идти туда к противнику, обнаруживать его визуально в перископ и стрелять по нему в упор. Можно нанести поражение противнику, не входя с ним в контакт, то есть так называемые бесконтактные войны.

Вы прекрасно знаете, например, в Югославии этой несчастной – ведь там же никаких высадок десанта, там ничего не было. Там если только погибали, там были погибшие сбитые летчики. Правильно?

А.ЕРМОЛИН: Ну, в Ираке, в Кувейте, в Афганистане на первых операциях то же самое было.

С.БУНТМАН: Ну, это за исключением той, собственно, югославской войны, которая происходила между новыми государствами.

О.БУРЦЕВ: Ну, это я не беру. Я беру, когда...

С.БУНТМАН: Да, вы берете внешнее воздействие.

А.ЕРМОЛИН: Я, вот, кстати, про бесконтактные войны. Мы все время эту тему поднимаем. Вот как раз в Ираке, в Кувейте флот американский играл огромную роль в обеспечении...

О.БУРЦЕВ: А он не огромную роль, он ведущую роль играл.

А.ЕРМОЛИН: Ну... Да. Вот, а у нашего флота есть такие возможности вот так поддерживать вот такие операции?

О.БУРЦЕВ: Да.

А.ЕРМОЛИН: Это радует.

О.БУРЦЕВ: Ну, поверьте, это радует нас также. (все смеются)

А.ЕРМОЛИН: Олег Вениаминович, а вот скажите. Ну, понятно, что флот – это оружие геополитики и главное, наверное, оружие геополитики, издавна. Вот я был в Сиднее, и меня там поразило. В бухте есть такая небольшая крепость, островок такой, и нам рассказывали экскурсоводы, что его строили для обороны от российского флота.

С.БУНТМАН: От российского флота?

А.ЕРМОЛИН: Именно от российского флота строили. Вот как сейчас с точки зрения обеспечения наших геополитических задач используется наш флот? Ну, я говорю о таких вещах как демонстрация флага, и уже подходим, по сути дела, к главной теме, к Аденскому заливу. Вот какая, все-таки, реальная роль и реальная задача, которую флот решает?

О.БУРЦЕВ: Ну, перед флотом стоит, скажем, почти 2 десятка задач, которые мы обязаны выполнять. Одна из них – это та задача, о которой вы говорите, демонстрация флага, обеспечение геополитических, геостратегических интересов государства. Выполнение указаний и задач, которые ставит перед нами высшее командование, опять же с точки зрения геополитики, политических решений высшего руководства страны. Военно-Морской Флот сейчас осуществляет свое присутствие фактически во всех оперативно важных для нас районов. Одним из этих районов уже в последнее время, последние, скажем, полтора года является Аденский залив, о котором вы упомянули.

Ну а собственно роль флота – она возрастает с возрастанием как и собственно тактико-технических характеристик кораблей, их возможностей и их оружия. Раньше было пушечное право – то есть вот докуда пушка с берега дострельнула, то там и был суверенитет государства. Но теперь если брать это пушечное право, есть уже крылатые ракеты морского базирования, летают на тысячи километров, то на это никто уже не пойдет. Вы знаете проблемы с 200, 500-милльными зонами. Хотя, конвенция рекомендует 13-милльную вообще-то территорию.

А.ЕРМОЛИН: Да, остановились на 12 корабельных милях.

О.БУРЦЕВ: Да, до 12-ти, вот этот момент. ну, что делать? Потому мы будем осуществлять свое присутствие в оперативных и стратегически важных для нас районах.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста. Вот сейчас мы до середины нашей передачи, мы сейчас постараемся несколько общих вопросов задать важных, чтобы после новостей перейти к нашей более узкой теме. Кадры. Кадры Военно-Морского Флота, пополнение, и в первую очередь квалифицированные офицеры. настоящие моряки. Было много проблем. И не только 90-е, но и стык 90-х и 2000-х годов было много проблем. И уход квалифицированных офицеров, неприход их на те должности, которые они заслуживали, на мой взгляд. Сейчас как вы решаете проблему кадров?

О.БУРЦЕВ: Вы знаете, что, вот, интересный момент: я командовал дивизией подводных лодок тогда, когда началась вот эта контрактная деятельность, и начался набор на контракт. Конечно, это все была сначала кампанейщина, такая кампания – сколько набрали на контракт сегодня, сколько набрали завтра, то лучше, если у тебя 5, а у соседнего комдива – 4, и все остальное. Ну, ситуация такая. И вот когда начался первый контракт заканчиваться, все начали приводить страшные статистические данные. Вот я помню, 95% связистов уйдут. Ну, связист – как у нас шутят? Если всех поощрять за хорошее выполнение задачи, то связистов не надо наказывать просто, понимаете? Ну что делать? Это такая шутка в Военно-Морском Флоте, по крайней мере, существует. (все смеются)

А.ЕРМОЛИН: Везде-везде.

О.БУРЦЕВ: Ну, надо полагать, что мы в одной армии.

