Вглядываясь в традиции - 2011-08-28

ОТЕЦ М. КОЗЛОВ: Это воскресенье – праздник Успения Божией Матери. Подмечено было, что из храмов, построенных на Руси, примерно треть посвящены Успению Пресвятой Богородицы. Уже одно это должно навести нас на мысль о значении этого события. А если мы еще вспомним, какие… ну, только несколько всем известных мест и святынь: первый русский монастырь Киево-Печерская лавра – Успенская (главный собор, взорванный – Успенский); Почаевская лавра, главная святыня на западе русского мира – Успенская; Псково-Печерский монастырь – Успенский; собор Владимира главный кафедральный, еще когда Владимир был сердцем Русской Церкви и русской земли – Успенский; кремлевский московский собор – Успенский; Троице-Сергиева лавра, второй по значению после Троицкого, где мощи преподобного – Успенский; Звенигородский, дивный памятник древнерусской архитектуры, собор на Городке – Успенский. И этот перечень можно продолжать очень-очень долго. Почему это событие, последний праздник церковного года, последнее событие, замыкающее круг того, что входит в Новый Завет, предваряет и последует за ним, привлекло такое большое внимание и наших предков, и в целом христианского мира, ибо это не есть нечто особенное только для России и Русской Церкви? Событие Успения Божией Матери является завершением того плана – на церковном языке он называется красиво «домостроительство нашего спасения» – которое до века еще было установлено на Предвечном совете Пресвятой Троицы. Если то, что совершалось до того, то, о чем мы рассказывали с вами вместе, беседовали, касалось того, что Бог сделал для человека (создал его, не оставил его согрешившим, пришел в этот мир, воплотился, спас на кресте, дал возможность приобщения к нему в Воскресение), то сегодня мы видим, как завершается жизнь совершенного человека, того, или, точнее, той, которая уже сейчас исполнила замысел Божий о каждом творении, исполнила в своей личности, своей – скажем высоким штилем – ипостаси. Один богослов 20-го столетия говорит, что если Христос является до конца воспринявшей человечество божественной личностью, божественной ипостасью, то Божья Матерь является до конца обоженой человеческой личностью, человеческой ипостасью. Вот обожение, то есть, богоуподобление, такое раскрытие черт в себе образа и подобия, которые делают для нас возможным жить в Боге в Вечности. Это есть конечный замысел Бога о нашем спасении. И вот мы видим в Божией Матери, как это происходит. Она при конце своей земной жизни переживает смерть как разлучение души и тела – на языке православного богословия этот этап смерти называется тлением – но она не переживает смерти как истления, то есть, распадения тела на составляющие элементы, того, что знает абсолютное большинство людей. На третий день после ее кончины – она не случайно уподобляется сну (Успение), легкой, не знающей боли, не знающей ужаса умирания – ее сын воскрешает ее, соединяет вновь ее душу и тело, и она прославленной и преображенной человеческой личностью им оказывается взятой в то, что на языке преданий называется принебесным, святое святых, то есть, уже жизнь в вечности, в Боге. Она с Богом не разлучается. И эта заданность, эта возможность быть в жизни таким человеком, что ты окажешься с Богом до конца в вечности, она показывается нам уже не заданностью, но реализованностью. Поэтому она так утешительна для миллионов и миллионов верующих. Мы видим, что пусть особенный, пусть избранный из рода родов, пусть оказавшыйся в такой необыкновенной близости к Богу, но, тем не менее, совершенно сродный нам, единоприродный, единокровный человек входит в славу божественной жизни и тем самым там и нам показывает возможность этого пути. И там за нас как сродников, единокровных, оказывается ходатаицей и предстательницей – есть такое дивное славянское слово. Вот эта радость о том, что есть у нас эта ходатаица и предстательница, и то, что мы можем пройти ее путем, и празднует Церковь в сегодняшний день.