Судьба театра "Школа драматического искусства" - Анатолий Васильев, Владислав Бржозовский - Город - 2006-04-15
С. БУНТМАН – Прежде чем мы начнем программу «Город» и займемся нехорошей ситуацией с «Школой драматического искусства», у меня тут есть срочная новость. В ночь с 13 на 14 апреля в колонии Краснокаменска было совершено покушение на Михаила Ходорковского, сообщил Интерфаксу его адвокат Юрий Шмидт. Юрий Шмидт сказал, что нападавший нанес Ходорковскому проникающее ранение заточкой. В данный момент, по словам адвоката, Михаил Ходорковский госпитализирован, в медицинский пункт помещен колонии, наложены швы. Интерфакс пока не располагает подтверждением данной информации от Федеральной службы исполнения наказаний. Это была вот такая новость, которая нам только что пришла. Мы вас, конечно, будем держать в курсе дела. А сейчас мы перейдем к программе «Город». Сложилась ситуация с «Школой драматического искусства». Я сразу представлю наших гостей. Анатолий Александрович Васильев. Здравствуйте, добрый день.
А. ВАСИЛЬЕВ – Добрый день!
С. БУНТМАН – Формально это называется, что приказом вы пока сняты с этой должности?
А. ВАСИЛЬЕВ – С какой должности?
С. БУНТМАН – Художественного руководителя.
А. ВАСИЛЬЕВ – Я снят с должности художественного директора, я уволен с этой должности, и мне предложена должность главного режиссера театра, я согласился.
С. БУНТМАН – Главный режиссер. Ну, понятно. Владислав Бржозовский, адвокат. Скажите точно и ваши адвокатские регалии, пожалуйста. Добрый день, Владислав.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Здравствуйте. Адвокат, адвокатское бюро «Борис Кузнецов и партнеры».
С. БУНТМАН – Плюс у нас еще есть в письменном виде письмо заместителя председателя Комитета по культуре города Москвы господина Порватова. И здесь есть приписка в этом письме: при необходимости данное письмо может быть зачитано в эфире. Его основные положения, которые касаются театра «Школа драматического искусства», я как раз и использую для того, чтобы задать нашим гостям вопросы. Мы не первый раз здесь встречаемся, второй по этому поводу. Как-то нам не случается поговорить, собственно, о театре, об искусстве, а вот мы говорим о такой ситуации. Существует театр «Школа драматического искусства», Андрей Александрович, вы ее основали, вы ее сделали.
А. ВАСИЛЬЕВ – Да, театр существует.
С. БУНТМАН – Он работает, проводит свои…
А. ВАСИЛЬЕВ – Пока работает.
С. БУНТМАН – Что вы так говорите? А что ему может помешать?
А. ВАСИЛЬЕВ – Не знаю. Землетрясение.
С. БУНТМАН – Последнее землетрясение, которое нас затронуло, по-моему, в Румынии в 79 году.
А. ВАСИЛЬЕВ – Смерть?
С. БУНТМАН – Это да.
А. ВАСИЛЬЕВ – Можно я скажу что-нибудь, да? Город вчера прощался с великим художником, сценографом Давидом Боровским, и я хотел бы свое траурное, свое печальное, свое скромное слово присоединить к тому акту прощания, которое было произведено в стенах Художественного театра и на кладбище. Это великий человек был, великий сценограф. Это был тот человек, который вывел меня из тьмы, и я ему за это очень благодарен.
С. БУНТМАН – Когда вы говорите «вывел из тьмы»…
А. ВАСИЛЬЕВ – Он вывел меня из тьмы реализма.
С. БУНТМАН – Вывел из тьмы реализма?
А. ВАСИЛЬЕВ – Да.
С. БУНТМАН – То есть Боровский дал такой поворот всему представлению о театральном пространстве для вас, да?
А. ВАСИЛЬЕВ – Да, я ему очень благодарен за это.
С. БУНТМАН – Причем пространстве во всех смыслах, не только пространстве сцены?
А. ВАСИЛЬЕВ – Да.
С. БУНТМАН – Что же, светлая память, я бы сказал. Светлая память Давиду Боровскому. Ну, вот смотрите, давайте мы сейчас перейдем к этим материальным делам. Я думаю, здесь ответы, как и руководитель театра, который теперь называется «главный режиссер», думаю, что не в этом дело, не в названии должности, давайте ситуацию попробуем эту прояснить. 4 июля прошлого года было подписано распоряжение Правительства Москвы, вот есть номер его, 1222 РП, о реорганизации государственного учреждения культуры города Москвы театра «Школа драматического искусства». Васильевым, как здесь написано, была предпринята попытка заставить город отказаться от решения создать на Поварской… Вот есть Поварская, исторические место, где начинался с этого. Я правильно понимаю ситуацию, что там начиналось все, туда мы ходили с самого начала?
