Размышления в день памяти Блока - Владимир Енишерлов - Непрошедшее время - 2013-08-11

М. ПЕШКОВА: В 15-ый раз в день памяти Блока,7-го августа, редакция журнала « Наше наследие» совместно с мемориальным музеем-заповедником Менделеева и Блока проводит день памяти поэта. Беседую с главным редактором « Нашего наследия» Владимиром Енишерловым о наболевшем.

В. ЕНИШЕРЛОВ: Через несколько дней 110 лет со дня венчания Блока с Л. Д. Менделеевой. Венчались они в церкви Михаила Архангела в деревне Тараканово. Сейчас руины этой церкви находятся точно в центре Менделеевского-Блоковского заповедника. Сейчас под Москвой организован заповедник. Это была давняя идея Д. С. Лихачева, который бывал в этих местах, очень их любил. И написал, что здесь нужно создать большой музей-заповедник и даже национальный парк, потому что это действительно фантастические места. Это не только, как говорил Белый, стены рабочего кабинета Блока, это места, где жил и работал 40 лет гений, Д. И. Менделеев. Сегодня на открытии говорили об ученых. А вы знаете, что Менделеев – это единственный русский ученый, которого на западе знают. Вы можете в Париже, в каком-нибудь немецком городе назвать имя Менделеева, вам скажут, кто это такой. А если вы назовете другую какую-то фамилию, никто не скажет, потому что периодический закон, периодическая система. В центре этого заповедника великолепно восстановлена усадьба Блока.

М. ПЕШКОВА: На пустом месте.

В. ЕНИШЕРЛОВ: Да. Возрождена, буквально. Музей, имеющий очень большие фонды, в музее фонд Алянскогго, материалы С. Городецкого, Е. Книпович. Замечательная экспозиция. Восстановлен Соловьиный сад. Окрестности сохранены. Конечно, еще погибавшее «Боблово», которое только что начинает возрождаться, с огромным парком, с огромными полями, где Менделеев проводил свои сельскохозяйственные опыты. Так вот, между ними ровно посредине, там, где Блок приезжал к своей Прекрасной Даме, Любовь Дмитриевне, которая жила на высокой горе, стоит эта церковь 18 века, памятник архитектуры, московское барокко. Школа архитектора Бланка. Церковь помнит Блока и Любовь Менделееву. Дмитрия Ивановича Менделеева, и тут же отпевали А. Н. Бекетова, ректора Петербургского университета. Церковь единственная в округе. В 15 верстах в округе нет ни одной церкви. 35 лет не могут восстановить этот маленький усадебный храм. С Д. С. Лихачевым даже есть фотография, как мы туда приезжали, и она была в таком практически состоянии, в каком она сейчас. Ее начали немножко реставрировать, потом сбежал какой-то министр финансов Подмосковья со всей подмосковной казной. И, конечно, вся контрибуция пала на музеи. Рабочих удалили, финансирование прекратили, якобы законсервировали. И она продолжает стоять, разрушаться. « Там девушка пела в церковном хоре» именно в этой церкви. Нашли даже могилу этой девушки, которая пела. Это женщина. Когда вы вовнутрь войдете, огромные высокие своды, которые остались. Они производят замечательное впечатление. Даже креста нет на этой церкви. Но рядом поставили дурной памятник Блоку и Любовь Дмитриевне, министерство культуры Москвы. С тем, чтобы туда якобы приезжали молодожены. Вы представляете, стоит памятник, и в 15 метрах это руинированное позорище. Сколько мы писали. Последнее письмо мы писали с покойным Шмидтом и Некрасовым, которое дошло до председателя Совета Федерации Матвиенко. И она уже лично обратилась к губернатору Воробьеву. У нас восстанавливают церкви, у нас строят новые церкви, но неужели у газовиков и нефтяников, военных людей, которые заняты военной промышленностью, везде, где работают менделеевские идеи. Неужели они не могут дать какие-то копейки на восстановление этого храма? Я видел, как туда приезжают иностранцы. Я видел, какие глаза они делают, глядя на эти руины. Когда они узнают, что с этим Менделеев связан, они просто не понимают, куда они попали. Куда вбухиваются деньги страны. Кого я только туда не привозил. Кто только нам не обещал. Сейчас обещают опять где-то до 18 года восстановить. До 18 года можно построить три Храма Христа Спасителя, а не эту крохотную церквушку возродить. Это позор, это стыд. Мне кажется, что основная задача тех, кто любит Блока, кто любит русскую культуру, любит Менделеева, добиться, чтобы эта церковь была восстановлена. Патриархия тоже не реагирует. Я их могу понять. Государство разрушило, пусть государство восстановит. Там есть священник, там есть приход. В руинах служат. Это же смех. В руинах церкви, где венчался Блок. Кстати, одной из первых церквей, восстановленных в Москве, была церковь, где венчался Пушкин. И она восстановлена. Посмотрите, там и музейные экспозиции, на Никитской. Церковь Большого Вознесения.