А.ЕРМОЛИН: Еще говорят, другая есть награда – снять ранее наложенное взыскание. (все смеются)

О.БУРЦЕВ: Вот этот момент. А на поверку оказалось совсем не так. И вот то, что писали об оттоке кадров, все-таки. поверьте, не такой уж он очень оказался большой. Я понимаю, что ушли люди с возрастом. Ушли люди, которые, правда, ушли. Вот когда ко мне приходили офицеры «Товарищ комдив, отпустите на гражданку», Я первый вопрос ему задавал: «У тебя есть что на гражданке? Тебя ждут там на гражданке?» Это ж не просто так, это сменить вообще вектор своего развития на 180 градусов. Ну, вот такое дело. И я бы не драматизировал эту ситуацию даже в те, вот, как их называют, «лихие» 90-е годы. Потому что у меня в дивизии проблем с кадрами не было. Поверьте, у меня было 14 подводных лодок и 20 экипажей. То есть это достаточно серьезная организация. Причем, подводные лодки были различных проектов, и они у меня все фактически были укомплектованы.

Сейчас. Ну, сейчас, вы видите, идет приведение к новому облику.

А.ЕРМОЛИН: Сокращение, на самом деле.

О.БУРЦЕВ: Сокращение вооруженных сил до миллиона. И, собственно, строится новая армия. И основным содержанием новой армии, все-таки, должно стать новое техническое обеспечение и новое техническое вооружение, перевооружение армии. Тогда когда человек – собственно, он будет иметь значение, но он... Конечно, никуда мы от человеческого фактора не денемся, но, все-таки, обеспечение солдата автоматом Калашникова должно, все-таки, обеспечить какие-то дальнобойные системы оружия, системы разведки, которые должны предупредить. Да и собственно экипировка солдата должна, наконец-то, отойти от автомата Калашникова к той экипировке, которую мы видим, если мы говорим о XXI веке.

А.ЕРМОЛИН: Человек с Калашем – он должен прийти и посмотреть, что получилось, после того как сработало сверхточное оружие.

О.БУРЦЕВ: Да, та нога солдата, которая должна ступить, как говорили. Да.

С.БУНТМАН: Насколько сейчас флот затрагивает вот именно сокращение, и как вы с этим поступаете? Сейчас насколько те, кому придется уйти, обеспечены и работой, насколько вы об этом думаете? Тот же вопрос, который вы задавали вот тогда – «что тебе делать на гражданке?»

О.БУРЦЕВ: Вы понимаете, ситуация, конечно. сложная. И в первую очередь, это, конечно, обеспечение жильем, и Министерство обороны занимается этим вопросом вплотную. Более того, что сейчас даже есть деньги в Министерстве обороны для того, чтобы обеспечить офицерский состав, который будет уволен, по крайней мере, жильем. Эти средства выделены правительством и руководством страны. Вот это проблема основная.

Я не стал бы поднимать такие проблемы как переучивание, переподготовка – я не вижу большого количества людей, которые были переподготовлены за 90-е годы. Но многие мои офицеры, многие мои товарищи, которые нормально устроились и сейчас нормально плавают в море бизнеса, который для них был полной новостью. И нормально – прошли это дело без переподготовки. Мне видится основной проблемой сейчас – это в первую очередь обеспечение жильем.

С.БУНТМАН: Жилье. Ну, работа, но при этом еще для моряка в отличие от очень многих, переход на гражданскую жизнь – это переход еще в другую стихию.

О.БУРЦЕВ: Вы знаете, я вам скажу такую ситуацию. Я из всех своих офицеров, с которыми встречался, моих одноклассников – поверьте, я учился во всех высших учебных заведениях, начиная с Нахимовского училища, знаю только двух человек, которые продолжили службу, скажем, ну, не в плавсоставе, а в смысле, в торговом флоте. Остальные все на берегу. Ну, правда, сейчас уже и возраст, естественно. Но в те вот, давние времена. Вот я знаю, Женя Кефаренко, мой одноклассник – он плавал на «рыбаках», Володя Мясников – он плавал на торговых судах. Ну, может быть, кого-то я еще упустил. А в основном, все ушли на берег.

С.БУНТМАН: Для меня это странная, все-таки, вещь, потому что мне кажется, что военные моряки – настоящие специалисты. Они должны просто требоваться. Сколько мы видим случаев в торговом флоте, когда непонятно кто есть. Неужели не требуется и компаниям судоходным?

О.БУРЦЕВ: Вы знаете, вообще-то там, я полагаю, что кадрового голода нет в тех структурах.

С.БУНТМАН: Ну, тогда должен быть отбор. А Военно-Морской Флот должен давать высочайших специалистов.

О.БУРЦЕВ: Ну, вы затрагиваете вопрос не Военно-Морского Флота, это даже не министерства обороны.

С.БУНТМАН: Нет, конечно нет. Это просто такой вопрос, жизненный вопрос, который стоит – что хороший специалист, которого может и дает Военно-Морской Флот, должен просто идти нарасхват.

