Военное образование - Виктор Горемыкин - Военный совет - 2009-03-14

С. БУНТМАН: Мы начинаем очередное заседание «Военного совета». Ведут эту программу Анатолий Ермолин, ветеран группы специального назначения «Вымпел» и Сергей Бунтман, ведущий «Эха Москвы». У нас в гостях Виктор Петрович Горемыкин, начальник управления военного образования, зам.начальника управления кадров Минобороны РФ, генерал-лейтенант. Добрый день.

В. ГОРЕМЫКИН: Добрый день.

С. БУНТМАН: Мы будем говорить о военном образовании. Здесь очень много и вопросов, и проблем, и перспектив, которые рассматривают и наши слушатели. Многие из них непосредственно связаны и с военным образованием, задают нам очень животрепещущие вопросы. Ну что, Толя, мы начнём, я думаю, с общих вещей, сколько сейчас военных ВУЗов, сколько военных специалистов там работает, что у нас с военной наукой и каковы тенденции, чтобы понимать нам картину, а потом мы перейдём к конкретным вопросам.

В. ГОРЕМЫКИН: Сергей, Анатолий, благодарю за приглашение на ваш новый проект «Военный совет». Судя по сайту в Интернете, интерес к обсуждаемым вопросам в рамках данного проекта постоянно растёт, а круг участников расширяется. Анализируя поступающие вопросы, очевидно, что система военного образования многим сегодня не безразлична. И более того, на фоне различных взглядов, суждений и мнений, мы видим искреннюю заинтересованность аудитории к вопросам военного образования. Наверное, ни у кого не вызывает сомнения, что любая реформа неизбежно связана с определёнными издержками во имя достижения определённой цели. Это аксиома.

Реформа военного образования не составляет исключения. В условиях перехода вооружённых сил к новому облику, система военного образования, как неотъемлемая часть военной организации, должна быть не только приведена в соответствие с новой структурой, численностью, задачами армии и флота, но и обеспечить их полное и качественное комплектование военными специалистами.

С. БУНТМАН: В каком состоянии сейчас находится?

В. ГОРЕМЫКИН: Сегодня в составе военного образования она представлена 64 военными учебными заведениями. Это 47 военных институтов и училищ военных, 13 военных академий и 4 военных университета. Естественно, сегодняшний день при сокращении численности офицерского состава, нет необходимости в подготовке такого количества кадров. Поэтому мы приступили к модернизации системы военного образования. Причём, модернизация происходит по ряду направлений. Это, в первую очередь, касается формирования перспективной сети военно-учебных заведений. В основе модернизации лежат принципе интеграции образовательной и научной деятельности. К слову, что вы затронули о научной деятельности.

В основе лежит межвидовое и межродовое укрупнение военно-учебных заведений.

С. БУНТМАН: Укрупнение?

В. ГОРЕМЫКИН: Укрупнение. В том числе по родственным или смежным специальностям. Мы выходим на создание крупных системообразующих ВУЗов, представляющих многопрофильность и многоуровность в подготовке военных кадров. С этой целью, с целью подготовки военных кадров, с целью подготовки качественных профессионалов военного дела, мы приступили к реформированию системы военного образования. На сегодняшний день мы подготовили и обосновали необходимость к 2013 году иметь 10 сисмтемообразующих ВУЗов. Это 3 военных учебно-научных центра на базе видовых академий. Это общевойсковая, военно-морская и военно-воздушная академии и ещё ряд академий. И один военный университет. Это ориентир на 2013 год.

Сегодня у нас 64. Вместе с тем, процесс реформирования будет происходить поэтапно. На первом этапе, 24 декабря 2008 года, подписано распоряжение правительства РФ о создании 16 системообразующих ВУЗов. Все существующие военные институты и училища, которых 47, они присоединены к системообразующим ВУЗам, к академиям, на правах обособленных структурных подразделений.

С. БУНТМАН: Какой выбор, насколько я понимаю, что выбирается некий узел такой, и к нему присоединяются, им обрастают. Вот на базе чего?

В. ГОРЕМЫКИН: В основном выбор происходил на базе военных академий и военных университетов. А военные институты и училища к ним присоединялись в качестве обособленных структурных подразделений. И ряд военных академий тоже меняют свой статус и из военных академий превращаются в военные институты и присоединяются к системообразующему ВУЗу. К примеру, это касается военно-финансовой академии, Ярославль. Это касается военно-транспортного института железнодорожных войск, который будет входить в состав военной академии тыла и транспорта. И ряд других.

А. ЕРМОЛИН: Виктор Петрович, Вы уже несколько раз произнесли такой термин, как реформа. В общем, понятно, что военное образование – это не самостоятельная отрасль, а обслуживающая. Она должна работать на вооружённые силы, готовить кадры для вооружённых сил. Какое Ваше мнение, в данный момент мы реформируем наши вооружённые силы или мы говорим о системе некого антикризисного менеджмента? И тоже самое я хотел бы услышать Ваш ответ, применительно к военному образованию. Мы иногда сами загоняем слушателей и себя в ловушку, потому что говорим, что мы проводим реформу. От реформы всегда ждут чего-то более радикального, серьёзного, кардинального. А если мы занимаемся антикризисным менеджментом, то мы должны людям честно сказать, что у нас денег нужно 100%, а у нас 5%. Давайте спасать то, что есть. Что сейчас происходит с этим образованием?

