Реконструкция Большого театра - Азарий Лапидус, Анатолий Иксанов - Город - 2005-09-03

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У микрофона Бунтман-Ганапольский. Вы знаете, что я заменяю сегодня Сергея Бунтмана, и скажу вам честно, что конечно непросто вести эфир, заточенный под другого человека. Действительно, Сергей в этом субботнем эфире подбирает и темы очень интересные для него. Они интересные и для меня, но он их больше обдумывал и как-то у него более четко сформулирована его точка зрения и позиция по этим темам. Сейчас программа "Город" и то, что мы будем говорить о реконструкции Большого театра, как каждый разбирается в политике, в чем еще разбираются, спрашиваю я гостей.

А. ЛАПИДУС: В медицине и футболе.

А. ИКСАНОВ: Какой спектакль ставить и как должен выглядеть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И что мы должны, да, то естественно понятно, что все вы, уважаемые радиослушатели сейчас будете слать свои вопросы на эфирный пейджер 961 33 33 для абн. "Эхо Москвы", а также на телефон присылать вопросы. Значит, сразу говорю, чего у нас не будет в передаче, чему не посвящена наша передача. Наша передача сегодня не посвящена выдающейся балерине нашего времени Анастасии Волочковой. Сначала мы вообще решили сделать наоборот. Решили 50 минут разговаривать о Волочковой, о каких-то беременностях, о цвете кожи, о линии парфюмерии, которую она использует. Но потом подумали хотя бы одну передачу поговорить собственно о Большом театре. И мы наступили на горло собственной песне, особенно тут у нас в гостях генеральный директор Большого театра Анатолий Геннадьевич Иксанов, здравствуйте.

А. ИКСАНОВ: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как он плакал, как он рвал рубашку на груди, говорил, ну это же все не интересно людям про Большой театр, ну будет стоять, ну все, давайте про святое. Тем не менее решили, что святое пока на эту передачу – Большой театр и его реконструкция. А для того, чтобы это было компетентнее, мы пригласили президента компании "СУИ-холдинг", генерального подрядчика реконструкции Большого театра Азария Абрамовича Лапидуса, здравствуйте.

А. ЛАПИДУС: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У вас конечно гениальная фамилия, по поводу чего тут уже упала в обморок вся редакция, но значит все-таки традиции живы. Вот есть Лапидус, и он непосредственно в нашей студии. Итак, реконструкция Большого театра. Я хочу сказать, я видел в СМИ эти рисунки, они конечно впечатляют, особенно эти подземные стоянки.

А. ИКСАНОВ: Нет, не подземные стоянки, подземные пространства. Стоянок это не касается.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я ассоциирую просто с этим, потому что там несколько этажей. Вот расскажите, все ли идет по плану. И вообще, когда это будет готово.

А. ИКСАНОВ: Вы знаете, действительно, о реконструкции Большого театра говорили давно, здание находится в аварийном состоянии, и все знают, что со 2 июля театр закрыт. А за сезон до этого мы работали без 4 яруса, без главного входа, без фойе, потому что действительно театр в аварийном состоянии. Скажу более того, его фундаменты в аварийном состоянии на 75%, стены – на 50%. Поэтому дальше в такой ситуации я, как гендиректор, просто не имел права продолжать эксплуатацию этого здания.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И боялся туда заходить.

А. ИКСАНОВ: Ну заходить-то я как раз специально заходил, потому что если уж рухнет, то лучше со мной.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Помню знаменитые кадры, как вы ползком в свой кабинет проходили, боялись, что лепнина грохнется. А что, действительно все в таком? Когда был последний основательный ремонт?

А. ИКСАНОВ: Да практически я вам скажу, что проблема устойчивости здания, сохранения здания как памятника архитектуры не решалась на протяжении 150 лет. Все были разговоры, что надо сохранить памятник. Но театр был настолько востребован и идеологически, особенно в советские времена, что закрывать его на какое-то время считалось просто политически.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Государственной изменой.

А. ИКСАНОВ: Да. Поэтому театр дошел до такого состояния критического. Более того, я не знаю таких сооружений в Москве, где целые блоки у нас обслуживаются под напряжением 127 вольт.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Какой вы человек. Вы не любите истории. Помните, пол-Москвы было под напряжением 127 вольт.

А. ИКСАНОВ: Я поэтому и говорю, что только в Большом сегодня часть помещений осталась под таким напряжением.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кроме того, помните знаменитое, напряжение меньше, зато сила тока больше.