О.БУРЦЕВ: Ну, вы понимаете, мы уже давно говорили и в армии, и в Вооруженных силах, в Военно-Морском Флоте о том, что прежде чем назначать на должность, надо чтобы был выработан какой-то ценз нахождения в этой должности, это раз. И чтобы был конкурс. То есть не просто одного человека взяли и сказали «Ты будешь командиром дивизии». А вот взяли трех, провели с ними тестирование, поговорили с ними, посмотрели, кто есть кто, определили уровень образовательной подготовки и другие. Во-первых, даже способность работы с людьми, способность говорить хотя бы.

С.БУНТМАН: Ну да, то, что требуется по всем параметрам. О.БУРЦЕВ: Так точно. И вот сейчас мы начинаем к этому делу переходить. Но как говорится, за разговорами говорили-говорили, а когда это дело началось, вдруг ни с того ни с сего те, кто говорили, что это надо делать, вдруг столкнулись: оказывается, это не так просто. И оказывается, не все, кто так говорил и был уверен, что соответствует, не очень-то сильно и соответствует.

С.БУНТМАН: Ну, да. Но на практике все равно приходится решать эту задачу.

О.БУРЦЕВ: Конечно-конечно, однозначно.

С.БУНТМАН: Только просто гораздо быстрее.

О.БУРЦЕВ: Мы обречены именно на такое решение проблемы: не я хочу чтобы кто-то был, а только достойный человек должен быть назначен на должность.

С.БУНТМАН: Ну, это просто приведение в порядок системы.

О.БУРЦЕВ: Да-да. Полностью с вами согласен.

С.БУНТМАН: Именно системы и назначений, и систем руководства.

А.ЕРМОЛИН: Ну, она была, система аттестации та же самая.

С.БУНТМАН: Ну, да.

О.БУРЦЕВ: Но она была очень субъективна, понимаете? Несмотря на то, что там на листе аттестации 10 подписей стоит – да.

С.БУНТМАН: Мы продолжим через 5 минут. У нас в гостях вице-адмирал Олег Бурцев, программа «Военный совет».

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Ну что ж? Мы продолжаем сейчас наш разговор, и у нас в гостях Олег Бурцев, первый заместитель начальника Главного штаба Военно-Морского Флота, вице-адмирал. Олег Вениаминович, перейдем к Адену. Вот появилась задача, международная задача, причем важнейшая. И какая-то она кажется совершенно бесспорной – здесь не противостояние держав, флотов, а надо решить задачу и гуманитарную, и очень важную какую-то, вдруг появившуюся.

О.БУРЦЕВ: Вы понимаете, что эта задача появилась не вдруг. Она всегда существовала. Вот вы помните фильм «Пираты XX века»? Мирошниченко и Еременко в главных ролях?

С.БУНТМАН: Да, который осудили тогда.

А.ЕРМОЛИН: Не, Мирошниченко – мадам Вонг. Но тоже про пиратов.

О.БУРЦЕВ: Да-да-да, она. Ну вот, ситуация такая, что мы вдруг получили вот этот нарыв в Аденском заливе. И естественно, мы не могли его получить, потому что вы знаете, что уже почти скоро 20 лет, как в Сомали нет действующей власти, нищета, свыше 70% населения ниже уровня бедности. И 100 долларов для них – это сумма. Вы знаете, выкупы миллионные, многомиллионные долларовые, сколько выплачивают за корабли, и для этих людей 100 долларов являются большой сумой и, так сказать, способом существования, обеспечением существования. И вы правильно говорите, что эта задача – она хотя возникла не внезапно, но в том объеме, в котором она сейчас вылезла и вдруг встала перед мировым сообществом, она предназначена для того, чтобы ее решать.

За 2008-й год, если я не ошибаюсь, было 111 попыток захвата кораблей. 42 судна были захвачены. И сейчас на захваченных судах находятся 3 гражданина России. Эту проблему надо решать. Вы правильно говорите, что здесь конфронтации нет, что здесь все только за. И в результате вы видите, что Евросоюз проводит операции, НАТО также готовится к проведению своей операции, наши корабли находятся фактически на постоянной основе в Аденском заливе. Мы проводим очень активные консультации как с натовцами, так и с Евросоюзом. Ну, место, где чаще всего встречаемся, – это Бахрейн. И достаточно представительные делегации со стороны Военно-Морского Флота России, и мы вырабатываем общие пути решения данной проблемы. Ее надо решить.

С.БУНТМАН: Там на уровне общих путей решение проблемы или существует взаимодействие очень многих?..

О.БУРЦЕВ: Однозначно только взаимодействие. Причем взаимодействие расширяется. Если вначале мы фактически работали сами по себе, они сами по себе. Затем мы начали делиться информацией, затем в интернете мы фактически в режиме онлайн. И одна из операций, проведенная нами с англичанами, с Камберлендом, с фрегатом УРО – она уже была в режиме онлайн. То есть мы получали информацию, наши вертолеты передавали информацию, и в результате был предотвращен захват датского контейнеровоза и пираты были уничтожены.

