Строительство в Питере: снос домов на Невском проспекте, проект башни Газпрома - Александр Марголис, Павел Никонов, Михаил Мильчик - Город - 2006-12-16

С. БУНТМАН – Начинается наша программа совместная с «Эхом Петербурга». Потому что мы будем говорить о Санкт-Петербурге. О строительстве в Санкт-Петербурге, что называется реконструкцией и о том, что называется в простонародье башней «Газпрома». Я представлю гостей. Ведущая Наталья Костицина. Алло. У нас задержка идет. Ну что же такое. Давайте мы сделаем по-человечески. Я не собираюсь через 20 секунд слышать ответ. Не пойдет такое дело. Я надеюсь, что у нас будет все сделано. А сейчас мы послушаем предысторию. Много существует вопросов по поводу строительства на Охте огромной башни, строится она для «Газпрома» и с подачи «Газпрома». Поэтому естественно, что первый вопрос в последнем интервью, которое вел Алексей Венедиктов с Сергеем Куприяновым, официальным представителем «Газпрома», вопрос был задан, очень много и весь Интернет и общественное движение полны сомнений, мягко сказать по поводу строительства огромной башни. И вопрос был задан Алексеем Венедиктовым Сергею Куприянову. Его-то мы и послушаем, пока у нас приводится вся техника в порядок.

С. КУПРИЯНОВ - Как всегда когда строится что-то новое и когда это не просто рядовое строение, а такой крупный объект, всегда есть те, кто за и те, кто против. Понятно, что голоса противников всегда звучат громче. Никто не будет выходить на улицу, чтобы поддержать проект. Это не принято. Хотя мы прекрасно знаем, что есть достаточно много людей уважаемых авторитетных в Санкт-Петербурге, кто понимает, что город не должен превращаться в музей, по которому в тапочках нужно ходить. Город должен развиваться. И если мы говорим об этой территории, то надо просто тем, кто голосует против, заехать и посмотреть, что там происходит. В вечернее время там очень здорово, бомжи живут на этом Петрозаводе. Сейчас там ужасная совершенно картина. Если мы строительством этого центра, по сути, преобразим весь это район, хуже от этого точно никому не будет. Если мы говорим о видах Санкт-Петербурга, которые столь любимы не только в России, но и за рубежом, недаром город был занесен в число объектов, охраняемых ЮНЕСКО.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вот это хороший вопрос.

С. КУПРИЯНОВ - Речь идет об исторической части города, к которой Охта и Петрозавод никакого отношения не имеют. С центральных точек с Дворцовой площади, например, вообще не будет видно этой башни.

А. ВЕНЕДИКТОВ – 320 метров с Дворцовой площади не будет видно?

С. КУПРИЯНОВ - Вот не видно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Проверяли?

С. КУПРИЯНОВ - Проверяли.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Тем не менее, не испытывая, недолго живя в Санкт-Петербурге, почти не живя в Петербурге, я понимаю. Знаете, как москвичи стали говорить: вот теперь и вам достанется, не только нам Калининский проспект. Злорадно говорят москвичи и в этом злорадстве все-таки есть вопрос, согласитесь. А почему жюри выбрало такую безумную 320-метровую башню. Безумную по высоте. В чем необходимость для этого?

С. КУПРИЯНОВ - Задача изначально ставилась таким образом, что это должно быть не просто помещение с большим количеством квадратных метров офисных площадей. Изначально ставилась задача, что это должна быть новая архитектурная доминанта, за которой можно будет развивать уже современное строительство. Если мы проведем, например, аналогии с той же Петропавловской крепостью, это тоже огромный шпиль, который по тем временам сильно выделялся на фоне всей остальной постройки. Однако сейчас является символом всей исторической части города. Мы считаем, что через несколько лет таким же символом нового Санкт-Петербурга станет эта башня.

С. БУНТМАН – Это ответ Сергея Куприянова, официального представителя «Газпрома». Я надеюсь, что у нас преодолены все трудности и технические и мы можем представить тех, кто присутствует в студии. Наталья Костицина. Добрый день. Представь, пожалуйста, гостей, которые в студии.

Н. КОСТИЦИНА – С удовольствием. Александр Давидович Марголис - генеральный директор «Международного Благотворительного Фонда спасения Петербурга-Ленинграда», кандидат исторических наук.