В. ГОРЕМЫКИН: Я буду говорить на фоне военного образования, реформирования военного образования. Наверное, сегодня ни у кого не вызывает сомнения, что основным критерием или показателем реформированной системы военного образования должно быть качество подготовки кадров, которое призвана готовить система военного образования. Эта основная задача и стоит в рамках реформирования системы военного образования. И мы приступили к реформированию системы военного образования ещё до того, как мы ввели понятие кризиса экономического.

Я не в плане того, что нас не устраивала сегодняшняя школа, но в плане того, что ряд проблем существовало в системе военного образования. Лучше сделать, чем нежели работать со старой системой. У нас было несколько училищ связи, это Кемеровская, Томская, Рязанская, Ульяновская. И все работали на подготовку одного специалиста. Естественно, такой потребности нет.

С. БУНТМАН: В смысле, одного типа специалиста.

В. ГОРЕМЫКИН: Да. Поэтому нами было принято решение – объединить подготовку в одном ВУЗе на базе Академии связи, оснастить эту Академию современной учебно-материальной базой, современными информационными технологиями, сконцентрировать научно-педагогический состав в одном ВУЗе, наиболее квалифицированный, подготовленный. Это и доктора наук, кандидаты наук, доценты, профессора. И я скажу ещё одну причину. Конечно, система подготовки или качество подготовки в Академии была горазда выше, чем в военном институте. Естественно, комплектовалась военная академия профессорским составом более высокого класса, нежели институт.

Институты всегда являлись источником комплектования с точки зрения профессорско-преподавательского состава, военных академий и военного университета. И плюс, содержать столько училищ связи – это избыточно. Тем более фонды ёмкие и столько средств государственных тратить на это ради подготовки небольшого количества специалистов, когда можно укрупнить это и готовить не по 500-800 человек в одном ВУЗе, а 5 тысяч и более. И плюс ещё, хочу добавить, что принцип построения новой системы военного образования готовит по нескольким уровням. Первый уровень – это офицер с высшей военной специальной подготовкой, офицер с военной оперативно-тактической подготовкой.

Мы планируем, чтобы системообразующий ВУЗ, и будем претворять это в жизнь, занимался довузовской подготовкой, реализацией программ по среднему профессиональному образованию, высшему профессиональному образованию, дополнительному профессиональному образованию и послевузовскому профессиональному образованию. И всё бы это было в одном ВУЗе, в одном системообразующем.

С. БУНТМАН: Я задам вопрос в уточнение. Когда Вы называли географию, то, что относилось к подготовке офицеров войск связи, Вы называете географию, которая довольно точно отражает масштабы страны. И получилось так, что есть центры, предположим, для этой специальности есть несколько центров в разных местах огромной страны. Если сейчас всё сконцентрировать, то не получается же, чтобы объединяем регионы, объединяем именно возможность и преподавать, и возможность учиться не так далеко от своего дома. Ведь это очень важно. Что выгоднее – концентрировать и создавать очень большое учебное заведение в каком-то одном месте или распределять не очень большие по стране? Что рациональнее, потому что к рациональности мы тоже стремимся.

В. ГОРЕМЫКИН: Может быть, я не все принципы модернизации системы военного образования назвал. Я скажу о принципе региональности. Мы это тоже учитывали при создании новой системы военного образования и создания системообразующих ВУЗов. Примеры. Вот на военно-морском флоте объясню. Сегодня в интересах подготовки специалистов для военно-морского флота у нас готовят несколько ВУЗов. В том числе ряд ВУЗов находится в Санкт-Петербурге, в Калининграде, во Владивостоке, Тихоокеанское училище. И в будущем, в 2013 году, мы предлагаем создать такую систему, что системообразующий будет ВУЗ находится в городе Санкт-Петербурге, в Кронштадте. А два ВУЗа, которые будут присоединены в качестве структурных подразделений: один во Владивостоке, другой в Калининграде.

С. БУНТМАН: То есть, они становятся аффинированные такие?

А. ЕРМОЛИН: Здесь вопрос про морской кадетский корпус. Это военно-морской институт имени Петра Великого в Санкт-Петербурге. Он останется там, где просуществовал 300 лет или его тоже переведут в Кронштадт?

В. ГОРЕМЫКИН: В части, касающейся военно-морского флота, я скажу, в военно-морском флоте, в системе Министерства обороны с большим уважением относятся к этому старейшему военно-морскому учебному заведению России, морскому корпусу Петра Великого Санкт-Петербургского военно-морского училища, института. Конечно, это преемник навигационной школы, утверждённой ещё Петром I в 1701 году. За годы существования подготовил много десятков тысяч офицеров, обеспечивающих морское могущество России. Кстати, в числе выпускников не только великие полководцы, но есть и композиторы, даже Римский-Корсаков когда-то закончил этот ВУЗ. Поэтому вопрос в том, что будет с историей…

А. ЕРМОЛИН: В стенах останется. Стены, они воспитывают.