М. ПЕШКОВА: Там и колокольню пристроили.

В. ЕНИШЕРЛОВ: И тут должна быть колокольня. Остались материалы, нашлась книга, в которой запись о венчании Блока. Нашлось несколько икон из этой церкви, подаренных крестьянами. Был праздник поэзии Блока. Я предложил организаторам, вот 110 лет со дня венчания Блока с Любовь Дмитриевной. Проведите блоковский день на фоне руин этой церкви. Может быть, это хоть как-то даст толчок. Я лично не верю их обещаниям. Я эти обещания видел и слышал. Никто туда сегодня не приехал. Никто денег не выделил. Деньги небольшие, а до 18 года этих ребят сто раз поменяют, особенно министра культуры и т.д. области. Это проблема блоковских дней, которую мы в журнале нашем все время поднимаем. И общественность привлекаем. Здесь вы можете увидеть фотографии с этого венчания и эти развалины.

М. ПЕШКОВА: Какая судьба у этого здания? Что будет с «Нашим наследием»?

В. ЕНИШЕРЛОВ: С «Нашим наследием» плохо, потому что фантастическую аренду, которую подняла Москва за здание, за сад, который мы разбили, они нам не подъемны. Когда-то этот дом и эта земля была помойкой, которую мы сделали типичным московским двориком. Сами высадили сюда больше 70 деревьев, типичных для Москвы. Сирень, шиповник, яблоки. Все было восстановлено. Это единственное зеленое место в 50-100 метрах от Москвы, куда приходят окружающие жители, садятся. Это все открыто. Для издания журнала нам этот сад не нужен. За нее подняли сейчас такую цену, что мы, конечно, ее не платим. С одной стороны, у нас ресторан, с другой стороны, какой-то блатной гараж. Наверно, им это под силу. Они это, может быть, и потянут. Если мэр Москвы не обратит внимания, то пропадет этот сад, пропадет этот музей, пропадет этот дом, где прошло 500 выставок, где каждый год вручаются две премии Лихачева и Блока, где выходит журнал, который Путин назвал визитной карточкой русской культуры. Всем наплевать. Вот, платите. Когда-то мы этот дом получили, спасли от разрушения. Здесь хотели построить башню. Нашли его историю. Этот памятник культуры. Здесь жил второй архитектор Храма Христа Спасителя. На нем установлена доска. Единственная в Москве доска Д.С. Лихачева. Здесь стоит памятник Пушкину, работа замечательная Л. Гадаева, которого сейчас нет, чья замечательная выставка открыта сейчас в музее изобразительных искусств. Это крестный путь Христа. Здесь идет такая полноценная культурно-просветительская работа. Никому дела до этого нет. Здесь никто не бывает. На выставки приезжают и из Петербурга, и из Парижа. Но как бороться с чиновничьей публикой? Я не понимаю. Они смотрят абсолютно рыбьими глазами, говорят – на общих основаниях. Как можно культурно-исторический журнал? Когда-то мы получили этот дом, видите, как мы развернулись. В этом году 25 лет. Самое смешное, что в год 25-летия, это еще такой цинизм. Мы сейчас ходим Христа ради. Каждый номер - Христа ради. У нас есть какой-то полуспонсор- полуинвестор, который тоже бегает, поймать невозможно. Министр культуры России. Было, заинтересовался, забыл обо всем, видимо. Но бороться мы уже не будем. Или мы делаем дело, или мы спокойно расходимся. Мы уже выпустили свои 25 лет. Конечно, жалко, потому что такой журнал нужен. Он именно представляет Россию. Это первый журнал нового времени по культуре. По индексу цитируемости, научной цитируемости, очень высоко стоит.

М. ПЕШКОВА: Это очень важный показатель.