А. ВАСИЛЬЕВ – Да.
С. БУНТМАН – Или в окошки заглядывали. Открытая сцена, там собирались… С сохранением театра «Школа драматического искусства» в специально построенном, как здесь написано, для замыслов Васильева, обширном комплексе с четырьмя залами на Сретенке, 10300м². Это место бывшего кинотеатра «Уран», который сохранил, кстати говоря, застройку и объемы сретенских замечательных кварталов. Ну так вот, было ли это предложение именно в таком виде, и почему на это театр не пошел и его руководитель в вашем лице?
А. ВАСИЛЬЕВ – Можно я передам слово адвокату?
С. БУНТМАН – Конечно. Пожалуйста, Владислав.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Добрый день. Я хочу объяснить суть этого распоряжения – распоряжения о реорганизации театра. Суть ту, которую я вижу. В действительности поводом и причиной для издания этого распоряжения были вовсе не благие цели Комитета по обеспечению деятельности проекта «Открытая сцена». Первейшая цель – это, по существу, уничтожение театра «Школа драматического искусства».
С. БУНТМАН – Но на Сретенке-то есть новое здание, очень большое.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Очень большое, да. Но понимаете, дело в том, что по нормативным документам Правительства Москвы проект «Открытая сцена» реализуется на свободных сценических площадках.
С. БУНТМАН – То есть это было записано?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Это в нормативных документах Правительства. Есть положение о свободных сценических площадках. Понимаете, помещение на Поварской никак нельзя назвать свободными сценическими площадками, потому что они заняты постоянно и приспособлены исключительно под деятельность, которую ведет театр «Школа драматического искусства». Не только, собственно, театральная деятельность, но и лабораторная деятельность, научная, учебная и прочая. Эти площадки не свободны, повторяю еще раз, поэтому под проект «Открытая сцена» они по актам Правительства Москвы не могли быть переданы по определению. Вот, собственно, одна из причин нашего несогласия с этим распоряжением.
С. БУНТМАН – Если обращаясь к адвокату, в какой форме Анатолий Васильев пытался заставить город отказаться от этого решения?
А. ВАСИЛЬЕВ – Мы обдумывали возможность подать иск на распоряжение Правительства Москвы от 4 июля. Я собрал моих товарищей и сказал: «Иск мы подавать не будем». Это в данном случае невозможно и неправильно. Мы постараемся создать такую ситуацию, в которой город понял бы, что распоряжение преждевременно, неправильно, несправедливо etc. То есть я предложил тактику не судебного иска, а тактику переговоров, тактику внимательного отношения друг к другу в идее отложить распоряжение Правительства Москвы до юбилея театра. В седьмом году театру 20 лет, в седьмом году театр имеет очень широкий круг гастролей, на сцене театра должен состояться фестиваль Союза театров Европы. Об этом всем в частной беседе было сказано Андрею Евгеньевичу Порватову в надежде, что он передаст Сергею Ильичу Худякову.
С. БУНТМАН – Скажите, пожалуйста, Владислав, как вы отнеслись к идее не подавать иск? Все-таки это было бы тогда законно оформлено, протест, скажем, против решения. Потому что, конечно, полюбовно – это замечательные переговоры, но все-таки нечто определенное, наверно, лучше, в особенности, если истец считает себя правым. Вот как вы считаете в этой ситуации, ваше мнение?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Вы знаете, в любом случае, это право клиента определять путь взаимодействий и взаимоотношений с оппонентом. Естественно, я обрисовал перспективы риска и составил проект соответствующий. В общем, выглядел он весьма внушительно. Но, тем не менее, я полагаю, что и тот путь, который избрал Анатолий Александрович, вполне разумен и справедлив. Тем более, я хочу сказать, что мы имеем опыт судебного противостояния с Правительством Москвы.
С. БУНТМАН – А что это был за опыт?
В. БРЖОЗОВСКИЙ - Буквально накануне издания этого распоряжения о реорганизации театр выиграл иск у Правительства Москвы по поводу распоряжения об изъятии у театра общежития по Сретенке, которое решением Правительства Москвы было ему предоставлено, опять же, в целях укрепления материально-технической базы театра и создания условий для его деятельности, для улучшения жилищных условий сотрудников театра. В общем, благая цель, но в какой-то момент Правительство от этой цели отказалось, и явочным порядком, не спросив у театра, не предоставив ничего взамен, изъяло помещение общежития. Естественно, театр с этим не согласился, мы подали в суд арбитражный города Москвы, выиграли его. Наш иск был удовлетворен полностью, решение было признано недействительным, это решение было подтверждено в апелляционной инстанции, то есть это решение вступило в законную силу. И, собственно, мы рассматриваем все последующие действия Правительства Москвы и Комитета по культуре, который инициировал реорганизацию, как возмездие за строптивость, за проигранный Правительством и Комитетом по культуре процесс. Ведь посмотрите просто по датам. Если апелляционная инстанция состоялась 20 июня 2005 года, то через две недели вышло распоряжение о реорганизации. И в той мотивации, которую излагал Комитет по культуре, обращаясь к Правительству Москвы, о необходимости реорганизации театра как раз и звучал такой мотив. Де, нам не удалось выиграть арбитражный спор у театра, вот есть такой путь реорганизации. То есть та же идея изъятия была реализована.
