Сергей Антонов - Военный совет - 2009-07-11

С.БУНТМАН: Добрый день. Это «Военный совет», который выходит на радио в прямом эфире в 12 часов по субботам, и затем телевизионный вариант вы можете смотреть на канале «Звезда» на следующий день, то есть в воскресенье в 11 часов. Ну, а сейчас мы начинаем, и ведут программу Сергей Бунтман и Анатолий Ермолин. Толь, добрый день.

А.ЕРМОЛИН: Добрый.

С.БУНТМАН: И у нас в гостях первый заместитель начальника Главного штаба Сухопутных войск генерал-лейтенант Сергей Антонов. Здравствуйте, Сергей Иванович.

С.АНТОНОВ: Добрый день.

С.БУНТМАН: Ну что же? Как всегда мы начнем с общей картины, что собой сейчас представляют Сухопутные войска, и вот тех изменений, которые сейчас происходят.

А.ЕРМОЛИН: Слушай, а давай начнем с голоса Левитана, да? Вот, как бы для затравки. Что российские эшелоны с военной техникой движутся в сторону Гродеково.

С.БУНТМАН: А, да-да-да, от российского Информбюро.

А.ЕРМОЛИН: Я не наврал, все правильно?

С.БУНТМАН: Нет, все правильно. Давайте концептуальную. Прямо, совершенно правильно. Начнем.

С.АНТОНОВ: После проведения трехраундовых консультаций с Вооруженными силами Китайской Народной Республики мы приступили к осуществлению практических действий. 8-го числа передовая группа от Дальневосточного военного округа пересекла государственную границу и выдвинулась в район проведения учений. Сосредоточилась в районе проведения учений на территории Китайской Народной Республики, город Байчен, в районе полигона. Затем 2 эшелона были загружены последовательно. Один эшелон уже прибыл в 9 часов 50 минут сегодня на территорию Китайской Народной Республики в район проведения учений, и приступил к разгрузке и расположению в местах размещения полевых лагерей. Второй эшелон и третий эшелон сейчас находятся в движении. Сегодня ночью, буквально через несколько часов осуществляется погрузка еще двух эшелонов. Таким образом, мы осуществляем переброску войск 5-ю эшелонами, это где-то более 150 платформ, более 160 единиц вооружений и военной техники, из них более 60 единиц бронетанковой.

С.БУНТМАН: По сравнению с прошлыми учениями получается, что как-то все гораздо легче, проще, организованнее, да?

С.АНТОНОВ: Я вам хочу сказать сразу, что это не проще и не легче. Мы проводим сейчас двусторонние учения с Вооруженными силами Китайской Народной Республики. Прошлые учения проводились у нас в 2007-м году, это были учения Шанхайской Организации Сотрудничества. Поэтому были представители всех 6-ти государств, учения были двухстепенные – командно-штабные учения и практическое выполнение тех задач, которые были решены в ходе планирования операции.

А.ЕРМОЛИН: А вот мы как-то сейчас действуем по-новому? С учетом новой оргштатки, с учетом?.. Ну, мы часто здесь произносим слово «новый облик Вооруженных сил», вот как раз хотелось бы поговорить и об этом. Что такое «облик»? Вот как на учениях мы действуем? Что происходит кардинально нового в наших действиях?

С.БУНТМАН: Да, и, в общем, какой принцип? В чем принцип главный?

С.АНТОНОВ: Верховным Главнокомандующим, президентом Российской Федерации было принято решение о переходе Вооруженных сил на новый облик. Решение министра обороны, тоже было принято решение на создание нового облика, в частности, Сухопутных войск. Что это значит? Это создание Сухопутных войск, обладающих высокими возможностями по ведению активных боевых действий при любом варианте развязывания конфликта или локальной войны. В результате намеченных преобразований в рамках придания Вооруженным силам современного облика и, в частности, Сухопутным войскам, они должны стать компактными, мобильными, преимущественно состоящими из воинских формирований постоянной готовности, которые смогут без дополнительно докомплектования, без дополнительного боевого слаживания выполнить поставленную боевую задачу. Места дислокации этих соединений должны соответствовать соответствующим угрозам и вызовам, и позволят на любом стратегическом направлении создать группировки войск(сил) для отражения агрессии противника в кратчайшие сроки. В этом заключается суть создания нового облика именно Сухопутных войск.

С.БУНТМАН: А на практике, вот?

С.АНТОНОВ: На практике?