А. ИКСАНОВ: Да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня к вам общий вопрос. Я хотел бы, чтобы Азарий Абрамович включился в разговор. Чего сейчас больше всего боятся москвичи. Они боятся, я говорю в нарицательном смысле, но не поддерживая этот тезис. Они боятся лужковских новоделов. Мы все понимаем, что за этим стоит. Но я хочу сразу сказать, что я не приемлю эту формулировку, потому что мне очень нравится, что делает в Москве Юрий Лужков. И этот великий город, который сейчас стал красивым, он имени Лужкова, и что тут ни говори. Но вы понимаете, то, что будет там типа выпотрошено, останутся только эти кони, а все остальное. И это будет такой новодел, это все-таки беспокоит. Как это будет сделано?

А. ИКСАНОВ: Азарий, если позволите, я все-таки буквально 2 слова по этому поводу скажу. Главная задача проекта реконструкции и реставрации заключалась в том, что максимально сохранить здание как памятник архитектуры. Поэтому тот проект, который утвержден последним, он девятый по счету за последние 5 лет. И главное, можно ее назвать борьбой, была между театром, проектировщиками и охраной памятников. И Большой театр уменьшал свои потребности, желания как шагреневая кожа, именно для того, чтобы максимально сохранить памятник архитектуры.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А примеры можете привести, ведь стены надо укреплять. Вот расскажите конкретно.

А. ЛАПИДУС: Я хочу, чтобы максимальное количество людей попыталось понять, что речь идет об уникальном проекте, который в принципе аналогов в мировой строительной практике не имеет. Что происходит? Театр был 150 лет назад построен в том виде, в котором он есть на определенном участке Москвы, где находится 2 действующие речки и периодически возможно перемещение русел других рек. На глинах московских. Театр представляет собой тяжелый штамп, который периодически погружается. Но из-за того, что находятся реки, погружение происходит неравномерное. И например говорил Анатолий Геннадьевич, закрыли фойе, потому что там каждый год происходит осадка на 5 мм. Это означает, что колонны центрального портика уже ушли на 10-20 см. Что нужно было сделать? Нужно было найти такое решение, которое позволило бы на века этот театр закрепить в этом месте. Исходя из того, что этот театр нужно сохранить, это история России, и не обсуждается вариант возможного уничтожения этого памятника, как поступили бы в Америке, снесли бы и построили новое здание. Или в любой другой стране сделали таким образом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы немножко крутовато об Америке.

А. ЛАПИДУС: Так, как это происходит, нет такой истории. Для этого приняли такое решение. Существующий фундамент на 26 метров укрепляется с существующими известняками. То есть известняки под театром находятся на глубине 26 м. И достигается это при помощи определенных, очень уникальных сваезадавливаний, которые забуриваются, не забиваются, на 26 метров мы проходим весь вес театра, переносим на находящиеся там известняки. Осуществляем определенную цементацию, то есть завязываем существующий фундамент театра с тем известняком, который находится, это московский природный известняк, это карстовые московские породы. Этим самим мы гарантированы, что на века будет существовать Большой театр, он не сдвинется ни на миллиметр, и мы будем уверены в обеспечении несущей способности. Второй этап. Теперь эти сваи. На них же тоже действует река, их нужно защитить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Река, которая выше, которая в середине этих свай.

А. ЛАПИДУС: Да, она меняется, в середине этих свай, у нее есть русло. И поменять русло невозможно, это исторически сложившаяся точка. И тогда вокруг театра делается стена в грунте, и как бы весь театр сажается в кастрюлю. Это идет пока технология спасения театра. Так вот, когда мы создали эту технологию, у авторов проекта возникла идея. Слушайте, у нас между фундаментом и стеной в грунте оказалось определенное расстояние. Давайте оттуда сделаем экскавацию, небольшой камерный зал, новое красивое фойе на входе, раздевалки, того, что у театров не было, дополнительные репетиционные. И это уже совсем новый театр. Мы говорим не о реставрации, не о реконструкции, а о некоем космическом проекте, который на века спасает Большой театр, гарантирует его устойчивость, надежность, несущую способность, плюс вносит новое решение.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть другими словами, никто не потрошит стены.

А. ЛАПИДУС: Ни в коем случае. Что касается второй части. Значит, у нас есть еще две очень важные части. Мы делаем уникальную, не повторяющуюся нигде в мире машинерию, на глубине 20 м будет дополнительная сцена, которая позволит одновременно монтировать второй спектакль, то, что не хватает Большому театру, это один из недостатков его современного нахождения среди крупнейших театров мира. И третий этап, это реставрация стен. Вот на реставрацию стен мы получили сегодня проект, по которому мы не утрачиваем ни одного сантиметра живописи, лож, дерева, папье-маше, то, из чего это сделано. Я считаю, это одно из самых важных достижений проекта. Проект требует полного подтверждения того оригинального вида, который был в конце 19 века.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть само здание не разбирается?

А. ЛАПИДУС: Абсолютно. Ни одного кирпича из здания не убирается.

А. ИКСАНОВ: Включая фундамент исторический, остается, сохраняется.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кстати, из чего он сделан?