С. БУНТМАН – Добрый день.

А. МАРГОЛИС – Добрый день.

Н. КОСТИЦИНА – Михаил Исаевич Мильчик - член федерального совета по сохранению культурного наследия Министерства культуры РФ.

М. МИЛЬЧИК - Здравствуйте.

Н. КОСТИЦИНА – И Павел Никонов, архитектор. Тут два слова хочу сказать. Он член той самой группы спасения, которой в этом году стукнуло бы 20 лет. Именно тогда ребята, объединившись, студенты ленинградских вузов, объединив ленинградцев, отстояли дом Дельвига. Им не удалось отстоять тогда Англетер, когда ленинградцы живой цепью окружили Англетер, но, к сожалению, он был снесен. Это Павел Никонов, архитектор.

С. БУНТМАН - У меня просьба к участникам в Санкт-Петербурге представляться, когда начинаете говорить или это сделает Наташа Костицина, ведущая на «Эхе Петербурга», чтобы мы могли различить по голосам, тем более далеко и не видно мне, например. Вопрос сразу такой. Скажите, пожалуйста, во-первых, Сергей Куприянов вы слышали или нет, фрагмент интервью, сказал, что нужна новая доминанта городу и из многих исторических мест она будет просто не видна как, например, с Дворцовой площади. Так ли это и, во-вторых, настолько ли это далеко от исторической застройки, хотя визуально.

М. МИЛЬЧИК – К сожалению, это совершенная неправда. Во-первых, территория устья Охты в высшей степени историческое место. Это район шведской крепости Ниеншанц. Предшественника Санкт-Петербурга. Во-вторых, он входит в зону регулирования застройки, проекта зоны охраны. Таким образом, это историческая часть Петербурга, правда, ее периферия. Это первое. Второе, у нас архитекторы сделали построение проекта, который был принят на конкурсе и башня будет видна из всех основных эталонных точек Петербурга. Да, верно она не будет видна с Дворцовой площади. Но она прекрасно видна с Васильевского острова, она хорошо видна из всех мостов, с большинства набережных. Не буду говорить, что она отлично видна и не просто видна, а нависает над Собором Смольного монастыря. Так что это лукавство, не знаю, осознанное или нет.

С. БУНТМАН – Хорошо. Какие есть еще соображения. Я попрошу всех слушателей, которые когда-либо были в Петербурге представить себе, что есть несколько, я бы сказал, множество точек, с которых открываются характерные петербуржские панорамы. Разные, но открываются. Пресловутая Эйфелева башня. Сколько говорили об ее уродстве. Представить себе невозможно исторически застроенный Париж. Даже при повышении застройки после реформ Османа. Алло. У нас, судя по всему, прервалась связь. Технически тяжелое дело мы с вами затеяли. Есть связь?

А. МАРГОЛИС – Скажу специально для наших московских, и не только, но и петербуржских лиц, поскольку надо же представлять себе город, чтобы понимать, что это за точка. Представьте себе на плане Петербурга можно вычертить треугольник. Одной вершиной будет Смольный монастырь, о котором только что упомянул Михаил Исаевич, другой вершиной Александро-Невская лавра, самая высокая точка там Троицкий собор. И третьей вершиной будет устье Охты. Говорить о том, что это не имеет никакого отношения к центру, как только что Сергей Куприянов вводил в заблуждение, ни в коем случае нельзя. Теперь по поводу Эйфелевой башни. Во-первых, любая попытка сравнивать процессы, идущие в Санкт-Петербурге с тем, что было и есть в Париже, некорректно, по сути. Это принципиально разные города.

С. БУНТМАН – Почему?

А. МАРГОЛИС – Потому что это принципиально разный рельеф местности. Санкт-Петербург расположен на абсолютно ровной низине и любая вертикаль воспринимается чрезвычайно остро, в контексте исторического центра, если говорить о начале 21 века. Что касается Парижа, то он расположен на холмах и он зонируется тем самым. Эйфелева башня это не архитектурное, а инженерное сооружение. В нашем городе тоже есть башня, это башня Телецентра. 312 метров. У вас есть Останкинская башня. В ряду с ними находится Эйфелева. А небоскреб это многоэтажное здание, которое по массе и восприятию с разных точек совершенно иное. Так что речь идет об элементарном мошенничестве со стороны тех, кто пытается пользоваться этим аргументом. Или добросовестным заблуждением.

