О Викторе Некрасове и главной его книге "В окопах Сталинграда" - Александр Парнис - Непрошедшее время - 2013-02-03

М. ПЕШКОВА: В Юбилейные дни Сталинградской битвы вспоминаем его участников и, конечно, помним о Сталинграде В.П. Некрасова, о двухстах днях, проведенных им, защищая город на Волге. О главной книге его жизни рассказывает литературовед Александр Парнис. Как случилось так, что вы с ним стали знакомы? Это ведь ваше киевское знакомство.

А. ПАРНИС: Конечно, я ведь киевлянин. Познакомился я с Виктором Платоновичем, даже не помню где. Он знал весь город, его знали все. Он был интеллигентной достопримечательностью Киева. Все люди пересекались. Когда я поступил в институт заочно, и мне нужно было где-то работать, я договорился с одним общим другом с В.П. Некрасовым, был такой писатель ( НРЗБЧ). Мы вместе пошли, поговорив с ним, договорились, что он оформит меня секретарем. Если говорить честно, никакой секретарской работы не было, была такая крыша, в хорошем смысле слова. Я был много лет, до отъезда Некрасова числился его секретарем. Я бывал часто у него дома, но главным образом дружил не так с ним, как дружил с его теткой. Это был замечательный человек - Софья Николаевна Мотовилова. Я у нее бывал каждый день. Фактически, я был ее секретарем, а не секретарем Виктора Платоновича.

М. ПЕШКОВА: Та самая тетушка, которая знала Ленина?

А. ПАРНИС: Это легенда. Она знала Ленина. Это смешно и не совсем так. Я могу рассказать комичный эпизод, как я к ней пришел, и что она в связи с этим сказала о Ленине. Это был 62 год. Она жила на той же улице, что и до войны. Они переехали кварталом ниже. Она вместе с Матерью Виктора Платоновича. Они жили в двух комнатах. В одной комнате она, и мать с Виктором в другой комнате. Потом, в 55 году, когда Виктор Платонович стал знаменитым писателем, ему дали квартиру в Пассаже. Это центральный дом на Крещатике. Он там имел свою двухкомнатную квартиру. Они с тетушкой и разъехались. Я дружил с тетушкой. Я от кого-то узнал, что у нее дома есть две картины Бурлюка. Я тогда уже интересовался футуризмом. Я к ней нахально пришел. Она говорит: «Смотрите, над этой кроватью вот эта картина висит. Это и есть Бурлюк. Становитесь на эту скатерть, она у нас была на столе, когда Ленин пришел к нам в Женеве. Она старая, потертая, становитесь ногами на нее». Это меня тогда поразило. Сказать что-то небрежное о Ленине. Это был очень трудно услышать. Вот какая была тетушка. Я нежно ее любил. Я имел некоторое отношение к изданию ее мемуаров в «Новом мире». В 63 году с помощью Шкловского, я Шкловскому послал ее мемуары, он послал их в «Новый мир». Удалось их напечатать. Она, будучи теткой Некрасова, не унизилась, чтобы попросить Виктора ей помочь. Виктор Платонович уезжал в 74 году после известного письма Брежневу. Его выпустили заграницу после всех скандалов официально на два года к дядюшке. Тогда все уезжали и понимали, что уезжают навсегда. В аэропорту полковники, которые не отставали от него и на шаг, один из полковников взял медаль за оборону Сталинграда и сказал: а удостоверение у вас есть? Виктор Платонович удивился и сказал, что оно где-то затерялось. Тогда мы это не пропустим. Он настолько был ошарашен, это был потрясающий ход, который мог придумать только актер. Он стал копаться в чемодане, вытащил одно из изданий « В окопах Сталинграда», прикрепил эту медаль, сказал: а так пойдет? Ему сказали: пойдет. Его отпустили. Историю книги он описывал, но о ней стоит еще вспомнить. В 47 году, когда уже книжка была несколько раз издана, его вызвал цензор. Цензоры обычно никогда с авторами не общались, они были закрытые люди, которые сидели в комнате. Никто их никогда не видел, никто не знал, кто они такие. Его вызвал цензор и сказал: «Виктор Платонович, у вас хорошая книга, но как-то неловко получается, у вас нет в ней ничего о Сталине» Виктор Платонович сказал: «Я же не писатель, я же самоучка. Я не умею, у меня не получится». Он так отделался, и на него махнули рукой. Так книжка была без Сталина. Но после 20 съезда стали везде говорить и культе личности, Некрасова хотели уговорить выбросить эти три строчки о Сталине. Его снова вызвал директор Воениздата, где выходила книжка. Сказали, давайте уберем Сталина, зачем он сейчас нужен, давайте с этим покончим. Виктор Платонович не уступил, Сталин у него остался в таком виде, в каком он был. «В окопах Сталинграда», название тоже появилось случайно. Оттуда появился термин « окопная правда», правда по Некрасову. Кто-то из критиков пустил такое замечательное выражение, что наша военная проза вышла из « Окопов Сталинграда». Можно много говорить об истории этой книги, но важно здесь сказать следующее. К сожалению, книжка вышла в более 140 изданиях. Она вышла почти на всех языках мира. Как ни странно, в двух музеях, посвященных войне, Киевский музей Великой Отечественной войны. Он находится на склонах Днепра, и Волгоградский музей « Панорама Сталинградской битвы». В этих музеях нет ни слова о Викторе Платоновиче. Он давно реабилитирован был сразу после смерти, это 87 год. Через два года книги его вернулись и стали переиздаваться. Есть Брежнев в Киевском музее, хотя он никакого отношения к обороне Киева не имел, но нет Некрасова. Он знал об этом и очень переживал. За несколько месяцев до отъезда ему впервые позвонила сотрудница Киевского музея и сказала: «Виктор Платонович, мы хотели бы иметь какие-то документы, связанные с участием в Сталинградской битве». Он сказал: «Приходите». Она повесила трубку, и через секунду раздался другой звонок. Строгий голос сказал: «Мы советуем вам к нему не ходить. Вам там нечего делать. Его вещи в музее выставлены не будут». До сих пор ничего не выставлено. Вот такой парадокс. Я назвал одну из своих статей, напечатанных в Киеве: « Виктор Некрасов. Персона нон грата». В этом году мы намерены сделать его замечательную книжку « Записки зеваки», посвященную Киеву, которую он написал. Сначала он начал писать ее здесь, а закончил в Париже. Мы хотим издать эту книгу.