А. ЛАПИДУС: Это или бутовый камень, или известняк, то есть это фундамент, который использовался в середине 19 века.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не развалился он?

А. ЛАПИДУС: Он в "нормальном" аварийном состоянии, 70%.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В нормальном для России аварийном состоянии.

А. ЛАПИДУС: 170 лет он простоял. Весь фундамент остается, как он был.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что вы с ним сделаете? Вы его пропитаете чем-то?

А. ЛАПИДУС: Да, это называется цементация, когда мы пройдем сваями, из них вы пустится арматура, и мы сделаем дополнительные монолитные участки, дополнительные монолитные ростверки. То есть это тоже на века будет, монолитный железобетон, который опоясает существующий фундамент исторический.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня была детская мечта. Я родился и вырос во Львове. Вы знаете потрясающий по красоте Львовский театр оперы и балета, во Львове и Одессе, совершенно невероятной красоты здание. И там под этим зданием, уж не знаю, как они это делали, но когда-то в этом месте текла река Полтва, и они ее загнали туда в трубу. Это знаменитая стометровка. Короче говоря, там эта река течет. Вот те речки, о которых вы говорите, я просто спрашиваю, потому что это всегда красиво и интересно, я в одной из стран видел это. Они как бы делают, что это видно. Тут такое невозможно?

А. ЛАПИДУС: Мы говорим о том, что это речки. На самом деле, это уровень воды, который размазан на определенном пространстве.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, все ясно, водяной слой.

А. ЛАПИДУС: Как такового русла реки в нашем традиционном понимании не существует.

А. ИКСАНОВ: Я бы добавил еще одну историческую справку. Первоначально здание Большого театра находилось тоже на сваях, только на дубовых. Естественно, внизу вода, и за счет воды эти дубовые сваи становились как каменные. Но с того момента, естественно, гидроосновы меняются, с того момента, как Неглинку взяли в трубу, уровень воды стал понижаться. Как только освободились верхушки этих свай дубовых, они стали гнить. И этот процесс пошел – опускание театра все ниже и ниже. Поэтому практически, театр после пожара был восстановлен в 1856 году, проблема с фундаментом появлялась каждые 10-20 лет, приходилось укреплять его слева, справа, с северной стороны, с южной, на протяжении всех 150 лет, и проблема эта не решалась, потому что это временные манипуляции. И тот проект, которые предложен сегодня, он как раз кардинально решает проблему устойчивости здания, еще на 150 лет точно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А как там метро? Оно не мешало, там же накопано, это центр города.

А. ИКСАНОВ: Нет, оно проходит не под зданием театра. С метро была проблема, когда строили новую сцену театра. Поскольку были определенные вибрации, то пришлось такого же рода сваи прокладывать резиновыми слоями между основанием здания и самими сваями.

А. ЛАПИДУС: Виброзащита.

А. ИКСАНОВ: Да. Это же резина, она же не вечная. Как вы понимаете, невозможно на новой сцене в музыкальном театре во время увертюры, а в это время проходит.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А в такт? Под стук колес.

А. ИКСАНОВ: В такт есть другая опасность. Метро, под резонанс.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Контрабасист, проваливающийся в метро, тоже хорошая история. А вот расскажите, пожалуйста, еще у нас до новостей есть 6 минут, такая самая сладкая вещь в театре, ясно, что под низом вы сделаете, как говорят, серебрятся волны, там все будет серебриться. А в самом театре эта машинерия, что она будет позволять делать?

А. ИКСАНОВ: Во-первых, один из последних ведущих музыкальных театров Европы, который пришел к проблеме окончательной реконструкции, до этого и Ковент Гарден, и Парижская опера, и Скала, и многие другие театры, все эти театры сегодня имеют современные театральные технологии, которые позволяют трансформировать сцену, накатывать одну сцену на другую, что позволяет, во-первых, увеличить возможности для оформления спектакля, быстро менять декорации, ведь если мы вспомним, у нас есть спектакли большие, в которых антракты доходят до 30-40 минут, потому что просто не успеют поменять декорации. Это решение проблем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Wi-Fi надо сделать, чтобы народ в интернет выходил.

А. ИКСАНОВ: Это раз. Второе, естественно, учитывали совместно с компанией "Бош", которая занимает театральными технологиями во всем мире, кстати говоря, то, что мы вошли в процесс последними, тоже есть свои плюсы. Потому что мы сегодня учитываем те недостатки реконструкции тех театров. И плюс, прогресс не остановить, появляются новые технологии. В частности, уникально в нашем театре будет то, что в подавляющем большинстве театров сегодня так называемые софиты, это такие фермы огромные с большим количеством прожекторов, они закреплены в конкретных местах, и они могут подниматься только вверх и вниз. В нашей ситуации они будут подниматься вверх и вниз, и устанавливаться на любую точку сцены.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Больше телевизионный принцип, когда все переезжает в разные стороны. Все переезжает в разные стороны.