С. БУНТМАН – Но там общежитие, а здесь сцена. Да, пожалуйста.
А. ВАСИЛЬЕВ – Я хочу еще, Сергей Александрович, прочесть. Тогда Васильевым была предпринята попытка заставить город отказаться от решения создать на Поварской открытую сцену. Ну, о первой попытке я рассказал, я попросил моих товарищей не подавать иск. Вторая попытка была сделана следующая: мы актом доброй воли отказались от общежития в пользу нуждающихся актеров столицы, сообщили об этом в Комитет и в соответствующие департаменты. В настоящее время документом по департаменту общежитие нам не принадлежит. Что считать? Предпринята попытка заставить город. Как мне к этому относиться?
С. БУНТМАН – К сожалению, у меня в руках только текст письма, и господин Порватов не может ответить нам на непосредственно заданный вопрос. Скажите, пожалуйста, все-таки одному из московских театров в то время, как многие московские театры не имеют достойного помещения, играют на наскоро переделанном неизвестно чем, были в свое время очень перспективные мастерские театральные, многие лишились своих помещений. Анатолий Васильев при всей своей известности, у него есть и на Поварской помещения большие, есть на Сретенке удивительное совершенно здание на зависть просто, можно сказать. Вот зачем вам весь этот огромный комплекс, который не работает, как интенсивный коммерческий театр, который ставит премьеру за премьерой и собирает большие-большие деньги?
А. ВАСИЛЬЕВ – Театр никогда себя не пропагандировал как театр коммерческий, театр репертуарный. Мы по уставу театр-лаборатория, театр-школа драматического искусства. Мы другой по уставу театр.
С. БУНТМАН – А зачем вам тогда так много помещений, Анатолий Александрович?
А. ВАСИЛЬЕВ – Знаете, мой театр устроен странно и особенно. Вот, например, сейчас мы ведем активные репетиции по восстановлению, вернее, по созданию второй версии спектакля «Моцарт и Сальери». Два хора – это порядка 35-40 человек, 40 с небольшим человек, инструментальный ансамбль Татьяны Гринденко, который раньше был в нашем театре, две группы драматических артистов молодого возраста и старшего поколения. Мы выпустили премьеру «Дон Жуан мертв», там еще один инструментальный ансамбль, школа вокального пения, два класса танцовщиков. Мы не театр не такого как бы сугубо текстового драматического направления, мы театр, который разрабатывает жанр мистерии. Раньше это называлось бы синтетическим жанром. Мы состоим из многих-многих подразделений.
С. БУНТМАН – Для этого нужно не только многофункциональное, скажем, многозальное здание на Сретенке…
А. ВАСИЛЬЕВ – Не только, дело же не в площадях, дело в идее театра. Я вообще тут не согласен, что «город подарил Васильеву». Во-первых, я вместе с моим товарищем художником и архитектором Игорем Поповым понимаю это совершенно иначе: это мы подарили городу два современных великолепных дома. Один дом с богатствами и интерьерами, подвал, превращенный в дворец – это дом на Поварской. А второй дом, который построен мной, я был архитектором, который вел проект и строительство.
С. БУНТМАН – А деньги?
А. ВАСИЛЬЕВ – Но деньги не власть, не вся власть, есть еще что-то. Есть художественная работа, есть культура, есть вообще нравственность, есть какие-то вещи, которые сильнее денег.
С. БУНТМАН – Еще один такой вопрос. Я напоминаю, что Анатолий Васильев у нас в гостях. Еще один пассаж, один абзац из письма заместителя председателя Комитета по культуре. «В последствии театральной общественностью было с пониманием воспринято решение правительства города по реорганизации театра. Во всяком случае, на встрече мэра Москвы Ю.М. Лужкова с театральной общественностью осенью прошлого года информацию комитета о процессе создания открытой сцены на Поварской все восприняли позитивно».
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Разрешите, я прокомментирую пассаж.
С. БУНТМАН – Пожалуйста. Это адвокат Владислав Бржозовский.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да, пассаж забавный. Дня начала о реорганизации, что же за реорганизация избрана. Избрана самая, наверно, жесткая из форм реорганизации, которые существуют. Правительство Москвы приняло решение о разделении театра Васильева на два учреждения: собственно, театр, который должен быть создан в последствии, плюс дирекция проекта «Открытая сцена».