А.ЕРМОЛИН: Ну, знаете, с точки зрения, ну, даже не совсем обывательского, очень многим людям непонятно что? Ну, ситуация очевидная, да? Вопиющая. А складывается такое впечатление, что, вот, международное сообщество решает ее очень локально. То есть, там, пускай в Сомали все, что угодно происходит, пускай там вот эта анархия, преступное государство, что угодно, да? А мы вот себе коридорчик здесь обеспечим, сюда наши корабли и чтобы суда не захватывали.

С.БУНТМАН: Только конкретную задачу, да?

А.ЕРМОЛИН: Ну, задача-то, ведь, она, действительно, очень широкая.

О.БУРЦЕВ: Нет, вы правы, что задача широкая. Но вы помните, во-первых, свежо предание о попытках навести порядок в Сомали военными способами. Помните, когда США высадили морскую пехоту там и чем это дело закончилось?

С.БУНТМАН: Это плох окончилось.

О.БУРЦЕВ: Так точно. Это раз. Второе. Гуманитарная помощь Сомали осуществляется. И даже некоторые захваченные корабли – они именно и осуществляли вот эту гуманитарную помощь, они везли, но не в Сомали, а через Кению, допустим, через другие сопредельные страны. Надо решать. Но, понимаете, чтобы решить эту проблему, надо решать и гражданскими, и экономическими методами, и военным путем. И в то же время и решение военным путем – оно тоже неоднозначно. Вот если сейчас вы посмотрите на карту, какая корабельная группировка кораблей различных стран находится в районе Сомали – так это громадное количество. Оно примерно равно группировке, которая находится в Персидском заливе. Но только там находятся, в основном, американцы, а здесь из различных стран и государств. Вот сейчас ни для кого не секрет, сейчас японцы, например, идут, 2 их фрегата идут туда для того, чтобы обеспечивать там работу. Но и пути решения и военные разные. Потому что одно дело, можно проводить операцию и находиться кораблям, допустим, каждому в назначенном районе. Другое дело, проводить конвои. Ведь, собственно, ничего нового никто не выдумал. Потому что фактически мы имеем работу против рейдеров – не тех, которые сейчас захватывают предприятия, а против рейдеров, которые действовали как в Первую мировую войну, так и во Вторую мировую войну.

А.ЕРМОЛИН: Просто удивляет, что все мировое сообщество не может справиться с сомалийскими бандитами.

О.БУРЦЕВ: А как? Хорошо, вот смотрите...

С.БУНТМАН: ДА, вот здесь вопрос: «Почему их не вешают? Почему не вешают пиратов?»

А.ЕРМОЛИН: (смеется) Решили разобраться с Хусейном? Разобрались, да? Решили разобраться с кем-то еще, объединились, застряли. То ли сил, может, не хватает, действительно, завязли в слишком многих других точках.

О.БУРЦЕВ: Вы понимаете, ситуация такая, что проблему эту не решить вот так вот легко и с наскока. Вот, например, ситуация такая. Идет даже в составе конвоя, идет сухогруз. В это время из группы рыболовных судов, которые ловят рыбу, выскакивает быстроходная лодка, на которой 6 человек с автоматами, пулемет и гранатомет. Корабль охранения, который идет в конвое, идет где-то вдали. Им надо от 7 до 20 минут для того, чтобы взобраться на борт этого корабля и его захватить. Действия дальше ваши как корабля охранения? Все. Я, пират в составе конвоя иду, вы ничего не сможете мне сделать, понимаете? Вы же не будете расстреливать сухогруз гражданский.

С.БУНТМАН: Да, все. А что делать?

О.БУРЦЕВ: Понимаете? И вот оно время реакции на это, это первое. То есть какие вооруженные силы должны быть там. Это в первую очередь вертолет, это в первую очередь связь, это в первую очередь космос. И интернет. Раз.

Второе. Вы что думаете, те пираты, о которых я вам говорил, и за 100 долларов которые пойдут на это дело на абордаж, они управляются оттуда же? Их фактически находится сейчас 5 группировок пиратов, и восполнить потери вот этих вот пиратов, которые, собственно, захватывают корабли представляется возможным очень просто. Их свыше 5 тысяч, понимаете? И 3-х, которых поймали, 39, которых поймали – на место этих павших бойцов придут новые, очень быстро. Потому что я вам сказал: 100 долларов – это сумма для них.

Но действия этих людей кто-то координирует? Где-то, вот те, помните, как на вертолете этот мешок с долларами, все остальное. Кто-то эти доллары получил? Вот там где нужна работа. Потому что сейчас говорят «Надо быть жестче». Правильно, никто не отрицает. Жестче надо быть где? Вот там, в Аденском заливе. Надо действовать согласно резолюции ООН. Где? В Аденском заливе и везде. И международный суд – кого будет судить суд? Безграмотного этого парня, который пас овец, потом спустился с горы, ему дали автомат Калашникова? Вы видели фотографию их оружия? За этот автомат любой командир взвода и любой командир отделения в нашей армии должен был просто не знаю, что сделать с этим солдатом. Это ржавое оружие, понимаете? Это, вот, люди, которые...

