Артем. Афган. Война. (К 25-летию вывода советских войск из Афганистана) - Генрих Боровик - Непрошедшее время - 2014-02-16

М. ПЕШКОВА: К лучезарной улыбке А. Боровика на фото мы привыкли, но никто больше мне не улыбнется вот так по-мальчишески, задорно и игриво, как он. А ведь за спиной коллеги была работа в горячих точках. Пуля - дура или осколок снаряда, видимо, его боялись. А жизнь не сберегла коллегу в относительно мирное время. Не пощадила пассажиров самолета, в котором летел журналист. При сочетании его имени и фамилии щемит сердце. Каково было близким? Нам остались его книги, тексты, о них напишут диссертации, а сегодня гость « Эхо Москвы» - Генрих Аверьянович Боровик, известный журналист - международник, отец Артема. Мы говорим об Афганской войне, судьбе сына. Хотелось, чтобы было услышано об Артеме, о его войне, о его книгах. Афганцы, с которыми я беседовала, все хором говорили, что лучшая книга о войне – это книга Артема. Я смотрю, она не одна. Как случилось так, что первая книга Артема увидела свет? Книга символическая, она вышла в том же возрасте, что и ваша книга, в серии « Библиотека Огонька». «Огонек» ведь не был первым местом работы Артема. По окончанию МГИМО журналист - международник Артем Боровик пошел работать в « Советскую Россию».

Г. БОРОВИК: Где главным редактором был М. Ф. Ненашев, замечательный редактор, прекрасный журналист. Недавно я с ним виделся. И так было мне приятно его увидеть. Он молодец, он себя нормально чувствует. Артем, где главным редактором был Михаил Федорович, он работал рядом с В. Богдановым, который сейчас президент Союза журналистов России. Замечательный человек, ему только исполнилось 70 лет. Мы праздновали. Я как раз там выступил и сказал, что одним из важнейших достижений Богданова, а он очень серьезный журналист и руководитель Союза журналистов, одним из прекрасных действий Богданова было то, что он был рядом с Артемом, когда тот еще только пришел первый раз в газету. Артем ему понравился, он понял, что это будущий журналист. И он очень много сделал, чтобы Артем стал журналистом и чувствовал себя хорошо в газете « Советская Россия». Я очень рад, что Богданов до сих пор руководит Союзом журналистов, а Союз у нас хороший. И там я встретился на его юбилее с М. Ф. Ненашевым. Михаил Федорович знаете, где работает? При нем « Советская Россия» была очень хорошей газетой.

М. ПЕШКОВА: Потом случилось так, что Артем перешел в «Огонек».

Г. БОРОВИК: Это не другие издания, это просто журнал «Огонек». Первую большую вещь, которую он написал, это были очерки из Афганистана. Вы понимаете, что он писал нелицеприятную правду об Афганистане. Его новый редактор «Советской России» отказался печатать. Тогда он пошел к моему другу, главному редактору журнала « Огонек», замечательному писателю, журналисту Виталию Коротичу. И там он напечатал свои первые очерки « Встретимся у трех журавлей». И « Огонек» выпустил эту книжечку совершенно без моих просьб. Но так получилось, что эта книжка первая Артема. И Артему в это время 27 лет. Когда он ко мне пришел домой и говорит: « Папа, скажи, пожалуйста, сколько тебе было лет, когда вышла твоя первая книжка?» Он мне ничего не показал. Я начал вспоминать, вспомнил, что это был «Огонек». Маленькая книжечка, я говорю, что « Огонек», мне было 27 лет. Он говорит, что интересно. Я говорю: « Что интересного?» Он говорит: « А какой номер у твоей книжечки?» Они все выходили раз в неделю, поэтому на обложке каждой книжки был портрет автора, было название – библиотека « Огонька», и номер, потому что они выходили еженедельно. Я говорю, что номер 45. Он говорит – интересно. Он говорит, что портрет там твой. Я сказал, что да. Он говорит, что очень хорошо. Я говорю, чтобы он не томил меня. И он вынимает из портфеля книжечку точно такую, как у меня. Только у меня старенькая, а у него новенькая совсем. Он говорит: « Папа, а сколько мне лет?» Я говорю - 27. Он говорит: « Ровно столько, сколько тебе было тогда. Посмотри, у тебя номер45? И у меня 45-ый». Мне было приятно, что он пошел по моим стопам в журналистику. И его книжечка, как и у меня, вышла, когда ему 27 лет, и мне было 27. Что номер 45. Я это принял как божье призвание и божье направление, чтобы он шел моим путем. Он был и писателем. Это рано проступило. Никогда не писал как журналист, который просто пишет что-то. Он всегда думал о слове, о том, как это будет воспринято людьми. Самое главное было то, что все, что он писал, это было от сердца и от разума. Абсолютно правдиво.

