Сергей Маев - Военный совет - 2009-07-04

С.БУНТМАН: Ну что же? Очередное заседание Военного совета. Это совместная программа, как вы слышали и как вы знаете, «Эха Москвы» и телеканала «Звезда». Выходит в эфир в 12 часов по субботам по Московскому времени, в эфир радио, и потом, на следующий день в 11 часов телевизионная версия. Анатолий Ермолин, добрый день.

А.ЕРМОЛИН: Добрый день.

С.БУНТМАН: И Сергей Бунтман ведут эту программу. У нас в гостях Сергей Александрович Маев, председатель Центрального Совета Российской Оборонной Спортивно-Технической Организации – РОСТО, генерал-полковник. Сергей Александрович, здравствуйте, добрый день.

С.МАЕВ: Здравствуйте. Добрый день.

С.БУНТМАН: Ну, у нас названию РОСТО не так долго жить остается, да? Потому что будет возвращение к названию ДОСААФ в Российской Федерации, насколько мы понимаем. И 23 июня было заседание, которое было посвящено перспективе преобразования Оборонно-Спортивного Общества. Так что, вот.

С.МАЕВ: Да, это было заседание нашей рабочей группы, которая занимается сейчас подготовкой нормативных документов по преобразованию общественной организации в общественно-государственную. И одним из положений, которое мы предусматриваем иметь в новой организации – это изменение названия: перейти от РОСТО-ДОСААФ к ДОСААФ России. То есть вернуться к тому наименованию, которое изначально было дано этой организации в 1951 году.

С.БУНТМАН: Да. До этого были другие названия, но здесь главное, что Добровольное Общество Содействия. То есть вы уточняете свою цель?

С.МАЕВ: Да.

С.БУНТМАН: И в названии тоже.

С.МАЕВ: Именно принцип добровольности как основной принцип нашей организации – он будет сохраняться и в новой структуре.

С.БУНТМАН: Несмотря на то, что это будет общественно-государственная организация?

С.МАЕВ: Да, безусловно.

С.БУНТМАН: А что даст государственное участие?

С.МАЕВ: Ну, государственное участие, во-первых, даст новые, более широкие государственные функции. Затем, безусловно, даст более емкую поддержку всех органов государственной власти, начиная с местных органов. Я полагаю, что после президиума Госсовета, который состоялся 22 апреля, на котором были поручения президента, видимо, будет какая-то поддержка и со стороны правительства, и других более высоких структур.

Более тесное взаимодействие с органами государственной власти в вопросах тех, которые будут возлагаться на организацию. Это в первую очередь допризывная подготовка молодежи, которая включает в себя, как вы понимаете, и военную патриотику, и массовые занятия различными видами спорта и развитие технического мастерства. То есть все то, что входит в раздел подготовки молодежи для службы в вооруженных силах для защиты нашего отечества.

А.ЕРМОЛИН: Сергей Александрович, а что, вот, за такая интересная, для меня новая форма общественно-государственная? Вот я помню, что раньше велись очень серьезные дискуссии. И, в общем-то, позиция была сформулирована достаточно четко: что может быть либо общественная форма организации, либо государственная. Потому что общественно-государственной не может быть никогда, потому что непонятно, где здесь общественное, а где здесь государственное.

С.БУНТМАН: И статус не совсем ясен, да.

А.ЕРМОЛИН: Разный статус. Вот сейчас как-то этот вопрос решается? Есть ли какие-то прецеденты общественно-государственных организаций? Или это, ну, вы используете этот термин так, фигурально выражаясь, что называется, статус «Общественная», но при мощной такой государственной поддержки. Или это, все-таки, что-то новое в нашем законодательстве должно появиться?

С.МАЕВ: Что я хочу сказать? Дебаты, действительно, были. Но ведь надо определяться, понимаете, в первую очередь из тех задач, которые возлагаются на организацию. Вот общественная организация, которой была РОСТО, она, безусловно, имела право на жизнь. Но меняется обстановка и меняются задачи перед вооруженными силами и перед обществом. Поэтому необходимость создания общественно-государственной организации – она сформирована, как бы, не из-за желания каких-то отдельных лиц получить какую-то другую структуру, а именно из объективных факторов. Хотя, необходимо отметить, что общественно-государственных организаций в нашем государстве достаточно много.

А.ЕРМОЛИН: Вот, например, какие?

С.МАЕВ: Ну, то же самое «Динамо». Но все дело в том, что те функции и тот объем задач, масштабность задач, какие возлагаются на ДОСААФ России – безусловно, ни одна общественно-государственная организация, существующая до этого, не имела. И вот в этом как раз и соль была всех дискуссий. И главная-то причина, все-таки, создания общественно-государственной организации заключается именно в том, что государственная значимость задач, их масштабность и, еще раз повторю, значение для обороны нашей страны – они очень велики. Они велики настолько, что просто общественная организация вот в той постановке, в какой сейчас она есть, в соответствии с 82-м законом об общественных организациях, она просто, так сказать, не в состоянии эти задачи решать.

С.БУНТМАН: А скажите, а будет ли государственное финансирование? Будет об этом вопрос стоять?