А. ИКСАНОВ: Да. Это позволяет, во-первых, новые возможности для художников, а сегодня в театре свет играет все большую роль. Второе, абсолютно уникальная возможность, мы можем принимать любой театральный коллектив гастрольный и не думать о том, что у них в других местах эти софиты.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Особенно сейчас, время идет, и стало понятно, что постановки могут быть не только "Жизнь за царя", а бывает современная хореография, которая требует точечного неразмытого цвета, каких-то эффектов световых. И понятно, что это или надо ставить, когда они привозят, либо все-таки уже в конце концов поставить свое.

А. ИКСАНОВ: Уже иметь свое на все случаи. Для нас уникально – это балетная сцена, отдельная, специальная, которая будет накатываться на основную сцену. Потому что существует проблема. Поскольку в оперных спектаклях в основном декорации встроенные, то есть массивные, то соответственно, установка этих декораций нарушает в той или иной степени планшет сцены. Их нужно приколачивать, укреплять. Балетные спектакли отличаются тем, что, наоборот, должно быть больше свободного пространства. Так вот, после оперных спектаклей, особенно тяжелых наши актеры балетные не могли танцевать, потому что выбоины и так далее, большое количество травм. Каждый раз после большого спектакля оперного нужно было восстанавливать планшет сцены. Поэтому, когда мы откроем театр, этой проблемы не будет, потому что на балетные спектакли будет выкатываться специальная балетная сцена.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тонкая, менее массивная.

А. ИКСАНОВ: Да. И решается проблема элементарной безопасности наших артистов.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А как будет решена классическая проблема любого театра – "бог из машины"? Клубы дыма, и наверное, что-то должно опуститься.

А. ИКСАНОВ: Может опускаться, но в этом проекте предусмотрено, что основная сцена разделена на огромное количество отдельных секторов, которые могут опускаться, подниматься в любом месте, в любом сочетании. Может вся сцена уйти вниз, могут ее элементы. Тем самым решается проблема Жизели.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вампуку будем ставить. На авансцене что-то выдвижное, и будем петь, они идут, сюда, сюда идут уже. Сейчас краткие новости.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У микрофона Ганапольский, который заменяет Бунтмана. И у нас программа "Город". Мы говорим о Большом театре. Если первая часть должна была быть посвящена известной балерине, но я с трудом уговорил гостей, то вторая часть, они настоятельно хотели, чтобы это было про Баскова все. И вот нет, ты пойми, мы должны поговорить, с кем он пел. Я им говорю, все-таки давайте о Большом театре, с трудом уговорил. Сейчас будем продолжать дальше говорить. Потому что они справедливо говорят, ну что, ну завезем бетон, покрасим, это же не творчество. Какие-то они такие люди, 26 метров. Это не творчество, товарищи, творчество – это когда по телевизору показывают. Ну давайте по ваши скучные дела дальше будем говорить. Значит, здесь есть вопросы про скучное, но тем не менее про важное. Сергей из Королева спрашивает, "господа, скажите, пожалуйста, какие меры пожаротушения будут предусмотрены в подземных пространствах?". А я добавлю, и не в подземных?

А. ЛАПИДУС: На самом деле, ответ на этот вопрос достаточно простой. Проект прошел экспертизу, предусмотрены все требующиеся на сегодня меры и средства пожаротушения, предусмотрен, то, что в театре предполагается знаменитый занавес, который огораживает.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть наконец-то, страна так долго жила без него, и он наконец появился, и где, в Большом театре.

А. ЛАПИДУС: В особо ответственных зонах будет газовое пожаротушение, порошковое пожаротушение, когда вода может повредить какие-то очень дорогие элементы декорации. А все остальное – водяное пожаротушение, автоматика, в проекте это все предусмотрено.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Суровый пожарный, который ходит в фуражке и говорит, "это что здесь за захламление?!"

А. ИКСАНОВ: Вот вы шутите, а у нас действительно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня театрального опыта достаточно.

А. ИКСАНОВ: У нас в театре работает отдельное подразделение пожарное, которое нам совершенно не подчиняется. Поэтому в этом смысле и сложно, с другой стороны, очень хорошо. Я бы хотел добавить по поводу того, что сказал Азарий по поводу системы пожаротушения. Действительно, согласований было много, в частности, с пожарными. И поэтому в проекте появились, как мы понимаем, разница между правилами безопасности в 19 веке, когда театр был построен, и сегодняшними совершенно разные. Поэтому появляются дополнительное лестницы эвакуации, в частности, на северном фасаде появляются незадымляемые лестницы с тем, чтобы труппа могла быстро и безопасно эвакуироваться. Есть система шлюзов, когда перекрываются, незадымляемые, для эвакуации. Там подробностей много.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть можно сказать, что это на уровне сегодняшнего дня сделано?

