Дмитриевская родительская суббота - Вглядываясь в традиции - 2011-11-06

ОТЕЦ М. КОЗЛОВ: Вчера была Дмитриевская родительская суббота. Повод ее установления связан с Куликовской битвой. Преподобный Сергий Радонежский, о котором хрестоматийно известно, что он благословил князя Дмитрия Донского и послал двух своих монахов Пересвета и Ослябю в русское воинство, после сражения заботился главным образом с тем, чтобы молитвенная память о тысячах и тысячах погибших не ушла и не закончилась вместе с торжеством победы. И накануне дня памяти Димитрия Солунского установил в ближайшую к этой дате субботу совершать всегда теперь в Русской Церкви молитвенные поминовения вождей и воинов, погибший во время Куликовского сражения. Кстати, это действие Преподобного Сергия – между прочим, ответ многим и многим историкам, которые сомневаются в реальном значении Куликовской битвы. Игумен Русской земли не разбрасывался такими благословениями и вторжениями в богослужебный чин. И вот память Дмитриевской субботы, она возводит нас к теме о том, что такое вообще общецерковное поминовение прежде почивших православных христиан. Казалось бы, понятно, когда мы молимся друг за друга, в церкви подаются записки и совершаются поминовения заздравное, заупокойное. Каждый человек верующий имеет свой список, в сердце написанный, за кого мы не можем не помолиться, и тех, за кого молимся по временам. Человек, не знающий, что такое молитва, тоже в душе и в памяти хранит образ тех, без памяти о которых жизнь его невозможна. Но огромное большинство людей, конечно, уже никем и никогда лично не воспоминаемы. И это не значит, что их можно забыть и вычеркнуть, что они, в отличие от вождей и полководцев, от великих святителей и прекрасных художников, нам теперь никак не нужны и для Бога не важны. И вот это соборное, то есть, совместное поминовение всех от века почивших – это есть включение в жизнь Церкви и в нашу душу как членов этой Церкви этого бесконечного ряда тех, кто прошел путем земной жизни до нас, тех, кто ушел уже в путь всея земли. Мы молимся за них, на зная их имен, кроме очень немногих. Между прочим, и потому, что в нас не должна прерваться эта цепь, и потому что мы же надеемся, что через годы или через десятилетия, когда и нас постигнет та же участь, и через совсем короткое время, когда уйдут те люди, которые нас помнили и нас лично могли помянуть, эта церковная память и молитва в вечности будет и за нас тоже совершаться. И соединяет она таким образом нас и с теми, кто уже ушел, как наш долг, и с теми, кто придет после нас, как наша надежда и то, что мы им передаем из рук в руки. И с Небесной Церковью, потому что каждое богослужебное литургическое поминовение – это связь Церкви Земной и Небесной. Так что, если каждый из нас, слушающих эти строки, в меру своей веры и в меру своего отношения к смерти, поставит перед своим мысленным взором тех, кто нам дорог, то… давайте попробуем, как каждый может, поставить и тех, кого мы не знаем, но о ком можем сказать словами церковной молитвы: «Их же имена Ты, Господи, знаешь, и их тоже помяни в Твоем Царстве».