С. БУНТМАН – Скажите, пожалуйста, да, конечно, это объемное сооружение. По своему рельефу Санкт-Петербург, скорее восприятие его, несмотря на то, что он не весь на острове находится, но все-таки, скорее, с Венецией плоской. Второе, существует несколько проектов более-менее объемных. Есть ли какой-то среди них, который мы видим в Интернете и печати, который каким-то образом все-таки подходит Санкт-Петербургу или эта идея принципиально неприемлема вообще - строительство такой высоты в устье Охты.

Н. КОСТИЦИНА – Речь идет о тех проектах, которые были представлены на конкурс.

С. БУНТМАН – Совершенно верно.

А. МАРГОЛИС – Сергей, очень важно наше принципиальное несогласие с тем, что происходит. Мы не согласны с тем, чтобы место, которое «Газпром» выбрал для строительства своего офиса не относить к историческому центру Петербурга. Вот это суть наших разногласий. Это, безусловно, центр Петербурга. И в соответствии с законом это зона регулируемой застройки. Мы готовы участвовать в дискуссиях по поводу строительства петербуржского Де Фанса да пределами исторического центра. Такие идеи высказывались в течение этого месяца неоднократно, но наши оппоненты категорически не желают начинать разговор на эту тему. Только здесь, напротив Смольного собора и больше нигде. То есть речь не идет о споре новаторов с архаистами. Мы за развитие петербуржской архитектуры. Но в другом месте. Нельзя строить на той территории, которая охраняется и государством и международным сообществом от такого рода строительства. Вот суть нашей позиции.

Н. КОСТИЦИНА – Павел Никонов, архитектор хочет добавить.

С. БУНТМАН – Спасибо, Павел.

П. НИКОНОВ – Здравствуйте. Для тех, кто хочет зрительно представить себе последствия этой новостройки, информацию можно получить на официальном сайте государственного предприятия (неразборчиво) Генерального плана, www.gugenplan.spb.ru. Я думаю, что большие проблемы возникают именно из-за того, что мы обсуждаем теоретически и умозрительно. Достаточно взглянуть на те картинки, которые выставлены на этом сайте. Причем это официальный сайт официальной организации и эти изображения являются официальными, они были представлены на заседании петербуржского отделения Академии архитектуры при обсуждении этого вопроса.

М. МИЛЬЧИК – Я бы хотел добавить, что в Петербурге существуют ограничения высотного строительства. Так называемый Временный высотный регламент, подписанный Матвиенко чуть больше года назад. Для этой территории предусматривается предельно возможная высота 42 или 48 метров. И выбрана она не случайно. А именно исходя из дальних точек восприятия этой чрезвычайно важной в историческом и градостроительном отношении территории.

Н. КОСТИЦИНА – Я замечу, что очень многие петербуржцы они на самом деле не против сотрудничества небоскребов, они против строительства небоскреба в данном месте. И даже они согласны были бы на строительство, если бы на самом деле учитывался вот этот высотный регламент – 48 метров. Но никак не 300 и не больше.

С. БУНТМАН – Наталья, и все присутствующие, такой вопрос был мне задан историко-археологический. Он был мне подсказан в «Живом журнале», за что спасибо большое нашему другу Отголоску. В каком состоянии находятся раскопки собственно Ниеншанца, несмотря на то, что Петр, чтобы стереть память о шведском присутствии, его сравнял. Но все-таки это историческая зона и археологическая тоже. Насколько она страдает от будущего строительства?

А. МАРГОЛИС – Речь идет о только первом этапе археологического изучения этого памятника. На сегодняшний день раскопано, не берусь утверждать, что именно столько, но порядок цифр такой. Не более 10%. Исследования должны вестись планомерно, на протяжении, по крайней мере, нескольких археологических сезонов. Причем ход раскопок трудно прогнозировать, потому что речь идет о крепости и городе средневековом с посадами, то есть довольно значительная территория. Все утверждения по поводу того, что памятник уже изучен и «Газпром» готов выделить средства для того, чтобы в музее специальном у подошвы этого небоскреба выставить находки, мол, это решает проблему. Это опять введение общественности в заблуждение. Памятник не исследован в целом.