С.МАЕВ: Мы предполагаем, что государственное финансирование должно быть. Притом оно может быть каким образом? Во-первых, через выполнение государственных задач. Я имею в виду через Гособоронзаказ, который наша организация выполняла изначально и выполняет сейчас. В 2008-м году подготовлено было около 100 тысяч человек допризывной молодежи, на это было потрачено 1,2 миллиарда рублей. Безусловно, эти деньги – они шли через госзаказ.

И на 2010-й год планируется то же самое, понимаете? Мы планируем уже готовить не 80, не 100 тысяч человек, а где-то в пределах 150-160 тысяч человек. И мы сейчас как раз производим расчет для того, чтобы включить эти цифры в тот бюджет, который будет представляться в Министерство обороны для оплаты наших услуг вот в этом направлении. Кроме этого, предусмотрено субсидирование на развитие учебно-материальной базы наше организации. Почему? Потому что увеличение объема задач и старение того, что мы имеем – оно требует немедленного при том обращения к тому, чтобы учебно-материальная база совершенствовалась.

С.БУНТМАН: А каково сейчас состояние учебно-материальной базы? И в чем она состоит, учебно-материальная база? Что это конкретно?

С.МАЕВ: Ну, учебно-материальная база – это, во-первых, 420 школ для подготовки автомобилистов, 118 аэроклубов, которые расположены на 80 аэродромах, около 1200 спортивно-технических клубов, которые расположены, как правило, в сельской местности. Еще ряд, много-много других объектов, общее количество которых составляет около 7 тысяч объектов, единиц. Все они расположены на большой территории, около 20 тысяч гектаров земли. Организации имеют в своих рядах по учетным данным на 01.01.2009 года около 32 тысяч человек – это постоянно работающие.

С.БУНТМАН: Это постоянные сотрудники?

С.МАЕВ: Да, это постоянные сотрудники, которые как раз занимаются вопросами, о которых я сказал, - непосредственно подготовкой молодежи для службы в армии. Вот это вот та база, на которой мы должны сейчас и разворачивать новую работу. Почему? Потому что новые задачи требуют новую организацию, новую систему управления, новые подходы, новую методику и новую учебно-материальную базу. Я должен выразить большую благодарность всем, так сказать, моим предшественникам, которые сумели эту базу сохранить. Хотя, конечно, было значительное отторжение имущества РОСТО, притом, как правило, наиболее ценных и важных объектов.

С.БУНТМАН: А чем это становилось, вот интересно?

С.МАЕВ: Это становилось предметами коммерческой деятельности. На территории некоторые объекты приспосабливали под гостиницы, под клубы. Часть территории отдавалась под рынки. Вот вы, наверное, свидетели тех событий, которые происходили у нас в Тушине – это был центральный аэродром для нашей спортивной авиации.

С.БУНТМАН: Да.

С.МАЕВ: Сейчас на нем расположен большой рынок.

С.БУНТМАН: Да-да.

С.МАЕВ: И таких примеров привести очень много, и практически по всем областным городам за редким-редким исключением. К сожалению, эта тенденция – она продолжается до сегодняшнего дня, мы ее стараемся остановить. Буквально вчера я был в Приволжском федеральном округе вместе с представителем президента Рапотой Григорием Алексеевичем, мы как раз проводили совещание и с местными органами власти, и с руководителями наших организаций для того, чтобы прекратить эти попытки отторжения.

С.БУНТМАН: А техническое именно оснащение, то, что касается техники, парка, например? Ведь те же самые автомобильные, аэроклуб невозможен без машин, без самолетов. Куда это девалось? И насколько вам удалось сохранить то, что есть?

С.МАЕВ: Вот, к сожалению, что необходимо сказать? Особенно с точки зрения самолетного парка. Несмотря на то, что в организации сейчас имеется по списку 1480 единиц различных летательных аппаратов, исправных из них единицы, где-то процентов 20, не более. Раньше наша база, авиационные подразделения имели все современные типы наших самолетов, спортивных самолетов, самолетов для обеспечения прыжков парашютистов. Вот все это ушло. И возникают такие парадоксы, что порой приходится арендовать для выступления наших спортсменов самолеты у частных лиц, которые некогда были как раз в составе РОСТО.

С.БУНТМАН: То есть те же самые самолеты?

С.МАЕВ: Ну, те же самые самолеты, может быть, после проведения какого-то ремонта, доведения их, так сказать, до ума и прочее, прочее.

А.ЕРМОЛИН: А считал ли кто-нибудь потребность в том, какие мощности нужны организации? Потому что, с одной стороны, грустно слушать, что Тушинский рынок сейчас на месте аэродрома, да? С другой стороны, вот вопрос такой: а с учетом такого массового сокращения вооруженных сил нужна ли нам такая инфраструктура? Может быть, действительно, такое количество земли и такое количество объектов, в общем-то, в РОСТО не нужно? Я не говорю, что из этого следует автоматически, что там нужно создавать коммерческие объекты. Но может быть, там, и по-государственному по-другому перепрофилировать? Детские лагеря, молодежные кемпинги и так далее? Вот кто-нибудь считал, какая нужна инфраструктура реально, под какие задачи?

