К 90-летию БДТ - Непрошедшее время - 2009-03-22

М. ПЕШКОВА: Расшифровывать аббревиатуру БДТ не буду. Большой Драматический Театр, что на Фонтанке, знают, либо слышали о нём. 27 марта – Международный день театра, БДТ отмечает 90-летие. Как твердит история, днём открытия театра стало 15 марта 1919 года, его идейным вдохновителем был буревестник революции Алексей Максимович, а председателем Директории назначили Александра Блока. «Так о ком Вы хотите меня расспросить?» - сказал народный артист России Владимир Рецептер*. Конечно, я ответила кратко: «О председателе Директории».

В. РЕЦЕПТЕР: Любимый мною Блок. А можно начать с другого. Очень смешного. У нас есть такой актёр – Борис Лескин**. Потрясающе интересное существо, личность, актёр замечательный. Он прошёл всю войну, потом он окончил институт, вместе с Горбачёвым Игорем. Потом он попал в Большой драматический. Начал очень хорошо. Но при Георгии Александровиче жизнь его не слишком задалась. А потом он решил уехать. Уехал в Америку, там состоялся, играл в кино, много снимался там. В общем, он легендарный человек, он и футболист, сейчас ему за 80. Тем не менее, он получил приз на Кинофестивале. Однажды он приехал, встретился с двумя знаменитыми артистами БДТ, мы всегда дружили.

Мы расположились, выпиваем, размышляем. Я говорю: «Как прошла твоя встреча с Н. и Б.». «Нормально». «Расскажи подробнее, ведь вы столько лет не виделись и столько лет прожили вместе». «Да нет, была просто пьянка, и всё». «Боря, перестань, мне интересно. Неужели ты им не сказал за столько лет, как сложилась твоя жизнь, они тебе…» «Да нет, была одна чёрная пьянка. А что ты спрашиваешь, ты летописец, что ли?» Тут я пожал плечами, задумался и сказал: «Может быть». Меня всегда интересовала история, но не формальная, а человеческая история. Отношения между людьми, сами люди, с их судьбой, которая, конечно, зависит от театральной карьеры, в какой-то степени. А в какой-то степени и не зависит от театральной карьеры.

Любовь, дружба, отношения, складывающиеся, не складывающиеся внутри команды. То есть, это особая страна. Театр – это государство в государстве. Там складываются свои иерархические отношения. Вот я их путаю, эти иерархические отношения в своих романах, повестях, рассказах, я их путаю, потому что у меня своя иерархия. Кто мне ближе, кто мне дороже, кто мне интереснее. И поэтому отчасти иногда на мою иерархию некоторые читатели изнутри театра смотрят искоса, потому что ведь сложилось так – Б. главнее чем В., а В. главнее, чем И. А у меня И. главнее этих двух обоих.

М. ПЕШКОВА: Но получилось так, что Т. главнее был всех в течение полувека, Товстоногов.

В. РЕЦЕПТЕР: С этим не поспоришь. Дело в том, что я, например, другого руководителя театра не знал. Я пришёл при нём, и ушёл при нём. Поэтому другую историю я люблю и в неё заглядываю. Да вот что сейчас произошло с юбилеем. Произошла любопытнейшая история, потому что Темур Чхеидзе*** и я со своей стороны, заглянули в ту самую историю, которая была до всего, самое начало театра. Темур Нодарович решил поставить «Дон Карлоса», с которого начинался театр в 1919 году. А я, по старой памяти, вернулся к пьесе Александра Александровича Блока «Розы и крест». Блок два последних года жизни отдал Большому драматическому. Боже мой! Что он только там ни делал! Он таскал дрова, когда шли заготовки, он пришёл туда ещё в оперную студию Консерватории, которая напротив Мариинского театра, и только позже, в 1920 году театр переместился в бывший Суворинский на Фонтанке.