В. ГОРЕМЫКИН: Скажу, что историю у этого института никогда никто не отнимет. Но сегодня в Питере находится, кроме этого морского корпуса, ещё ряд учебных заведений военно-морского флота. Начиная от училищ, и заканчивая шестыми офицерскими классами, которые занимаются дополнительным профессиональным образованием и военно-морская Академия. Фонды учились такие, что они не позволяют дальше развиваться с точки зрения оснащения современными вооружениями и техникой, ВУЗы должны быть обеспечены современными, чтобы учить будущих офицерах на серийных производствах, которые должны поставляться в ВУЗ. Не позволяет и создавать новые учебные классы, поскольку здание такой постройки…

А. ЕРМОЛИН: Ну, дайте новое! Это же сакральные стены!

С. БУНТМАН: Оставить это и дать ещё.

В. ГОРЕМЫКИН: И вот такое обилие ВУЗов в Питере, военно-морских, они были самостоятельными, было принято решение создать системообразующие. Конечно, чтобы они были в разных концах города, это тоже не есть здорово. Фонды не позволяют оснастить нам по-современному, по-новому. Даже что-то информационное, заложить какие-то кабели, стены уже не в том качестве. Я был в этих ВУЗах, в том числе и в Академии. И было принято создать хороший военно-морской ВУЗ в Кронштадте. С этой целью разработали проект, подписан меморандум о создании и строительстве нового военно-морского ВУЗа и городе Кронштадте. Причём, он будет по-современному создан, по типу тех же университетов, которые сегодня создаются по всей стране.

С. БУНТМАН: А здание историческое?

В. ГОРЕМЫКИН: Здание историческое. Мы полагаем, что мы не будем отказываться от старых зданий. Есть задумки и науку, у нас же системообразующий ВУЗ, новый центр, военно-морская Академия, она сегодня представляет не только образовательную деятельность, но и науку. У нас уже к нему присоединены три научно-исследовательский института. И с точки зрения научной составляющей мы эти здания оставим и сохраним. А вся образовательная перейдёт в новые, где будут созданы все комфортные условия для обучения, для быта.

С. БУНТМАН: Но есть примеры очень многих университетов, и у нас, и в мире. И гражданских тоже. Где сохраняется историческое здание, исторический центр, где бывает не столько руководство и административное, сколько бывают торжественные акты, исследовательская работа, а учёба рутинная и современная – в новом здании. Символ. А символ должен остаться. Торжественный акт должен быть там, в своём здании, где деды, прадеды, все великие.

В. ГОРЕМЫКИН: Историю института никто не отнимает.

А. ЕРМОЛИН: А артефакты, в которых живёт душа, Вы же понимаете, о чём мы говорим. Я, после увольнения, изучал систему западного образования, в Гарварде, в Еле. Знаете, когда в Гарварде живёшь в колледже Магдалена, в тех же самых комнатёнках, где никаких удобств и на целый этаж один туалет, может, это неудобно, но ты понимаешь, что ты вписался в университет.

С. БУНТМАН: Ты следующий, и за тобой будут.

А. ЕРМОЛИН: Очень важно, где учиться. Гений и место – это исключительно важная энергетика, тем более, для такого заведения. А что будет с этим зданием? Есть какое-то решение?

В. ГОРЕМЫКИН: Пока готовится решение. Поймите, когда мы принимаем решение о закрытии какого-то ВУЗа, то фонды используем в интересах Министерства обороны. Вот например, я скажу. Ульяновское училище связи расформировано, подготовка передана в другие ВУЗы, в Академию связи, часть ушло в Ставропольское училище связи. Но фонды использовали. Там размещён межвидовой учебный центр подготовки связистов. Это рядовой и сержантский состав, как раньше называли – учебный центр.

В ряде других так же планируется, сегодня изучается возможность использования фондов другого Ульяновского училища, Тамбовского училища, здесь имеются задумки на этих фондах, поскольку фонды, которые использовались в области образования, используются с точки зрения подготовки младших специалистов, поскольку есть определённые традиции. В том числе некоторый преподавательский состав может быть использован дальше в этих же регионах, местах, для подготовки, правда, уже другой категории обучающихся.

С. БУНТМАН: Но при этом должно сохраниться… Вот говорят: «Я выпускник того-то и того-то» У-у-у-у! Вот без этого нельзя никуда. Может быть я неправ?

А. ЕРМОЛИН: Я сошлюсь на наших слушателей. Под псевдонимом RW174 пишет…

С. БУНТМАН: Прямо раскрываешь коды какие-то.

