Борис и Глеб - Вглядываясь в традиции - 2011-05-15

ОТЕЦ М. КОЗЛОВ: В это воскресенье совершается память двух святых, которые из русских стали первыми, причисленными к лику угодников Божьих. Хронологически не первыми по жизни подвижниками благочестия, которые потом были названы святыми, но прославлены они были первыми. Это очень непростые для понимания святые – Борис и Глеб, которые отказались от того, что принадлежало им по праву, от княжеского достоинства, власти, которую они могли и должны были занять, и уступили (неразб.) фактически злодею, который на какое-то время оказался киевским князем – Святополку Окаянному. В этот же хронологический период приходится память святого Иова Многострадального, 19 мая, на которое приходилось рождение еще одного весьма и весьма пререкаемого в нецерковной, отчасти даже церковной среде святого – царя страстотерпца Николая Александровича. Он начиная с какого-то времени крепко помнил, что его день рождения пришелся на день памяти этого ветхозаветного праведника, который тоже очень непрост в своем жизненном пути для понимания. Напомню, что Иов был величайшим праведником Ветхого Завета, о котором была пря между Богом и Дьяволом. Дьявол говорил, что Иов только потому хорош, что Бог его от всего ограждает. Бог разрешил врагу рода человеческого всего лишить Иова, до здоровья включительно. И тот в конечном итоге устоял. Два таких необычных свидетельства, два святых в начале русской истории, отказавшихся от принадлежавшего им по праву, сказали бы, слабых политика, не справившихся с бременем ответственности. И еще один император, о котором тоже все время говорят, что он слабым был. Вот если бы в России был другой, крепкий, хотя бы, как его отец Александр Третий, не постигли бы нас или, по крайней мере, не в такой мере постигли бы те бури и катаклизмы, которые пережило наше отечество в 20-м веке. Вот взгляд Церкви – отвлечемся сейчас от какого бы то ни было политического пристрастия – в том и состоит, что в начале исторического пути Руси народ наш и Церковь наша выбрала двух святых, которые потому и получили право охранять молитвенно строительство всего того, что потом веками созидалось, что сами из этого закона человеческих справедливостей, воздаяния прав добровольно выпали, отказались от того, на чем могли настоять. И получила наша Церковь и наш народ в 20-м веке в качестве молитвенника и предстателя императора, который в конечном итоге тоже отказался от того, на что он мог настоять. Казался по-мирски, по-человечески слабым, а перед Богом – человеком, который его воле, его промыслу доверял и так не вписывался в наступавший страшный 20-й век, и потому так многим, сотням, тысячам, может быть, сотням тысяч людей помогал и помогает, молитвенно которые к нему обращаются. Вот этот парадокс русской истории, исторического пути нашей родины, начинавшийся и заканчивавшийся двумя такими святыми, по крайней мере, предполагает, что мы о нем сколько-нибудь задумаемся.