А. ВАСИЛЬЕВ – Должны быть созданы два новых учреждения по культуре.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Результатом реорганизации будет прекращение деятельности ныне существующего театра. Результатом этого распоряжения будет и должно быть увольнение всех сотрудников ныне существующего театра. Результат этой реорганизации – разделение всего имущества театра между двумя этими учреждениями.
С. БУНТМАН – То есть будет «Школа драматического искусства» или эта Сретенка, скажем так, грубо говоря?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да, предложено.
С. БУНТМАН – И открытая сцена – это Поварская?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Открытая сцена – это Поварская, помещения на Поварской 18 и 20 плюс помещение общежития на Сретенке тоже передано под проект.
С. БУНТМАН – Но общежитие, насколько я понял, Анатолий Александрович, вы уступили?
А. ВАСИЛЬЕВ – Для открытой сцены. Но я не уступил для открытой сцены, я уступил просто общежитие.
С. БУНТМАН – Вы уступили общежитие для бездомных актеров, понятно.
А. ВАСИЛЬЕВ – Открытая сцена не создана, реорганизация только началась.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Понимаете, непонятно, что же с воодушевлением воспринято. Результат этой реорганизации, то есть уничтожение театра?
С. БУНТМАН – Нет, здесь написано идея. Здесь «идея создания открытой сцены». Просто хотелось бы узнать, в каком контексте. Сама, скажем так, абстрактная идея создания открытой сцены, как еще дополнительной площадки – это нормальная идея для любого большого города.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да чудесная просто.
А. ВАСИЛЬЕВ – Но она давно создана, открытая сцена существует.
С. БУНТМАН – Идея еще одной театральной площадки, еще одного комплекса, где можно было бы экспериментировать, скажем, не так, как вы хотели бы, по-другому экспериментировать – нормально. Это нормально, это хорошая идея.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да, только почему на костях надо эту идею реализовывать не совсем понятно, то есть, отняв у одного и предоставив другому.
С. БУНТМАН – Все ли понимали это таким образом?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Очевидно, нет, конечно, так не преподносилось.
С. БУНТМАН – Давайте сейчас до новостей мы зафиксируем на настоящий момент. 28 марта назначен временный хозяйственник-директор, как здесь пишет господин Порватов.
А. ВАСИЛЬЕВ – 28 марта ко мне вошла группа лиц, товарищей, которых я знаю в лицо, их возглавлял Андрей Евгеньевич Порватов. Мне был вручен некий документ. Меня спросили, можно ли со мной разговаривать. Я сказал: «Простите, я занят». «Когда?». Я сказал: «После 12 ночи, пожалуйста, приходите, вы ведь спите в это время». «Тогда мы должны вам вручить документ». Мне вручили документ, на первой строчке документа я прочел: уволить Васильева Анатолия Александровича. Все было понятно. Дальше события развивались простым и драматическим образом. Я сказал, что в этом нет никаких новостей, что уже давно в театре проводится целенаправленная финансовая инспекция, цель которой создать компромат на меня как на директора, и это естественно, и т.д. Все это, если вы предоставите слово Владиславу, он расскажет.
С. БУНТМАН – Конечно, после новостей.
А. ВАСИЛЬЕВ – И дальше я переговорил с Андреем Евгеньевичем кулуарно в коридоре. Я выяснил, что с такого-то числа я уволен. Мне было сказано, кто назначен директором театра, и все, судьба моя была решена. Я собрал всех, кто был на Поварской, всех, кто был на Стеренке, сказал: «С сегодняшнего дня я больше не директор театра, вам будет представлен новый директор».
С. БУНТМАН – Понятно. Я напоминаю, что Анатолий Васильев – главный режиссер и основатель «Школы драматического искусства», художественный руководитель театра. Мы продолжим разговор в программе «Город» через пять минут.
НОВОСТИ.
С. БУНТМАН – Мы продолжаем наш разговор. У нас сегодня в гостях Анатолий Васильев - главный режиссер, да, теперь называется? – «Школы драматического искусства». И юрист, адвокат Владислав Бржозовский. А кто теперь директор, скажите, пожалуйста, Владислав. У нас были сообщения информационные…
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Директором театра назначен… Вы знаете, наверно, не директор театра, а художественный директор.
С. БУНТМАН – То есть должность эта сохранилась? А главный режиссер – введенная должность?
А. ВАСИЛЬЕВ – Эта должность введена.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Художественным директором назначен Игорь Гобелко. По нашей достоверной информации, генеральный директор аудиторской компании «Я. Н. С. Аудит». Сам по себе примечательный факт, поскольку по тарифно-квалификационным требованиям художественным директором театра, худруком и директором, может быть только человек, который, во-первых, имеет высшее специальное образование, соответственно, творческое, и опыт руководящей работы в творческих организациях не менее пяти лет.
