Бланкита Кулам - Город - 2005-06-04

С. БУНТМАН – Еще раз добрый день и добрый день Бланките Кулам, губернатору совета управления зарубежного теле-радио вещания Соединенных Штатов Америки. Добрый день.

Б. КУЛАМ – Спасибо, Сергей. Спасибо, что пригласили меня сюда.

С. БУНТМАН – Сразу первый вопрос. Скажите пожалуйста, для чего Соединенные Штаты вещают для всего мира, что хотят передать Соединенные Штаты, сообщить миру с помощью телевидения и радио?

Б. КУЛАМ – Не столько послание, которое хотим передать, сколько желание себя показать и наилучшим образом передать информацию о самих себя.

С. БУНТМАН – Но это ведь не только информация собственно о Соединенных Штатах? Это информация видения мировых событий, процессов, которые происходят в мире, но с точки зрения Соединенных Штатов Америки?

Б. КУЛАМ – Но мы журналисты. Поэтому для всех вещающих журналистов во всем мире понимание примерно одно: это должны быть независимые журналисты, даже если они работают с государством.

С. БУНТМАН – Вот как раз вопрос, который мне пришел по интернету до передачи: «Насколько свободны журналисты в высказывании собственного мнения, в комментариях, объективны в представлении новостей, или они зависят от политики, администрации Соединенных Штатов?»

Б. КУЛАМ – Здесь, во-первых, курс администрации вообще ни при чем. Это самое главное для меня соображение и понимание собственной роли. Я это попытаюсь выразить так. Мы просто по закону, по определению отделены. Создается такая некая стена то, что в интернетовской, компьютерной терминологии называется «firewall» (огнеупорная стена), то, что отгораживает журналиста от какого бы то ни было вмешательства со стороны официальным инстанций в то, что он делает в профессии. И часть моих обязанностей как руководителя как раз в том, чтобы этот закон не нарушался.

С. БУНТМАН – Скажите пожалуйста. В том и состоит великое противоречие, скажем так, журналистики и власти, что власть конечно бы хотела, чтобы все ее видели такой хорошей, замечательной, всегда правой. Вы входили когда-нибудь в конфликты с официальными органами, которые бывали может быть недовольны тем, что вещает американская журналистики?

Б. КУЛАМ – Это случается со свободной прессой. Но здесь важнее стоять на стороне правды. Потому что если мы стоим на стороне правды, тогда мы добиваемся уважения и доверия со стороны публики, вообще, со стороны мира. И очень многие вещи, о которых мы рассказывали, в том числе, и совсем недавно, возьмем хотя бы историю с Абу Грэйб, они отнюдь не такие уж приятные для власти. Но ведь свободная пресса, наша свободная пресса это все «вывела на чистую воду». Мы поступаем так, как мы считаем правильным. И я считаю, что вот в этом наша роль, и вот это важно.

С. БУНТМАН – Скажите, пожалуйста. (Теперь мы немножко отступим от сущностных и скажем, профессиональных, идеологических принципов.) Я бы хотел узнать структуру. Телевизионные каналы, радиовещательные – как это строится? И кто входит в систему вещания на зарубежные страны Соединенных Штатов?

Б. КУЛАМ – У нас несколько подразделений. Это «Голос Америки», «Свободная Европа», «Радио Свобода» - очень много таких подразделений. Здесь роль руководителя состоит в том, чтобы наблюдать за процессом, но идти на прямое руководство. То есть мы должны быть убеждены в том, что у них есть все необходимое для того, чтобы работать эффективно. Мы следим за тем, чтобы управленческие структуры работали хорошо. И разумеется, вопрос должного финансирования тоже входит в сферу нашего контроля. Но мы не занимаемся повседневным руководством, точечным, по конкретным вопросам.

С. БУНТМАН – То есть вы не утверждаете редакционные планы, скажем, сценарии передач?

Б. КУЛАМ – Нет. Ни коем образом. Мы уважаем квалификацию руководителей журналистских коллективов и самих журналистов. И никто не скажет, вот вы должны освещать данную историю. А уж тем более не скажет, что вы должны занять при этом такую позицию. И вот, что еще может быть здесь интересно – состав руководящих органов. Это ни в коем случае не люди, которые принадлежат к одной политической партии. У нас четыре республиканца и четыре демократа. Нас назначает президент, сенат утверждает это назначение. А сенат тоже состоит из представителей обоих партий. Поэтому, если подумать, это весьма демократичный процесс. Потому что мы люди, у которых разный взгляд на вещи. Именно благодаря этому мы стараемся поддерживать ту независимость передачи информации о нашей стране.