А.ЕРМОЛИН: Вот что такое Сухопутные войска? Может быть, даже без облика. Раньше говорили, царица полей – пехота. Но это, ведь, не только пехота. Вот в принципе, что такое Сухопутные войска?

С.АНТОНОВ: Сейчас это не только пехота. В состав Сухопутных войск входят другие рода войск. Это и инженерные войска, это и войсковая противовоздушная оборона, это и ракетные войска, и артиллерия. Оперативно подчинены войска радиационной, химической и биологической защиты, и другие подразделения, которые обеспечивают выполнение задач Сухопутным войскам. В его облик входят не только мотострелковые бригады в новом облике, но и танковые бригады, и ракетные бригады, и бригады войскового ПВО, инженерные бригады. И бригады, вернее, батальоны радиационной, химической и биологической защиты.

А.ЕРМОЛИН: А вот новый облик от старого облика отличается?

С.АНТОНОВ: Новый облик от старого облика отличается только звеньями управления. У нас было 4 звена управления – военный округ, армия, дивизия, полк. В новом облике мы видим систему управления немножко по-другому, Военный округ будет выполнять функции оперативно-стратегического командования, второе звено управления – это армия, оперативное командование и третий уровень управления – это бригада. Мы уходим от дивизионного звена управления.

А.ЕРМОЛИН: А зачем вот это делается?

С.АНТОНОВ: Это делается для того, чтобы обеспечить мобильность. В первую очередь, мобильность выполнения боевых задач, компактность, автономность тех соединений и воинских частей, которые будут выполнять поставленную задачу.

С.БУНТМАН: Ну, если так получается, вот какие перед вами стоят задачи, чтобы перейти вот к этой оперативности, к мобильности? Ведь здесь есть – я бы сейчас перешел к очень важной задаче – какой должен быть у вас офицер и вообще военнослужащий в Сухопутных войсках? Вот какими качествами он должен обладать и как этого добиться в современных условиях? Переобучением и новыми какими-то подходами?

С.АНТОНОВ: Офицер и военнослужащий – он остается офицером и военнослужащим, как и был. Времена у нас меняются. Поэтому все будет направлено на качество обучения офицера, солдата. Хочу вам привести пример. Что в Вооруженных силах, и в частности в Сухопутных войсках идет оптимизация военного образования. В Сухопутных войсках будет создан учебный центр общий на базе Общевойсковой Академии Вооруженных сил Российской Федерации. На базе этого учебного центра будут обучаться военнослужащие, офицеры по всем специальностям, которые предусмотрены в Сухопутных войсках, о которых я говорил немножко выше.

А.ЕРМОЛИН: То есть не артиллеристы отдельно, там, мотострелки отдельно?

С.АНТОНОВ: Не отдельно. Будут обучаться в одном учебном центре. Что это дает? Это дает взаимодействие, это дает взаимную организацию военных действий и дает, прежде всего, опыт проведения совместных мероприятий в ходе обучения в Академии.

Кроме того, на базе Рязанского воздушно-десантного училища будет создан учебный центр, в котором будут обучаться военнослужащие срочной службы, сержантского состава, которые проходят службу по контракту. Они будут проходить обучение в течение 2-х лет и 10 месяцев по программе среднетехнического учебного заведения. Зачем это мы делаем? Для того чтобы повысить качество и профессионализм сержантского состава, и вывести контрактников на новый уровень руководства своими подчиненными.

А.ЕРМОЛИН: Сереж, вот такой непростой вопрос задам, сразу же предупреждаю. Вот недавно был на «Эхе» в эфире генерал-полковник Ивашов, обсуждалась тема сокращения ядерных вооружений. И, в общем-то, он выразил точку зрения, которую разделяют очень многие военнослужащие, там, пенсионеры, ну, в частности, мне она очень понятна и близка. Что, в общем-то, нам нельзя серьезно сокращать свои ядерные вооружения, потому что, дальше я цитирую Ивашова: «Потому что все остальное у нас похоже на карлика по сравнению с тем, чем обладают те Вооруженные силы, кого мы раньше называли главным противником». Вот так ли это? Действительно ли мы такой уж карлик по сравнению с армией НАТО и Соединенных Штатов?

С.АНТОНОВ: Ну, я, конечно, не специалист в этой области, но я вам хочу сказать так. Что у нас не сокращаются ядерные силы. У нас просто есть договор о стратегических наступательных вооружениях. Недавно приезжал президент Америки в Россию, эти вопросы обсуждались с участием военнослужащих, с участием руководства Министерства обороны. Были приняты соответствующие решения. И я думаю, что на паритетной основе все будет выполнено так, как необходимо российской стороне и...