С. БУНТМАН – Мы помним, я хочу напомнить москвичам и всем тем, кто нас слушает, что подобные вещи у нас были в центре Москвы на Манежной площади, когда фактически небольшой кусочек раскопок был выставлен на минусовых уровнях, и это в принципе можно посмотреть. Здесь мы имеем дело с гораздо более обширным археологическим и многослойным, несмотря на меньшую историю самого Санкт-Петербурга, но простите, что-то до этого еще было и чрезвычайно интересно в смысле цивилизации.

А. МАРГОЛИС – То есть то, что было в устье Невы незадолго до прихода сюда Петра I и основания нашего города в 1703 году.

С. БУНТМАН – Да и до шведов тоже.

А. МАРГОЛИС – Конечно. Это поселение известно с раннего средневековья. Ренессанс это 17 век, на этом месте были поселения.

С. БУНТМАН – Давайте попробуем подвести итог первой части. Потому что к величайшему сожалению проблемой башни «Газпрома» у нас не ограничивается проблема Санкт-Петербурга. Проблема его будущего и архитектурного и градостроительного. Какова перспектива, что можно сейчас реально сделать, что можно скорректировать или нам остается только говорить, почему это не так, почему нельзя. А потом когда увидим, будем чесать затылки, потому что высоко нужно будет задирать голову. Пожалуйста, Наташа, вопрос всем гостям. Алло. Помехи у нас идут достаточно сильные. Ой-ой, плохо, плохо. Мы сейчас снова свяжемся. У нас катастрофически испортилась связь. Я почитаю, что у нас пишут в Интернете наши пользователи. Первый блин определенным техническим комом. Через две минуты новости, а потом я надеюсь, мы каким-то образом все исправим. Предваряя наш следующий разговор, во-первых, мне написали довольно много и прислали фотографии последовательного снесения для реконструкции домов на Невском проспекте. Вовсе не потому, что москвичи из бурно развивающегося города хотят приезжать и спокойно смотреть на неблагоустроенный, но красивый исторически сохранивший свой облик Санкт-Петербург. Это действительно очень серьезная проблема и градостроительная. Движение города. Много чего тут говорят. Что безобразная вставка стекла и бетона в Санкт-Петербурге. В ста метрах от Стрелки Васильевского острова. Я очень попрошу все-таки для того, чтобы мы могли с вами следить за тем, что происходит в Санкт-Петербурге, а это только первая из передач о градостроительном и архитектурном движении или даже потерях городов российских, будет у нас о Самаре передача. Мы попытаемся сделать мост, надеюсь. Технически грамотнее и пригласить людей сюда. Речь будет идти и об Иркутске, и о многих других городах. Так что присылайте нам, пожалуйста, на сайт и ссылки и блоги и пользуйтесь «Живыми журналами». Мы с вами, Ксения Басилашвили и я, будем этим заниматься. Максим говорит: зачем вообще нужно строить в Питере небоскреб? Гости в петербуржской студии сейчас сказали, что не против, но учитывая историю и рельеф, панораму города, это можно делать, но на достаточном отшибе. Приведу от себя пример все-таки построения достаточно нового города рядом с Венецией. Города Местре, который фактически нам дает совершенно новую жизнь. Новости. Через 5 минут мы продолжим наш разговор. Надеюсь, что мы преодолеем технические сложности.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН – Мы продолжаем, надеюсь в более благоприятных технических условиях нашу программу, посвященную Санкт-Петербургу. Наташ, я просил подвести некоторые итоги. И обратить внимание на техническую сторону. Что можно сделать. Но один важный нюанс, потому что как только слышно Санкт-Петербург, сразу вообще подспудно подзаголовок – болото. Насколько геология позволяет строить высотные здания в таких местах, не говоря уже об истории.