С.МАЕВ: Значит, я что хочу сказать? Ну, я сразу хочу сделать пометку некую, понимаете? Сокращение вооруженных сил сейчас не происходит. Сейчас, наоборот, создается та структура вооруженных сил, которая потребует большего участия, вот ДОСААФ России в подготовке специалистов. Почему? Потому что, во-первых, сама структура, как вы знаете, было заложено и было объявлено о том, что у нас будут части в постоянной боевой готовности. Количество личного состава, то есть солдат, вот, в армии возрастет. И если, как я уже говорил о том, что раньше мы готовили где-то в пределах 100 тысяч человек, то мы предполагаем, что в недалеком будущем – я думаю, что после того, как структура полностью устаканится, как мы говорим – потребность в подготовке достигнет 250 тысяч человек. Если мы сейчас готовили по 32 специальностям, вернее, готовим, то мы уже предполагаем, что придется готовить до 110 специальностей. Это вот то, что касается объема задач.

Но в то же время вопрос ваш совершенно правомерен. Даже вот те 7 тысяч объектов, которые мы сейчас имеем, безусловно, я понимаю, что они не все будут использованы, особенно земельные участки. Но все дело в том, что в силу, как я считаю, объективных обстоятельств, как говорится не вини коня, вини дорогу, произошло несколько, так сказать, изменений понимания основных задач и сути, для которой создавалась организация ДОСААФ СССР в свое время, сейчас ДОСААФ России. Мы должны охватить своим, так сказать, влиянием, я не говорю, воспитанием, а своей работой, ну, практически всю молодежь. Мы посчитали, что население России в возрасте до 20 лет – 7 миллионов человек, в возрасте до 27-ми лет, то есть период службы в вооруженных силах – до 17 миллионов человек. Вот с этими людьми надо вести работу военно-патриотическую, спортивно-массовую работу, прививать им, так сказать, любовь к службе в армии, чего сейчас практически не делается. И ряд многих задач, которые будут требовать создания такой повсеместной инфраструктуры.

Я вчера был в Нижегородской области, как я вам доложил, и посетил один из аэроклубов, который возглавляет очень известный человек, кавалер 3-х орденов мужества. Так вот в этом клубе в настоящее время проходит предварительную парашютную подготовку 60 юношей, вернее, 58 юношей и 2 девушки. И они занимаются этим вопросом на протяжении всего летнего периода. Притом так вот: 10 дней занимается одна группа 60 человек, следующие 10 дней другая группа, и таким образом они пропускают через себя всю Нижегородскую область, все общеобразовательные учреждения.

С.БУНТМАН: Как им это удалось? Потому что...

С.МАЕВ: Вот я сам, честно говоря, удивился, как им это удалось. Потому что я работаю месяц в этой организации, для меня это оказалось приятным сюрпризом. Хотя я могу сослаться на другие примеры. Вот, допустим руководство Удмуртской республики, президент Александр Александрович Волков ежегодно ставит задачу собирать с республики всех трудно воспитуемых подростков, и на базе Ижевского аэроклуба создавать некий летний лагерь, в котором они находятся в течение месяца. Там они также отрабатывают кроме азов военной службы, отрабатывают парашютное дело, готовятся к прыжкам. И те юноши, которые готовы к прыжкам, они и производят там по 3 прыжка. Так вот эти явления должны быть не единичными, а массовыми, и для этого потребуется, конечно, большая инфраструктура, в том числе и земельные участки. В то же время, отвечая на ваш вопрос, я хочу сказать, что мы сейчас, действительно, ведем ревизию всей нашей собственности, всех наших движимых, недвижимых объектов, составляем соответствующий реестр. Я думаю, где-то к концу года мы выведем, от чего мы можем освободиться и передать в органы, там, местной власти или еще куда-то. А что-то, может быть, нам придется еще попросить и приобретать.

В этом отношении достигнута договоренность с Министерством обороны, лично с министром обороны – что часть объектов, которые освобождаются у Министерства обороны при сокращении военных городков, они будут нам передавать. И такая потребность уже есть. Уже мы, как бы, готовим сейчас обращение к министру обороны о передаче некоторых учебных центров, которые раньше занимались подготовкой молодежи, вернее, подготовкой уже призванных солдат, нам для того, чтобы мы могли вот этот период подготовки к службе переместить чуть-чуть влево. То есть не в период прохождения службы, а в период допризыва к службе.

А.ЕРМОЛИН: Сергей Александрович, вот вы говорите, что одна из задач – это возродить, как бы, систему, которая бы формировала у молодежи любовь к воинской службе. А как вот вы это себе представляете, особенно сейчас? Во-первых, с одной стороны, можно говорить, что есть огромное количество развлечений, видов деятельности, которые, действительно, привлекательны для молодежи – я не буду давать сейчас каких-то таких оценочных вещей. С другой стороны, в общем-то, престиж воинской службы значительно упал. И мы понимаем с вами, что в том числе благодаря тому, что качество службы совсем другое.