А.ЕРМОЛИН: Но я сейчас говорю про баланс. То есть в Соединенных Штатах активно сейчас развивают сверхточное оружие, потом мобильные части, мобильные силы, да? И мы знаем, что сейчас по мощности современное оружие, не только ядерное, во многом может превосходить мощь и ядерных вооружений, да? Так вот, если они разоружаются и у них остается там, скажем, неядерное вооружение, то мы по сравнению с ними карлики. Вот суть вопроса.

С.БУНТМАН: Мы здесь уступаем.

С.АНТОНОВ: Это неверная точка зрения. Вооруженные силы Российской Федерации никогда не пойдут на уменьшение ядерного оружия, которое находится на вооружении в Вооруженных силах. Поэтому у нас все происходит на паритетной основе. Здесь у нас задействованы большие научно-исследовательские организации, задействованы профессионалы, которые только на паритетной основе примут соответствующее решение.

С.БУНТМАН: А вот скажите, пожалуйста, как принимаются решения? Вот об этом тоже очень много спрашивают и говорят «Мы не знаем, как принимаются решения» о, там, переходе на другие способы управления, оптимизации и так далее. Как это принимается?

А.ЕРМОЛИН: Как считаются угрозы? Как из угроз просчитываются, сколько нам нужно Вооруженных сил иметь на том или ином театре военных действий? Вот какие есть процедуры, какие есть институты, кто в конечном счете принимает решение? Почему у нас должно остаться вот такое количество военнослужащих?

С.АНТОНОВ: В конечном счете принимает решение, конечно же, Верховный Главнокомандующий, министр обороны, но есть у нас и институты, которые участвуют в этом. Это, прежде всего, Совет безопасности, прежде всего это Генеральный штаб Вооруженных сил Российской Федерации. И виды, рода Вооруженных сил, которые входят в состав Вооруженных сил Российской Федерации. Это очень такой процесс довольно-таки достаточно серьезный, поэтому в этом принимают участие, вот, вышеперечисленные организмы.

С.БУНТМАН: Скажите, а как на практике проверяется? Вот принимается какое-то решение. На бумажке все хорошо, в компьютере все отлично, а в жизни еще надо проверить. Вот какой способ проверки?

С.АНТОНОВ: Опять-таки, в Генеральном штабе есть научно-исследовательские организмы. Это, прежде всего, Центр военно-стратегических исследований Генерального штаба, это, прежде всего, те институты научно-исследовательские, которые работают над изучением той или иной проблемы. В план подготовки Вооруженных сил на год включаются исследовательские учения, которые проводятся на базе одного или другого соединения, в частности, сейчас проводили мы эксперимент по системе управления на базе бригады Сибирского военного округа. Проводятся показные занятия, в частности, мы проводили на полигоне в Мулино Нижегородской области со всем руководящим составом Вооруженных сил Российской Федерации. После этого посылается на апробацию в войска, на выработку каких-то предложений, решение каких-то проблем. И после этого рождаются уставные документы, боевые наставления, уставы, по которым те подразделения, которые предусмотрены в новом облике, будут действовать.

А.ЕРМОЛИН: Вы сами удовлетворены качеством вооружений, которое получаете, количеством, там, обслуживанием боевой техники? Вот, и вообще в сравнении с зарубежными образцами? Как вы считаете? У нас что-нибудь новое появилось с конца 90-х годов прошлого века?

С.АНТОНОВ: Я считаю, что наше оружие ничуть не уступает оружию других государств. Только в этом году в Сухопутные войска придет на вооружение более 3 тысяч единиц вооружений и военной техники. В ближайшее время в Сухопутных войсках придут на вооружения такие ракетные комплексы как Искандер-М, зенитно-ракетные комплексы Бук-М2, Тор-М1, противоракетные комплексы Корнет, Хризантема, самоходные артиллерийские орудия Хоста, Мста-С, танки Т-90а. Перевооружаем Сухопутные войска на боевые машины пехоты модернизации 3, БМП-3, бронетранспортерами оснащаем БТР-70М, БТР-80, автомобильной техникой семейства КАМАЗ. И я вам хочу сказать, что наша техника и наш военно-промышленный комплекс – он производит технику, соответствующую мировым стандартам.

А.ЕРМОЛИН: Поступает ли она к вам? То, что мы продаем на Запад...