М. ПЕШКОВА: Первая командировка Артема в Афганистан была в 86 году. Вы были против?

Г. БОРОВИК: Я не был против. Мне не очень хотелось, потому что я там побывал. Я знал, что это все сложно. Написать « ура- ура» он не сможет, как и я не написал этого.

М. ПЕШКОВА: У вас были неприятности?

Г. БОРОВИК: У меня было так: когда меня направили в Афганистан, я просился тоже, я по горячим точкам всегда ездил. Я и во Вьетнаме был во время войны, и на Кубе, и в Чили. Я не мог быть против, хотя я говорил, чтобы он был очень осторожен. Ты едешь туда не для того, чтобы получать там ранения. Ты едешь для того, чтобы написать о том, что там происходит. Он сказал, что конечно, пап. Он не сказал, что до этого он ходил к маршалу Ахромееву, который был начальником штаба советской армии. Хороший человек. Он туда пошел и попросил, чтобы тот разрешил ему участвовать в боевых действиях. Он сказал, какой он журналист, если будет писать о боевых действиях, не побывав там. Сказал, что должен сам увидеть и испытать это. Без оружия, чтобы его не считали солдатом. Он говорит, что отец знает об этом. Он сказал, что знает. Я ничего не знал об этом. Другое дело, что я бы не смог расшатать, чтобы он не просил этого. Я знал его характер, знал чистоту его души. Маршал разрешил. Он поехал туда. И на фотографиях показано, где он участвовал, в каких ситуациях он был. Это было очень сложно, но это было его, потому что он хотел рассказать правду о том, что происходит. Я не смогу сказать, что он приехал с помыслом отрицательно отнестись, но он понял, что это все значительно сложнее, чем казалось по газетам, которые писали, что афганский народ обожает наши войска и т.д. За исключением некоторых, отдавшихся империалистам. Все это вранье, потому что никакой народ не любит, когда какое-то государство посылает к нему войска. Он тогда ухаживал за Вероникой. И он написал книжечку, посвященную ей, назвал ее « Встретимся у трех журавлей». А три журавля – это такая точка, где говорят о любви, говорят о дружбе. Эта книжечка вышла в « Огоньке», куда его взял Коротич, напечатал все его очерки. Надо сказать, что Коротич – замечательный журналист и замечательный писатель. Он много хорошего сделал в нашей журналистике, будучи главным редактором.

М. ПЕШКОВА: Артем писал о том, что он не хочет прятаться за синяками отца. Он хотел набить свои собственные синяки.

Г. БОРОВИК: Это верно. Так оно и было. Я очень хотел, чтобы у него не было синяков. Понимал, что с его характером этого не будет. Он будет всегда идти в самые опасные места, не обращая внимания не опасность, потому что был правдивым и честным человеком. Когда он стал работать в « Советской России», он тоже ездил по самым тяжелым местам нашей страны. Там, где гибли пароходы, были ядерные испытания. Он шел по тем местам, где я бывал. Не потому, что я там бывал, а потому, что там происходили события. Я вам могу сказать, что когда он в « Советской России» работал, одна из первых его поездок была поездка по тем местам, по которым отступал с войсками замечательный человек, мой большой друг, к сожалению, ушедший, К. М. Симонов. Мы с ним подружились. Я его обожал. Мне повезло, я купил дачу, небольшой домик на Пахре. Там жили многие писатели, в том числе К. М. Симонов. Тут и подружились, он заходил ко мне, спрашивал, он немножко грассировал: « Ну что, старик-боровик, сколько страничек ты накропал сегодня? Только честно». Тёма все видел, наблюдал. Он мне однажды позвонил и сказал: « Папа, ты знаешь, я тебе звоню из Вязьмы. Мне одна женщина показала дом, где Симонов ночью перед отступлением обедал и написал стихотворение».

Я помню в Вязьме старый дом.

Одну лишь ночь мы жили в нем.

Мы ели то, что бог послал,

И пили, что шофер достал.

В ту ночь, готовясь умирать,

Навек забыли мы, как лгать,

Как изменять, как быть скупым,

Как над добром дрожать своим.

Хлеб пополам, кров пополам -

Так жизнь в ту ночь открылась нам.

Это стихотворение Тёма знал наизусть. Я не до конца его прочел. Он сказал, что стоит возле этого дома. Я сказал это Константину Михайловичу, тот был доволен этим. Приятно ему было. Для него эти люди, которые участвовали в войне, особенно журналисты, участвовавшие в войне, они были просто светила жизни.

М. ПЕШКОВА: Ломая людские жизни. Артем, Афганистан, война в программе « Непрошедшее время» на « Эхо Москвы». Журналист-международник, отец Артема – Генрих Аверьянович Боровик.