А. ЕРМОЛИН: Так человек себя назвал. Вопрос злой, сразу скажу. Он звучит так: «Как русский генерал, не уходите от ответа. Какие потери уже понесло военное образование в результате истерического реформирования? Сколько докторов и кандидатов отказалось переезжать к местам новой дислокации?» И к вопросу о морском кадетском корпусе: «Куда и сколько денег ушло от реализации высвобождаемых помещений?» Вопрос слушателей интересует. Кто и как принимает решение с той недвижимостью…

С. БУНТМАН: Вот у нас майор Рубцова. Тоже к этому: «Вы понимаете, что передислоцируя военную Академию связи в Ставрополе, вы уничтожаете её. Доктора и профессора туда не поедут». Начнём ответ на этот вопрос, у нас уже скоро Новости.

В. ГОРЕМЫКИН: Тогда я, наверное, прежде всего, скажу, что сегодня военная школа или в системе военного образования проходит работа свыше 58 тысяч военнослужащих, почти 70 тысяч гражданского персонала. В их числе около 2 тысяч докторов наук и свыше 10 тысяч кандидатов наук. В целом это составляет более 70% всего научного потенциала Министерства обороны. То есть, 70% сконцентрировано в образовательных учреждениях. И только 30% научно-исследовательских или занимают какие-то руководящие или иные должности.

С. БУНТМАН: Мы можем потерять какое-то количество из них?

В. ГОРЕМЫКИН: Можем что-то потерять. Я на примере вам покажу. Вот недавний пример. Принятие решения о передислокации Иркутского инженерно-авиационного училища город Воронеж. Решение принято долго, коллегиально. Причина была, может быть, не в том, что не так учат, а в том, что фонды такие, что находилась под угрозой жизнь и здоровье курсанты, которые проходили обучение там. Фонды очень древние, уже даже некоторые торцевые стены общежитий на ладонь отходили. Это чревато, завтра может сложиться и все окажутся под обломками. Нелегко нам было принимать решение о передислокации в Воронеж. И, прежде всего, это части, касающиеся профессорско-преподавательского состава, особенно докторов и кандидатов наук.

Но сегодня в Воронеж прибыли и курсанты, и преподаватели, и когда посмотрели на условия, когда был решён вопрос о предоставлении им жилья, сразу отпала необходимость. Причины не выезжать в Воронеж или не перемещаться по службе с точки зрения профессоров. Мы сегодня назначили 66 преподавателей из Иркутска, выехали в Воронеж, я сам работал в Воронеже и одновременно там находились преподаватели. Мы вместе с ними смотрели, какие они получили квартиры, жильё, как они отправляли информацию своим членам семьи, в каких они условиях оказались. Естественно, некоторые не приняли такого решения, может быть, по причине того, что выходцы из тех регионов сибирских и переезжать уже… Подошёл предельный возраст пребывания на военной службе.

Но сегодня мы работаем в части, касающейся их размещения в Иркутске вместе с губернаторами.

С. БУНТМАН: Мы прервёмся сейчас на Новости. Я напоминаю, что у нас в гостях Виктор Петрович Горемыкин, на «Военном совете» мы говорим о военном образовании. Задавайте вопросы, через три минуты мы продолжим.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Мы продолжаем «Военный совет». Я напоминаю, что программу ведёт Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман. В гостях у нас Виктор Петрович Горемыкин, начальник управления военного образования, зам.начальника управления кадров Минобороны РФ, генерал-лейтенант.

А. ЕРМОЛИН: Виктор Петрович, мы сейчас стали искать разные аргументы, объясняя, почему мы должны сокращать военные учебные заведения, переводить из Иркутска в Воронеж. А может быть, не нужно слишком много аргументов искать, может быть честно сказать офицерам: «Друзья, такая ситуация, принято решение в два раза сократить офицерский корпус. Ну не нужно нам столько училищ! Да, режем по живому. Да, происходит такая ситуация». Может быть тогда легче будет общаться с офицерами?

Кстати, один из вопросов. А когда было принято решение, что нам офицеров нужно сократить почти вдвое? Слушатель задаёт такой вопрос, почему в 2000-2006 годах афишировалась резкая нехватка офицеров и массово призывали выпускников военных кафедр, а сейчас вдруг избыток? Где логика, что произошло?

В. ГОРЕМЫКИН: Прежде я скажу, что одной из причин реформированности военного образования является сокращение офицерских должностей. И в прошлом году, когда мы готовили доклад о реформировании системы военного образования и создания военнообразующих ВУЗов, мы оперировали это необходимостью, какой должен быть заказ подготовки офицерских кадров. Но сегодня это не основная причина реформирования системы военного образования, потому что наряду с подготовкой офицерских кадров, перед ВУЗами стоят и другие задача. И та ёмкость по подготовке кадров, которая была раньше, она сегодня может быть в некоторых ВУЗах превышена. За счёт чего? Объясню.

