Вглядываясь в традиции - 2011-03-06
о.М.КОЗЛОВ: Итак, завтра Великий Пост. Никого не удивишь – времена не советские, кто из кино, кто из газет, но, думаю, все мы знаем, что отцы-пустынники, жены непорочны пушкинские – это то, что относится к завтрашнему и последующему дням.
Слово «пост» в данном случае славянское соотносится, ведь, и с тем, что мы знаем под этим именованием в нашей жизни обычной. Кроме постов на КПП и, вспоминайте-вспоминайте служившие, постовых на тумбочках и в других дивных армейских учреждениях, есть еще и пост таможенный, который проходим мы всякий раз, когда улетаем куда-нибудь туда на дивный, прекрасный, райский остров к зеленому океану, к разноцветным рыбкам, к солнцу, которое не только светит как у нас, но и греет еще, оказывается, и нам туда безумно хочется.
И, вот, последним рубежом, ну, помимо строгого пограничника, конечно, является еще не менее строгий таможенник. Мы знаем, что что-то можно с собой протащить (бутылку воды – может быть, и махнут рукой), а что-то (пистолет или пакетик марихуаны) никак нельзя брать. Ради чего-то более значимого, большего приоритета моей жизни приходится оставить. И мы оставляем.
То же самое и пост в христианской традиции. Если хочешь достигнуть Пасхи не только как повода сходить в ресторан тогда потом и, посмотревши на крестный ход в течение пяти минут, вкусно покушать, а Пасхи как того, что... Ну, поверьте, даже если не были тем, кто эти слова говорил и писал, иные переживали и переживают как совершенно необыкновенный опыт, небо на Земле. Даже на уровне эмоций, психологии и чего-то такого важного, что мог сказать когда-то священник Павел Флоренский, что не нужно других доказательств бога кроме торжества Пасхальной ночи. Ну, чтобы поставить, иметь право поставить над собой этот эксперимент, нужно от чего-то отказаться.
Еще одна к тому есть побудительная причина. Времена нынче для христиан внешне легкие, а тем самым довольно паскудные. Потому что известно, что для церкви лучше, вообще, когда ее несколько притесняют. Сейчас христианином быть, ну, никак не затруднительно, никак не случится с тобой и того, о чем мне рассказывала старая преподавательница университета, когда ее молодой еще студенткой в 30-е годы, увидев выходящей из церкви в Москве, просто советская гражданка не поленилась остановиться, подойти к ней, плюнуть в лицо и сказать: «На тебе за твоего бога». Ну, кто же из нас что подобное переживает?
А тут есть возможность немножко почувствовать цену тому, что называется «христианством». Ну, я могу ради того, в кого претендую, что верю, отказаться, ну, хотя бы от отбивной, от биатлона и фигурного катания, ограничить себя в посещении интернета? Ну, еще какие-то небольшие вещи. А тут, глядишь, заметить еще троюродную тетю, которой не было с полгода, вдруг найти время проверить с детьми уроки и начинать встречу с женой вечером не с упреков за неубранные тапочки и грязную посуду. Шанс не банблан духовности. Можно не употреблять славянского слова «трезвения», а сказать простым словом «самоконтроль». Вот, если мы некоторый самоконтроль соединим с целеполаганием, у нас будет шанс что-то не банальное, выходящее за рамки обыденного дважды два четыре пережить через 7 недель. Можно рискнуть.