С. БУНТМАН – Может, это просто внешнее управление направлено, назначено компанией?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да, так и есть.
С. БУНТМАН – Если представить себе театр как компанию, значит, внешнее управление?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да. Чудесно, мы дошли до того, что театр, как коммерческая организация, подвергается какому-то внешнему управлению. И Комитет, собственно, не скрывает, так и написано в приказе, что на период реорганизации. То есть человек поставлен, по существу, для подписания разделительного баланса, он сам этого не скрывает.
С. БУНТМАН – А скажите, пожалуйста, театр существует на какие деньги, на дотацию или что?
А. ВАСИЛЬЕВ – Театр существует на госбюджетные деньги.
С. БУНТМАН – Госбюджетные или московские региональные?
А. ВАСИЛЬЕВ – Это московские.
С. БУНТМАН – Московский региональный бюджет. То есть, в принципе, московские власти могут требовать отчета какого-то?
А. ВАСИЛЬЕВ – Они и требуют, и проверки требуют, конечно. Естественно, мы подотчетны.
С. БУНТМАН – Да, Владислав, вы хотели что-то сказать, просто я решил начать разговор какой-то.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да, я поясню, не только бюджетные деньги, ведь театр сам зарабатывает деньги, и это закреплено уставом, это позволяется законом. Есть, естественно, бюджетное финансирование, целевое финансирование, и по нему, естественно, строгая отчетность и строгий учет. А есть внебюджетные средства, которые театр либо сам зарабатывает, либо есть пожертвования или иные источники поступления средств. То есть две группы доходов, скажем так.
С. БУНТМАН – К нам присоединяется Глеб Ситковский, театральный обозреватель газеты «Газета». Алло, Глеб, здравствуйте, добрый день.
Г. СИТКОВСКИЙ (по тел.) – Да, добрый день, Сергей.
С. БУНТМАН – Вы хотели присоединиться к нашей беседе. Значит, у вас есть что сказать по этому поводу.
Г. СИТКОВСКИЙ – Да. Вы знаете, я не могу вдаваться в юридические тонкости просто потому, что их не знаю, но ссылка на театральную общественность, которая приведена в письме Комитета по культуре, меня несколько удивила. Потому что, по-моему, абсолютное большинство театральных критиков высказалось по этому поводу отрицательно, потому что лишение Васильева сейчас помещения на Поварской – все-таки это серьезный удар по московскому театру вообще. Я так это воспринимаю, потому что, на самом-то деле, в Москве сейчас всего несколько фигур, которые заслуживают поддержки, фигур такого крупного масштаба. И среди них, несомненно, Анатолий Васильев. И здесь дело даже не в квадратных метрах, а в чем-то более серьезном.
С. БУНТМАН – Что тогда театральная общественность?
Г. СИТКОВСКИЙ – Мне кажется, во-первых, это Лев Додин, который присылал письмо в поддержку Анатолия Васильева, Александр Калягин, который высказался в поддержку Анатолия Васильева, Кирилл Лавров. То есть это ряд каких-то весьма уважаемых людей, которые высказались в поддержку.
С. БУНТМАН – Глеб, если общую ситуацию театральную, как вы понимает проект открытой сцены?
Г. СИТКОВСКИЙ – Проект «Открытая сцена» - это очень благое начинание. Но, во-первых, как мне кажется, помещение на Поварской совершенно не приспособлено для этого проекта, поскольку там просто отсутствует сцена-коробка. Все-таки подавляющее большинство спектаклей, которые создаются в Москве, по большей части приспособлены для традиционной сцены-коробки. У Васильева этого просто нет, поэтому, мне кажется, это просто смехотворно говорить о том, что «Открытая сцена» будет благополучно существовать на Поварской.
С. БУНТМАН – Но, может быть, «Открытая сцена» и предназначена для сугубо камерного продвинутого эксперимента всех абсолютно, кого можно принимать. То, что у нас было во времена студийного и мелкотеатрального, я имею в виду, по объемам, движения, не по глубине. Может быть, это такая идея?
Г. СИТКОВСКИЙ – Какие-то спектакли на Поварской, конечно, можно играть. Но чтобы «Открытая сцена» существовала вполне благополучно, для нее нужны другие помещения.
С. БУНТМАН – Благополучно, вы имеете в виду, и в финансовом отношении?
Г. СИТКОВСКИЙ – Чтобы там могли создаваться спектакли разные. Спектакли, приспособленные для коробки и экспериментальные. И чтобы режиссеры не приспосабливались каждый раз к неудобным для себя пространствам.