Первое. Задача стоит о подготовке профессионального сержанта. Не просто сержанта, которые раньше готовились в военных учебных центрах по программе шесть месяцев и затем… обыкновенные учебки, как они назывались. Сегодня мы спланировали два направления подготовки профессиональных сержантов – это без изменения имеющегося уровня образования, т.е. в сержанты могут приходить со средним профессиональным образованием и с высшим. Для них мы сохраняем подготовку в тех же учебных центрах, которые у нас существуют. И есть необходимость, и их достаточно много, подготовка профессиональных сержантов по уровню среднего профессионального образования. Это обучение при ВУЗах 2 года 10 месяцев.

И этой ёмкостью мы подкрепляем наши ВУЗы, компенсируя потери с точки зрения офицерских кадров.

А. ЕРМОЛИН: То есть, ВУЗы будут учить сержантов?

В. ГОРЕМЫКИН: Сержантов. По программе среднего профессионального образования. Они будут получить диплом государственного образца, получать гражданскую специальность и получать военно-учётную специальность. Кроме того, на ВУЗы возложено ряд новых задач. Это участие в переподготовке увольняемых военнослужащих.

С. БУНТМАН: Здесь много вопросов.

В. ГОРЕМЫКИН: Эта задача закреплена законодательно за федеральным законом о статусе военнослужащих. Этот закон предоставляет Министерству обороны и другим федеральным органам исполнительной власти самим определять порядок и условия организации профессиональной подготовки. Вот эта задача. Ранее эти задачи наши военно-учебные заведения не решали. Сегодня они приступили к подготовке, и уже в ближайшее время, 23 марта начинается организация профессиональной переподготовке в военно-космической Академии им. Можайского, с 1 апреля ещё ряд ВУЗов. В этом году мы приступаем к решению данной задачи.

С. БУНТМАН: Здесь есть вопрос от Владимира Огарельцева, военнослужащего из Москвы. «Есть информация, что после разрекламированного в СМИ увеличения срока переподготовки увольняемых военнослужащих до 4 месяцев, Минобороны прекратило финансирование самой переподготовки. Как это понимать? Каким образом в таких условиях военнослужащие могут реализовать своё право на переподготовку? Сколько военнослужащих и где в 2009 году смогут реализовать своё право получить гражданскую профессию перед увольнением?» Давайте уточним. Это в рамках Вашего ответа.

В. ГОРЕМЫКИН: Я дополню свой ответ. Как я сказал уже, право военнослужащего закреплено законодательно и никто этого права у него не заберёт. Единственное, что порядок и условия определяются федеральным органом исполнительной власти, в частности Минобороны. Сегодня принято решение организации профессиональной подготовки в военно-учебных заведении. Наше военно-учебное заведение готовит специалиста или будущего кадрового офицера не только по военно-учётной специальности, но и по гражданской специальности. Мы обладаем достаточным количеством профессорско-преподавательского состава, который, имея соответствующую квалификацию, способен готовить увольняемых военнослужащих в рамках имеющейся специальности с тем, чтобы выдавать диплом и передавать им знания, которые пригодятся для другой профессиональной деятельности.

В рамках этой задачи сегодня 57 военно-учебных заведений готовы решать из 64-х. В пределах 247 специальностей. То, что мы можем реализовать в своих военно-учебных заведениях. Кстати, специальности, они перекрываются и гражданскими, т.е. совпадают с гражданскими ВУЗами. Для этой цели буквально в ближайшие дни будет подписан приказ Министра обороны, два приказа даже. Первый – об условиях и порядке проведения организации и осуществления профпереподготовки увольняемых военнослужащих. И военно-учебных заведений, которые способны реализовать данную переподготовку, сеть ёмкость, групп, специальностей, всё это будет доведено до каждого военнослужащего, и он вправе через соответствующего командира обратится с рапортом.

С. БУНТМАН: Это сейчас будет?

В. ГОРЕМЫКИН: Да, уже сейчас. Уже с 23 марта мы начинаем такую подготовку в военно-технической Академии им. Можайского.

С. БУНТМАН: Насколько обеспечены финансами?

В. ГОРЕМЫКИН: Пока в пределах федерального бюджета, выделяемых Министерства обороны в целом на образование.

А. ЕРМОЛИН: Виктор Петрович, а правильно, что военные готовят военных для гражданки? Вот для военно-космической специальности – я понимаю. Там люди высочайшего класса, программисты.

В. ГОРЕМЫКИН: Защита информации, да.

А. ЕРМОЛИН: А какие есть конкурентные преимущества у военного на гражданке? Это менеджер среднего звена. Если деньги на переподготовку таких офицеров отдать в какую-нибудь хорошую региональную школу бизнеса и человек получит подготовку менеджера, то офицерская биография и подготовка в школе менеджмента, это будет супер. Но если такой же человек получит такую же подготовку в военной системе, его на гражданке никто не возьмёт.

В. ГОРЕМЫКИН: Знаете, всё зависит от того, насколько подготовлен специалист. Должен быть имидж ВУЗа или же знания. Что определяет сегодня? Знания, конечно.

А. ЕРМОЛИН: И то, и другое определяет.