С.МАЕВ: Это объективная реальность, так сказать.

С.БУНТМАН: Вот как? Насильно мил не будешь. Как, вот, завлечь молодежь, чтобы она с душой, с удовольствием шла в вашу организацию, чтобы понимала для чего это надо? Чтобы их не загоняли туда из-под палки, а так, чтобы это, действительно, был... Ну, как Сухомлинский писал, «вторая профессия мужчины», да? Чтобы каждый будущий мужчина – он, действительно, хотел попасть в вашу организацию. Как сделать ее привлекательной?

С.МАЕВ: Я вот снова сошлюсь на вчерашний пример. В том аэроклубе нижегородском было выбрано 20 молодых юношей, которые отличались постоянным приводом в милицию. Были, значит, приводы в милицию 2-3-4 раза, это в возрасте где-то 15-16-17 лет. И вот с этими ребятами были проведены такие разборы. Из них 15 человек, из 20-ти этих парней после прыжков с парашютами сразу написали обращение с тем, чтобы их призвали при призыве в армию в воздушно-десантные войска. 5 человек такого желания не выразили, но тоже признались, что служить в вооруженных силах. И дальнейший мониторинг этой молодежи привел к тому, что никто из них больше приводов в милицию не имел. Это вот первое.

Второе, я не говорю о привитии какой-то особой любви к службе в армии, понимаете? Эта любовь не нужна. Но должно быть четкое понимание, как раньше было, священной необходимости и священного долга готовить себя для защиты отечества.

С.БУНТМАН: Сергей Александрович, мы сейчас прервемся на несколько минут, и потом продолжим. Я напоминаю, что Сергей Александрович Маев, председатель Центрального Совета Российской Оборонной Спортивно-Технической Организации, это «Военный совет», продолжим через несколько минут.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Мы продолжаем «Военный совет», ведут Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман. И у нас в гостях Сергей Александрович Маев, председатель Центрального Совета Российской Оборонной Спортивно-Технической Организации, которая скоро станет снова ДОСААФ, но Российской Федерации. Сергей Александрович, есть еще несколько аспектов. Вот у нас «Военный совет» идет уже достаточно давно, несколько месяцев, и РОСТО упоминается в разных ситуациях, бывает. Вот, например, такая вещь – взаимодействие именно с вооруженными силами. Говорят, что РОСТО очень часто готовит квалифицированных ребят, которые могут служить в настоящих войсках и настоящую службу нести в войсках Министерства обороны. Которые должны призываться по специальности. Существует иногда 2 варианта – или их забирают другие ведомства, но тоже силовые, потому что они хорошие – сразу забирают и в армию они не попадают. Ну ладно, хорошо. Но случаются и такие вещи, что несмотря на то, что...

А.ЕРМОЛИН: В Минобороны не попадают, попадают в другие органы.

С.БУНТМАН: Да, попадают в другие. А второе, они, хорошо подготовленные ребята, и причем уже которые чувствуют, что они готовы, они хотят служить в нормальных войсках, ими затыкают дыры при призыве – вот так: «А! Куда-нибудь». Нужно, наверное, усовершенствовать взаимодействие с Министерством обороны и отслеживать. Насколько вы отслеживаете судьбу ребят, которые призываются после подготовке в РОСТО, а потом будет ДОСААФ?

С.МАЕВ: Безусловно, такие случаи, которые вы называете, они были. Но тут в чем дело? Если, допустим, тот специалист, который готовился даже за деньги Министерства обороны и попал в какие-то другие силовые структуры, в этом беды большой нет.

С.БУНТМАН: Меньшая беда, все-таки, да.

С.МАЕВ: Другое дело, что некоторые выпускники наших школ вообще не попадают в ряды вооруженных сил в силу различных причин. Иногда бывает, не попадают по здоровью. Иногда, как вы сказали, попадают на другие военно-учетные специальности. Это все вопрос организационный. Я буквально вчера на этом совещании ставил задачу о том, что обязанность каждого руководителя нашей школы заключается не только обучить, а направить в вооруженные силы и держать связь с теми командирами тех частей, в которых этот выпускник будет служить, постоянно получая информацию об уровне его подготовки. Вот и на основе анализа этой информации совершенствовать методическую базу для подготовки. Короче говоря, вести его до завершения службы, тем более срок службы сейчас небольшой – год. Мы вышли на договоренность с начальником ГМУ Генерального штаба генерал-полковником Смирновым Василием Васильевичем, чтобы более внимательно и более жестко заниматься распределением наших выпускников. Но беда заключается в том, на мой взгляд, что пока мы не выработали какие-то критерии привлекательности военно-учетных специальностей. Это в силу недостаточной, видимо, просвещенности молодежи, в силу недостаточной рекламы военных специальностей, когда молодые люди не проявляют большого желания получить ту или другую военную специальность. Хотя я хочу сказать, что каждый наш выпускник – он получает определенные служебные, я не назову их привилегиями, понимаете? Определенную служебную значимость после окончания наших школ. Почему? Потому что водитель, механик-водитель, специалист радиотехнических войск или еще кто-то – безусловно, он котируется в армии выше, чем простой пехотинец.