А. ИКСАНОВ: Конечно.

А. ЛАПИДУС: Я хочу еще добавить. Даже не период реконструкции эта пожарная часть остается, она будет постоянно работать в Большом, чтобы не дай бог не возникли какие-то ситуации в период реконструкции, работы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я сейчас задам один вопрос. Как я хочу ошибиться, но уверен, что за громадьем дел об этом не подумали, хотя, может, вы и подумали. Везде уважают инвалидов.

А. ИКСАНОВ: Обязательно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот скажите мне, что вы об этом подумали.

А. ИКСАНОВ: Обязательно, конечно. Я просто не успел тогда сказать. Я говорил про театральные технологии зрительской части.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тогда я прокололся.

А. ИКСАНОВ: Будут специальные пандусы для инвалидов, не лестницы, как обычно, а специальные лифты для инвалидов, по которым инвалиды в колясках смогут подниматься на яруса. Это обязательное условие.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Серьезно?

А. ИКСАНОВ: Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В старом здании?

А. ИКСАНОВ: В старом здании, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Туалет какой-то? Кабинка?

А. ИКСАНОВ: Обязательно, все, что положено инвалидам, это все предусмотрено. Но это к сожалению, ничего удивительного в этом нет. Это современные нормы, без них просто наш театр, во-первых…

А. ЛАПИДУС: Не прошли бы экспертизу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А у нас есть экспертиза на это?

А. ЛАПИДУС: Конечно. Сейчас это обязательное требование театральной технологии.

А. ИКСАНОВ: Да. Так что это все предусмотрено. Опять же в борьбе. Естественно все это в борьбе с охраной памятников, потому что они требуют, чтобы вообще ничего не менялось. Но такие вещи они в результате переговоров долгих, мучительных, они понимают, что без этого сегодня просто нельзя.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У нас в гостях Рембо – Анатолий Иксанов, и Рокки – Азарий Лапидус, опоясанные автоматными лентами. Тут вопросы всякие. И одно смешное предложение, к которому я полностью присоединяюсь. Короткие вопросы, давайте быстро. "Не нарушит ли реконструкция здания соседних двух театров и ЦУМа?" ЦУМ – это важно, товарищ Иксанов. Спрашивает Татьяна.

А. ИКСАНОВ: Во-первых, я боюсь, как бы ЦУМ не нарушил Большой театр, поскольку они за зданием ЦУМа строят второе сооружение с поземными стоянками на 3 или 4 этажа вниз. Вот это для нас опасно. Как раз для того, чтобы уберечь себя от возможных дамб, и ЦУМ, и подземное пространство будет и на театральной площади, гостиница Москва, вот как раз здание сохранится за счет того, о чем говорил Азарий Лапидус, за счет стены в грунте и защищенности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Этой комнаты такой.

А. ИКСАНОВ: Конечно.

А. ЛАПИДУС: Кастрюли я бы назвал. Я хочу еще сказать. Это будет гарантировать от любых гидравлических ударов, причем эта модель сделана, она просчитала, мы учли возможность поднятия общего уровня за счет того, что в ЦУМе эта стоянка, в "Москве" стоянка предполагается.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы имеете в виду, что она как бы выдавливать будет?

А. ЛАПИДУС: Нет, вода может перераспределиться. Так вот эта стена в грунте будет сделана водонепроницаемой, и будет просто обтекать Большой театр. То есть мы защитили Большой театр, вместе с тем мы рассчитали, чтобы мы не нанесли вред этим зданиям, такой расчет есть, он прошел экспертизу тоже, я считаю, что мы это учли.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вся эта история, у нас, конечно, слава богу, ничего такого не бывает, но вообще, сейсмоустойчиво? Вообще, на это как-то обращается внимание?

А. ЛАПИДУС: Я внесу ясность, у нас в Москве рассчитывается тот уровень сейсмоустойчивости, который требуется.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я понимаю, мы не Япония.

А. ЛАПИДУС: Мы сделали достаточно детальные геологические изысканий, и никаких карстовых разрывов там быть не может. Наоборот, мы как раз к карсту хотим присоединиться, и мы не видим здесь никаких проблем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вообще скажите, вы же близки к этому, Москва стоит, насколько я понимаю, на достаточно устойчивом грунте?

А. ЛАПИДУС: Считаю однозначно устойчивым. Я принимал участие как профессор в этой дискуссии, меня спрашивали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Потому что помните крики вокруг "Сити", что только поставишь, а оно и упадет.