В. ЕНИШЕРЛОВ: У нас печатаются крупные ученые. Это журнал, в котором адекватна и визуальная часть. Когда-то И. Бродский, которому привезли наш журнал, один из наших сотрудников, он говорит,- картинки. Он гооврит: « Ты возьми, почитай». Он потом звонит: « Извини, старик, я такого Владимира Соловьева у вас прочитал, которого я не знал». Но для этого надо быть И. Бродским, чтобы позвонить и извиниться. А этой публике начхать. Они устраивают там, в парке Горького. А то, что существует такой центр культуры. У нас же очередь на выставки до 22 года. Это все нужно закрыть и сказать – ребята, такая у нас страна.

М. ПЕШКОВА: У вас очередь даже больше, чем в Третьяковскую галерею.

В. ЕНИШЕРЛОВ: Очень любят нас журнал. Сегодня уже три художника подошло, мы встанем в эту очередь, пожалуйста. Из Питера подходил один художник. Делаешь, что должно, и пусть будет, что будет. И мы будем делать, что должно. И пусть будет, что будет. Неприятно, что страна, которая на словах стоит за культуру, так наплевательски относится к своему национальному достоянию. Мы уже считаем, что мы такие. Как ваша радиостанция, вы тоже национальное достояние. Вы в политике, мы в культуре. Но я должен отметить, что сейчас время абсолютно рыбьих глаз.

М. ПЕШКОВА: Главный редактор журнала « Наше наследие» Владимир Енишерлов считает, что в этом году, когда исполняется 110 лет со дня венчания Блока с Любовью Менделеевой, день памяти поэта, должен был бы пройти под знаком этого события. Что же этому мешает? Об этом на « Эхо Москвы» в программе Пешковой « Непрошедшее время». Академик Лихачев очень любил и ценил ваш журнал. Он стоял у его колыбели. Неужели получится так, что журнал погибнет, его закроют?

В.ЕНИШЕРЛОВ: Его никто не закроет, он закроется сам. Меня всегда поражает, кто въедет в дом, где установлена мемориальная доска Лихачева, основавшего этот журнал. У кого хватит совести? Об этом обо всем нужно говорить с людьми из власти, но к ним же не попадешь. В свое время это было совершенно по-другому. Я тут с одним очень высокопоставленным человеком из администрации президента, случайно встретив его, говорил об этом обо всем, о проблемах журнала. Он говорит – ну бог вам в помощь. Это господин к культуре относится. Я не думаю, что бог нам будет помогать. Пока мы помогаем Шахматову. Мы с вами сидим перед книгами, которые мы дарим в музей Шахматово. Все эти книги – мои. От имени нашего наследия мы передаем в музей. Мы многое уже сделали для этого музея. И я думаю, будем продолжать. Программа возвращения культурных ценностей – это одна из наших давних программ, также Лихачевских.

М. ПЕШКОВА: А вам не жалко было разорять свою личную библиотеку?