С. БУНТМАН – Вы знаете, очень часто говорят, кто платит, тот и заказывает музыку, естественно. Откуда идет финансирование вещания на за рубеж? И в чем интерес тех, кто финансирует в существовании, как вы говорите, как многие знают, независимой объективной прессы?

Б. КУЛАМ – Финансируется американским народом, то есть американским налогоплательщиком. Поэтому финансирует это любая домохозяйка из Мичигана, любой житель Нью-Йорка, обычные люди, вот они оплачивают это вещание.

С. БУНТМАН – Вопрос чуть более конкретный теперь задает нам Борис. Я напоминаю, 961-33-33 теперь у нас номер пейджера новый. «Как удается, - спрашивает Борис, - разрешать ситуации, когда власти тех или иных стран недовольны деятельностью американских СМИ в определенных регионах мира?» То есть, когда местные власти недовольны например деятельностью американских журналистов. Бывают ли такие ситуации? Ну бывала такая ситуация с Советским Союзом очень часто. Я думаю, что на Среднем Востоке тоже бывают недовольны. Кто занимается разрешением этой ситуации?

Б. КУЛАМ – Во-первых, напомню, это ситуация со свободной прессой. Журналисты независимы. Во многих случаях, когда освещается какая-то история, люди совсем не обязательно довольны тем, что получается в результате. Но это риск, профессия, риск свободной прессы. Понимаете, если освещение любой страны, да и вообще любого человека конкретного, в том числе, в нашей собственной стране, не вызывает радости у тех, кого освещают. Тут надо спросить. Если пресса свободная, если она рассказывает им о том, о чем они хотят знать, они хотят, чтобы у них было квалифицированное освещение этих событий, нормальный репортаж.

С. БУНТМАН – Я хочу эту ситуацию прояснить. Предположим, начинаются такие вещи. Пытаются лишить аккредитации журналиста. Могут в стране сказать, такого-то, такого-то корреспондента мы больше видеть не хотим, например? Он неправильно про нас здесь пишет, про нашу страну. Как поступает в этих случаях руководство вещательное? Защищает своего журналиста, настаивает или идет на компромисс с местными властями?

Б. КУЛАМ – Конечно, надо защищать журналиста. Понимаете, если журналисту не дают работать, не дают освещать события, говорить правду, от этого страдают все. Конечно, человек не должен быть безответственным в своей работе. Но и вы ведь прекрасно знаете как журналист, что есть определенные стандарты, которым должны следовать журналисты в своей работе. Это должна быть серьезная работа, И конечно, эти стандарты важны не только для нашей страны, но и для всех стран мира. Но когда мы говорим об этих стандартах журналистики, это всеобщие стандарты, и конечно журналистам следует их придерживаться.

С. БУНТМАН – Очень часто и «Голос Америки», и другие радиостанции, и «Свободная Европа», и «Свобода» в советские времена называли подрывными радиостанциями (официальные органы называли). Сейчас несколько чаще звучит такое же настроение, что подрывают устои существующего порядка вещей своим вещанием. Как реагирует вещание американское вот на такие обвинения? Как бы вы могли понять их?

Б. КУЛАМ – Я думаю, что когда ведется вещание, когда осуществляется эта попытка коммуникации, люди имеют полное право относится к этому критически. Но на самом деле это тоже замечательная сторона свободы прессы, потому что это стимулирует обмен мнениями, обмен позициями. Вот еще, что бы я сказала. Что, кстати, нам очень нравится в наших отношениях с Россией, что у нас существуют реальные дискуссии в нашем общении не только с русскими журналистами, и с русскими официальными лицами, и с американцами, кстати. Мы часто согласны в чем-то, часто в чем-то не согласны. Но это общение существует. И это прекрасно!

С. БУНТМАН – Считаете ли вы, например, существуют проблемы, когда радиостанции, как например, радиостанция «Свобода» в России, существуют в несколько неравных условиях. Если бы это были равные условия, в равной конкуренции с нами, например, тогда бы была бы хорошая FM частота. Мне кажется, что все-таки не в очень равные условия ставят таких вещателей, как «Свобода», как «Голос Америки», как других зарубежных вещателей. Как вы считаете, здесь есть перспектива, что будут в равных условиях?