С.БУНТМАН: Необученный.

С.МАЕВ: Необученный, да. Простой необученный пехотинец. Вот эта вот работа – она проводится пока недостаточно полно, что ли. И я вот обращаюсь к вам и к другим средствам нашей массовой информации, и мы будем сами этим заниматься для того, чтобы привлекательность военной специальности той или другой – она была понятна каждому, кто собирается идти служить в вооруженные силы.

Я помню свой период, когда вот я был юношей, когда я готовился идти служить, такая реклама и такая привлекательность была. Я до сих пор помню тот плакат, на основании изучения которого я сделал свой жизненный выбор и пошел именно в танковое училище. Вот больше надо этих плакатов.

С.БУНТМАН: Но это было начало 60-х, да?

С.МАЕВ: Это было, да, это был 1961-й год.

А.ЕРМОЛИН: Сергей Александрович, ну вот тогда, как бы, пафос ДОСААФ в свое время – он совпадал с таким, с общим пафосом страны – все на самолеты, все на корабль, да? Это было, как бы, на острие инновации того периода. Сейчас меняется общество, меняется экономика, меняются профессии. Вы пытаетесь как-то повернуть в этом направлении? Что вы говорите молодежи? Вот вы говорите, что молодежь может не понимать значимость тех или иных военно-учетных специальностей. А что это за специальности? Расскажите чуть поподробнее, чем, вот, они могут быть, действительно, интересны современному молодому человеку?

С.БУНТМАН: Причем то, что не знают. Знают, вот, на перечет, что если серьезная специальность – ну, о чем думают сразу? Вот если серьезная специальность в армии? Думают сразу, ВДВ, это интересно, в какой-то степени, может быть, военно-морской флот еще сохраняет свою романтику. Что еще?

А.ЕРМОЛИН: Ну, даже водитель – понятно.

С.БУНТМАН: Ну, водитель – понятно, это тебе всегда в жизни пригодится.

С.МАЕВ: Нет. Вот тут насчет «даже водитель» - тут немного поосторожней, понимаете? (смеется) Водитель в вооруженных силах – это самая уважаемая профессия. И вот я, честно говоря, был удивлен, когда в беседе с одним летчиком, героем Советского Союза после Афганистана, да и Аушев мне об этом говорил – что водитель, который служил в Афганистане и занимался подвозом тривиального имущества, он совершал ежедневно подвиги более значимые, чем вертолетчик или летчик Су-24, который выполнял боевые задачи в течение 30 или 40 минут в день.

С.БУНТМАН: Ты согласен?

С.МАЕВ: Такого напряженного труда, такой самоотверженности, какую проявляли наши водители, я вам хочу сказать, это не каждому дано.

А.ЕРМОЛИН: Я хочу сказать, что нас бросали в Афганистан вместе с погранцами, ну вот, Альфа, Вымпел чаще на их территории проходили – и не важно, там, офицер ты, командир, кто бы ты ни был. Боец тебя ведет за рулем в бронетранспортере. Как только вы останавливаетесь, вот боец – это святое, водитель. Его сразу же спать укладывают, офицеры, все остальные берут лопаты и закапывают бронетранспортер полностью в грунт и так бывает 4 раза в день. Поэтому, конечно, это для тех, кто понимает, что такое реальные боестолкновения.

С.МАЕВ: Конечно. Если под огнем, то на этого бойца, понимаете, смотрят как на Бога. Там безусловно, конечно, отвечает огнем на огонь, и все ждут, когда машина тронется. Это, как бы, боевые эпизоды. А взять обыденную жизнь. У нас было там 80 автомобильных колонн – это 10 тысяч автомобилей, которые ежедневно выходили из парка в 4 утра и возвращались в парк в 20 часов вечера, понимаете? И представьте себе, какая колоссальная нагрузка на молодого парня в 18 лет, который садится за баранку при температуре уже в 30 градусов, в 4 утра. А где-то часам к 12-ти она становится 40-45, и вот он 300 километров, как говорится, пилит, попадая и под обстрел, и прочее, и прочее, и прочее.

С.БУНТМАН: Сергей Александрович, вот здесь еще раз мы заговорили о технических специалистах, о водителях, тех же самых механиках. Дело в том, что помимо того, что как ты говоришь, когда-то было настроение другое, но оно стало скисать это, честно говоря, настроение, уже к 70-м годам его почти не оставалось, уже такое, совсем общество было несколько уже аморфное. Дело в другом. Но осталось одно – очень важная вещь, тоже она иссякала, но она оставалась – это качество подготовки в ДОСААФ. Качество подготовки тех же самых водителей, тех же самых механиков. Вот сейчас вспоминают очень многие. И вот еще за счет чего можно и сыграть, и очень качественно сыграть – это именно уровень подготовки. На фоне абсолютно сейчас в большинстве своем формальных тех же самых автомобильных гражданских школ и частных, и не частных, и вот этого безобразия с водительским удостоверением, правами и с экзаменами, здесь получить фундаментальную подготовку человека в ДОСААФ – это тоже. Может быть, этом стоит тоже делать по всем, не только по водительским вещам? Именно фундаментальная подготовка.