С.АНТОНОВ: Техника поступает. У нас все направлено на то, чтобы перевооружаться целыми подразделениями. Если перевооружается полк, ну, сейчас бригада, переходит на новый вид вооружений, военной техники, то это постепенный процесс. Перевооружается полностью батальон, и так последовательно пока не укомплектуем эту бригаду в составе подразделения.

А.ЕРМОЛИН: А что происходит с ремонтной базой? Вот я 4 года назад заканчивал спецфакультет Академии Генштаба, и нам рассказывали с большой горечью, кстати говоря, танкисты о том, что танки, допустим, приходят, причем очень много, в большом количестве за рубеж идет, а отремонтировать мы можем 8-9 танков в год. Меняется что-то с этим или нет? Что у нас с самой системой ремонтных подразделений? Действительно, так плохо?

С.АНТОНОВ: Я первый раз от вас слышу такое, что у нас где-то в этой области плохо. У нас все подразделения, которые предназначены для выполнения ремонтных работ, ремонтно-восстановительных работ, производства текущего ремонта, капитального ремонта, среднего ремонта – они существуют и выполняют свою поставленную задачу.

А.ЕРМОЛИН: Но, все-таки, вот, по уровню вооружений. Вот вы хорошо знаете наших, так скажем, оппонентов, мягко так скажем, да? Вот скажите, как Вооруженные силы НАТО? Если сравнить их бронетанковую технику, нашу бронетанковую технику, их артиллерию, нашу артиллерию, их сверхточное оружие, наше сверхточное оружие – вот вы действительно считаете, что мы абсолютно на том же уровне находимся, как и они? Или, все-таки...

С.АНТОНОВ: Я считаю, что мы находимся не только на том уровне, мы находимся на уровне немножко выше, чем образцы техники, которые находятся на вооружении стран НАТО и других государств.

А.ЕРМОЛИН: Я почему вот так дотошно задаю эти вопросы. Ну вот, возьмем действия американцев в Ираке, в Кувейте, да? Собственно, у Хусейна была не худшая армия в мире, далеко не худшая, да? И вооружения у них были, скажем, если не последние, то предпоследние или предпредпоследние, наши, российские. Практически потери – я имею в виду в прямых боестолкновениях, не то, что партизанская война, а именно прямые – соотношение: 1 погибший американец к 2 тысячам иракцев, да?

С.БУНТМАН: За счет чего это?

А.ЕРМОЛИН: Понимаете, вот это говорит о чем? Вот армия XXI века и вот армия середины или конца XX века.

С.БУНТМАН: В этом ли дело или в чем-то еще?

С.АНТОНОВ: Это ни о чем не говорит. Все зависит от обученности и от тех командиров, которые ведут свою армию в бой.

С.БУНТМАН: Вы изучали вот этот двусторонний опыт и с иракской стороны, и с американской?

С.АНТОНОВ: Не только мы изучали. Изучают целые институты. И есть у нас выводы из изучения сложившейся обстановки. И мы берем на вооружение и претворяем в жизнь все самое лучшее, что происходит в ходе этих конфликтов.

С.БУНТМАН: То есть, есть и стремление, и возможности все детально изучить при необходимости?

С.АНТОНОВ: Есть, есть. Абсолютно.

А.ЕРМОЛИН: А с кем у нас идут лучше контакты в международном военном сотрудничестве? С Западом, с Китаем, с какими-то другими странами?

С.АНТОНОВ: Я думаю, что равнозначно идет сотрудничество – что с Западом, что с центральноазиатским регионом, что с дальневосточными странами.

А.ЕРМОЛИН: А с кем легче?

С.АНТОНОВ: Со всеми одинаково.

С.БУНТМАН: Хорошо. Мы продолжим через 5 минут. Я напоминаю, что у нас в гостях генерал-лейтенант Сергей Антонов, первый заместитель начальника Главного штаба Сухопутных войск. Продолжим «Военный совет» через 5 минут.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Ну что же? Давайте мы продолжим «Военный совет». Я напоминаю, что ведут его Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман. И у нас в гостях Сергей Антонов, первый заместитель начальника Главного штаба Сухопутных войск Российской Федерации. Ну, продолжим. Мы остановились сейчас на учениях и на взаимодействиях, и на опыте, и обмене опытом с другими странами. Все-таки, получается так, что с Китаем у нас как-то органичнее получается взаимодействие?