В. ГОРЕМЫКИН: Может быть, и то, и другое.

С. БУНТМАН: Нет, по дипломной одёжке встречают.

В. ГОРЕМЫКИН: Я понимаю. Я в одном городе когда работал, обратил внимание на объявление «Требуется специалист-юрист. Предлагать только с юрфака такого-то ВУЗа. Других специалистов не предлагать». Вот уже качество образования и востребованность этого специалиста. У нас профессорско-преподавательский состав таков, что он способен готовить и на гражданский рынок труда, потому что у нас кроме военных преподавателей, есть и гражданские.

А. ЕРМОЛИН: Профессора военные не знаю рынка на гражданке.

В. ГОРЕМЫКИН: Кстати, некоторые наши педагоги очень активно читают лекции, проводят занятия в гражданских ВУЗах, востребованы довольно здорово. В части, касающейся специальностей, я сказал, что они совпадают, и гражданские Вузы реализуют тоже самое по тем же специальностям, что и мы. Сегодня нам с точки зрения бюджета, позволяют привлекать и сторонних преподавателей для переподготовке. То есть, это не означает, что наши педагоги будут полностью задействованы в переподготовке увольняемых военнослужащих. Мы можем на тех же условиях приглашать довольно серьёзных и подготовленных высококвалифицированных преподавателей из гражданских ВУЗов для того, чтобы проводить занятия с данной группой, которая в области переподготовки по конкретной специальности. Поэтому здесь, мне кажется, мы… Да, я понимаю, что конкуренты.

А. ЕРМОЛИН: А западный опыт изучали?

В. ГОРЕМЫКИН: Изучали в этом плане. Западный опыт немножко по-другому.

А. ЕРМОЛИН: Не учат на Западе военных, как жить на гражданке. Есть специальные университеты, в том числе Интернет-университеты. И вообще, это не правильно. Военный преподаватель должен учить защищать родину, а не тому, как зарабатывать деньги на гражданке. А если государство думает о том, как офицера устроить в гражданской жизни, оно должно дать деньги тем, кто умеет и понимает, что такое гражданская экономика.

В. ГОРЕМЫКИН: Я бы сказал, что у нас не только военные педагоги, у нас и гражданские преподаватели есть. Военный педагог сегодня защищает диссертацию, кандидатскую, докторскую, не по военной специальности, а по гражданской, с точки зрения экономики, управления производством. Кто бы думал, что общевойсковая академия может реализовывать специальность управление производством? У неё есть институт, который занимается данными проблемами.

С. БУНТМАН: А здесь нет размывания такого? Может быть, лучше сосредоточиться на очень качественном собственно военном?

В. ГОРЕМЫКИН: Но принципы, лежащие в основе любой специальности, в том числе и когда военного специалиста готовят по любой специальности, пусть там космический летательный аппарат, ещё иная специальность, в основе лежит физика, всё то, что в гражданском ВУЗе, то и у нас. К примеру, Бауманка, тоже в области космонавтики. Сравнивали, офицеры, подготовленные в военно-технической Академии или в московском институте электроники космических войск, или выпускник, который закончил военную кафедру. И здесь я сам был свидетелем, когда два специалиста разной подчинённости учреждения закончили – военное и гражданское. Буквально через два месяца их не отличишь, что они учились в разных ВУЗах.

С. БУНТМАН: Здесь вопросы как раз о военных кафедрах и то, что подготовленные военными кафедрами очень серьёзных учебных заведений гражданских, они могут быть ничуть не хуже. И как раз то, что котируются их дипломы, Бауманский, бывшее училище, университет технический высший, это фирмы, это знак очень большой, это поддерживать нужно?

В. ГОРЕМЫКИН: Нужно. Это то же самое, как знак Военно-технической Академии. Специалисты востребованы во многих производствах.

А. ЕРМОЛИН: А что делать мотострелкам?

В. ГОРЕМЫКИН: Скажу, что военные кафедры, вы помните, что у нас их было достаточно много, порядка 230, сегодня их осталось 68, плюс 37 учебных военных центров. Здесь мы пошли тоже по пути сокращения, не из-за того, что это наша прихоть, а из-за того, что нам тоже не требуется на запас столько офицеров, находиться в мобилизационном ресурсе. И поэтому правительством было поддержано наше предложение, и мы сократили. Помните, мы создали новое учреждение, это новая система подготовки – учебные военные центры. Их у нас в общей сложности 72. В 72 гражданских образовательных учреждениях высшего профессионального образования или кафедры военной или учебно-военный центр.

Я скажу, что мы этот механизм или этот источник комплектования не отрицаем, и где-то будем использовать в перспективе. Это в том числе тоже касается и входит в принципы модернизации системы военного образования. То есть, где-то нам нужен военный, а мы можем брать гражданских и потом использовать на военной службе.