С. БУНТМАН – То есть по-настоящему это должно быть многофункциональное, достаточно крупное здание, другое совсем для «Открытой сцены»?
Г. СИТКОВСКИЙ – Я думаю, что да.
А. ВАСИЛЬЕВ – Конечно, несомненно. Я, как человек, который участвовал в архитектурном проекте Манежа, утверждаю, что для проекта «Открытая сцена» должно быть совершенно другое здание. Если мне закажут проект вместе с Поповым, я с удовольствием его сделаю. Также точно бесплатно, как мы с Поповым сделали здание на Сретенке, как сделали на Поварской и т.д. Но здание на Поварской – это авторский дом, и интерьер этого дома охраняется авторскими правами, мы имеем авторские права на интерьер. И дальше что? И поскольку это авторское здание, оно не подходит ни под какой разряд. Это белое здание, это играть в партере, это открытое пространство, открытые окна. Весь инструмент театра совершенно не подходящий для универсального использования, это авторский дом.
С. БУНТМАН – Глеб, спасибо вам большое.
Г. СИТКОВСКИЙ – Спасибо вам.
С. БУНТМАН – Это Глеб Ситковский, театральный обозреватель газеты «Газета». Мы ему позвонили, он прислал нам записочку, чтобы мы ему позвонили.
А. ВАСИЛЬЕВ – Я как-то думаю об этом по-другому. Все-таки за 20 лет жизни театра в стенах на Поварской созданы спектакли, которые, мне кажется - слово «кажется» не годится – которые на самом деле составляют историю русской сцены последних 20 лет. Я назову их. Это «Шесть персонажей в поисках автора», этим спектаклем открылась Поварская, это «Плач Иеремии», первая мистерия, которая была мной сделана, это «Моцарт и Сальери» и последняя работа «Дон Жуан мертв». Я не говорю о других работах, вышедших на этой сцене.
С. БУНТМАН – Нет, вы так бегло перечислили сейчас, далеко не все.
А. ВАСИЛЬЕВ – «Медея», «Из путешествия Онегина».
С. БУНТМАН – А «Диалоги Платона».
А. ВАСИЛЬЕВ – «Диалоги Платона» etc. Все-таки это здание, которое вобрало в себя факт самой истории театра, и оно само себя как бы защищает. Оно уже – это факт культуры, это факт общественной жизни. Оно не может быть переделано, использовано по-другому.
С. БУНТМАН – Вот переделано, скажите, а почему не может быть? Здание в центре Москвы, в самом центре, тут наискосок от нас.
А. ВАСИЛЬЕВ – А как оно может быть переделано? Каким образом? Расскажите, пожалуйста.
С. БУНТМАН – Смотрите, образуется такая вот организация, отделяется от «Школы драматического искусства» компания «Открытая сцена». Владислав, вы меня поправьте, если что не так.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Дирекция проекта.
С. БУНТМАН – Дирекция проекта, принимает, опять же, подает вот этот проект, получает бюджет, и здесь некоторым образом пространство в доме на Поварской переделывается полностью. А дальше я не знаю.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Вы знаете, по факту можно сделать, наверно, все. Но, во-первых, я хотел бы подчеркнуть то, о чем сказал Анатолий Александрович. Права на интерьеры принадлежат ему, то есть, соответственно, без согласия Васильева никакие перестройки, никакие внесения изменений в интерьер невозможны, если соблюдать закон. Если плевать на закон, то возможно все. Если соблюдать, то нет.
С. БУНТМАН – Тогда я не понимаю смысла.
А. ВАСИЛЬЕВ – Вообще, Сергей Александрович, в ласточкино гнездо журавль не поместится.
С. БУНТМАН – Опыт советского уплотнения говорит нам, что туда и слон поместится.
А. ВАСИЛЬЕВ – Может быть.
С. БУНТМАН – Я сам жил в коммуналке. Все поместится, все во все. Мне бы, конечно, хотелось задать вопросы напрямую. Мне бы хотелось знать, потому что дело в том, что претензии, которые могут быть театру Васильева представлены, в том, что этот театр не дает той отдачи, скажем так, не соответствующей вложениям города. Город ждет, что театр будет городу зарабатывать много всего хорошего, может быть. Но я не понимаю здесь, как на Поварской можно много зарабатывать. Можно сделать клуб, а можно сделать vip-театр, где один билет будет стоить много-много условных единиц.
А. ВАСИЛЬЕВ – Тогда это варьете, но не vip-драматический театр «Школа драматического искусства». Это создать vip-варьете и кабаре etc, vip-сауну, это возможно.
С. БУНТМАН – «Открытая сцена». Может быть, есть эстеты, которые бы могли там платить миллион за какой-нибудь спектакль.
А. ВАСИЛЬЕВ – За Чарли Чаплина.