С.БУНТМАН: Но им хватает, это действует.

О.БУРЦЕВ: Так точно. Нет, вот правильно вы говорите. Дело в том, что сейчас, видя то, что мировое сообщество все-таки сконцентрировало свои усилия, сосредоточило свои усилия вот на этих делах, ведь пираты пошли на применение оружия. До этого они оружие избегали применять. А сейчас в 35-40 случаях они применяют оружие. То есть пулеметно-автоматный обстрел из легкого стрелкового оружия, и вплоть до того, что применяют РПГ.

С.БУНТМАН: А это почему? Потому что труднее стало?

О.БУРЦЕВ: Потому что стало труднее. Потому что некоторые используют ЧОПы, ну, частные охранные предприятия, назовем их так по-нашему. В то же время мы всегда вот, допустим, если идет наш отряд, вот сейчас идет большой противолодочный корабль (НЕРАЗБОРЧИВО), с ним идет буксир, с ним идет танкер, и на буксире, и на танкере также находятся наши вооруженные группы, которые, в принципе, при необходимости всегда дадут отпор и при необходимости, при случае могут и оказать содействие тому, кого пытаются захватить. Ведь пираты сейчас действуют достаточно агрессивно. Ведь, представляете, были случаи захвата фактически на глазах у кораблей, которые обеспечивают безопасность действия этих судов. И в то же время тут очень такое, интересное, ну как? Единство и борьба противоположностей. Есть путь вокруг Африки, есть путь через средиземку – через канал, Красное море, Аденский залив. Вопрос: конечно, дороже через Африку, да? Но сколько кораблей захватывают пираты? Какой процент серди проходящих? И вот тут вопрос: что дороже, идти вокруг Африки или идти рискнуть? И вот люди, которые рискуют, они, конечно, рискуют своими деньгами, не понимая того, что они рискуют экипажам.

А.ЕРМОЛИН: Я думаю, они понимают.

О.БУРЦЕВ: Точнее, понимают, но не принимают это в расчет.

С.БУНТМАН: Вопрос сразу от Влада из Твери: «Почему с пиратами не борются их же методами – спуском малых катеров со штурмовыми группами?» О.БУРЦЕВ: Почему? Именно такой способ мы и применяем. Вот сейчас у нас большой противолодочный корабль «Пантелеев» захватил судно-носитель вместе с 3-мя малышами именно вот таким образом. Мы их досмотрели, затем решением командира похода судно было уничтожено. Причем, это использовался захваченный рыболовный траулер в виде корабля-матки, о котором мы с вами говорили. Это раз. И потом, мы очень широко применяем во всех случаях вертолеты, потому что, поверьте, оперативность вертолета гораздо выше, чем наших патрульных катеров.

А.ЕРМОЛИН: Наверное, еще не отрегулирована тема. Ну, пример лучше приведу. Я, на самом деле, сомневаюсь, что в том числе наши морпехи не смогут активно отреагировать на какую-то такую вот атаку быстроходного судна. Но если они уничтожат там людей, то потом мы получим обвинение в убийстве мирных жителей, и так далее, и так далее.

О.БУРЦЕВ: Понимаете, вы затронули очень чувствительную проблему, и вы правильно ее трогаете. Потому что... Вы же видите, различные государства выходят как на Аденский залив, ну и, собственно, не только на Аденский. А вы же знаете, что большой там танкер был захвачен в 350 милях от берега, а поверьте, это 600 километров расстояние – это не просто так. Вот этот момент. Разные государства – разное отношение к этим пиратам. Вы знаете, что Сомали раздроблено на несколько фактически уже независимых государств. В результате разная политика. Ведь может просто проводиться государственная политика в отношении вот этого пиратства, то есть в том плане, что оно может поддерживаться государством – ну, не государством, а действующими властями в данных анклавах, которые объявили о своем суверенитете, о своей независимости. Вот этот момент. Потому этот вопрос надо решать. И вот сейчас я знаю, что, ну, так, слишком высоко говорю, я знаю, что мировое сообщество думает, какие же меры юридического плана могут быть предприняты против пиратов?

А.ЕРМОЛИН: А специальный суд?

О.БУРЦЕВ: Ну что специальный суд? Вы полагаете, что создать второй гаагский суд, он будет судить этого парня с автоматом? Судить-то надо того, кто сидит в Европе в банке и тот, кто нормальным образом направляет деятельность оттуда. И тот мешок с вертолета, который достался ему весь.

С.БУНТМАН: Все эти – они получают тоже там примерно 100 долларов максимум. А здесь все призы получают не они.