М. ПЕШКОВА: Я смотрю, вы сейчас готовите к печати книгу, посвященную Сталинграду? Что туда войдет кроме « Окопов»?

А. ПАРНИС: Это большая книга. Она задумана была вместе с Лисневским, генеральным директором издательства « Прогресс - плеяда». Она была задумана давно, но тогда нам удалось издать отдельным изданием только « Окопы». Удивительно, что « Окопы» печатаются во многих изданиях, но издатели не понимают, что Некрасов, когда он в 81 году решил переиздать свою книгу за рубежом, он подготовил книжку, в которую внес довольно серьезные поправки и одну главу. К сожалению, у нас все печатается по старым советским изданиям. Никто не подозревает, что он свою книжку переделал. В некоторых издания написано, что книжка не была переделана. Это вранье. В эту книжку, которую мы задумали с С.С. Лесневским, войдут не только « Окопы». Туда войдет весь корпус самих текстов, которые Некрасов подобрал. 9 текстов: «Случай на Мамаевом кургане», «Новичок», « Посвящается Хемингуэю» и т.д. Самое интересное – его послесловие, написанное в 81 году. Это его новый взгляд на войну, на Красную армию. Это его отношение к своей книге через много лет. Оно есть и печатается. Печатают отдельно, не понимая, что это неотрывно от самой повести « В окопах Сталинграда».

М. ПЕШКОВА: Можно говорить, что это продолжение «Окопов»?

А. ПАРНИС: Военная тема не отпускала. Он каждый раз говорит, что он хочет бросить военные сюжеты. В 80-х годах он сделал цикл статей, которые назывались « Сталинград. Август 42-го». Они были разделены по месяцам. Весь период Сталинградской битвы разделен на месяцы. Каждому месяцу был посвящен отдельный очерк. Вот эти очерки остались только в газетах в « Русской мысли» и в « Новом русском слове». Сейчас они будут впервые напечатаны в нашей книге. Здесь будут напечатаны расширенные автокомментарии Некрасова к главам. Он за 4 года до смерти на радио « Свобода» читал красивым голосом свою повесть. Каждую повесть он сопровождал небольшим предисловием, которое сейчас я называю «автокомментарии». Их 36. Это связано с количеством главок.