Б. КУЛАМ – Конечно мы всегда стараемся свое положение улучшать. Но я улыбаюсь, и вот, почему. Я может быть единственный такой руководящий работник, который сам многократно работал на радио, ежедневно, повседневно. Я работала на крошечных станциях, на очень больших станциях. Мы кончено старались всегда наши все станции сделать лучше. Конечно, что касается и «Голоса Америки», и радио «Свобода», мы стараемся работать лучше и иногда жалуемся и протестуем, когда возникают проблемы. Главное, мы над этим работаем.

С. БУНТМАН – Еще вопрос, забавный вопрос, про прошлое наше. Елена нам задает вопрос: «Может быть, сегодняшняя гостья расскажет нам, из каких таких источников в советские времена западные радиостанции узнавали все первыми?» Во времена закрытые достаточно. Потому что мы очень часто узнавали все из западных источников, узнавали все, естественно, гораздо раньше наших.

Б. КУЛАМ – Знаете, это были хорошие журналисты!

С. БУНТМАН – У нас тоже были хорошие, но им не удавалось, потому что было все закрыто.

Б. КУЛАМ – Ну понимаете, я не могу ответить на это, потому что я сама в те времена здесь не работала. Но само собой, были хорошие репортеры.

С. БУНТМАН – Хорошо. Но самое главное, что им давали говорить. Я так думаю, и Елене я бы ответил, что наши журналисты очень много чего знали в свое время, но не имели возможности выйти со своей информацией в эфир.

Б. КУЛАМ – Как раз в этой связи. Когда недавно здесь был наш президент, и встречался с господином Путиным. Он выразил пожелание, чтобы свобода слова сохранялась, чтобы сохранялась свобода информации. Мы очень хорошо восприняли такие слова со стороны российского президента, это означает, что это будет продолжаться.

С. БУНТМАН – Хорошо бы и подкреплялись постоянной практикой. Это самое главное, чтобы слова подкреплялись практикой, чего последние годы мы не всегда видим, мягко сказать. Вы знаете, пропагандистский всегда был пункт. Виталий спрашивает: «Как ваша организация связана с Центральным разведывательным управлением?»

Б. КУЛАМ – Понятия не имею! Даже вот я не знаю! Просто вопрос очень смешной. Но я понимаю, я догадываюсь, что существует некий миф, который люди связывают тоже с журналистикой. Понимаете, я другой совершенно человек, я другой гражданин. Я стараюсь, чтобы работа журналиста была независимой.

С. БУНТМАН – Хорошо. Спасибо. Мы сейчас продолжим и продолжим потом после кратких новостей. Я бы хотел сейчас начать один разговор, очень важный для нас, и задать сначала очень короткий вопрос. Скажите пожалуйста, насколько американские средства массовой информации, вещающие на за рубеж адекватно представляют картину, например, отношения к иракской войне? Оно неоднозначно в Соединенных Штатах: есть люди, которые поддерживают, есть люди, которые не поддерживают. Насколько свободно и адекватно вы можете отображать эту ситуацию?

Б. КУЛАМ – Конечно можем. Безусловно можем. Это тоже вопрос независимости журналистики. И здесь ответственность в том, чтобы быть честным, потому что на нас смотрят, в том числе, люди со всего мира. Я уже это подчеркивала. Мы не представляем какую-то одну партию, одну линию. Поэтому это очень важная позиция, очень важные стандарты. Это очень жесткие стандарты.

С. БУНТМАН – Считаете ли вы, что журналистика как профессия имеет единые стандарты для всех стран? Или можно ссылаться на разное мышление, разную цивилизацию и т.д.?

Б. КУЛАМ – Я понимаю, что есть различие в этих стандартах по странам, но я надеюсь, что для тех стран, которые освещают для всего мира какие-то события или освещают просто для значительного числа людей, для значительной части мира, у них, как правило, те же стандарты. Однако сейчас, когда развивается интернет, когда радио и телевидение уходят на спутник, надо сказать, что появляется больше контроля, больше контроля со стороны слушателей и зрителей. Потому что это люди, которые хотят знать правду, вот для них это важнейший стандарт.