А.ЕРМОЛИН: Бедные-бедные пираты, мы сейчас к этому и придем. (смеется)

О.БУРЦЕВ: Они не бедные, они не бедные, понимаете? Но в то же время что делать? Ну, правильно сказал и президент сказал, что раньше в стародавние времена их вешали на реях, правильно? Ну что? Бросали за борт, вешали на реях. Ну и что? Правда, были пираты, именами которых называется пролив Дрейка, например. которые стали адмиралами, правильно?

А.ЕРМОЛИН: Потом их и нанимали в качестве адмиралов, кстати говоря.

О.БУРЦЕВ: так точно. Но это другой вопрос, это просто история, так сказать, отступление от темы.

С.БУНТМАН: Но это еще при большой войне 2-х крупных государств, 2-х и больше.

О.БУРЦЕВ: Ну, правильно. Вы помните, когда существовала Османская империя, ведь тогда Средиземное море – это было пиратским морем. И Венеция воевала с ними, и Италия воевала. Поддерживались они Алжиром – ну, тем Алжиром, в те времена.

С.БУНТМАН: С пиратами еще и Юлий Цезарь воевал.

О.БУРЦЕВ: Да все.

С.БУНТМАН: Значит, нужно принимать и какие-то комплексные политические решения?

О.БУРЦЕВ: По всем направлениям – и военные, и политические, и юридические.

С.БУНТМАН: И юридические. Понять: если суд, если трибунал, то для кого – для кого, над кем и что это. Все это пустить на доску, повесить на рее – это все фольклор. Это понятно, что это фольклор. Еще здесь о применении, вот, говорит здесь у нас из Миннеаполиса человек: «Я не специалист, но использование крейсеров, фрегатов, других подобного класса кораблей для борьбы с пиратством возле Сомали воспринимаю как стрельбу из пушек по воробьям. Неужели не очевидно, что решение проблемы находится на суше, где базируется все это отребье?» - пишет товарищ из Миннеаполиса.

О.БУРЦЕВ: Ну, товарищу из Миннеаполиса можно было сказать, что... Напомнить ему 1994-й год про отребье, которое базируется на суше, это раз, и как американская морская пехота в Сомали высаживалась. Потом мне бы хотелось обратить внимание на тот факт, о чем я сказал, - где, все-таки, находится основа этой пиратской деятельности и этого гнезда пиратского? Это не эти скотоводы, которые спустились с автоматами Калашникова.

С.БУНТМАН: Нет, это понятно.

А.ЕРМОЛИН: Это целые корпорации.

О.БУРЦЕВ: А вот то, что там был Крейсер Петр Великий – ну, это просто совпало с тем, что Петр Великий совершал заход в Кейптаун. Он, помните, был в Венесуэле, затем в Кейптауне и он просто оказался в этом районе в нужное время в нужном месте, не более того. Мы понимаем, что воевать с джонками и воевать с лодками моторными атомным крейсером – конечно, это..

С.БУНТМАН: Но, кстати говоря, если абстрагироваться на некоторое время от пиратов как таковых, задача, ведь, реальная. Как на суше борьба в горах, с маленьким группами, с отрядами – ну, что я говорю? Здесь то же самое на море. Вот задача-то есть?

О.БУРЦЕВ: Вы знаете, а есть ли эти отряды на суше? Или их нет? Или вы нанесете удар, и в результате вы погубите семьи, детей, женщин? Потому что я сегодня положил автомат Калашникова себе под койку – и сижу. А завтра меня позвали, сказали: «Пойдем, вот, на лодке твое место, пойдем кого-нибудь захватим». А рядом со мной мои семьи.

С.БУНТМАН: Проблема.

О.БУРЦЕВ: Это же не регулярные формирования и не регулярная армия.

С.БУНТМАН: Вот, проблема – что делать?

О.БУРЦЕВ: Опять приходим в юридическую плоскость, переводим вопрос в юридическую плоскость. Поверьте, если военным прикажут, военные выполнят приказ.

С.БУНТМАН: Да, но! Да, но что это будет? Военным прикажут – это понятно. Значит, гораздо более общая проблема.

О.БУРЦЕВ: Конечно. Конечно! Она широка, и это не военная проблема, Это как я вам сказал, не все, кто носит форму в первой части нашей передачи, являются военнослужащими, понимаете?

С.БУНТМАН: Ну да, понятно. Я бы хотел сейчас – коротенькая передачка – скажите, пожалуйста, хотел бы задать, все-таки, вопрос о судьбе, развитии... Черноморский флот. Черноморский флот и Проблема-2017 и так далее.

О.БУРЦЕВ: Существуют подкомиссии, существует посол по особым поручениям, который решениями президента и естественно делегированы ему определенные полномочия, которые работают. Мы стоим, основываем свою деятельность на Черном море, ну, в Севастополе в первую очередь на базовых соглашениях 1997 года. И ни в коем случае не собираемся допустить ревизии данных соглашений. У нас есть определенные проблемные вопросы, которые мы обсуждаем с Украиной. Это вопросы инвентаризации, это вопросы замены вооружений. Ну, и ряд других вопросов, которые ставит перед нами как украинская сторона, так и мы ставим перед ними. То есть вот, что могу сказать по этому вопросу.