М. ПЕШКОВА: Это расшифровка того, что он говорил?

А. ПАРНИС: Нет, это не расшифровка. Это его взгляды на главы. Он читал главы и читал комментарии к каждой главе. Потом последняя заключительная глава, где он говорит об отношении к войне. Это будет впервые напечатано, потому что они не были никогда собраны. Мы получили записи выступления на радио « Свобода». Вот мы впервые опубликуем в нашем издании.

М. ПЕШКОВА: О защитнике Сталинграда, писателе В. Некрасове, о его книге « В окопах Сталинграда» рассказывает литературовед Александр Парнис.

М. ПЕШКОВА: Большая книга. Это речь идет о книге « Виктор Некрасов. Сочинения». Книга увидела свет в 2001 году.

А. ПАРНИС: Я не люблю эту книгу. Она очень непрофессионально сделана. Составитель ничего не понимал. Он все свалил в одну кучу, не понимая, что такое последний, окончательный текст, что такое авторский текст. Даже элементарной редактуры там нет. Здесь очень много ошибок. Я надеюсь, что наша книжка будет лучше.

М. ПЕШКОВА: Я смотрю, что предисловие написано Л. Лазаревым.

А. ПАРНИС: Он был близким другом Некрасова. Предисловие его замечательное, но он к составлению книжки не имел никакого отношения.

М. ПЕШКОВА: Я хочу вернуться к 46 году. К публикации в журнале «Знамя».

А. ПАРНИС: Счастливая судьба у этой книжки. Он задумал ее еще на войне. Он не делал никаких записей. Он очень сожалел, что у него нет записей. Он об этом писал. У него от Сталинграда остался помазок и один осколок. Приезжая несколько раз в Сталинград, он там подобрал осколок. Он сейчас вмонтирован в надгробье его. Это закольцованная сюжетная линия. Обязательно что-то должно быть связано с Волгоградом. За несколько месяцев до отъезда за границу последний раз его сфотографировали в 73году. Он приехал прощаться на фоне знаменитой « Родине - мать», которую он ужасно не любил. Это его постоянная боль. Он в одной из своих книг после войны написал письмо. Он профессиональный архитектор. Для него было важно, как будет увековечена это битва. Он написал письмо главному архитектору страны, академику Алабяну. Сохранилось это письмо. Алабян откликнулся на этот призыв, где он предлагал идею, как увековечить и битву и погибших там людей. Этот ансамбль очень не устраивал Некрасова. Книга прошла легко. Она бродила сначала в Киеве, литераторам попадал. Потом кто-то передал эту книгу в Москву, она попала критику Александрову, который показал ее Вишневскому. Вишневский был главным редактором « Знамени». Он моментально понял, что это очень талантливая книжка и через несколько месяцев она была в печати. Вышла в номере, где было знаменитое постановление ЦК о журналах « Звезда» и « Ленинград». Этой книги это не коснулось. У Некрасова было два защитника: Фадеев, который заочно принял Некрасова в Союз писателей. Из списка людей на Сталинскую премию Некрасова вычеркнул. Но на утро вышла газета, где была фамилия Некрасова. Вишневский, закрыв все двери, тихо Некрасову объяснял, что вы понимаете, кто это сделал. Это он сам сделал. Кто оставил вашу фамилию. Некрасов в одну ночь проснулся знаменитым. Еще был один человек, который высоко его оценил. Это был Сергей Эйзенштейн. Он посвятил повести целую лекцию. Был у него помощник с фамилией Нижний, который записал эту лекцию. Он потом ее издал и назвал « На уроках режиссуры Эйзенштейна». И подробнейший разбор некоторых сцен из этой книги сохранился. Они печатаются в собрании сочинений Эйзенштейна. Некрасов был польщен, что на него обратил внимание Эйзенштейн. Некрасов написал несколько сценариев. Будущие исследователи когда-то коснутся этой темы.

М. ПЕШКОВА: В кинематографических темах Некрасов как-то касался Сталинграда?