С.МАЕВ: Мы как раз этим и занимаемся. Я просто хочу тоже привести пример, что у нас подготовка гражданского водителя категории «С» - это грузовые автомобили, не для армии, просто для получения прав – она занимает 280 часов. А подготовка военного водителя той же категории «С» для управления грузовым автомобилем – на нее отводится 470 часов. То есть 190 часов мы посвящаем именно обучению военному делу, вот, начиная с изучения устава, готовясь к присяге и заканчивая медицинской подготовкой, порядком владения оружия и оказания помощи в каких-то сложных ситуациях.

С.БУНТМАН: Ну и плюс матчасть.

С.МАЕВ: Да, изучение матчасти, безусловно.

С.БУНТМАН: Конечно. Потому что, в основном, ищут лошадиные силы под капотом – в общем-то, такое знание распространеннейшее о технике. У вас вот именно тоже акцент, вот и матчасть глубоко знать, то, что происходит.

С.МАЕВ: Да, подготовка. Безусловно, в каждом учебном заведении есть, как бы, свои особенности. Где-то очень сильна методика, где-то сильна материальная часть, понимаете? Но в целом я хочу сказать, и повторюсь, наверное, что материальная база есть и для того, чтобы ее развивать. И мы четко понимаем, что сейчас призывник должен приходить для службы в линейные подразделения, безусловно, другим, нежели, допустим, 2-3 года тому назад. Ведь переход на 1 год службы – он предопределяет, что солдат не имеет права в течение 1-го года заниматься индивидуальной подготовкой. Он должен прибыть в состав экипажа, расчета, взвода, подразделения. И они сразу приступают к задачам по слаживанию экипажа, по слаживанию расчета, по слаживанию взвода, ротой, и все это должно заканчиваться проведением каких-то тактических учений в составе бригады. А год – это очень небольшое количество времени, поэтому напряженность, динамика службы – она резко возрастет. И вот это резкое возрастание динамики службы – оно потребует и более высоких физических данных у призывников. Поэтому я, вот, не зря говорю, что мы будем возвращаться к массовому вовлечению молодежи в спорт через комплекс «Готов к труду и обороне». Вы, наверное, помните и знаете об этом комплексе. Само уже название «Готов к труду и обороне» - оно подозревает и некую патриотику, и, безусловно, подготовку человека.

С.БУНТМАН: Ну, и нормативы еще.

С.МАЕВ: Да, и к дальнейшей жизненной деятельности.

С.БУНТМАН: Еще там соревновательный момент, это еще и должно быть интересно то, что к концу угасало очень серьезно. Это надо, можно совершенно спокойно делать.

А.ЕРМОЛИН: Сергей Александрович, вот знаете, меня какое-то такое чувство не покидает, что, вот, мы все пытаемся найти в своем прошлом свое будущее. Потому что, ну, возрождение бренда ДОСААФ, «Готов к труду и обороне». Вот у меня к вам вот такой вопрос. Вот вы не просто боевой генерал, потому что вы зам. командующего 40-й армии в свое время были, то есть понимаете, что такое управление войсками в ситуации реальной войны. Вот вам не кажется, что мы наступаем на те же самые грабли, то есть готовимся к войне, которая была, а не та, которая будет? Вот посмотрите, как воюют американцы в Ираке, в Кувейте и так далее, да? Ведь соотношение потерь – 1 погибший американец к 2000 иракских военнослужащих, я говорю сейчас про Кувейт, про «Бурю в пустыне». Не получится ли так, что вот этих наших мальчишек, которые, там, управляют боевыми машинами пехоты и так далее, просто перебьют до того, как они сумеют использовать наш традиционный воинский героизм? Может быть, есть смысл поговорить о том, как готовить специалистов в области суперсовременного сверхточного оружия?

С.БУНТМАН: Выживания в этих условиях.

А.ЕРМОЛИН: Поговорить о том, вот, к той ли войне мы готовим современную молодежь? Может быть, тогда и молодежи будет интересней, если мы им скажем: «Ребята, да вот российские вооруженные силы – это такие же вооруженные силы, как там, посмотрите фильмы Лукаса – там где современный мотострелок, у него GPS-координатор, связь со спутником и так далее». Тогда ведь и молодежь пойдет. Не получается ли так, что мы готовим к каким-то устаревшим вооруженным силам молодежь и при этом пытаемся их замотивировать к такой службе?

С.МАЕВ: Безусловно. И у меня такое ощущение есть. Что характер вооруженной борьбы за последнее время – он значительно изменился. Изменился за счет использования новых технологий. Как вооруженной борьбы, так и новых видов вооружений, военной техники. В то же время, ведь, понимаете, при наличии новых технологических таких видов как ракеты, как высокоточное оружие, другие виды вооружения, военной техники, которые требуют высоких инженерных знаний и, безусловно, личный состав для этого надо готовить. Но остается еще некий пласт общевойсковых частей и подразделений. И даже если мы возьмем ту же американскую армию – я достаточно хорошо ее изучал – да, каждая операция начиналась, так сказать, с наземно-воздушной деятельности. Применялись крылатые высокоточные ракеты в течение месяца как в Югославии, уничтожали инфраструктуру.