С. БУНТМАН – И правду тяжелее скрыть. Это вы правы абсолютно. Мы сейчас прервемся на 5 минут примерно, и после кратких новостей мы продолжим наш разговор с нашей гостьей Бланкитой Кулам. И я вот хотел бы вам сказать, что сразу после кратких новостей я еще скажу, кто у нас победил в нашей маленькой игре.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН – Мы продолжаем наш разговор с Бланкитой Кулам. Мы говорим об американском радиовещании на зарубежные страны. Но сейчас я исполню свой долг и расскажу, кто у нас выиграл, кто догадался. Такая мрачная есть поговорка: «Горбатого могила исправит». Именно она была загадана в той новости, которую Ксения Туркова вам изложила в самом начале этого часа. Выиграли у нас очень хорошую книжку «Лучшее за год в мистике, магическом реализме и фэнтэзи». Очень хорошо летом на досуге, особенно на даче, когда шумят ночью деревья, страшно, читать всякие вещи такие. Приславший правильный ответ на пейджер Александр (962161), Варфоломей (744), Ирина (711), Елизавета (905253). И SMS нам прислали с правильными ответами: Виктор (916234), Ива (916174), Макс (903764), Алексей (903294). Поздравляю вас. Еще один будет раунд в следующем часе. И мы сейчас возвращаемся к нашим темам. Вот забавный вопрос задает нам Вадим: «Чем отличаются радио «Свобода» и, соответственно, «Свободная Европа» и «Голос Америки»? Зачем «Свобода» и «Голос Америки» обе вещают на Россию? Не проще ли сделать одну радиостанцию?»

Б. КУЛАМ – Нет, это разные голоса. «Голос Америки» освещает в основном собственно американскую жизнь. «Радио Свобода» в основном посвящено международным проблемам. Это американские журналисты, которые занимаются этим освещением, это американский взгляд на вещи, но это абсолютно разные две линии. Вы знаете, какие программы есть на «Голосе Америки». Там интерактивные программы, там общение между американским и российским обществом. То есть это внутренние вопросы американской жизни в основном в содержании этой радиостанции.

С. БУНТМАН – То есть это принципиально разные радиостанции?

Б. КУЛАМ – Да, совершенно верно.

С. БУНТМАН – «В этом году российское телевидение, - пишет у нас Борис, - запускает спутниковый канал «Russia Today», ориентированный на иностранные аудитории. Что по мнению вашей гостьи следует учесть, чтобы такой проект был успешным?»

Б. КУЛАМ – Я советы конечно давать не буду. И могу ответить на этот вопрос только с точки зрения собственной профессиональной деятельности. Делайте такие программы, которые могли бы заинтересовать вашу аудиторию и тронуть ее сердце.

С. БУНТМАН – Хороший и простой совет на самом деле. Скажите пожалуйста, как изменилось после такого события, как падение Берлинской стены, распад Советского Союза, вступление многих стран Восточной Европы в Европейский союз и в НАТО, как изменился характер вещания? Появление свободных СМИ, кстати говоря, внутри, которые могут давать полную информацию о себе. Как это повлияло на вашу работу?

Б. КУЛАМ – Нет. Потому что мы продолжаем работать, как и работали. То, что я заметила, в основном заметила, общаясь с людьми из таких стран: из Румынии, из Праги, из Косово, здесь, в Москве. Когда в этих странах возникает своя свободная пресса, это очень такая деликатная ситуация, потому что надо защищать и поддерживать эту свободную прессу, чтобы она продолжала существовать. Нельзя считать, что все уже создано, и все всегда будет, что это вам навечно дано.

С. БУНТМАН – Это правильно. Ивану я отвечу, что я как раз задавал вопрос о том, что неплохо было бы, чтобы у всех были хорошие частоты в FM диапазоне, потому что это обеспечивает тогда свободную настоящую информационную конкуренцию среди всех радиостанций. Это уже мы ответили. Дмитрий задает вопрос: «Возможно ли появление в Соединенных Штатах таких понятий как цензура и ограничение гражданских свобод?» Добавлю я, например, для какой-нибудь важной национальной задачи, как для безопасности страны. Возможно ли это?

Б. КУЛАМ – Нет. Дело в том, что большинство людей в Соединенных Штатах стараются всерьез бороться с цензурой. Потому что пресса, вся многочисленная и многообразная пресса, понимает, что лучше она сможет работать тогда, когда складывается ее репутация правдивой прессы. И в нашей стране лучший цензор – это тот конкретный человек, который может сделать выбор это не читать, это не слушать и это не смотреть, если он не доволен. И сам человек решает, что он будет смотреть, а что не будет. Это не правительство должно решать.

С. БУНТМАН – Это решает не правительство. С другой стороны о не правительстве здесь еще один вопрос. Я не думаю, что где-нибудь, кроме России, в этом смысле понимают слово олигарх. Я бы так сказал, есть крупные частные владельцы средствами массовой информации. Они общественным средствам, государственным средствам массовой информации очень серьезную конкуренцию составляют. Как вы относитесь к частному владению крупными средствами массовой информации?

