Вглядываясь в традиции - 2011-04-03
о.М.КОЗЛОВ: Все самое главное, что сейчас воспоминается, совершается в Православной церкви, связано с Великим Постом. Понятно, сам по себе пост – 4 десятницы, десятая часть года – особенное время. А уж каждое воскресенье Поста тем более особенно. И память святых, которые на это воскресенье каждое конкретное определяются, совершенно не случайна. Сегодня в церкви речь идет о святом, по имени которого тоже, наверное, многие знают. Его называют Лествичником, Иоанном Лествичником. Картинка, ну, для кого-то из Босха, для кого-то из Русского музея, той Лествицы, добродетели, по которой человек поднимается к небу, ну, наверное, у многих сейчас встанет перед глазами. И многие, наверное, скажут: «Ну, вот, скучная картинка-то. Все это одно за другим, там Пост, там послушание, знаем мы эти ваши христианские добродетели. И человек, наверное, был святой, монах такой, скучный или строгий, жизни не умел радоваться, прямой железный человек как Феликс Эдмундович.
Вот если мы откроем его книгу, то в самом начале, в предисловии увидим такие удивительные слова (о нем рассказывается): «Сна он принимал столько, сколько необходимо было, чтобы ум не повредился от бдения. А прежде сна много молился и сочинял книги. И это упражнение служило ему естественным средством против уныния».
Смотрите, какой живой образ. Вместо робота благочестия встает человек такой же, как мы, который книги писал для того, чтобы ему в его монашеском подвиге на начать унывать. И уже он роднее значительно становится, когда ты о нем услышишь и поймешь, что он через то же проходил, через что ты проходишь.
Вот этот человек в книге, которая, вроде бы, написана для монахов, ближе к ее концу дает один совет, который я позволю себе для вас повторить. Этот совет, который объясняет, что такое христианская святость, которая вовсе не есть картина армейского плаца, где все аккуратненько пострижено, симметрично покрашено и полковник радуется гармонии кустов и солдат.
Святость – это как алмаз, очищенный от руды, который до того нельзя было рассмотреть, который был как кусок грязи. А теперь заблистал всеми гранями. Вот теперь, после много труда этой очистки, ставший видными. Какой очистки? Лествичник в конце книги говорит: «Нисколько не будет противно как я думаю, заимствовать сравнение для вожделения страха, тщательности, ревности, служения и любви к богу от человеческих действий. И так блажен, кто имеет такую любовь к богу, какую страстный любитель имеет к своей возлюбленной. Блажен тот, кто боится господа столько, сколько осужденные преступники боятся судьи. Блажен тот, кто усерден и прилежен в благочестии как благоразумные рабы в усердном служении господину своему. Блажен, кто столько ревностен к добродетелям, сколько ревнивы мужья, лишающие себя сна от ревности к супругам. Блажен, кто так предстоит господу в молитве как слуги предстоят царю. Блажен, кто подвизается непрестанно угождать господу как некоторые стремятся угождать человеку».
Что следует из этого рассказа? Что путь святости – это не путь отказа от себя. Лонки человека такой, что он как личность перестает существовать, нивелируется в неком усредняющем стандарте. Путь святости – это раскрытие в себе черт, образа и подобия божия, личностных характеристик с возведением их на высшее. А уж это без труда, без того, чтобы карабкаться со ступеньки на ступеньку, невозможно. А как карабкаться? Об этом рассказывает Лествичник в своей книге. А теперь, может быть, кому-то из вас эту книгу, как я очень надеюсь, захочется взять в руки.