А. ПАРНИС: Нет, он касался, когда снимали фильм. Очень талантливый режиссер Александр Иванов с большой биографией. Некрасов сделал о нем очерк. Он недавно был опубликован. В 57 году, через 10 лет после выхода повести, было принято решение создать фильм. Некрасов провел целое лето в Сталинграде, там они снимали фильм, посвященный «Окопам». Некрасов сыграл там эпизодическую роль немца. Первый вечер, посвященный Некрасову, в котором я тоже принимал участие. Там принимали участие люди, близкие Некрасову. Раиса Орлова вспомнила, что Некрасов мечтал издать свою книгу с Генрихом Бёллем под одной обложкой. Они дружили с Бёллем. Некрасов с ним несколько раз встречался. Они мечтали издать книжку, но из этого ничего не вышло. Эту идею подхватил один из военных писателей. Книжку издали несколько лет назад, но все перепутали. Первым должен был идти роман Бёлля: «Где ты был, Адам?», а как ответ к нему « В окопах Сталинграда». Они все перепутали. Из патриотических соображений поставили первым Некрасова. Получилось все глупо. Я мечтал тоже издать эту книжку и успел уговорить Орлову и Копелева. Они по моей просьбе написали предисловие к этой книжке. Я надеюсь, это предисловие будет в этом сборнике. Надеюсь, она выйдет в этом году. Мы должны были чуть раньше, но мы задержались, были какие-то чисто технические проблемы. Я надеюсь, в этом году сделать эту книжку.

М. ПЕШКОВА: На днях открывается выставка в Литературном музее, куда, я знаю, при вашем активном участии, именно вы содействовали тому, что архив Виктора Платоновича Некрасова передан частично в Литературный музей. Легко ли вам было уговорить пасынка передать материалы?

А. ПАРНИС: Пасынок к этому отнесся вполне нормально. Какие-то разговоры с Виктором Платоновичем у него на эту темы были. У меня были свои ревнивые отношения. Дело в том, что я всю жизнь связан с музеем. Первый раз побывал во Франции, уговорил и пасынка, уговорил в личную библиотеку имени Салтыкова-Щедрина. У меня была своя обида на Московский музей, на Киевский музей. Я почему-то решил, что архив должен поступить в Петербург. Я уговорил пасынка передать это в Ленинград. Уже сейчас, через много лет, мы снова вернулись к этому вопросу.

М. ПЕШКОВА: Какие там есть материалы, связанные с повестью в « Окопах Сталинграда»?

А. ПАРНИС: Прежде всего, я очень доволен, там есть важные комментарии, сопровождающие каждые главки. Он написал карандашом. Я уже давно мечтаю об этой книжке. В этом году, благодаря юбилею, мы вместе с Лисневским устроили вечер, посвященный Сталинградской битве в Литературном институте. Он выступал, я выступал. Надеюсь, в этом году мы эту книжку сделаем. Там даже показывали документальный фильм, снятый нашими документалистами в Сталинграде.

М. ПЕШКОВА: Почему площадь в Париже назвали « Сталинград». Имел ли к этому отношение сам Виктор Платонович?

А. ПАРНИС: Нет, он не имел отношения. Это переломный момент во Второй мировой войне. Понятно, что французы отдали должное символу нашей борьбы с немцами. Конечно, это для них тоже имеет принципиальное значение. История со вторым фронтом, с поздним его открытием связана напрямую с Францией. У Некрасова есть рассказ «Миттеран в Сталинграде». В 84 году Миттеран приезжал в СССР. Его хотели пригласить в Ленинград, в колыбель нашей революции. Надо отдать должное обороне и Сталинградской битве. Он сделал крюк и поехал награждать город самым почетным орденом Франции, орденом Почетного легиона, прикрепляя этот орден к знамени на Мамаевом кургане. Это уже был Волгоград. Он начал свою речь со слов « Солдаты Сталинграда». Он отдал должное этому символу. Некрасов с пиететом и к нему относился и подробно описал весь этот эпизод.

М. ПЕШКОВА: Эхо Сталинграда будет звучать еще долго в рамках « Непрошедшего времени». В том числе речь пойдет и о книге воспоминаний, о Некрасове, подготовленной А. Парнисом. А в Литературном музее на этой неделе откроется выставка, посвященная Сталинградской битве. Если вы ответите на смс по телефону 8-985-970-45-45 на вопрос: как назывался фильм, снятый по повести Некрасова « В окопах Сталинграда», вы станете обладателем этой книги, выпущенной издательством « Прогресс - плеяда» в 2005 году, напечатанной по последнему, исправленному автором изданию. Звукорежиссер – Александр Смирнов. Я – Майя Пешкова. Программа « Непрошедшее время».