С.АНТОНОВ: У нас с Вооруженными силами Китайской Народной Республики давние хорошие взаимоотношения. Первые учения, которые мы провели на двусторонней основе, они состоялись под кодовым названием «Мирная миссия-2005» в 2005-м году. Это были крупномасштабные учения на территории Российской Федерации и на территории Китайской Народной Республики. В этом учении кроме Сухопутных войск, военно-воздушных сил принимали участие и военно-морской флот Российской Федерации, и Китайской Народной Республики. Учение проходило в дальневосточном регионе, поэтому были задействованы силы Тихоокеанского флота.

После этого мы продолжили сотрудничество с КНР в соответствии с договоренностями Верховных Главнокомандующих обоих государств, министров обороны. И в 2007 году мы пошли дальше, мы провели командно-штабное учение под кодовым тем же названием «Мирная миссия-2007», но уже в шестистороннем масштабе. Принимали участие все страны Шанхайской Организации Сотрудничества. Это было крупномасштабное мероприятие, в котором принимали участие президенты, министры обороны стран Шанхайской Организации Сотрудничества, проводилось в районе Чебаркуля.

В прошлом году в декабре-месяце, когда наш министр обороны РФ был приглашен с официальным визитом в КНР между двумя министрами состоялся разговор, и было принято решение провести на территории Китайской Народной Республики еще одно двустороннее учение по опыту 2005-го года. Было принято обоюдное решение, и мы приступили к подготовке непосредственно. Начинается оно всегда с проведения консультаций по определению темы, целей, задач учений. Учение мы проводим чисто антитеррористическое, которое не направлено и не задействует интересы других государств. Чисто в плане обучения, выработки форм и способов действий совместных с военнослужащими Российской Федерации, Китайской Народной Республики. Поэтому решение принято, мы приступили к подготовке. И вот сегодня мы уже вышли на тот уровень, когда мы приступили к отработке практических действий.

С.БУНТМАН: «Не очень ли мы тесно сотрудничаем с Китаем? – все вечно задают нам вопросы слушатели и все. – Мало ли что? Дружба дружбой, а мало ли что может быть. Не слишком у нас вот так, как-то взаимопроникновение друг в друга?»

С.АНТОНОВ: Я считаю, что не слишком. Я считаю, что возможности экономики стран и возможности Вооруженных сил обоих государств позволяют проводить такие учения. Мы их проводим. Если предложений от других государств не поступает, то мы их и не проводим, и не включаем в планы подготовки Вооруженных сил обоих государств и других государств. Все зависит от того, как верстаются планы и какие предложения поступают российской стороне в плане проведения учений.

С.БУНТМАН: Я бы хотел задать такой вопрос, Толь. Вот, все-таки, о формировании войск. Все-таки, у нас остается. Мы говорили о подготовке офицеров, о подготовке сержантов, которая должна быть модернизирована и упорядочена. При этом остается такое явление, как призыв, причем сокращенного срока. Если оно есть, то, вот, встает вопрос такой, бытовой: что можно за один год, во-первых, сделать? Зачем это, в принципе, нужно? И не появляется ли, вот, в том, что только всего 1 год, где такие зазоры, появляются такие серые зоны «неслужбы», вот, молодого парня, которого призывают, и здесь может, вот, клубиться то, что мы все время читаем и знаем, вот как раз здесь такое неслужебное и вплоть до уголовщины может быть.

С.АНТОНОВ: Политическое решение в этом вопросе принято. Мы перешли на службу по призыву на 1 год. Все сейчас, что делает руководящий состав Вооруженных сил, направлено на то, чтобы пересмотреть программы подготовки для того, чтобы все-таки выполнить задачу по обучению нашего солдата в течение года. Эти программы у нас переработаны, и мы планомерно приступили в соответствии с планами подготовки, боевой подготовки готовить этого солдата. Я считаю, что пробелов не будет в подготовке нашего солдата.

А.ЕРМОЛИН: Ну вот, что получается? Приходит молодой человек, 4 месяца «учебка», потом с другой стороны зайти, там за месяц он уже к отпуску начинает готовиться.

С.АНТОНОВ: 6 месяце. Ну, у нас программа подготовки поставлена так, что 6 месяцев он не только учится, но он и практически выполняет те задачи, которые он будет выполнять после выпуска из учебного подразделения. Составлены программы так, чтобы это был неразрывный процесс и обучения, и практического выполнения задач, и дальнейшая практическая служба.