В. ЕНИШЕРЛОВ: Вы знаете, в чем дело? Когда-то нужно подумать, где она нужнее. Эти вещи нужны Шахматову. Здесь есть издания. Они все уникальные. Например, юбилейный сборник Блока, посвященный памяти Максимова. Блоковский сборник 100-летия, тартуские сборники. С 50-х годов прошлого века. Тут есть труды Владимира Орлова, Тимофеева, Соловьева. Д. Е. Максимов, крупнейший исследователь русского Серебряного века. Тут много интересного. Очень много полезного, как говорил Блок, питательного для Шахматово. Мы им недавно передали довольно много материалов Городецкого. Мы им передали много материалов (НРЗБЧ), друзья детства и двоюродные братья Блока. У нас с ними очень тесная связь. Я считаю, что этот музей должен обладать очень хорошими фондами. Тогда он будет не только как экспозиционная площадь, но и как научная. Понимаете, что у них интересно? Каждый год последнее время проходят международные блоковские конференции, которые делают институт мировой литературы, Шахматово. Причем поразительно, приезжают люди из Америки, Японии, Скандинавии. Они проходят 4-5 дней. Часть проходит здесь в(НРЗБЧ), часть в Шахматово. В результате, получается сборник « Шахматовский вестник», где материалы конференции публикуются Что такое Блок? Блок впитал в себя культуру России конца 19 начала 20 века. И завершил пушкинскую эпоху. Вокруг Блока формировалось огромная аура поэтическая, интеллектуальная и т.д. 11 сентября в библиотеке иностранной литературы будет презентация книги «Роза и Крест» Блока в переводе, в том числе будет русский текст, английский текст, американский переводчик перевел. И будут иллюстрации К. Соколова, это муж Аврил Пайман, он покойный художник. У нас было две его выставки. Мы с ним хорошо были знакомы. А с ней мы дружим. Я ее лет 50 назад возил в Шахматово. У нее тогда был Land Rover. Это больше 25 км от Москвы. Тогда мы поехали на автобусе, она тогда повязала платочек по-русски, страшно боялась, что ее перехватят. Она теперь там бывает на конференциях. Мы всегда вспоминаем нашу поездку. Шахматово не было, было пусто, стоял серебристый тополь. Это англичанка, которая выросла в очень состоятельном обществе, в то же время прекрасный знаток Блока,всего Серебряного века. Автор биографии Блока. Дама, которая читала, ( НРЗБЧ) Ремизову по-русски книги. Он же ослеп в конце жизни. Сейчас мы будем печатать ее воспоминания о Ремизове, если будем живы. Она бродила по заброшенной усадьбе, среди пустырей. Это был первый раз, когда я ее туда привез. Многое можно рассказать. Это целое возрождение усадьбы Блока. Это целая эпопея. Я помню, как мне двоюродный брат Блока, Феликс Абрамович, дрожащей от Паркинсона рукой, рисовал планы Шахматово, усадьбы, парка, дома. Чтобы, когда он будет восстанавливаться, чтобы потом нашли планы. Я храню его рисунки. Это было замечательно. Я вспоминаю, он был правовед. У них с Блоком были разные отношения, но он с ним вместе рос. Как Блок написал – после того, как ( НРЗБЧ) погибла. Блок сказал, что в пакете, спасенном Шахматовым, привезенным ( НРЗБЧ), листки Любиных дневников, некоторые мои черновики, стихи, некоторые отцовские записи со следами человеческих копыт с подковами. Это Блок у себя в дневнике записал. У ( НРЗБЧ) с ним были свои отношения. Я с ним очень тесно общался. Он много интересного рассказывал о их жизни. О последних приездах Блока в Москву, который всегда приходил к ним в Трубниковский переулок дом 30, квартира12. НО это уже другая история.

М. ПЕШКОВА: Вы состоите в родстве с Блоками. Какова степень родства?

В. ЕНИШЕРЛОВ: У нас с Блоком общий его прадед, а мой прапрадед – Н. А. Бекетов. Т.е. мой дед был двоюродным братом матери Блока. А Блок был троюродным братом моего отца. Кстати, я недавно нашел записки моего деда, где тот рассказывает, когда мой отец родился, они приехали в Петербург, где жили его дяди, Андрей Николаевич Бекетов, Николай Николаевич Бекетов. Дело в том, что мой дед воспитывался в их семье, потому что его мать, сестра деда Блок, Анна Николаевна Бекетова, умерла. Он записал, как они встречались, общались. В книжке «Письма Блока к родным», у меня была Саша Енишерлова, у нас была. Это мать Блока пишет: « Завтра мы с Сашулей у них обедаем». У моей бабушки. Там были какие-то связи. Там довольно много было связей. И мать Блока, и дед Блока, и двоюродный дед. Они много работали в Харькове. И мой дед работал в Харькове. А мать Блока в Харькове родилась. Были такие переплетения. Кое-что даже осталось и в семье от Бекетовских вещей. Потом Феликс Адамович, он довольно много мне отдал. Дед Блока и моя прабабка – родные брат и сестра. Какие-то связи есть. Тут есть фотография отца его сестры на свадьбе Блока. Я ее недавно нашел. После венчания Блоки быстро уехали. Они поехали в Боблово. Какие-то материалы есть. Я много отдал Н. П. Ильину, такому коллекционеру, в том числе русскую рубашку Блока, которую мне подарил Феликс Адамович, а Ильин ее продал. Она в музее Блока в Петербурге. Это позволяет взглянуть немножко по-другому. Я с молодых лет помню, Сашура, Сашура. Я не скажу, что это было пиететно. Были какие-то рассказы. Вот такие у нас родственные связи, которые, может быть, немножко помогают Шахматову, потому что я передаю некоторые материалы. Да и сам что-то на эту тему пишу и печатаю иногда.

М. ПЕШКОВ: Беседуя с В. Енишерловым, вспомнились строки Евтушенко:

И, как в загадочном прологе,

чья суть смутна и глубока,

в тумане тают стук пролетки,

булыжник, Блок и облака...

И слова Н. Эйдельмана, что на земле четыре, пять рукопожатий. От одного человека до другого. Звукорежиссер – Александр Смирнов. Я – Майя Пешкова. Программа « Непрошедшее время».