И он встречал зрителя, он выступал перед зрителем. Он проводил огромную культурную работу с актёрами. Он им объяснял и про романтизм, и про немецкую драму, и про то, и про это. Культурное наследие, оставленное Блоком, велико. И он непосредственно от себя лично выступал перед новым зрителем. Зритель, действительно, был новый, который плохо был подготовлен к восприятию культурного наследства театрального, художественного, поэтического, всякого. И вот Блок очень искренне и очень истово и беспощадно по отношению к себе, работал в БДТ. И когда наступил юбилей Блока, столетний, в 1980 году, я предложил Товстоногову поставить «Розу и крест», ту пьесу, которая не имела сценической судьбы, ту пьесу, которую он мечтал увидеть на сцене Художественного театра.

Пьеса была написана в 1912 году, 200 репетиций прошли в Художественном театре, но спектакль так и не увидел свет рампы. Затем была какая-то постановка в 1922, по-моему, году, в Костромском театре. Юрий Бондий поставил знаменитого пушкиниста Сергея Бондия. С тех пор была ещё какая-то любительская постановка в Харькове, о которой мне рассказали и потом стали писать, когда я приехал на гастроли в Харьков. И вот в 1980 году на малой сцене за очень короткий срок я поставил «Розу и крест», в последних нескольких репетициях участвовал Товстоногов. Мне было замечательно интересно то, что когда был большой юбилейный концерт на нашей сцене, толпы матросов ходили, это была ещё советская атмосфера, и выступал Орлов и другие литературоведы, выступал Товстоногов.

И он сказал: «Восстанавливая историческую справедливость, у нас на малой сцене идёт спектакль по пьесе Блока «Розы и крест».

М. ПЕШКОВА: Что говорил Орлов? Мне это интересно, поскольку Орлов был не просто председателем комиссии по творческому наследию Блока, но он же выпустил собрание сочинений. Больше того, он имеет прямое отношение к Марине Цветаевой. Он выпустил толстый том в серии «Библиотека поэта» Марины Цветаевой, который стал сразу по выходе раритетом. Это было первое издание.

В. РЕЦЕПТЕР: Про Орлова у меня своя история. Дело в том, что Товстоногов очень хорошо запомнил, и потом вернул мне эту фразу, потому что пришли все тогдашние блоковеды. И Максимов сказал: «Это адекватно Блоку» - про наш спектакль. Спектакль хвалили. Но это был 1980 год. Что касается Орлова, то в эти юбилейные дни, в моей книжке «Записки театрального отщепенца» есть такая повесть «Хроника юбилейного спектакля». Там рассказано про этот спектакль и в том числе о дочери Блока, там есть такая повесть, которая работала бутафором в БДТ. Александра Павловна Люш, дочка приёмная, доктора БДТ Сакович. А Сакович очень доверяла Блоку. И Сакович все последние дни Блока была с ним. И Блок, судя по всему, её попросил позаботиться об этой Александры Павловны.

Очень интересная история! Загляните в эту книжку. Там вот в чём дело. Она и до сих пор фантастически похожа на Александра Александровича. В те годы, когда я приехал в театр, в 60-е годы, это было одно лицо – шапка волос, немножко вытянутое лицо, красивое, благородное, интереснейшее лицо. Вообще, она потрясающая личность. Мы перезваниваемся во все праздники с ней. Ей пришлось по душе то, как я написал про всё это дело. И когда подошли к Владимиру Николаевичу Орлову, и сказали ему: «Давайте мы Вас сейчас познакомим с дочкой Блока». И на этом юбилее она пошла к нему, а он несколько ушёл в сторону от этого. Он сказал: «Да, да, да. Я эту историю знаю. Я написал свою книжку», очевидно речь шла о «Гамаюне». Вышла к юбилею эта книжка. «Но это не входит в мою концепцию» - сказал он. Его можно было понять. Да в общем, понять можно всех. К этому надо стремиться. Итак, последнее выступление Блока было на сцене БДТ.