Б. КУЛАМ – Знаете, это прежде всего вопрос конкуренции. Конкуренции много в этой сфере. Есть очень большие станции, большие сети, есть совсем маленькие, есть люди, которые владеют несколькими станциями, у которых работает огромное количество народу. Я могу вспомнить одну сеть, на которой я сама работала, она была небольшой. Но при все при этом у нас были настоящие звезды, которые работали на всю страну. Это вопрос конкуренции, это вопрос соревнования. Для таких людей как вы, для таких как я, должна быть возможность при желании купить себе станцию. Или создавать целую сеть, как это возможно в Соединенных Штатах.

С. БУНТМАН – Еще вопрос, касающийся вещания. Скажите пожалуйста, когда-то советское вещание на зарубежные страны гордилось тем, что вещало более, чем на 75-ти языках. На скольких языках вещает радиовещание американское? И как изменилось количество языков за последнее время?

Б. КУЛАМ – По-моему, 58. Кажется так. Между прочим в Вашингтоне, в вашингтонском федеральном округе есть телевидение на русском языке.

С. БУНТМАН – Есть, да, мы знаем. В Соединенных Штатах есть телевидение на русском языке, и есть несколько даже телевизионных станций. Скажите, при выборе вещания на тот или иной регион, вы изучаете состояние, как вас слушают, насколько это интересует, или вы просто политически заинтересованы, чтобы там радиовещание было радио- и телевизионное в независимости, слушают много или не очень много людей?

Б. КУЛАМ – Нет, вот здесь как раз между Россией и Соединенными Штатами есть как различия, так и все-таки очень много вещей общих. Вот например, когда мы освещали Беслан, или когда мы освещали события в театре «Норд-Ост», мы понимали, освещая их, что у нас тоже очень много общего в этих вещах. Это не политика. Дело не в том, что у нас, скажем, конгресс сильно разделен политически. У нас наш собственный совет состоит из представителей разных политических тенденций. Здесь просто вопрос о том, этим странам, о которых вы говорите, нужен ли им американский голос.

С. БУНТМАН – Мы затрагивали с вами этот аспект и аспект современности и будущего. То, что сейчас появляется очень много источников информации прежде всего, спутник и интернет. Как вы представляете себе ситуацию в ближайшем или чуть более отдаленном будущем? Вечный вопрос: убьет ли Интернет классическое радио или телевидение? Или мы еще поживем?

Б. КУЛАМ – Нет, не волнуйтесь, ни вам, ни мне не придется лишиться работы по такой причине. Но нам надо будет работать лучше. Потому что сейчас вопросы о вещании в интернете непосредственно встают, мы это делаем, или радиовещание через телевизионные системы, или параллельно с телевизионными, одновременно через одни и те же технические системы. Понимаете, здесь вопрос в том, чтобы работать лучше.

С. БУНТМАН – То есть, правильно ли я вас понял, те новшества – это просто другие способы донесения той же самой информации? Это не меняет принципа информации?

Б. КУЛАМ – Ну да, разумеется, это не меняет никаких стандартов, надо делать стандарты более четкими и жесткими. И вот, почему. Сейчас гораздо больше у людей возможности добраться до правды. Потому что в самом интернете люди могут проводить исследования, опрашивать других. Гораздо легче через интернет подключаться к тому же спутниковому телевидению и более того, и видно-то лучше. У радио появляется новый потенциал, потому что теперь не только FM и другие традиционные виды волн, но и вещание по интернету через спутник. Понимаете, где-нибудь, бог знает, где, человек может, едучи в машине, подключившись, слушать вашу программу. Но и для людей сейчас больше возможностей непосредственно таким образом с нами общаться.

С. БУНТМАН – Еще один вопрос, этот вопрос моральный, связанный с глобальными средствами массовой информации. У вас не создается такого ощущения (это в особенности к телевидению относится), что показывая, например, войны, восстания, страдания, стихийные бедствия постоянно, что мы делаем страдания банальными, что мы меньше сочувствуем друг другу? Потому что слишком много у нас такого интенсивного изображения ужасов, страдания людей, кошмарных ситуаций. Вы думали об этом?