С. БУНТМАН: Я хочу напомнить, что у нас в гостях Виктор Горемыкин, начальник управления военного образования, зам.начальника управления кадров Минобороны РФ, генерал-лейтенант. Очень бы хотелось на конкретные вопросы ответить, про конкретные учебные заведения. Во-первых, принципиальное соображение. Жанна из Иркутска: «Воронеж – это ещё ничего. А вот из Питера в Вольск кто поедет в интендантское училище?»

В. ГОРЕМЫКИН: Во всяком случае сегодня военная академия тыла и транспорта находится в Санкт-Петербурге, военно-транспортных университет железнодорожных войск находится тоже в Петербурге. В Вольске находится училище тыла, которое готовит по нескольким специальностям. Распоряжение, которое было 24 октября прошлого года, все училища тыловые, они присоединены в качестве обособленных структурных подразделений к военной Академии тыла и транспорта. Изучается вопрос возможной передислокации на перспективу. Но это изучается. Сегодня это не факт, что военная Академия тыла и транспорта будет находиться в Вольске к 2013 году.

С. БУНТМАН: Ещё из Твери Сергей пишет: «Судьба тверской Академии космической обороны?»

В. ГОРЕМЫКИН: В военно-воздушных силах у нас на сегодняшний день было три академии. Это тверская Академия ПВО, это Академия им. Гагарина и воздушно-военная Академия им. Жуковского. Две последние мы объединили ранее, она стала военно-воздушной Академией им. Жуковского и Гагарина. В части, касающейся Твери, я лично сам работал в этой академии, видел и её фонды и знаком с преподавательским составом, и с руководством академии. Да, в перспективе мы рассматриваем, что данная академия будет реорганизована. Но она может быть реорганизована или интегрирована вместе с наукой и может появиться очень хороший научный центр. Тем более, что в Твери находится второй центральный научно-исследовательский институт, недалеко от данной академии.

По составу профессорско-преподавательскому здесь большой процент учёных, которые могут объединиться вместе со вторым институтом, и в итоге мы можем иметь очень хороший научный центр и развивать науку.

А. ЕРМОЛИН: Очень много вопросов по военной медицине. Я сейчас задам один, но нашим слушателям скажу, что по медицине мы специально сейчас не поднимаем эти темы, потому что 21 марта у нас в эфире будет Владимир Шапо, начальник Главного военно-медицинского управления Министерства обороны. Поэтому пишите.

С. БУНТМАН: Да. Двадцать первого числа на «Военном совете» в 12 часов.

А. ЕРМОЛИН: «Что планируется в отношении военно-медицинской Академии им. Кирова? Преподаватели в мучительном ожидании. Боевой дух на нуле» - цитирую.

В. ГОРЕМЫКИН: Это не совсем так. Буквально неделю назад мы беседовали с начальником военно-медицинской Академии, генерал-майором медицинской службы Бельвитиным Александром Борисовичем. И с его слов я не слышал, чтобы был какой-то панический дух в Академии.

А. ЕРМОЛИН: У генералов и лейтенантов разное настроение.

В. ГОРЕМЫКИН: И более месяца назад вместе с В.В. Шапо встречались в этой же Академии, работали. Да, Академия приобретает немножко иной статус. Она тоже становится системообразующим ВУЗом. В её состав уже сегодня тем же распоряжением 19-51 от 24 декабря прошлого года, присоединены Томский, Саратовский, Самарский военно-медицинские институты и военный институт физкультуры и спорта.

С. БУНТМАН: Вот о нём тоже вопрос был.

В. ГОРЕМЫКИН: Я сразу могу пояснить, довольно интересная ситуация, как это – медицина и военный институт физкультуры. Но анализируя образовательные программы, которые реализуются, и медицинской академией и военным институтом, мы пришли к мнению и даже фактически подтвердили, что на 70% совпадает. И даже более того. Выпускные работы, которые исполняются выпускниками военного института физкультуры, более половины из них по медицинской тематике. Кроме того, скажу, что должностные обязанности, предусмотренные уставом начальника медицинской службы полка и начальника физической подготовки и спорта полка, они тоже совпадают, все работают в области здоровья и обеспечения и профилактики здоровья.

Поэтому здесь лежал в основе не только принцип дислокации в одном городе, но и те вопросы и проблемы, причины, которые я озвучивал выше. Военно-медицинская Академия будет дислоцироваться в Питере, на том же месте, где она сегодня размещена. Каких-то тревожных моментов я здесь не вижу. А наоборот, идёт работа по программе её дальнейшего развития. Академия в перспективе, я не буду скрывать, что единственным ВУЗом в медицине, в системе Министерства обороны останется, потому что Томский, Саратовский в перспективе могут прекратить своё существование, и в интересах подготовки кадров будет полностью заниматься военно-медицинская Академия в городе Санкт-Петербурге.

А. ЕРМОЛИН: «Как и где получить военное образование заочно? Это возможно сейчас?»

В. ГОРЕМЫКИН: Знаете, что формы подготовки есть очные и заочные.

А. ЕРМОЛИН: Есть ещё один экзотический вопрос. «Где и на каких условиях обучают полковых священников и капелланов?»