Г. БОРОВИК: Он шестилетним мальчишкой точно расставлял оценки писателям. Против нас жил С. Антонов, замечательный писатель. Он однажды входил в наш палисадник, жует яблоко и говорит: « Пап, почему все говорят, что антоновские яблоки - самые вкусные? У Розова тоже хорошие». Такой был у меня человек. Когда мы поехали в США, Тёмочка родился в 60-м. Это был 66 год. Мы устроили небольшую вечеринку, где были наши друзья. И была Наталья Петровна Кончаловская, жена С. В. Михалкова. Тёма написал стишок:

Плывут глаза, плывут глаза,

Плывут глаза по морю.

Как раз там будет хорошо,

Как раз там будет плохо.

Наталья Петровна просто восхитилась этим. Она мне сказала, что он будет писателем, литератором, поэтом. Чтобы в 6 лет стихотворение философское написать. Я не очень верил, что он станет поэтом. Он поэтом не стал, но обожал поэзию, литературу.

М. ПЕШКОВА: Были проблемы у Артема с вступлением в Союз писателей. Против этого высказались?

Г. БОРОВИК: Немногие. Высказывались несколько человек, я могу сказать, что подлецов. Он написал первую книжечку. Я отдал ее прочитать Ю. Нагибину, он тоже жил в этом поселке. Юра на другой день пришел и сказал, что его немедленно надо принимать в Союз писателей. Правду пишет, не боится. Он написал письмо в Союз писателей, где он предлагает, чтобы Артем был в Союзе писателей. Я несколько слов могу прочесть: « Признать, не часто я рекомендую кого-то в член Союза писателей. И так напринимали сверх меры. Когда вижу, что молодой писатель может своими литературными и человеческими достоинствами благотворно повлиять на климат нашего союза, радуюсь и рекомендую от всей души. Так и с Артемом Боровиком. Книга « Встретимся у трех журавлей», его сборники, очерки, опубликованные в журналах, это повествования, чаше всего трагичные, но заставляющие верить в способность молодости до конца исполнить свой долг. Безусловно, ( НРЗБЧ) верить в мужество, я даже сказал бы, в благородную суровость автора. Рассказывает он о том, что сам испытал. А испытать, по всему видно, успел немало. Он исследует суть разного поведения, разных людей в условиях экстремальных». Такая оценка молодого человека, который пишет. Сразу считать, что писатель, это дорогого стоит.

М. ПЕШКОВА: И Окуджаве понравилось.

Г. БОРОВИК: Многим. И Г. Грину, и Розову.

М. ПЕШКОВА: Я хотела спросить о книге, которая называется «Спрятанная война». Это тоже сборник очерков?

Г. БОРОВИК: Это не просто очерки. Это единое повествование о том, с чем он встречался в этой спрятанной войне. В войне, в которой большинство наших солдат даже не знали, в пользу кого они стреляют, кто из них плохой, кто хороший. Хотя там были те люди, которые нападали на наших солдат. Никто не знал, ради чего пришли солдаты, в том числе афганцы. Большинство афганцев не приветствовали наших солдат, хотя отношение к Советскому Союзу было хорошим. Исторически хорошим. Всякое вторжение с танками и прочими вещами, с артиллерией, с желанием раздробить врага, не зная, кто враг, почему враг, это приводило к тому, что эта война длилась много лет, она была ненужной. Сейчас исполнилось 25 лет. Мы должны помнить, что это была очень крупная ошибка, как мне кажется. Когда я поехал в Афганистан, меня направили туда, это в самом начале было, ко мне обратились из Мосфильма и попросили, чтобы я написал сценарий художественного фильма. Я был драматург известный. И журналистом был известным. Мне было очень приятно. Договор подписал. И даже получил аванс. Когда я там побыл полгода, я понял, что делать фильм, который покажут у нас, делать нельзя. Я отказался, вернул деньги. И не написал ничего об этой войне. Это было начало 80- го года. Тогда ничего нельзя было публиковать. Публиковать можно стало, когда пришел М. С. Горбачев. Тогда можно было демократизировать нашу печать. Благодаря этому Артему удалось напечатать большую книгу « Спрятанная война».

М. ПЕШКОВА: Меня потрясли многие эпизоды в этой книге. В частности, которые спокойно читать было невозможно. Мать сидит и качает своего ребенка, она знает, что он уже умер, словно он живой. Мне показалось это настолько сильным.

Г. БОРОВИК: Очень. Я с вами согласен. Он писал по ночам. Он садился за пианино. Он не умел играть. И одним пальцем начинал слушать самое грустное, что можно проиграть. После этого садился и писал часов до 3-4 утра. Потом спал немножко. И он был чрезвычайно под впечатлением от того, что он там увидел. Это было суровое впечатление. Это было тяжкое впечатление. Ему хотелось как-то показать, чтобы люди поняли, что мы там зря. Что он рассказал об этой матери, это дало многим людям понимание того, что происходит.