А.ЕРМОЛИН: Чего мы в Грузии, кстати, не сделали и потеряли столько своих боевых самолетов.

С.МАЕВ: Да-да-да. Но в то же время после этого всегда шли обычные вооружения, понимаете? Обычные стрелковые, танковые, инженерные, другие подразделения. Да, они оснащены также новыми видами, так сказать, индивидуального оснащения бойца – это и GPS, о чем вы сказали, и новые виды вооружений, военной техники. Я как раз об этом и говорю, что нам необходима, понимаете, большая поддержка государства, субсидирование для того, чтобы оснастить наши учебные центры новым учебным оборудованием для новых видов техники. То оснащение, которое имеется сейчас, его сохранили, но это оснащение 30-40-летней давности. Даже брать обычные образцы, вот даже брать автомобили. Автомобилей ГАЗ-66 уже на оснащении вооруженных сил сейчас становится меньше и меньше. А у нас основное оборудование именно на этих автомобилях.

Что касается подготовки высококлассных специалистов для зенитно-ракетных комплексов, для комплексов точного поражения, для военно-морского флота, для авиации – в настоящее время идет проработка и доведение до нас вот тех учетно-военных специальностей, о которых я вам сказал. У нас было 32 военно-учетных специальностей таких, общевойсковых – водители, электромеханики, там, слесаря и прочее-прочее. Сейчас будет 110 специальностей. Так вот эти 110 специальностей – они как раз и будут включать тех специалистов, о которых вы сказали, специалистов для новых высокотехнологичных частей, подразделений и соединений наших вооруженных сил. Особенно в области высокоточного поражения, в области военно-морского флота. Военно-морской флот нам представил заявку – там я сейчас сказать точно не могу – но где-то около 20 новых специальностей.

А.ЕРМОЛИН: Тогда это уже студенты получаются. Причем студенты таких, престижных, серьезных университетов.

С.МАЕВ: Мы как раз рассматриваем и возможность привлечения в наши школы и выпускников колледжей, и выпускников техникумов, так сказать, если брать по старой градации, и выпускников вузов. Если его будут призывать по какой-то военно-учетной специальности, безусловно, будет у нас учебно-материальная база и мы будем, как бы, его доучивать или приучивать к тем функциональным обязанностям, которые он будет исполнять в ходе службы в вооруженных силах.

С.БУНТМАН: Да. Здесь очень важно, обобщая то, что сказано. Один из способов и привлечения и аргументов один, что это и в смысле современности и технической современности, что это шаг вперед для человека, включенного во все сейчас – во всю электронику, весь компьютерный мир, весь современный мир. Что для него это еще шаг вперед, что в еще более современную обстановку он может попасть. Тоже вот, этого надо добиться. Но вот вы сказали сейчас, студенты – да, это верно. Еще один вопрос. Помнишь, когда мы говорили? Вот отслужил, да? Предположим, в 18 призвался, в 20 отслужил, ну, или так далее там все. Дальше после службы в армии интересно ли было бы РОСТО, ДОСААФу работать с теми, кто уже отслужил? Продолжать.

А.ЕРМОЛИН: Я тут уточню.

С.БУНТМАН: Да, уточни, пожалуйста.

А.ЕРМОЛИН: Как раз в предыдущем эфире мы с начальником главного управления физической подготовки общались, и как раз речь шла о том, что даже человек отслуживший – он, на самом деле, самый основной кандидат для того, чтобы стать потом контрактником. То есть он может 2-3 года провести на гражданке, а потом вернуться уже в качестве, действительно, такого профессионала. Вот для такой категории людей есть ли у вас ниша? Есть ли у вас какие-то образовательные услуги? Возможно, для того, чтобы человек получил какую-то профессию, а потом вернулся уже на другом совсем витке своего профессионального развития?

С.МАЕВ: Вот я сейчас сформировал 7 задач, или государственных функций, как я их называю, я их доводил министру обороны, необходимых для реализации ДОСААФ. Вот, по-моему, 4-я или 5-я задача звучит так: «Организация, поддержание военных навыков у граждан или у населения страны, ранее прошедших военную службу. Это вот как раз и имеет в виду то, о чем вы говорите. Раньше у нас была так называемая мобилизационная подготовка населения.

А.ЕРМОЛИН: Ну, сборы.

С.МАЕВ: Сборы были, да.

А.ЕРМОЛИН: Партизан.