В. ГОРЕМЫКИН: Капелланов и полковых священников в Министерстве обороны не обучают. А с точки зрения заочного обучения, у нас оно сегодня предусмотрено, так же, как ранее был предусмотрен экстернат, но мы его прекратили. Я понимаю, если есть конкретный вопрос и конкретного человека, я готов выдать рекомендацию, что это образование по заочной форме можно получить как в гражданских, так и в военных ВУЗах. В зависимости от того, какое образование у него сегодня имеется. То ли он уже имеет высшее профессиональное образование или среднее профессиональное образование, здесь нужно по конкретному сюжету сразу отвечать конкретно.

Мы готовы оставить наши координаты и те вопросы, которые поступают на сайт «Военного совета», связанные с военным образованием, с системой, реформированием, с проблемами в области военного образования, мы готовы на все вопросы дать квалифицированные и исчерпывающие ответы. Можно обратиться и письменно, в том числе и в части получения и заочного образования, и очного образования. Я приверженник очного образования, потому что это фундаментальное получается образование.

С. БУНТМАН: Ещё один вопрос общий, под конец. Очень много нам пишут как раз о материальной базе учебных заведений.

А. ЕРМОЛИН: И о зарплатах преподавателей.

С. БУНТМАН: Укрупнение – понятно. Тенденция ясна. Не просто переведут в старую халабуду, АТС 1967 года, в учебных заведениях связи. А действительно это будет центрами, которые будут обеспечены современной аппаратурой, преподавательский состав будет обеспечен финансово. Насколько эта база продумана и будет реализовываться?

В. ГОРЕМЫКИН: Я вам скажу так. Одним из направлений модернизации системы образования как раз и является развитие инфраструктуры материально-технической, научной и лабораторной базы военно-учебных заведений. Изменение облика ВУЗа, как по форме, так и по содержанию. То есть, мы сегодня поставили, что мало того, что создать перспективную сеть, сформировать новое педагогическое сообщество, но важно оснастить военно-учебное заведение современной техникой, вооружением, чтобы в каждом ВУЗе это не просто была сегодняшняя техника, а может быть серийно которая выпускается, новые образцы, чтобы специалист выходил, и ему не надо было уже где-то переучиваться, изучать новую технику, а он был бы уже подготовлен, поскольку он завтра приступает уже к выполнению конкретных должностных обязанностей.

С. БУНТМАН: Чтобы он учился на том, на чём будет работать.

В. ГОРЕМЫКИН: Да. Такая задача поставлена.

С. БУНТМАН: Насколько она реальна сейчас?

В. ГОРЕМЫКИН: Даже на недавнем совещании, которое проводилось под руководством Министра обороны, его заявление, что в интересах совершенствования учебно-материальной базы оснащение ВУЗов современной техникой оснащения, он сказал, что не пожалеет ничего, чтобы ВУЗы были крепкими и там готовились специалисты высокого класса. В части, касающейся преподавателей, скажу, что начиная с прошлого года мы этой проблемой серьёзно заняты. Мы создали целую нормативную базу, которая позволяет стимулировать труд педагогов, профессорско-преподавательского состава. Это и стипендии, денежные премии, это и конкурсы научных работ в области образования, развития техники вооружения.

Соотношение, если взять одна стипендия или денежная премия была на двести, то сейчас один на 67. Мы стимулируем, чтобы он занимался образовательной и научной деятельностью и не искал бы других источников где-то подработать.

С. БУНТМАН: Скажите, 2013 год – это ключевой, когда мы можем увидеть результаты, получилось или нет, правильно было или не совсем правильно?

В. ГОРЕМЫКИН: Здесь можно сказать о нескольких сроках, этапах. Мы реформируем систему военного образования в рамках ряда планов. Первый – это мощный план стратегический. Он рассчитан на долгосрочную программу, на долгосрочный срок – это 2020 год. Но промежуточный год 2013 год. Здесь мы должны подойти, оптимизировать сеть военно-учебных заведений, и уже наращивать её и техникой, и вооружением, и обустраивать, создавать комфортные условия. А так, конечно, стратегия у нас более дальняя – это 2020 год. Здесь поставлены конкретные показатели, которых мы должны достигнуть. По всем направлениям деятельности. Есть промежуточные, 2016 год ещё.

С. БУНТМАН: Виктор Петрович Горемыкин, начальник управления военного образования, зам.начальника управления кадров Минобороны РФ, генерал-лейтенант. Спасибо большое. «Военный совет». Задавайте свои вопросы и на нашем сайте, и обращайтесь к Виктору Петровичу. Я думаю, что вы получите ответы и разъяснения по своим вопросам. Продолжаем общаться и между «Военными советами». Военная медицина – следующая тема в следующую субботу. Смотреть вы можете на телеканале «Звезда», с которым мы вместе делаем эту программу. Смотрите выпуски, дополненные собственными материалами, репортажами и собственно телевизионными материалами. Спасибо большое, Виктор Петрович, до свидания.

В. ГОРЕМЫКИН: Спасибо. До свидания.