А. ЛАПИДУС: От лукавого все это.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вам и карты в руки, вы понимаете. Я вообще не понимаю, как эти дома стоят. Я понимаю, что эти сталинские дома…

А. ЛАПИДУС: А как самолеты летают?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, самолеты я как раз знаю, как они летают. А вот как стоит телевизионная башня Никитинская, умом понимаю, что 4 метра фундамент, по-моему, но верить отказываюсь.

А. ЛАПИДУС: Там значительно сложнее ситуация.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я все понимаю, я знаю и про канат. Это я все понимаю, подкован. Просто есть вещи, и когда в Америке было, задирал голову и смотрел на это непотребство все, не понимаю, как это все стоит. Когда мы смотрим с вами кадры, где все лачуги развалились, и дома средней величины, а эти высотные дома стоят, и стекла даже не повылетали, это уму не постижимо. Значит, умеют. Идем дальше. Нет ли технической возможности предусмотреть в подземелье, - ну, зрительный будет, вы сказали, - то хотя бы репетиционный зал? Чуть подробнее расскажите о подземной части. Только очень сжато. Много вопросов.

А. ИКСАНОВ: В подземной части будет располагаться камерный зал, который раньше находился в Бетховенском зале, тот, что в зрительской части, поэтому из Бетховенского зала переходит в подземную часть, и вся анфилада передается в распоряжение зрителей. А в этом камерном зале на 350 мест, помимо традиционных ставших, камерные вечера музыкальные, будет возможность делать полномасштабные репетиции полного состава хора и оркестра, включая запись этих произведений.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что будет с улицей Петровка при реконструкции, вы ее перекроете или нет?

А. ЛАПИДУС: Да, на период от 9 до 12 месяцев на период реконструкции улица Петровка будет перекрыта, пока мы сделаем основные работы, постараемся сделать их как можно скорее, но планируем от 9 до 12 месяцев перекрыть Петровку. Пока мы перекроем один ряд, в ближайшее время москвичи это увидят. А вот полностью она будет в этой части перекрыта. Проектом это предусмотрено.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Идем дальше. Тут было одно предложение. Я к нему горячо присоединяюсь. Один слушатель предлагает за небольшой процент быстро потратить те деньги, которые выделены на реконструкцию. Вообще мне нравится такой подход. Я считаю его современным. Но тут есть две проблемы для этого слушателя. Во-первых, кроме того, чтобы потратить, надо еще все-таки как-то на оставшиеся деньги чего-то построить. А во-вторых, не идите впереди меня. У меня свои переговоры с Иксановым по этому поводу. Кроме того, я считаю, этим должны женщины заниматься, которые умеют тратить деньги. Давайте теперь примем телефонные звонки. У нас осталось 14 минут. Ну, что-то захотите спросить по творчеству. Да, дежурный вопрос: "Где будет народ в это время петь и плясать?"

А. ИКСАНОВ: Во-первых, новая сцена, которая 2.5 года назад была открыта специально для того, чтобы начать реконструкцию основного здания, плюс Кремлевский дворец.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Будет, да?

А. ИКСАНОВ: Да, самые большие спектакли. И плюс, я надеюсь, что к новому году театр Станиславского все-таки откроется.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ох, эта история дикая. Там ремонтируется все, восстанавливается?

А. ИКСАНОВ: Да, полным ходом. И мы очень надеемся, что буквально с нового года, с января-февраля работать и там, по их выходным, или дополнительным. Об этом есть договоренности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте послушаем звонки.

НИНА: У меня вопрос к г-ну Иксанову. При огромном интересе к самому Большому, главному театру страны есть один недостаток – недостаток объективной информации о театре. И существует много толстых гламурных журналов о самых разных сферах современной жизни, но при всех достоинствах Большого театра – отсутствие журнала, посвященного работе театра в контексте мирового музыкально-театрального процесса, вопрос постановок, репертуара, света, технологии, реконструкции, самые разные вопросы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы хотите спросить, будет ли такой журнал?

НИНА: Да.

А. ИКСАНОВ: Во-первых, у нас есть газета "Большой театр".

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, она имеет в виду красивый журнал. Вы знаете, как выпускает "Аэрофлот". У них он и уму и сердцу, и про "Аэрофлот", и про жизнь. Хороший, замечательный журнал.

А. ИКСАНОВ: У нас был такой журнал, мы закрыли его практически год назад, по простой причине, что нас не устраивала концепция журнала, потому что там была не именно информация о Большом театре, плюс это определенные затраты. Я вам должен сказать, что к сожалению, на ближайшие 3 года мы входим в ситуацию жесткого финансового дефицита, учитывая, что основная сцена не работает, и доходы резко падают. Готовы вернуться к этой теме, и даже обсуждалось. Возможно, это будет некий бюллетень Большого театра, как это было раньше в императорских театрах, ежегодное издание, в котором указываются все премьеры, все участники замены, ввода и так далее.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И фотографии красивых балерин.