С.МАЕВ: Партизан, да. Вот это проводилось на базе Дивизий кадров так называемых, других подразделений. Поскольку сейчас вооруженные силы переходят на систему постоянной боевой готовности и все части будут в постоянной боевой готовности, то, видимо, возможности создавать такие Дивизии кадров уже не будет. В то же время вопросы о мобилизационной готовности населения – они останутся. То есть того населения, которое приписано к каким-то воинским командам. Вот эту задачу мы предполагаем взять на себя. И возможности у нас для выполнения этой задачи также есть. Эти вот 420 школ, которые расположены во всех регионах нашего государства, безусловно, не могут вместить и организовать эту подготовку для того, чтобы уровень военных навыков, которые приобрел солдат в течение года службы, он не был утрачен и еще более наращивался. Этот вопрос, конечно, он достаточно сложный, без взаимодействия с Министерсовм обороны и другими силовыми структурами нам его будет решить трудно. Потому что мы будем заниматься только индивидуальной подготовкой или индивидуальным поддержанием этих навыков. А затем надо будет проводить какие-то мероприятия, связанные с тем, о чем я говорил, для солдат-срочников. Это проведение каких-то учений, слаживание подразделений, слаживание частей. Но эта задача нами определена как одна из приоритетных. Кроме этого, мы предполагаем предложить возложить на нас задачи и поддержание мобилизационной готовности той инфраструктуры вооруженных сил, которая в мирное время действующими частями и подразделениями не используется. Вот это тоже, так сказать, ниша достаточно большая и она необходимая. Потому что так или иначе, если возникнет какой-то особый период, то использование этой инфраструктуры – оно понадобится.

А.ЕРМОЛИН: А например? Многие слушатели...

С.МАЕВ: А какие? Запасные аэродромы. Масса запасных аэродромов. понимаете, на которых находятся, как говорится, малочисленные комендантские команды там 7-8 человек. И это, как правило, из числа срочной службы. Ну, будем вот этим заниматься. А есть базы хранения вооружений, военной техники. Почему бы нам их не передать? Сейчас большое количество увольняется офицеров из вооруженных сил. Вот как раз, пожалуйста, и рабочие места, и развитие, так сказать, инфраструктуры этих баз. И я как специалист в этой области совершенно уверен, что задача эта будет решаться гораздо лучше, чем она решается сейчас.

А.ЕРМОЛИН: Сергей Александрович, а как вот вы планируете находить участников ваших программ? Как это сейчас делается? Откуда, вот, как молодежь узнает про то, что есть такая организация? Как она приглашается? Как вообще к вам приходят, как вот это все устроено?

С.МАЕВ: Что я хочу сказать? Я, конечно, не пересчитывал, как говорится, и точной бухгалтерии, учета этого нет. Но мы сейчас предполагаем, что в наших рядах находится где-то более миллиона уже членов РОСТО. Ну, это как правило те лица, которые приходят для обучения в наши школы. Их автоматически включают в состав членов РОСТО, мы выдаем соответствующий документ и на этом заканчивается. Хотя, вот, как бы вы меня чуть-чуть так сказать и упрекаете в том, что мы возвращаемся к старой системе, понимаете?

А.ЕРМОЛИН: Так я переживаю. (все смеются)

С.МАЕВ: Я тоже переживаю.

А.ЕРМОЛИН: Я тоже просто много знаю про американские вооруженные силы. (смеется)

С.МАЕВ: Да, я тоже про них знаю хорошо. Но все дело в том, что, все-таки, главная задача – это подготовить молодого человека морально, психологически, физически и научить его азам владения оружием, понимаете? Затем другие особенности будем мы подправлять уже, то есть допризывная подготовка солдата, обучение в школе, в нашей школе – это уже является вершиной той пирамиды, основанием которой является эта работа, начиная с 14 лет, как я предполагаю. Работа именно по привлечению его к занятиям спортом, хотя бы обычными видами спорта. Ведь сейчас дело дошло до чего? Солдат надевает каску, и через 2 часа он не может ее носить, потому что...

С.БУНТМАН: Шея.

А.ЕРМОЛИН: Вывих шеи.

С.МАЕВ: Да, настолько слаб, что шея... Саперная лопата, там вместо того, чтобы подготовить себе какое-то укрытие – вы служили в армии, знаете, что без этого, так сказать, тоже нельзя в боевой подготовке – он лопату поднять не может. Ну, это может быть каким-то образом утрированно.

С.БУНТМАН: Нет, ну все равно. Значит, физическая подготовка, моральная.

С.МАЕВ: И в любой армии мира. Я наблюдал, как занимаются американцы подготовкой, физической подготовкой, в других армиях. Это является, все-таки, основой подготовки человека для выполнения конкретных боевых задач. Каким образом это можно сделать? Это можно сделать, только создавая на базе наших учебных подразделений, на базе общеобразовательных учреждений секции, команды, кружки. Но я сам был участником этого процесса, когда в 14 лет мне впервые дали мелкокалиберную винтовку и показали, как надо стрелять. С того момента началось мое военное обучение. Это, вот, ни взять, ни выкинуть, понимаете?

С.БУНТМАН: Сергей Александрович, спасибо вам большое. Я думаю, что не последний раз мы встречаемся, тем более что другие задачи, усложняются и организация преобразуется. Я напоминаю, что у нас на «Военном совете» был Сергей Александрович Маев, председатель Центрального Совета Российской Оборонной Спортивно-Техничекой Организации. Спасибо вам большое.