А.ЕРМОЛИН: Как вы, вот, как профессионал видите, все-таки в перспективе: мы уйдем от смешанного типа комплектования к профессиональному? Или это наш крест, все-таки?

С.БУНТМАН: Как вы думаете?

С.АНТОНОВ: Мы не уйдем от смешанного комплектования. Решение тоже принято на сегодняшний день. У нас и контрактный способ комплектования, и способ комплектования по призыву. Потому что мировая практика показывает, что повторный контракт заключают далеко не все – это порядка где-то 20%. Поэтому на сегодняшний день подготовить 850 тысяч контрактников – это практически невозможно. Способ комплектования – он и будет продолжаться, и будет смешанным – по призыву и по контракту.

С.БУНТМАН: Да. Но одновременно, наверное, служба по контракту, ее условия, каким-то образом будут совершенствоваться?

С.АНТОНОВ: Они совершенствуются.

С.БУНТМАН: И вот в какую сторону они совершенствоваться должны?

С.АНТОНОВ: Они совершенствуются у нас ежедневно. Мы находим какие-то новые изюминки в подготовке военнослужащих. Начали мы эту работу в 2004-м году – это всем известно. Есть и была у нас федеральная целевая программа по подготовке контрактника. Она была завершена 1 января 2008 года, и плавно перешла в федеральную целевую программу по подготовке сержантского состава, о чем я говорил выше.

А.ЕРМОЛИН: Вот у нас есть много сообщений от наших слушателей, что в войсках увольняется огромное количество лейтенантов. То есть ребята заканчивают службу, приходят, должностей для них нет – и происходит то, что происходит.

С.АНТОНОВ: Значит, я вам могу сказать одной фразой: что офицер не бывает в запасе, он для Родины вечно в строю.

С.БУНТМАН: Ну, а с другой стороны, молодой человек, который профессионально подготовлен и который по собственному желанию стал учиться, чтобы быть офицером, и, в общем-то, как-то обидно для всего дела, если он, только став офицером, только став лейтенантом, вдруг как-то прекращает это дело.

С.АНТОНОВ: В любом случае этот офицер будет востребован.

А.ЕРМОЛИН: А за штатом много у вас сейчас офицеров, которые ждут, останутся они служить – не останутся?

С.АНТОНОВ: Практически у нас за штатом остается немного офицеров. Почему? Потому что оптимизация Вооруженных сил у нас состоит из 2-х этапов. Первый этап – он уже завершен, он был до 1-го июня. Созданы те соединения, воинские части и подразделения, которые уже приступили к полнокровной боевой подготовке. Это те части, которые не должны были передислоцироваться в другие места. Это у нас на сегодняшний день где-то порядка 50 организмов. Всего у нас соединений 82. Поэтому к 1 декабря все планы составлены так, что оставшиеся соединения и воинские части перейдут на новый облик, и будет доложено президенту, Верховному Главнокомандующему о том, что мы завершили первоначальный этап оптимизации. Дальше будет совершенствование того, что мы сделали в течение этого года. Те офицеры, которые не нашли своего места в облике, а это, в основном, те офицеры, которые выслужили установленные сроки службы, это те офицеры, которые по каким-либо причинам добровольно написали рапорт о прекращении своей военной службы, а остальные офицеры – они продолжают служить, как и служили в Вооруженных силах.

А.ЕРМОЛИН: А много офицеров уволено будет сейчас?

С.АНТОНОВ: Ну, я вам уже сказал, что они будут уволены по объективным причинам. Это по выслуге лет, это по собственному желанию. А тем офицерам, которые изъявили желание продолжать службу, и в новом облике место есть.

А.ЕРМОЛИН: Ну вот у нас самая такая, я так думаю, болезненная группа офицеров – это люди, которые отслужили лет по 10, по 15, ну, то есть соответственно им еще не хватает выслуги для того, чтобы воспользоваться тем соцпакетом, который есть. С другой стороны, они, все-таки, все равно попадают под сокращение.

С.АНТОНОВ: Да нет, это ошибочное общественное мнение, что они попадают под сокращение. Я вам официально заявляю, что те офицеры, которые хотят служить и которые подпадают под ту категорию, о которой вы сказали, которые не имеют социального пакета, ну и на крайний случай, если кто-то даже подпадает, то он будет социально защищен.