Б. КУЛАМ – Так действительно может показаться, но есть одно обстоятельство. Мы сейчас живем со всеми этими вещами, это входит в нашу повседневную нашу жизнь, сами события. Мы вынуждены сталкиваться непосредственно со всеми этими ужасами. Будь то события 11 сентября, или то, что в вашей стране происходило. Я считаю, что нам лучше знать, что именно произошло. Потому что это позволяет понять всю серьезность происходящего. Затем позволяет жить и обдумывать это. Потому что когда до нас добирается реальная действительность, мы отнюдь не является тогда безразличными.

С. БУНТМАН – То есть нам ни коем образом нельзя отделяться от этой информации, какой бы тяжелой она ни была?

Б. КУЛАМ – Для нас это та доля отваги, которую требует наша работа. Это долг журналиста. Долг и честь.

С. БУНТМАН – Скажите пожалуйста. Как вы думаете, все-таки мы сможем пережить достаточно тяжелый момент опасности и трудности, которые сейчас есть для журналистики? Кроме слов президента и его обещаний, внушает ли что-то вам оптимизм по поводу будущего свободной и профессиональной журналистики в России? Радио-, телевизионной, газетной и всякой прочей.

Б. КУЛАМ – Я во-первых для этого и сюда и приехала. Я хочу, чтобы вместе с директором «Голоса Америки» у нас была возможность, и вместе с руководителями «Радио Свободы» и «Свободная Европа», продолжать наше доброе сотрудничество, наше рабочее сотрудничество, пока мы вообще общаемся друг с другом. Пока у нас есть обмен мнениями, обмен идеями, пока есть общение. А надежна, она всегда есть. Нам надо за эту надежду держаться.

С. БУНТМАН – Это хорошие слова. Сергей, наш слушатель, возвращает нас на шаг назад в нашей дискуссии. Он говорит о том, что мы не только переживаем, когда видим, слышим о жестокости, жестокость ожесточает людей. Есть устойчивое такое мнение у людей, что именно телевидение влияет на повышение криминальной обстановки, на количество преступлений, что мы с вами здесь в чем-то виноваты.

Б. КУЛАМ – Когда вы говорите, ответственны журналисты или неответственны, но преступления, они ведь всегда происходили. Но только они могут происходить в темноте. А телевидение и радио, все, что они сделали, осветили это, направили свет на происходящее. Что касается правды, знание – это уже сила. Если кто-то, глядя на телепрограмму, узнает о насилии, у этого человека появляется возможность попытаться изменить саму ситуацию. Ведь если бы это было все опять-таки «шито-крыто», у него бы даже мысли такой в голове не появилось.

С. БУНТМАН – Есть еще одна вещь, которая нас все время преследует. Такое ощущение, что многие события как бы не происходят, если их не показывает телевидение. Получается, что жизнь – это только то, о чем говорят. Знаете, есть такое: политик не может существовать, если его не показывают, о нем не говорят. Поэтому в театр меньше ходят людей, потому что его по телевизору не показывают.

Б. КУЛАМ – Каждый человек сам делает выбор пытаться что-то узнать, пытаться что-то выяснить, пытаться себя образовывать. Я искренне верю, что правда у нас будет тогда, когда люди не будут ленивы, когда люди будут пытаться узнавать, что происходит. Потому что истина – это не слово зрителя. Потому что она опирается на тех людей, которые тратят свое личное время, на то, чтобы стать лично причастными к происходящему.

С. БУНТМАН – Тяжелую перспективу вы нам нарисовали, нам, людям на земле. Получается так, чем больше мы знаем, чем больше информации мы получаем, тем тяжелее нам жить и ответственнее получается.

Б. КУЛАМ – Знаете, что я вам скажу, А кто сказал, что будет легко.

С. БУНТМАН – Правильно, хорошо. Так что в общем-то настоящая жизнь и свободная жизнь – это одна из тяжелых форм жизни. Для того, чтобы быть свободным, надо достаточно много работать. Это предполагает большой труд. Ты не просто зритель, который сидит с попкорном или с крендельками перед экраном телевидения, это человек, который обязан размышлять. Спасибо вам большое, Бланкита.

Б. КУЛАМ – Спасибо, Сергей.

С. БУНТМАН – Нам, людям, легкой жизни ожидать не приходится. Будем соучастниками события. Я надеюсь, что все поняли, что у нас одни профессиональные принципы, нечего ссылаться на климат, на историю, на цвет глаз и прочие интересные особенности. У нас гостях Бланкита Кулам была - губернатор совета управления зарубежного теле- и радио вещания Соединенных Штатов Америки. «Ум – это всего на всего любопытство, - написали нам слушатели. Ну что ж. Хорошая формулировка. Спасибо большое. Всего доброго!