С. БУНТМАН – Живого.
А. ВАСИЛЬЕВ – Но его тогда нужно воскресить. За живого Чарли Чаплина.
С. БУНТМАН – Я не знаю, существует ли, хотелось бы познакомиться с проектом. Вы знакомы с проектом «Открытая сцена», Владислав?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Нет.
С. БУНТМАН – Меня все-таки интересует, где здесь есть здравый смысл. Есть ли здравый смысл? Вот что собираются там делать?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Не найдете. Мы неоднократно, многократно интересовались на эту тему у Правительства Москвы, у Комитета по культуре. Хорошо, вы у нас это изымаете, разделяете, но вы объясните, что вы там хотите сделать. Это раз. И что вы собираетесь сделать с людьми, которые работают в театре? Что вы собираетесь делать со спектаклями, которые приспособлены исключительно к Поварской? Что вы собираетесь делать с людьми, которые проживают на Поварской, куда вы их собираетесь девать? Ответа от Комитета по культуре не получили ни разу. Десятки этих писем, ни на одно из этих писем. Вы знаете, я хотел бы все-таки вернуться к бренным метрам и, собственно, к особой ситуации театра. Когда говорят, что театр обладает беспрецедентным количеством помещений и квадратных метров, что ни один из московских театров не обладает таким количеством площадок, такими помещениями, хотелось бы сказать, что если бы при строительстве, при выделении площадки на Сретенке перед Анатолием Александровичем, как руководителем театра, был поставлен вопрос, что мы предоставляем тебе, как город, эти помещения чудесные, но ты при этом освобождаешь свои помещения на Поварской, это было бы, наверно, корректно. Эта практика существует.
С. БУНТМАН – Анатолий Александрович, если бы был так поставлен вопрос?
А. ВАСИЛЬЕВ – Дело все в том, что мы хотели создать, мне было дано официальное разрешение, и мы начали уже подготавливать документы, я хотел создать в Москве московскую высшую школу драматического искусства. Я получил одобрение мэра Лужкова и вице-мэра Людмилы Ивановны Швецовой. Все было ясно: театр уходит на Сретенку, а Поварская становится высшей школой драматического искусства.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Понимаете, то есть вопрос так никто не ставил, ведь театру официально было разрешено заниматься учебной деятельностью, был выпущен приказ министра культуры РСФСР на этот счет.
С. БУНТМАН – Тогда у меня два вопроса. Занимается ли театр учебной деятельностью и в каких масштабах, если занимается? Второе: редко выходят в этих двух огромных помещениях спектакли, и все они в одном стиле, в одной эстетике, все один Анатолий Васильев, и, в общем-то, все сводится только к творчеству одного человека.
А. ВАСИЛЬЕВ – 24 числа апреля месяца выходит премьера Дмитрия Анатольевича Крымова, это парафраз четырех пьес Чехова, которую он назвал «Торги на Поварской».
С. БУНТМАН – А она на Поварской выходит?
А. ВАСИЛЬЕВ – На Поварской. Это четвертая премьера Дмитрия Анатольевича Крымова.
С. БУНТМАН – Так же, как спектакль «Недосказки».
А. ВАСИЛЬЕВ – Так же, как «Недосказки» его, мы играем детскую прекрасную работу, она называется «Баба-Яга», поставленная в лаборатории. Мы играем спектакль Бориса Юхананова, где главную роль играет девочка-инвалид. Это прекраснейшая работа, это настоящая христианская великолепная по добродетели работа. О чем можно говорить?
С. БУНТМАН – Борис Юхананов – один из тех людей, которые испытывали такие сложности с театром и помещением, когда было в Москве всеобщее перераспределение и закрытие. Значит, это существует. Обучение?
А. ВАСИЛЬЕВ – Теперь оно как-то, я могу сказать, так обширно заглохло, потому что при таких перспективах. Но все-таки ведь в театр приходят закончившие высшее образование, и дальше начинаются три-четыре года лабораторной жизни, это как бы как повышение квалификации. В театр съезжаются актеры из Европы. Театр не проводит обучение в том плане, как должно проводить высшее учебное заведение, мы для этого не лицензированы.
С. БУНТМАН – То есть нет возможности учить всему, от азов мастерства вплоть до общеобразовательных?
А. ВАСИЛЬЕВ – Нет, есть и это, мы учим всему, от азов до самого. Я могу сказать, что теперь в стенах Поварской функционирует православный факультет. Этот православный факультет имеет сейчас только подготовительное отделение, это при богословском институте Иоанна Богослова. И я надеюсь, что как-нибудь мы и первый курс наберем. Идут лекции, подготовительные работы, какие-то практические занятия. Я очень благодарен будущим абитуриентам этого православного факультета, а ныне как бы… как сказать, учащие подготовительного отделения, они уже вошли практически в работу театра.