А. ИКСАНОВ: Обязательно, конечно, и не только балерин.

НАДЕЖДА: Здравствуйте, я потомственная москвичка. Мне очень интересно, в Москве известны специалисты, которые всегда выступали против лужковского новодела, например, Комеч, кто-то из искусствоведов такого ранга принимал участие в экспертизах?

А. ИКСАНОВ: Обязательно. Названный вами Комеч возглавлял экспертизу со стороны охраны памятников, и непосредственно участвовал на всех этапах проектирования. И должен вам сказать, что больше всего проблем у меня было лично, как у гендиректора, с Комечем. И то, о чем я рассказывал, что пожелания наши как шагреневая кожа уменьшались, все благодаря стараниям Комеча. Поэтому я ему за это очень благодарен. И естественно, он со стороны охраны памятников, искусствоведов, как руководитель института искусствознания, он самое непосредственное участие в этом принимал.

ВЛАДИМИР: У меня идея инновационная. На крыше Большого театра организовать ресторан, а покрыть крышу зеркальным стеклом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы знаете, я вас хотел спросить, отталкиваясь от позиции слушателя, а что там с едой будет?

А. ЛАПИДУС: Я могу вам рассказать. Значит, эта часть, которая перед театром, где будет находиться камерный зал, зритель будет входить через существующий сейчас центральный вход, по эскалатору спускаться на отметку минус два, где он будет раздеваться, то есть на минус второй этаж, потом подниматься по эскалатору выше, и вся эта отметка будет отдана под вестибюль, кафе, ресторанчик, это будет больше, чем 1.5 тыс. кв. метров, то есть современная, красивая форма. Причем самое главное, я хочу ответить радиослушателю. Мы работаем с памятником, мы не можем трогать ни стропила, ни крышу превращаться в зеркальную. Это все выносится за территорию существующего театра. Мы к театру очень деликатно относимся, и ни одно из исторических помещений мы не переводим из одного функционала в другой.

А. ИКСАНОВ: Я бы добавил, что эти площади, которые рассчитаны и предполагается под буфеты, они тоже расчетные, по нормам, существующим сегодня. Количество зрителей в зале, и количество мест, площадей для обслуживания в буфетах.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вопрос про рестораны не праздный. Потому что сейчас все-таки уже, если ты идешь в Большой театр за 2-3 часа, то как раз хорошо бы там зайти, эта зона уже театральная, где тебе не надо бегать вокруг театра, потому что, во-первых, ты 2 часа будешь ставить машину, а во-вторых, будешь бегать вокруг театра искать бутерброд.

А. ИКСАНОВ: Я вам скажу, такая ситуация сегодня есть после реконструкции в Ковент Гардене, когда люди приходят после работы, обедают по-настоящему, потом идут на спектакль.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я считаю это правильно очень.

А. ЛАПИДУС: Мы практически предусмотрели это в проекте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Следующий звонок.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: У меня вопрос к г-ну Иксанову. Дело в том, что когда строился филиал Большого театра, то наверное не учитывались никакие габариты сцены, размеры декораций. И сейчас эти спектакли, которые идут на сцене Большого театра, будут переноситься на сцену филиала, потому что они будут либо урезаться, либо новые нужно делать декорации?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ваш вопрос понятен.

А. ИКСАНОВ: Процесс шел и идет. Мы готовились не за последний месяц-два. Все спектакли, которые можно было адаптировать под новую сцену, они сделаны с некими изменениями. И повторюсь, большие спектакли – на сцене Кремлевского дворца. Имею в виду и "Годунова" и "Онегина", и "Дочь фараона", такие масштабные работы наши будут представлены на Кремлевской сцене.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Идем дальше.

ЕЛЕНА АНДРЕЕВНА: скажите, пожалуйста, не будет на пятый ярус лифт? А то зимой очень трудно подниматься.

А. ИКСАНОВ: Да, лифты предусмотрены обязательно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть то, чего раньше не было. Это самый высокий?

А. ИКСАНОВ: Да, называется четвертый ярус.

ТАМАРА: У меня вопрос к Никите Шангину. Я к своему стыду, не знаю ни одного вашего архитектурного проекта осуществленного. Поскольку вам сейчас доверена столь масштабная работа, к сожалению, знаю вас только по КВН. Не могли бы назвать проект, столь же масштабный или около того.

А. ЛАПИДУС: Никиты Шангина нет с нами, это один из авторов проекта, в качестве проектировщика выступает выигравший конкурс институт курорт-проект, который имеет очень значимые проекты. И Никита Шангин всего лишь один из ведущих архитекторов этого института, но он не главный автор этого проекта. Это работа целого авторского коллектива. Его нет на передаче, поэтому было бы правильней ему лично задавать этот вопрос.