М. МИЛЬЧИК – Во-первых, насколько мне известно, при нынешних способах строительства геология позволит построить такое здание. Но, отвечая на ваш вопрос относительно того, что сейчас можно сделать, сделать можно еще очень многое. Можно не уходить с этой территории «Газпрому», тем более что она выкуплена. Можно коренным образом перестроить, а может быть снести действительно малоэффективный, малоценный Петрозавод и построить там современный комплекс, может быть, привлекая тех же самых участников конкурса, но в пределах, оговариваемых законом. То есть не выше 48 метров. Это может быть очень интересное архитектурное сооружение, которое будет вписываться в ансамбль Санкт-Петербурга, а не разрушать как это высотное сооружение.

П. НИКОНОВ – Хотелось бы поговорить на особую тему. Город-музей и город и архитектура. Момент, который меня очень сильно задел, когда Валентина Ивановна Матвиенко вместе с Миллером представляли итоги конкурса. Она сказала о том, что хватит рыдать над старым городом, нужно что-то делать для его спасения, нужны деньги для того, чтобы его спасать. С одной стороны, а с другой стороны нам нужны архитектурные шедевры. Хватит трястись над исторической архитектурой. Примерно так. Может быть несколько не так, но смысл был примерно таков. Сказала следующую фразу: покажите мне хоть один архитектурный шедевр, который появился в городе за последние 50 лет. Очень точно она указала эту цифру, 50 лет, может, сама того не зная. Сегодня 2006 год, в 1956 году началась эпоха борьбы с излишествами в архитектуре. Архитектора на строительной площадке заменил строитель. Архитектура и строительство поменяли название на строительство и архитектура Ленинграда. И с тех пор деятельность архитектора как творца ушла в тень. Это не могло ни отразиться даже в той практике, которая имела место.

Н. КОСТИЦИНА – Понятно. Александр Марголис, что можно еще сделать?

А. МАРГОЛИС – Прежде всего я солидарен с коллегой Никоновым, действительно те проекты, которые нам предлагаются в качестве шедевров, образцов великой архитектуры 21 века, таковыми не являются. Строго говоря, кроме высоты в них нет ничего. А теперь по существу дела. Понимаете, в конце концов, каждый имеющий деньги застройщик имеет право заказать тот проект, который ему хочется воплотить. Но существует наряду с капризом заказчика закон. И вот сейчас можно сделать следующее. И мы этим занимаемся. Начинается просто правозащитное движение вокруг этой башенной темы. Группы объединяются вокруг конкретного лозунга: соблюдайте свои законы, господа. Вы приняли высотный регламент. Он запрещает на этом месте строить, что бы то ни было выше 48 метров, следуйте этому регламенту. Вы утвердили Генплан развития Санкт-Петербурга, там ничего не сказано про строительство эдакого небоскреба на берегу Невы в Охте. Соблюдайте ваш Генплан. И так далее. Я уж не говорю об обязательствах нашего государства в целом перед мировым сообществом в связи с тем, что исторический центр Ленинграда был включен в список всемирного наследия.

С. БУНТМАН – ЮНЕСКО.

А. МАРГОЛИС – Мы будем защищать законы. И вам скажу, что для такого феноменального города как Санкт-Петербург это и есть суть защиты наследия. Потому что этот город всегда подчинялся регламентам. Это регулярный город. И любая анархия и вакханалия приводят к его мгновенному разрушению. К сожалению сегодня далеко не все это понимают. И наша задача заключается в том, чтобы помочь в этом разобраться тем, кто пока еще на этот счет заблуждается.

С. БУНТМАН – Сейчас еще есть одна конечно не то, что деталь, очень важная магистраль в связи с Санкт-Петербургом. Очень много в Санкт-Петербурге изумительном и действительно регулярном городе пришло в негодность. Как сделать так, чтобы сохранить город и его облик, причем и нам москвичам скажу, что в Петербурге очень важно сохранить то, что назвали бы и махнули бы рукой, рядовой застройкой. И сохранение объемов и вида тех улиц, которые проложены в городе Петербурге. Как сохранить его и облик и объемы и восприятие Петербурга с тем, что он нуждается в модернизации как город, как жилье, как хозяйство, как место работы. Как все остальное. Включая и музей, торговлю, службы и прочее. То, что мы видим на фотографиях так называемая реконструкция со сносом старых зданий, фрагментов рядовой застройки, это очень тревожно. Особенно тем людям как в Москве, которые знают, что потом из этого происходит. Такие макеты симулякры, напоминает нечто. Якобы живые здания. Парадокс обозначен. Как в нем выжить и как сделать в Санкт-Петербурге, что делается, чего нельзя допустить и что нужно?