С.БУНТМАН: Новороссийск.

О.БУРЦЕВ: Новороссийск строим и будем сроить. И в любом случае, как бы ни развивались наши отношения с Украиной после 2017-го года, мы в Новороссийске создадим прекрасную военно-морскую базу.

С.БУНТМАН: Скажите пожалуйста, так, внутренне, по ощущениям, мне кажется, что при нормальных отношениях и особенно при.. бывают очень порывистые личности и с той, и с другой стороны, которые очень много говорят. Мне кажется, что в нормальных условиях российский флот и Россия могла бы и сохранить базу в Севастополе на гораздо более долгое время, на нормальных основаниях и все бы это было и с исторической точки зрения, и с практической можно было бы решить гораздо больше.

О.БУРЦЕВ: Вы знаете, вы вот говорите об этих импульсивных личностях, которые высказываются. Есть такой анекдот о дипломате и о девушке. Так вот, когда говорит дипломат «Да», то это «Может быть». Если дипломат говорит «Может быть», то это нет. Если дипломат говорит «Нет», то это не дипломат, понимаете? И там другая часть анекдота.

С.БУНТМАН: Да, и так далее, да. Параллельная часть.

О.БУРЦЕВ: Вот этот момент, понимаете? То есть это вот ответ этим импульсивным личностям, которые есть. Конечно, надо строить все на взаимной основе, на взаимовыгодных условиях. И мы пытаемся это дело строить. И естественно, мы допускаем вариант продолжения переговоров, мы их ведем дальше. Какое будет решение, все зависит от воли правительств наших государств.

С.БУНТМАН: Много Россия потеряет все-таки? Строить Новороссийск – это да, это необходимо и нужно.

О.БУРЦЕВ: Нет, в любом случае в Новороссийске мы обречены развивать инфраструктуру. Нельзя, чтобы флот имел одну базу, нельзя. Он должен базироваться, ну, мы только что с вами говорили о новых видах вооружений, о возможностях этих новых видов вооружений, поэтому нельзя все это делать. Нельзя яйца хранить в одной корзине.

С.БУНТМАН: Ну, да. Какой бы красивой и прекрасной эта корзина не была. Пожалуйста, ты хотел еще задать вопрос здесь.

А.ЕРМОЛИН: Я немножко вернусь в залив Аденский. Но в то же время это как бы просто повод для вопроса. Вот, скажем, из известных кругов нам стало известно, что экипаж «Неустрашимого» когда вышел 400-й приказ по поощрению, поступил чисто по-флотски и я считаю, так и должны были поступить российские офицеры. То есть вот эта премия, которая была выдана части офицеров, она была скинута обратно и была сделана такая касса взаимопомощи корабля. Вот как вы относитесь вообще к этому приказу?

О.БУРЦЕВ: Вы понимаете, идея-то совсем другая.

А.ЕРМОЛИН: Но нельзя у нас на флоте, ну, не только на флоте, а вообще в Вооруженных силах поощрять конкретных офицеров.

О.БУРЦЕВ: А не конкретных офицеров, потому что главнокомандующий ВМФ решил, что поощрять надо экипажи, понимаете?

С.БУНТМАН: Да.

О.БУРЦЕВ: И потому – да, если мы тянем одну лямку, если мы несем одну вахту, то чем я лучше вас, понимаете? Я могу быть лучше, либо вы лучше меня в чем-то. Но мы решаем одну и ту же задачу.

А.ЕРМОЛИН: Но в бою мы будем вместе.

О.БУРЦЕВ: Так точно. И главкомом было принято такое решение, которое подтверждено было министром обороны, и у нас получают экипажи, понимаете?

С.БУНТМАН: То есть это уже официально теперь?

О.БУРЦЕВ: Да-да. Так уже с первого раза, с начала, изначально это была позиция Военно-Морского Флота. И причем я хочу отметить, что на следующий год, ну, за 2010-й год, по итогам также будут уже получать в процентном отношении почти 50%, то есть больше офицеров будут получать данное вознаграждение.

Ну, вы знаете, что идея основная в этом приказе показать, что будет после 2012-го года. Показать, по крайней мере, денежное довольствие армии, офицеров после 2012-го года.

С.БУНТМАН: Теперь еще такой вопрос – флот и призыв. Как сейчас?

О.БУРЦЕВ: Видите в чем дело? Флот – это высокотехнологичный вид вооруженных сил. И потому, естественно, мы в первую очередь заинтересованы в вопросах контракта. И если взять подводные лодки, то фактически у нас здесь проблем нет. Ну вот, у меня были подводные лодки, на которых 9 человек матросов всего. Вы понимаете? Остальные – офицеры, мичманы. То есть, в принципе, вопроса о наборе на контракт там нет. Гораздо серьезнее проблема – это, конечно, на больших кораблях – авианосец, крейсер, эсминец. Ну, там количество личного состава измеряется несколькими сотнями людей. Там эта проблема существует. Мы делаем все, чтобы набрать на контракт. Потому что вы понимаете, что такое год служащий матрос на корабле?