ЕЛЕНА ВЛАДИМИРОВНА: Будет ли какой-то музей или выставка о ходе разных ремонтов? Истории, как строился, восстанавливался после всех пожаров и после этого ремонта?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вообще это отдельная история. Потому что все надо фотографировать.

А. ИКСАНОВ: Я рад, что мои идеи совпадают с идеями слушателей. Мы действительно весь период ремонта будем фиксировать это. Причем идея не наша, а идея того же Ковент Гардена. По окончании реконструкции они выпустили отдельную большую книгу, где поэтапно, буквально с самого первого момента фотоспособом фиксировался весь процесс. То же самое сделаем и мы. Более того, мы заказали анимационный интерактивный фильм о реконструкции Большого театра при поддержке фонда Большого театра, в котором будет показан, во-первых, сам проект, он будет на нашем сайте, Большого театра, и в этом проекте мы будем, очень надеюсь, постепенно показывать, что уже сделано и так далее. Весь процесс можно будет наблюдать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Марина спрашивает, наверное, главный вопрос, сколько же будет стоить билет в Большой театр после его реконструкции, или надо копить уже сегодня. Марина, если вы думаете, что современное строительство заключается в том, что сумма строительства потом разбрасывается на билеты, то вы немного ошибаетесь, принцип строительства немного другой.

А. ЛАПИДУС: На ближайшие 150 лет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, можно так сказать, будет размазано. Вы понимаете, сейчас конечно Анатолий Геннадьевич ответит, но сумма должна быть такая, чтобы все-таки вы могли сходить на спектакль. Я полагаю, что критерий такой, хотя понятно, что будет недешево.

А. ИКСАНОВ: Критерий будет простой. Мы 30% билетов и сейчас, и в дальнейшем будут очень дешевые. Несмотря на жанр, на сложность спектакля, или популярность, тем не менее, у нас сегодня самый дешевый билет на любой спектакль – 20 руб., и в частности, с прошлого года мы запустили…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы шутите? Таких цен не бывает.

А. ИКСАНОВ: Я не шучу. С прошлого года мы запустили программу "Большой – студентам", по которой студенты любого вуза, не только творческих, перед началом получает эти билеты по 20 руб., так что минимальная цена все равно будет. Это не означает, что за 20 руб. можно будет сидеть в первом ряду.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как это? Обнаглели ваще. Ну за 30.

А. ИКСАНОВ: Ситуация с ценами, на самом деле, в какой-то степени проста. Если мы завышаем цену на билеты.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понятно.

А. ИКСАНОВ: То пустой зал. Если занижаем, то тут же спекулянты и так далее, с которыми театру бороться в одиночку невозможно. Если вы помните в прошлом году даже правительство Москвы объявило программу борьбы со спекуляцией. И где эта программа? Спекулянты на месте, законодательная база не позволяет с ними никак бороться.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы предполагаете, что такая история сохранится?

А. ИКСАНОВ: Я оптимист. Я надеюсь. Что вы имеете в виду: по ценам или по спекулянтам?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: По спекулянтам, потому что к сожалению это такая большая проблема.

А. ИКСАНОВ: Да, это большая проблема, здесь нужны законодательные изменения. Потому что сегодня нет понятия спекуляция, как это было при советской власти. Здесь можно только работать, похоже, с неуплатой налогов. Но поскольку объемы здесь столь невелики, что видимо сегодня государству и невыгодно этим заниматься специально. Хотя это очень некрасиво. И гости Москвы видят этих жучков, не только у нашего театра, там, где есть интерес, дефицит театра, там появляются эти молодые, здоровые ребята, которые занимаются перекупкой, перепродажей билетов.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Каждый готовится к открытию после реконструкция театра по-своему. Тут ничего не поделаешь. Спасибо вам большое. Это очень интересно было узнать. Кстати, здесь один слушатель: "Архитектор Никита Шангин был на "Эхо Москвы" и подробно рассказывал". Он тоже, оказывается, был у нас. Спасибо вам большое. Если вам надо будет быстрее потратить деньги, зовите меня. А если вам нужно будет потратить эти деньги с толком, то занимайтесь все-таки этим сами.

А. ИКСАНОВ: Нам надо побыстрее построить театр качественнее.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Побыстрее – это ко мне. А вот построить и качественно, это, пожалуйста, меня оставьте. Давайте каждый будет заниматься, у нас будет такое разделение труда. Азарий Лапидус, президент компании "СУИ-холдинг", генподрядчик реконструкции Большого театра, и Анатолий Иксанов, гендиректор Большого театра. Я очень рад этой беседе. Желаю вам хорошей, хоть и напряженной работы, но успешной.

А. ЛАПИДУС: Спасибо.

А. ИКСАНОВ: Спасибо. Они постараются.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кто они? Эти, которые сидят передо мной? Уж уверен.