А.ЕРМОЛИН: А как вы помогаете офицерам, если помогаете, конечно, адаптироваться на предстоящей гражданке? Есть ли какие-то специальные программы? И вообще, вот... Ну вот, скажем, ну, даже если у человека есть какой-то определенный пакет и ему там 40 лет или 40 с небольшим, в общем, мужчина в соку, да? То есть ему еще работать и работать, то есть на пенсию он точно не пойдет. Как его адаптировать? И вообще, что может современный сухопутчик как профессионал на гражданке?

С.АНТОНОВ: Специальные программы есть. Ну, у каждого кроме своего предназначения по воинской должности есть какие-то увлечения, есть какие-то пожелания, есть какие-то способности. Поэтому главное управление кадров заключило договора со многими учебными заведениями гражданскими, где проходят переподготовку офицеры, которые изъявили желание работать по той или иной специальности. Но это все делается на добровольной основе по добровольному рапорту или заявлению военнослужащего, и он проходит эту переподготовку где-то порядка полугода.

С.БУНТМАН: Если он хочет, он может рассчитывать, что ему помогут?

С.АНТОНОВ: Абсолютно, абсолютно.

С.БУНТМАН: Что ему помогут перейти ко второй половине жизни, в общем-то, так сказать.

С.АНТОНОВ: Абсолютно. Но там уже то, что вы говорите, как ему помогут – это все зависит от профессионализма тех преподавателей, которые будут его обучать. И как они смогут ему довести то, что ему необходимо будет в дальнейшей жизни.

С.БУНТМАН: Но проверяет ли армия как раз, с кем заключает договор? И может быть, совершенно негодящим там учебным заведением. Вы можете отказаться потом от этих договоров или поменять?

С.АНТОНОВ: Я таких случаев не знаю.

С.БУНТМАН: То есть пока нормально?

С.АНТОНОВ: Пока нормально. Я думаю, что у нас же сейчас все делается, проводится тендер, выбираются лучшие учебные заведения на конкурсной основе. Поэтому я считаю, таких вот не должно быть даже прецедентов.

С.БУНТМАН: Скажите пожалуйста. Вот вы сказали, вот эти 2 этапа. Вот мы можем обозначить сроки, в которые можно будет сказать, что уже все проведено?

С.АНТОНОВ: Можем обозначить. Первый этап у нас – 1 июня 2009 года, это создание тех соединений, воинских частей, подразделений, которые не требуют передислокации и не требуют особых затрат для размещения тех военнослужащих, которые будут продолжать службу в Вооруженных силах в облике бригад, оперативных командований, оперативно-стратегических командований. И второй этап – это 1 декабря 2009 года. Это этап завершения, полностью перехода на бригадный способ комплектования. Это те оставшиеся соединения, которые требуют незначительных затрат для передислокации, для решения каких-то социальных вопросов, строительства дополнительных домов для проживания семей военнослужащих, детских садов. Ну, всего комплекса коммуникаций, которые присущи современному военному городку.

И я считаю, что те денежные средства, которые выделены для проведения этих мероприятий – они достаточны. Опять-таки, зависит все от человеческого фактора. Планы у нас имеются. В основном, они выполняются. Ну, если что-то не будет доделано до 1 декабря 2009 года, мы эту работу не остановим – будем продолжать и в кратчайшие сроки, все-таки, выполним те государственные задачи, которые поставлены не только перед Вооруженными силами, но и перед государством.

С.БУНТМАН: Поправка на кризис делается каким-то образом?

С.АНТОНОВ: Поправка на кризис – я ее не ощущаю, лично я. Как генерал, как офицер Вооруженных сил Российской Федерации. В моем понимании для моей службы и для службы солдат, сержантов, офицеров Вооруженных сил никаких изменений нет.

А.ЕРМОЛИН: Вот мы говорили о том, что, ну, наши военные серьезно учатся на западных операциях, на действиях американцев, натовцев и так далее. А какие выводы мы для себя делаем после грузинских событий? Вот как-то это анализировали? Откуда такие большие потери? Почему не сработала разведка? Почему уничтожены наши самолеты, которые теоретически, как бы, не должны были там погибнуть?

С.АНТОНОВ: Я сейчас не хотел бы поднимать эту тему. Значит, сразу после окончания военных действий, а они завершились у нас в течение 5-ти суток, были проведены научно-практические конференции, были подведены итоги, разработаны методические рекомендации. Опять-таки, здесь есть и субъективные, и объективные причины. И обсуждать, я считаю, их неуместно сейчас на передаче.

С.БУНТМАН: Ну, а самое главное, принципиально это рассматривалось на серьезном уровне?