С.БУНТМАН: Прийти-уйти.

О.БУРЦЕВ: Он сначала должен поучиться в учебном подразделении.

А.ЕРМОЛИН: Да, это 4 месяца, на самом деле.

О.БУРЦЕВ: Он должен прийти, сдать на допуск самостоятельного управления. Потом за ним будет ходить старшина команды, смотреть, чтобы он не то чего-нибудь не включил. И только месяца через 2 уже этот человек может нормально, самостоятельно, без контроля эксплуатировать материальную часть. Потому единственный выход для Военно-Морского Флота – это контрактная служба. И мы делаем многое для того, чтобы сделать ее привлекательной в Военно-Морском Флоте.

Например, в ВМФ главнокомандующий ВМФ, начальник Главного штаба – мы, все-таки, пробили даже определенную надбавку за контракт. Несколько тысяч рублей платят контрактнику за то, что он является контрактником, то есть мы пытаемся повысить привлекательность. Поверьте, у нас фактически в таких гарнизонах как Западная Лица, Гаджиево – я беру север, так как сам северянин – там нет жилищной проблемы. То есть, в принципе, есть возможность предоставить контрактнику квартиру, допустим, семейному – 2-хкомнатную квартиру, либо однокомнатную благоустроенную. Ну, или двух поселить, допустим, в одной, понимаете? То есть тоже эта проблема разрешима. Но я повторяю, что гораздо легче она решается на подводных лодках, и естественно, проблема существует в надводных кораблях.

С.БУНТМАН: Но вы как раз, вы выбрали направление решения этой проблемы?

О.БУРЦЕВ: Да.

С.БУНТМАН: Выбрали направление и будете на этом стоять?

О.БУРЦЕВ: Да. Мы будем всячески содействовать повышению благосостояния этих людей. Но хотелось бы и от них получить отдачу, понимаете? То есть хотелось бы, чтобы это были настоящие профессионалы, а не так, что пришел – ну и что? Кто ты такой?

С.БУНТМАН: Ну, для этого нужна и специальная и форма контракта, и обязанности, и нужно книгу вот такую подписывать.

О.БУРЦЕВ: И подготовка. И уровень подготовки человека, который приходит, понимаете? Потому что вот мы начали набирать для того, чтобы учить людей. А вдруг приходит – о, оказывается, у вас и ЕГЭ надо сдавать, и все остальное. Это внезапность, это вводное, понимаете? Люди это дело начинают не воспринимать. Ну, первый блин – он не то, чтобы комом, но всегда понимаете. Это потом уже нормально все это, когда станет системой, когда ясно, что назад уже дороги не будет, то просто...

С.БУНТМАН: Подготовка к контракту, к морскому военному контракту может ли вестись еще достаточно заранее через РОСТО-ДОСААФ, который будет?

О.БУРЦЕВ: Да, да-да. И мы этим вопросом очень сильно занимаемся. Я хочу сказать, что сейчас повышается роль РОСТО, понимаете? Вот сейчас назначен Маев генерал-полковник.

А.ЕРМОЛИН: Да, он у нас был.

С.БУНТМАН: Да, он был у нас, да-да-да.

О.БУРЦЕВ: А, ну вот. И сейчас роль РОСТО повышается. Поверьте, я, вот, буквально за эти 10 дней уже прочитал несколько приказов министра обороны, в которых именно акцентируется роль на взаимодействии нас с РОСТО. Мы определяем специальности, определяем ВУСы так называемые, воинские учетные специальности, по которым мы ждем, что они подготовят специалистов.

С.БУНТМАН: Да, причем это очень правильно, если ведется вот в том русле, которое вы сказали, что подготовка к военной профессии, именно профессии.

О.БУРЦЕВ: Направленное.

С.БУНТМАН: Да. Человек с этим связывает свою жизнь, связывает добровольно с полным осознанием того, что он этим будет заниматься как профессионал. Спасибо большое. Мне здесь, просто, как бы не спугнуть на такой перспективе хорошей завершим. Спасибо большое, Олег Вениаминович. Олег Бурцев, вице-адмирал, первый заместитель начальника Главного штаба Военно-Морского Флота. С наступающим праздником. Мы чуть-чуть раньше праздника.

О.БУРЦЕВ: Я бы хотел также поблагодарить вас за возможность, ну, высказаться по поводу состояния дел и по поводу того, что делает главное командование Военно-Морского Флота. Мне бы хотелось поздравить всех своих сослуживцев, если меня еще слышат, с Днем ВМФ и морских летчиков со вчерашним днем морской авиации.

С.БУНТМАН: Спасибо большое.

А.ЕРМОЛИН: Спасибо.

С.БУНТМАН: Присоединяемся. Всего доброго.