Серафим Саровский - Вглядываясь в традиции - 2011-07-31

ОТЕЦ М. КОЗЛОВ: Посмотрим русские иконы начала 20-го века. Или если бы мы спросили русского человека в начале 20-го века: какие два главных святых в Русской земле? То в большинстве случаев мы бы услышали ответ такой: преподобный Сергий Радонежский и, на тот момент только-только прославленный, преподобный Серафим Саровский. Внешне, вроде бы, понятно: два монаха, один – основатель будущей лавры, другой – подвижник в Сарове, духовный наставник, начальник и окормитель известнейшего Дивеевского монастыря, оба чудотворцы. И у того, и у другого пространные и трогательные в деталях жизнеописания. Однако же, давайте проведем такой тест. Я спрашивал у вас, какие воспоминания встают при имени преподобного Сергия – а вот при имени преподобного Серафима какие-нибудь эпизоды встают?

Вот что знаем мы о преподобном Серафиме? Ну, наверное, филологи и люди, любящие Пушкина, припомнят, что они современники и что Пушкин где-то неподалеку оказывался. Но знакомы не были никак. Вот с Филаретом Московским Пушкин мог переписываться, а упоминаний о Серафиме – ну, никаких. Мир русского дворянства, в кавычках русской интеллигенции того времени, образованных людей, он не замечает преподобного Серафима, монаха, живущего в лесах Нижегородчины. Ну да, конечно, это полагается, это в церкви, и про него рассказывать, что, там, медведей кормил, на камне тысячу дней стоял, затвор нес, молчальничество нес – но это что-то такое все не наше. Вот эта сокрытость от мира очень показательна, показательна с наряду, казалось бы, внешней открытостью у другого из этой пары – преподобного Сергия. Вот они образуют такую удивительную двоицу. Один известный, хотя и не тем известный, чем он свят, а о втором известно только, что святой, и оказывается, что непонятно, и о чем речь-то идет.

Особое избранничество сопровождало преподобного Серафима с детства. Это и падение с лесов колокольни. Отец его был купец, человек благочестивый, храмы строил. И вот отрок Прохор падает в Курске с колокольни, с лесов, остается жив при этой стройке. Ну, так ведь бывает, человек от одной до другой… события экстраординарные, чудесные, но не то что вовсе в истории не случавшиеся. Но не запомниться-то не может. А потом молодому монаху, совсем еще молодому иеродьякону, начиная с молодости, не раз является Божья Матерь, пряма называя его своим избранником. А потом, это ведь только при чтении кажется легко, а вот простоять на камне столько-то дней, а вот взять на себя подвиг молчания. А ну-ка сутки помолчим, никому ни на что не отвечая, ни на работе, ни дома, даже с предупреждением о том, что мы будем молчать. А потом, после затвора, бесконечный прием людей, которые к нему приходят. А потом это необычнейшее действие, которое до него никто не делал, потом только оптинские старцы начнут воспроизводить: когда он основывает, по сути дела, женский монастырь и в этом женском монастыре становится духовным вождем. А еще, это в его-то веке, это на грани 18-го и 19-го столетий, вдруг сказать, что в этом-то монастыре особенное должно быть отделение для девственниц, девушек, не знавших ничего плотского, потому что им будет открыто, им будет прикосновенно то, что уже никогда не смогут узнать мужа-то познавшие. Можно подумать, что в поствольтерианский 18-й или начальный александровский 19-й век вот так говорить о девстве и целомудрии было просто и модно. Да ну. В каком-то смысле ничуть не проще, чем сейчас. И вот из этого всего, незаметного, почти непонятного, на полутонах существующего, выковывается образ святого, о котором потом будут знать. Попросишь – ответят. Призовешь, когда плохо – ощутишь, как он рядом стоит. Святого, прославление которого добиваться, продавливать, по сути дела, при торможении со стороны Синода будет император Николай Александрович, святой царь Николай. И святого, которого… в 1903-м году его прославят. Сколько его икон… сколько лет прошло до 17-го года? 14 лет. Но храмы будут закрыты, но в каждом из открывшихся будет хотя бы одна икона преподобного Серафима. Русской церкви не будет. А прошло-то всего 14 лет.

Вот такой, отчасти таинственный, удивительный и вполне только в подвиге монашества просиявший, ничем внешним миру не послуживший, но отклик душ людей нашедший человек будет воспоминаться завтра. Почитайте о нем, посмотрите, подумайте. А еще лучше просто, ну, вот как-то сердцем постарайтесь ощутить себя поближе этому таинственному монаху.