М. ПЕШКОВА: Народный артист России Владимир Рецептер. Как начинался БДТ, а 90-летию театра на «Эхо Москвы».

В. РЕЦЕПТЕР: Поэт и театр – это вообще особая тема. И вот сейчас, по странному стечению обстоятельств, я просто сказал при встрече Тимуру Чхеидзе, что я буду делать это у себя, я буду это делать в Государственном Пушкинском театральном центре со своими учениками, которые уже три года как окончили мой курс Санкт-Петербургской театральной академии. И три года составляют театр-студию «Пушкинская школа». И тут Тимуру пришла на ум идея соединить усилия. Потому что в спектакле 1980 года замечательно играл Гаэтана Изиль Захарович Заблудовский****, артист театра, который всю свою жизнь, больше 60 лет, провёл именно внутри театра.

Он пришёл до Товстоногова, и живёт, и здравствует, и действует и по сей день. Совсем недавно он получил звание Народного артиста России. Мы всю жизнь с ним партнёрствовали и дружили. И поэтому совпало то, что он вернулся к этой роли Гаэтана. Мы сыграли это на малой сцене БДТ. Тут пришло его звание, и я был абсолютно счастлив, потому что это тот человек, который для меня обязателен в разговоре о БДТ, и хотелось бы, чтобы он много жил и долго работал. И сейчас, когда приходят на «Розу и крест», все отмечают, там есть знаменитая песня, которую он читает в конце. На майских календах, на празднике выходит певец, Гаэтан, трувер:

Ревет ураган,

Поет океан,

Кружится снег,

Мчится мгновенный век,

Снится блаженный брег!

Он читает, как я его просил, бесстрастно, ровно, как читал Блок. Мне кажется, в этот свой последний вечер на сцене БДТ. Об этом писал Чуковский. Многие помнят это выступление. На этом вечере была Анна Андреевна Ахматова, которая была так неравнодушна к Блоку и его творчеству. И получилось так, что этот спектакль – совместная продукцию театра-студии «Пушкинская школа» и БДТ им. Товстоногова. И после большого перерыва я должен сознаться, я тоже сыграл в этом спектакле Бертрана, возвращение к актёрскому существованию на сцене для меня тоже и радость, и праздник, потому что слишком не похожи эти профессии, в этом прав Товстоногов. Режиссура – совсем другая профессия, когда ты должен умереть в актёрах, я тщательно умирал в актёрах, в том числе в Заблудовском, и в своих учениках.

Даже назову Дениса Волкова, Марину Канаеву, Никандра Кирьянова, Артёма Магницкого, Павла Хазова. И потом немножечко догонял их, переключившись, чтобы смотреть на партнёров не со стороны, а изнутри спектакля. Пьеса, на мой взгляд, замечательная.

М. ПЕШКОВА: Я хочу вернуть Вас ко времени, когда Вы пришли в БДТ. Ведь Вы тогда совершили вот такой кульбит. Из Ташкента…

В. РЕЦЕПТЕР: Был Ташкент, в Ташкенте университет, театральный институт, театр имени Горького. На гастролях в Москве я сыграл Гамлета. Было много приглашений. Товстоногову сказали, что есть такой артист Р. и соединили нас по телефону. Он сказал: «Не принимайте никаких предложений». И я отверг все предложения, десятка полтора, потому что я возмечтал о театре, Большом драматическом. Но потом оказалось, что нужно показываться, а потом оказалось, что показ прошёл хорошо, единогласно приняли. И таким образом почти 25 лет я служил в БДТ. Но ушёл при жизни Георгия Александровича. Он несколько раз меня удерживал и последний раз не удержал, и не стал удерживать.