Н. КОСТИЦИНА – По крайней мере, Сергей Александрович, вы, по-моему, давно не были, а теперь представьте себе место одно, это как иллюстрация к тому, что делается. Угол Невского проспекта и улицы Восстания. В частности рядовая постройка, как ее называют, снесена. Прямо напротив выхода из метро Восстания. Снесенный огромный квартал.

С. БУНТМАН – Я себе очень хорошо представляю, как это выглядит. Потому что эти выбитые зубы мы тоже здесь наблюдали и наблюдаем в Москве тоже. В Санкт-Петербурге мне трудно представить, но могу. Пожалуйста.

А. МАРГОЛИС – Я держу в руках, Сергей, очень интересный документ. Это Петербургская стратегия сохранения наследия, концепция сохранения старого города, которая принята нашим правительством городским совсем недавно. Тут сказано, на стр. 13, что в активной фазе разрушения в нашем городе находится сейчас 1317 памятников. Это только те здания, которые находятся под охраной государства. В основном это как раз та самая фоновая застройка.

С. БУНТМАН – В какой активной стадии разрушения. Это значит, они сами активно разрушаются или кто-то активно разрушает?

А. МАРГОЛИС – Они просто развалятся. У нас время от времени здания падают. Так на соседней странице, Сергей, сказано, что в городском бюджете недостает приблизительно 60 млрд. рублей для того, чтобы решить эту проблему. И теперь подумаем, предварительная смета башни «Газпрома», как говорил Пушкин, бывают странные сближения, оценивается тоже в 60 млрд. рублей на 12 лет. Я задаю вопрос «Газпрому». Если он действительно хочет содействовать превращению нашего города в европейский, то почему бы ни направить эти средства на решение той задачи, которую вы предложили нам обсудить.

М. МИЛЬЧИК – Я добавлю. Центр Санкт-Петербурга необычайно привлекателен для инвесторов. Это нормально. Это понятно. Следовательно, им можно предлагать вот эти рядовые дома и не только рядовые. В том числе и памятники, даже выдающиеся памятники для подходящего использования, как мы говорим с обременением. То есть с обязательством сохранить то-то, то-то. Предметы охраны.

С. БУНТМАН – А что то-то?

М. МИЛЬЧИК – Это фасад допустим.

С. БУНТМАН – Фасад обязательно.

М. МИЛЬЧИК – Да, это ценные элементы интерьера, например, лестницы, лепнина. И так далее. Не будем сейчас все перечислять. Разумеется, это удорожает вклад инвестора. Может быть, даже удваивает его, но с другой стороны он получает очень ценные для него помещения, площади, здания в самом центре города. И активная политика привлечения инвесторов на этих условиях дает возможность, у нас есть такие отдельные примеры сохранить самое ценное, что есть в историческом центре. Пути есть, над ними надо очень активно работать, а не идти по простому пути. Мы лучше снесем и построим… Но на самом деле новая постройка будет лишь отдаленно напоминать то, что было на этом месте несколько лет назад.

П. НИКОНОВ – Но, увы. Такой подход приемлем только в случае, если строители будут согласны с нормой прибыли, которая нормальна для всего мира. К сожалению, норма прибыли в строительном бизнесе сегодня зашкаливает все фантастические пределы и поэтому отказываться от нее с тем, что сохранять историческую застройку, вместо того чтобы пойти значительно более дешевым путем и получить значительно более дорогой для себя продукт, обеспеченный горожанами, другими техническими обустройствами недвижимости, они не согласны.

А. МАРГОЛИС – Для этого существуют налоговые льготы. Для тех инвесторов, которые готовы вкладывать деньги в исторический центр. Их надо привлечь. И налоговая льгота это один из способов такого привлечения.

С. БУНТМАН – В продолжение темы Жека пишет из Санкт-Петербурга: какая рядовая застройка? О чем вы. У нас «Новую Голландию» экскаваторами реставрируют. Что, кстати говоря, с «Новой Голландией»?