М. ПЕШКОВА: Артем умел делиться всем. Даже самым важным, что могло быть в той ситуации. Когда он увидел одного из солдат, что стерлись его подметки, он снял свои сапоги и сам ходил в кроссовках. По горам, где так трудно ходить, где так скользко.

Г. БОРОВИК: Артем совершенно поразительный человек. Абсолютно честный, здравомыслящий, умный, желающий счастья всем людям. Когда он увидел вот эту женщину, которая качает умершего ребенка. Что может быть страшнее, одновременно поразительнее? Он, конечно, написал.

М. ПЕШКОВА: Понимаю, почему он так любил и радовался каждой встрече со своими детьми, каждой возможности с ними поиграть. После этого он крестился?

Г. БОРОВИК: Да, он крестился. Габриэль Гарсиа Маркес сказал на встрече в « Огоньке», что читал очерки Артема. Очень хотел познакомиться с этим отважным журналистом.

М. ПЕШКОВА: Известно, что Василь Быков очень высоко оценил книги Артема. Что он говорил по этому поводу?

К. БОРОВИК: Я вам прочту то, что он написал: «За все долгие годы, что шла кровавая война в Афганистане, мы знали о ней до обидного мало, и первым, кто пытался сказать о ней честное слово правды, приходилось непросто. Во-первых, следовало добыть эту утаенную от мира правду, что было возможно лишь через собственный опыт, осмыслить ее собственным умом и осветить незаемным светом собственной совести. Иного способа не существовало, и этот единственный бывал чреват многими сложностями. Тем большая честь и хвала подлинным труженикам пера, которые решились на это. Среди них первое место по праву занимает огоньковец Артем Боровик. Неудивительно, что газета СП РСФСР « Литературная Россия» в одном из своих последних номеров набросилась на « Спрятанную войну» Боровика. Перед автором статьи в « Литературной России» была, судя по всему, поставлена задача – любыми способами дискредитировать журналистов, пытающихся разобраться в причинах афганской авантюры, тем самым вывести из-под удара истинных виновников трагедии. Газета с присущей ей ретивостью выполнила приказ. Как всегда, неуклюже, грубо, не брезгая ложью и клеветой. Что касается А. Боровика, то его очерки в « Огоньке» о людях и военных делах в Афганистане заставили радостно вздрогнуть многие читательские сердца. Уже в первом из них поразила правда о том, как в годы всеобщего мира среди далекой страны проливала кровь родная советская армия. Как принимали смерть наши ( НРЗБЧ). Погибая, и сами несли несправедливую гибель чужым, незнакомым людям, чинили разрушения огнем современного « высокопроизводительного» оружия, сметая с лица многострадальной земли целое поселение. Оказывается, все там было на этой преступной войне: героизм и подлость, плен и карьеризм, алкоголь и наркотики, предательство и необузданная жестокость к чужим и своим, как и в обществе в целом. Ибо армия лишь часть огромного государственного организма, не в состоянии быть свободной от того, чем чреват этот организм. Повесть « Спрятанная война» являет собой одно из первых весьма впечатляющих попыток открыть народу глаза на самую затемненную страницу в новейшей истории. Скрыть ее ложную причинную связь. Взглянуть на роль верхов, тайных и явных режиссеров и исполнителей этой беспримерной авантюры. А « Огоньку» спасибо. Спасибо за журналистскую честность и несомненную гражданскую храбрость».

М. ПЕШКОВА: Были у них личные встречи с В. Быковым?

Г. БОРОВИК: Я не знаю, не слышал. Ничего не говорил.

М. ПЕШКОВА: Я хотела попросить вас прочесть слова Г. Грина.

Г. БОРОВИК: Он у нас дома был. Вот что пишет Г. Грин: « Среди всего того, что мне приходилось читать про войну в Афганистане, я не встречал ничего, что можно было сравнить с этим рассказом очевидца о солдатских буднях, рассказом без примеси пропаганды. Это уже не журналистика, а литература». А Габриэль Гарсиа Маркес на встрече с редакцией « Огонька» сказал, что читал очерки Артема. И очень хотел бы познакомиться с этим отважным журналистом.

М. ПЕШКОВА: Состоялось ли знакомство?

Г. БОРОВИК: Он был у нас дома, но в это время Артема не было в Москве.

М. ПЕШКОВА: Артем Боровик, его афганская война. Гость программы - отец Артема, журналист - международник Генрих Боровик. А. Смирнов и Н. Селиванова - звукорежиссеры. Я – Майя Пешкова. Программа « Непрошедшее время».