Мы расстались при жизни, потому что, останься я в театре до смерти Товстоногова, то уходить было бы уже нечестно, невозможно. Так что много счастливых минут, много трудных минут. Как в жизни артиста это и должно быть. А сейчас мы все его вспоминаем, естественно, его и других людей, его помощников, замечательного музыканта Семёна Ефимовича Розенцвейга, который писал музыку к «Розе и кресту» тогда. И сейчас мы пытались как-то реанимировать эту музыку, чтобы вспомнить его. Он много и замечательно работал в БДТ. Тогда был художником Кочергин Эдуард Степанович.

М. ПЕШКОВА: Тут я хочу остановиться. Это автор «Ангела и куклы». Вы почитаете его прозу? Читаете её?

В. РЕЦЕПТЕР: Не то, что читаю, я её хвалю где только можно. Когда только всё это начиналось, получилось так, что я рекомендовал Кочергина в писательский клуб. И он был принят туда. То есть, я очень высоко ценю его прозу. И вообще, мы довольно долго в дружеских отношениях несколько спектаклей сделали вместе, в том числе и пушкинских. А сейчас он просто сманил меня, сказал: «Надо жить в Царском Селе», т.е. в Пушкине. Он перемещается туда, и там у него есть квартира, мастерская. И я вслед за ним, по его совету, перемещаюсь в ту сторону.

М. ПЕШКОВА: «Поедем в Царское Село» - вслед за Мандельштамом повторяете Вы?

В. РЕЦЕПТЕР: Поедем в Царское Село» - повторяю вслед за Кочергиным.

М. ПЕШКОВА: Я хочу спросить Вас, когда Вы пришли в БДТ, ведь там работало много стариков, актёров, представителей старшего поколения. Кто запомнился? Кто был самым ярким, на Ваш взгляд? К кому лежала душа? Ведь Вы были тогда ещё возмутительно молоды, простите, что я говорю о возрасте.

В. РЕЦЕПТЕР: Я был достаточно взрослым человеком, хотя 1962 год – это 27 лет мне было.

М. ПЕШКОВА: Мальчишка.

В. РЕЦЕПТЕР: Да… Но мне повезло, меня пригласил в свою гримуборную замечательный артист и дивный человек Григорий Гай. Он много снимался тогда в кино, работал активно в БДТ. И гримуборная наша была совершенно замечательная. В нашей гримуборной было четверо – Павел Луспекаев, которого рекомендовать не нужно, потому что он после «Белого солнца пустыни» стал всенародной знаменитостью и любимцем. Жаль, что жил так недолго. И Сергей Сергеевич Карнович-Валуа, отец московского Карновича-Валуа, сын его работал в Малом театре. А Сергей Сергеевич был человек тоже легендарный, замечательный. Он был родственник писателя Карновича-Валуа. В гимназии он учился с Сергеем Мартинсоном, они играли «Ревизора» вместе.

И у меня есть фотография такая, которой я очень горжусь. Мартинсон, Карнович, Дина Морисовна Шварц, наш легендарный завлит, супруга Сергея Сергеевича Евгения Дмитриевна Царёва, и я на этой фотографии. Просто мы там отмечали спектакль, а Сергей Сергеевич очень любил фотографию. Вся наша гримуборная была в портретах разных актёров и потрясающих женщин. Женщин, которых он любил, о которых он мечтал, с которым был знаком, с которыми не был знаком. И любя Сергея Сергеевича, мы время от времени уступали ему место над своими зеркалами. И эта портретная галерея заполнила всю гримёрку. Было две таких особенных гримёрки. Одна Сергея Юрского, в которой на потолке сводчатом расписывались разные знаменитости, и наша, где была бездна фотографий женских.

Поэтому особенная была гримёрка. Мы её очень любили. Первым ушёл Паша Луспекаев. Атмосфера поменялась. Потом заболел Гай, потом Сергея Сергеевича не стало. Все фотографии со стен ушли… Впрочем, об этом я писал в стихах. Это стихотворение кочевало из книжки в книжку, оно называлось «Сергею Сергеевичу Карновичу-Валуа». Кто ещё интересен Вам?