С.АНТОНОВ: Принципиально рассматривалось на серьезном уровне, на уровне руководства Вооруженных сил и выше.

С.БУНТМАН: Понятно. Здесь можно ли сказать, что российские Вооруженные силы сделали и выводы из того, из всех серий, там, чеченских войн, антитеррористических операций, вот, действий в таких условиях? Потому что это, скорее всего, возможные условия – не какая-нибудь война вроде Второй мировой, а вот такие боевые действия в разных местах при необходимости придется вести.

С.АНТОНОВ: Российские Вооруженные силы – они, конечно, делают и выводы, но, в основном, они учитывают те пробелы и те проблемные вопросы, которые были вскрыты в ходе проведения тех или иных военных действий. Конечно, это анализируется. Конечно, это берется на вооружение. Опыт наш великий, начиная не только с Афганистана, еще раньше те конфликты, которые происходили. Поэтому... Мы изучаем опыт и не остаемся вне зоны изучения этого опыта.

А.ЕРМОЛИН: Я вот хотел бы вернуться к теме угроз. Вот судя по тому, какие легенды отрабатываются на учениях, то есть борьба с терроризмом, ну, не получается ли так, что это какие-то такие слишком натянутые вводные получаются? Потому что, все-таки, это, ну, не задача бригады воевать или, там, с союзниками вместе против террористов. Против террористов мы понимаем как, да? Это малые мобильные группы, и армия вообще не может воевать с такими малыми боевыми группами.

С.АНТОНОВ: Я понял ваш вопрос, и хочу вам сразу пояснить. Что мы привлекаем, в частности, на наши учения «Мирная миссия-2009» 1500 человек. Но для того, чтобы выработать формы и способы совместных их действий, мы разрабатываем замысел учений. Замысел учений заключается в том, что в ходе проведения всего комплекса мероприятий, в ходе этих 5 суток и в ходе практических действий мы отрабатываем вопросы по эпизодам. Это не значит, что Вооруженные силы как они наступали раньше по классической тактике. Мы разыгрываем эпизоды применительно к антитеррористической операции. Их может быть 5, 6, 7, 8 эпизодов. Это поучительно, это выработка необходимых качеств у солдат наших, других Вооруженных сил, взаимодействия.

А.ЕРМОЛИН: Я просто к тому, что, ну, бригада, наверное, должна с бригадой теоретически тренироваться воевать.

С.АНТОНОВ: Но это теоретически, если брать опыт Великой Отечественной войны. Мы говорим условно, что это бригада и количество говорим условно. Но мы стремимся в ходе учений отработать отдельные конкретные эпизоды, ставим цели, задачи и добиваемся их выполнения применительно к антитеррористической операции.

А.ЕРМОЛИН: Просто я, опять же, к американцам. В Афганистане практически американцы, их войска не воюют. Даже такая концепция вакуума, да? Куда бы они ни выдвигались, там, эшелонами, колоннами, на вертолетах они не находят ничего кроме вакуума, даже у них такой термин появился. Так ли уж это эффективно тренироваться на моделях, для которых не предназначены соединения?

С.АНТОНОВ: Я не могу судить действия руководства, которое руководит операцией на территории Афганистана, потому что я там не был. Но я вам хочу сказать так, что я знаю тех военнослужащих, которые выполняют там задачи и руководящий состав, они являются профессионалами. Значит, есть какие-то причины объективные и субъективные, которые не позволяют в полном объеме выполнить те задачи, которые хотелось бы выполнить в ведении общественного мнения.

С.БУНТМАН: Ну что же? Значит, мы будем... сейчас мы видим... Мы поняли ясную достаточно картину?

А.ЕРМОЛИН: Ну, в общем, я думаю, картина есть.

С.БУНТМАН: Да. И вот мы таким образом в программе «Военный совет», мы с помощью разных наших гостей составляем общую картину как раз Вооруженных сил и мы будем продолжать нашу программу «Военный совет». Спасибо большое, Сергей Иванович. Сергей Антонов, генерал-лейтенант, первый заместитель начальника Главного штаба Сухопутных войск Российской Федерации. Это была программа «Военный совет». Я напоминаю, что она выходит на радио «Эхо Москвы» по субботам в 12 часов в прямом эфире, а телевизионный вариант вы можете посмотреть на следующий день в воскресенье в 11 часов на телеканале «Звезда». Спасибо большое. Всего вам доброго.

А.ЕРМОЛИН: Спасибо.