С. БУНТМАН – Слушатели.
А. ВАСИЛЬЕВ – Они вошли в работу театра помрежами, техниками, машинистами.
С. БУНТМАН – Они параллельно работают.
А. ВАСИЛЬЕВ – Как-то работают, да.
С. БУНТМАН – Причем они вовлечены и в творческий процесс.
А. ВАСИЛЬЕВ – Ну вот православный факультет, у которого открываются три кафедры – кафедра драматического искусства, кафедра кино и кафедра, как это сказать, искусствоведения – это же все-таки серьезный вклад в культуру. Это первый в России православный факультет.
С. БУНТМАН – Понятно. То есть, есть разные формы обучения. Вот теперь давайте посмотрим на перспективы. Ситуацию мы видим, посмотрим на перспективу. Приказ, текст его, который мы получили и по нему новости делали, он озадачивает. Там, грубо говоря, три абзаца. Первый – это уволить Васильева, второй – реорганизовать, третий – назначить Васильева по реорганизации. Владислав, пожалуйста.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Нет, в распоряжении о реорганизации кадровые вопросы не решались, решались вопросы исключительно имущественные. А в распоряжении…
С. БУНТМАН – Вот распоряжение, как это называлось?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – В распоряжении первым пунктом – уволить Васильева с должности художественного директора по пункту 2 статьи 278 Трудового кодекса. А вторым пунктом – назначить…
С. БУНТМАН – А что это за пункт Трудового кодекса?
В. БРЖОЗОВСКИЙ – А это пункт, который позволяет собственнику учреждения, то бишь Правительству Москвы и Комитету по культуре, в любое время досрочно расторгнуть контракт с первым лицом учреждения, с его руководителем.
А. ВАСИЛЬЕВ – Без объяснений причин.
В. БРЖОЗОВСКИЙ – Да, без объяснений причин. Только потому, что есть такое желание.
С. БУНТМАН – Это как то, из-за чего сейчас французские студенты бунтуют? Без объяснения причин. Понятно. А третье – назначить? Реорганизация, и третье – назначить по реорганизации. То есть назначить в ту часть, которая образуется после разделения?
А. ВАСИЛЬЕВ – Предложить. Я так думаю, но я не помню точно формулу. Это будет мне предложено. Причем там будет предложен пост художественного руководителя. Не художественного директора, прошу обратить на это внимание. Вот именно единоначалия в будущем создаваемом заново театре «Школа драматического искусства» не будет. Это будет театр о двух головах – художественный руководитель и директор. Это очевидно совершенно.
С. БУНТМАН – И художественный руководитель будет просить у директора, чтобы ему дали.
А. ВАСИЛЬЕВ – Да нет, дело не в просить. Можно и работать, и просить. Просто сама структура театра-лаборатории больше существовать не будет. Это называется конец 20 годам какой-то сознательной, творческой жизни.
С. БУНТМАН – То есть театр, опять снижая, своеобразный театр должен обладать своеобразной структурой его управления?
А. ВАСИЛЬЕВ – Обязательно, конечно.
С. БУНТМАН – То есть в самой структуре управления для вас существует принципиальная вещь, которая и составляет костяк этого театра?
А. ВАСИЛЬЕВ – Не одинаково построены берлога медведя и пчелиные соты, так и у людей.
С. БУНТМАН – Ну да. И то, и другое – вещь очень хорошая, но… То есть и против унификации… Какой-то вопрос все-таки в этом остается. Вопрос, и, наверно, не один. Ну что же, спасибо большое. Вот мы здесь оставляем отточие. Анатолий Александрович, я вам желаю спокойной работы, хорошей и настоящей.
А. ВАСИЛЬЕВ – Вы знаете, я хочу сказать, я хочу как бы успокоить. Может быть, как-то даже не успокоить, а просто передать, пользуясь микрофоном, Правительству города, что в театре все спокойно, никто не собирается объединяться в демонстрации, и я сам тоже не собираюсь. Наша задача на сегодняшний день – работа, репетиции, выпуск премьер, участие в фестивалях, европейской жизни. Мы смотрим дальше, чем имущественные проблемы. И есть только одна серьезная проблема, которую должен решить город. После того, как Поварская будет изъята, где будут жить люди, мои товарищи, мои актеры, которые прожили на этой территории по 10-15 лет? Побеспокоится ли о них город или выбросит на улицу?
С. БУНТМАН - Анатолий Васильев, основатель театра «Школа драматического искусства» и его руководитель. И спасибо Владиславу Бржозовскому, адвокату, который был с нами сейчас. Я прошу прощения, у нас еще одна передача небольшая. Я попрошу чуть-чуть задержать новости, чтобы мы все смогли услышать и в «Градостроительных хрониках».