М. ПЕШКОВА: Я хотела спросить про Дину Шварц, маму Елены Шварц.

В. РЕЦЕПТЕР: Дина Морисовна – это, конечно, человек не только легендарный, но и интереснейший, собравший в себе бездну театральных качеств, без которых театр не может быть. Она была рядом с Товстоноговым одним из важнейших деятелей театра.

М. ПЕШКОВА: Говорят, он её побаивался?

В. РЕЦЕПТЕР: Ну, этого я не знаю, как складывались их отношения. Во всяком случае, они не могли обходиться друг без друга. Она ему послужила верой и правдой. Без её совета и реальной помощи он тоже не привык обходиться. И, слава богу, ему не пришлось. Это вот ей пришлось существовать и жить в театре после того, как не стало Товстоногова. Я думаю, что это была её личная трагедия, хотя она переживала её достаточно мужественно, и всё делала для театра, чтобы не случилось падения интереса, чтобы нужные режиссёры работали. Она стала помогать Кириллу Лаврову. И насколько я понимаю, и Кирилл не обходился без Дины Морисовны Шварц.

Очень много интересных событий происходило с её участием. Она знала всех драматургов страны, всех переводчиков, в её маленьком кабинете всегда было накурено, ото всюду свисали какие-то пьесы, они лежали в каких-то неровных таких пачках, и они как-то норовили выпасть из пачки, их надо было всё время задвигать обратно. И этим занимались не только её посетители, но и она сама. Может, у неё было такое материнское чувство по отношению к актёрам БДТ.

Во всяком случае, Лене, своей дочке, она говорила, что у неё не одна дочь, а два ребёнка – театр и она. Леной она всегда гордилась, всегда её поддерживала даже когда у неё были трудные времена. Впрочем, наверное, было бы важно и интересно послушать Лену Шварц. Она выпустила книжку о своей матери, где и дневники Дины Морисовны, где её важные такие воспоминания, свидетельства и так далее. Хотя Дина Морисовна очень строго стояла на страже интересов театра, и какие-то факты, которые казались ей лишними, она бестрепетно отсеивала. Но в этой редактуре был её явный патриотизм и безусловная преданность театру.

М. ПЕШКОВА: Казалось, на спектакль БДТ едет половина «Красной стрелы». До [невнятно] было ещё далеко. В сторону Москвы всю ночь обсуждали с попутчиками увиденное, слегка помятые с поезда мчались на работу. «Твой рассказ не столько про северную столицу, сколько про БДТ» - подшучивали завидовавшие мне друзья, провоцируя на долгие рассказы. С Народным артистом России Владимиром Рецептором говорили о первых постановках театра с 90-летней историей.

Звукорежиссёры – Наталья Селиванова и Алексей Нарышкин. А я Майя Пешкова. Программа «Непрошедшее время».

* * * * * * * * * * * * * * * *

* Владимир Эммануилович Рецептер. Поэт, прозаик, актер, режиссер, художественный руководитель Пушкинского театрального центра. Родился 14 февраля 1935 года в Одессе. Окончил Ташкентский театрально-художественный институт имени А.Н. Островского.

** Лескин Борис Вульфович. Родился в 1923 году. Работал в Ленинградском БДТ им.М.Горького более 28 лет. Последние 20 лет актер живет в США, работал в театре "Круг в квадрате" на Бродвее…». Снимается в эпизодических ролях в американском кино.

*** Темур Нодарович Чхеидзе (груз. თემურ ნოდარის ძე ჩხეიძე; род. 18 ноября 1943 года, Тбилиси, СССР) — советский и российский театральный режиссёр, народный артист России (1994) [1], лауреат Ленинской премии (1986).

**** Изиль Захарович Заблудовский (р.1927, Ленинград) — российский театральный актёр. Народный артист России.