Пасха - Вглядываясь в традиции - 2011-04-24
ОТЕЦ М. КОЗЛОВ: Ну, уж сегодня точно нет человека, который бы не знал, что торжествуется и что празднуется. Самые правильные человеки сейчас отсыпаются после ночной службы или стоят с детками на утренней литургии. Но неплохо и радио послушать светлым и радостным пасхальным утром. Наверное, все и знают слова, с которыми уже много веков люди обращаются друг к другу в этот день: приветствие «Христос воскресе» и ответ, который, я предполагаю, надеюсь, многие сейчас могут произнести, когда эти слова услышали.
А я пока помяну про два варианта ответов, которых вот не должно бы быть в нашей жизни. Они почти анекдотические в старом смысле этого слова, но есть, на мой взгляд, в них некоторая поучительность. Один рассказ о Льве Николаевиче Толстом. Его как-то поприветствовал на Пасху Федор Иванович Шаляпин так же: «Христос воскресе». Толстой посмотрел на него, подумал, помолчал и ответил: «Нет, Федор Иванович, не воскрес». А второй уж точно анекдот. Приснопамятного и дорогого Леонида Ильича приветствуют сотрудники на Пасху: «Леонид Ильич, Христос воскресе». «Знаю-знаю, - отвечает генеральный секретарь и пр., – товарищ Суслов мне уже докладывал».
И вот если мы от юмористической составляющей отвлечемся и еще раз прокрутим эти два рассказа, то окажется, что за ними стоят два мировоззрения равно очень трагичных в выводах. Одно, исходящее из того, что нет Воскресения Христова, ну, нет его. И даже если мы верим в Бога, то тогда остается единственное восприятие жизни. Ну, как у стоиков, что у собаки две свободы (привязанной к телеге): или бежать за телегой, или, ежели не хочешь, то будет тебя тащить по камням дороги привязанным. Ну, и благоразумный побежит, а дурак будет тащим, но ни то, ни другое не радостно. Второе, то что, да, Христос воскрес, как же, знаю-знаю, но моя-то жизнь – это совсем другое, я-то хочу сейчас своего, мне до этого Христова Воскресения, по крайней мере пока, пока я о том, что будет, когда эта земная жизнь рано или поздно неизбежно закончится, не хочу задумываться. Вот христианство принципиально исходит из другого посыла, что, во-первых, Христос действительно воскрес, и это основание нашей веры, которое выводит ее из того, чтобы она была мировоззрением, идеологией, системой философских взглядов, игрой в бисер для умных интеллигентных разговоров, делает жизнью, жизнью, которая наполнена радостью и которая, между прочим, является переходом к жизни вечной. Не будем сейчас рассказывать о ночном пасхальном богослужении: тут надо не рассказывать, а быть. Библейское слово «прииди и виждь», «приди и смотри». Напомню о древнехристианских мучениках, апостолах, других людях первого христианского поколения из следовавших за Ним. Иногда их уподобляют страдальцам за идею, говорят, что они умирали за. Да не за. Они настолько жили опытом этой вечности, Воскресения Христова, они настолько несомненно знали, что жизнь вечная уже в их жизни торжествует, что умирать-то было не страшно. И эта внутренняя радость, этот стержень, эта близость к Богу, которая дается опытным прикосновением ко Христу воскресшему, давалась не только тем, кто его видел тогда, 2 000 лет назад, но и тому, кто искренним сердцем ищет его теперь в Христовой Церкви – а уж этой радости нет ни конца, ни сравнения, и все иное по отношению к ней кажется и является суррогатом.