Н. КОСТИЦИНА – …с «Новой Голландией» к Михаилу Мильчику, который был рецензентом проекта Нормана Фостера по реконструкции «Новой Голландии» буквально на днях посетил ее.

М. МИЛЬЧИК – Несколько дней назад. Там снесено все, что формально официально не является памятниками. В результате открылась огромная территория, и признаки ансамбля там читаются с предельной ясностью, и поэтому обращаюсь ко всем петербуржцам, спешите видеть. Чрезвычайно скоро в центре появится огромный Дворец фестивалей, и это пространство будет разрушено. К сожалению, на территории снесен ряд, с моей точки зрения ценных объектов. В частности опытный бассейн, где впервые испытывались модели русских судов, интересные постройки рубежа 19-20 века.

Н. КОСТИЦИНА – Лаборатория Дмитрия Менделеева.

М. МИЛЬЧИК – Совершенно верно. Которые формально памятниками не являлись. Несмотря на то, что наш институт в данном случае под моим руководством выполнил обширную историко-культурную экспертизу, где мы рекомендовали ряд зданий поставить на охрану, это в заданиях на конкурс не было учтено. Так что в «Новой Голландии» сделаны уже шаги с моей точки зрения необратимые.

С. БУНТМАН – Необратимые. Во всяком случае, скажите, пожалуйста, у нас передача завершается. Мы говорили, что можно сделать по преобразованию проектов сооружений «Газпрома» на Охте. В принципе, что можно сделать на предварительном этапе, с решением проблемы той, которая обозначена была у нас в передаче. Но еще самой системой принятия решения гласного, со специалистами и общественностью, с историками, принятие решений градостроительных и архитектурных в Санкт-Петербурге. Что здесь нужно сделать?

М. МИЛЬЧИК – Я хочу только добавить одну вещь. Условия конкурса и все способы принятия решений не были вынесены ни на какие советы, как городские, а такой совет существует, так и тот самый федеральный, членом которого я являюсь. Это все решалось в высшей степени закрыто и келейно. То есть, нарушен обычный правильный способ принятия столь судьбоносных решений.

П. НИКОНОВ – Это собственно не конкурс.

А. МАРГОЛИС – Я могу добавить. Господа, никакой памяти, никакого даже признака памяти. Госпожа Дементьева, которая возглавляет Комитет по использованию охраны памятников в Петербурге, на днях дала интервью, где сказала, что этот конкурс никаких правовых последствий не имеет. И до сих пор пока градостроительный совет Санкт-Петербурга не утвердит что бы то ни было, вообще это не более чем обмен идеями.

Н. КОСТИЦИНА – …Петербуржцев именно привело к решению такому, которое озвучила.

А. МАРГОЛИС – Совершенно верно. И далее она добавила, что до сих пор она не получила никаких заданий от руководства, то есть от губернатора пересматривать существующий высотный регламент. Правда, на соседней странице сказано, что якобы такое распоряжение от госпожи Матвиенко уже поступило или в ближайшее время поступит. Не берусь брать ответственность ни за что из этих утверждений. Но если настороженность здесь со стороны инициаторов и проявилась, то это прямое следствие того, что город восстал. Общественное мнение зазвучало. И я уверен, что так же как в 1986 году, когда группа спасения спасла маленький дом в начале Загородного проспекта только потому, что горожане вышли на площадь, взялись за руки, и остановили эти самые бульдозеры. То же самое и только это может остановить уничтожение старого Санкт-Петербурга в наши дни.

С. БУНТМАН – Спасибо большое, у нас выходит время. Я единственное вечный призыв и эмоциональную рекомендацию могу дать всем нам. Будем гражданами, и не будем оставлять без внимания все то, о чем мы можем потом очень сильно пожалеть. Спасибо, Наташа. Наталья Костицина была в студии «Эха Петербурга». И в той же студии мы принимали Александра Марголиса - генерального директора «Международного Благотворительного Фонда спасения Петербурга-Ленинграда», Павла Никонова - архитектора, Михаила Мильчика - члена федерального совета по сохранению культурного наследия Министерства культуры РФ. Спасибо. Мы продолжим передачи по российским городам, которым грозят необратимые преобразования, скажем так.