Дело Алексея Козлова - Ольга Романова, Алексей Козлов - Своими глазами - 2011-09-25

О.БЫЧКОВА: Это программа «Своими глазами», у микрофона Ольга Бычкова. Мне сегодня повезло – не очень часто случаются такие эфиры, когда ничего кроме искренней радости не испытываешь - скажу честно, признаюсь в своем непрофессионализме. Ольга Романова и Алексей Козлов у меня сегодня в гостях. Многие знают, кто эти люди, а для тех, кто случайно оказался не в теме, хотя это довольно сложно было сделать, скажу, что Алексей Козлов только что вышел из заключения, где находился больше трех лет, только сегодня они прилетели из Пермского края. Все это время Ольга Романова, моя коллега, давняя приятельница, боролась всеми возможными способами за то, чтобы отменить этот приговор. И наконец, это произошло – буквально на днях. Спасибо вам большое, что практически с самолета вы к нам прилетели. Я за вас очень рада, это действительно большое событие не только для вас, но и для многих других людей.

О.РОМАНОВА: Иначе было невозможно, если учесть, сколько людей делали это для нас с Алексеем и сколько для тысяч, если не десятков тысяч наших товарищей по несчастью, сестер по несчастью, сделало конкретно «Эхо Москвы»

О.БЫЧКОВА: Это действительно была большая история, много людей вам помогали, многие разными способами пытались способствовать. Люди пишут нам на сайт? «Ребята, вы молодцы, настоящие герои». «Поздравляю вас, вы оба молодцы. Победа заслужена вами обоими».

О.РОМАНОВА: «Засужена»

О.БЫЧКОВА: «Ваше поведение вызывает искреннее восхищение – примите самые теплые поздравления и пожелания счастья во всех его проявлениях». Но прежде, чем мы вернемся к этой истории, - скажите, выход на свободу, воссоединение и все, что происходит сейчас – оно было таким, как вы себе представляли?

А.КОЗЛОВ: Конечно, же, этот момент не представляешь, по крайней мере, заранее ничего не планируешь. Все это произошло на самом деле неожиданно – у меня было полное ощущение и убеждение, что несмотря на решение Верховного суда, который постановил освободить меня незамедлительно, меня не освободят как минимум в течение еще нескольких дней, а может быть, и недель. Дело в том, что в нашем Уголовно-исполнительном кодексе не прописаны условия освобождения в случае отмены приговора в принципе. Там очень подробно описаны условия, при которых освобождаются «звонком», окончание срока, как при условном освобождении, но при отмене приговора - это вообще не предусмотрено.

О.БЫЧКОВА: То есть, приговоры особо не отменяются.

А.КОЗЛОВ: Да, это очень тонкое место этого законодательства. Поэтому исполнители на местах, естественно, страхуются, и не делают ничего, чтобы потом к ним невозможно было бы предъявить претензии.

О.БЫЧКОВА: Короче говоря, решение есть, но они предпочитают не выпускать.

А.КОЗЛОВ: Абсолютно верно – «ждем бумаги». А бумага может придти через месяц, может быть утеряна.

О.БЫЧКОВА: Может идти по почте, а как наша почта работает, все хорошо знают. Я слышала массу историй, когда люди неделями и месяцами ждали этой бумаги сверх срока, продолжали находиться в заключении, фактически являясь свободными людьми. Но у вас было все по-другому

А.КОЗЛОВ: Фактически в моем освобождении в срок огромную роль сыграли СМИ – прежде всего, хочу поблагодарить «Эхо Москвы», я знаю, что г-н Венедиктов в этом участвовал, главный редактор «Новой газеты» Муратов, Ирина Ясина участвовала - хочу и ее поблагодарить, депутат Госдумы от Пермского края Михаил Гришанков – все они помогали и все совместно добились этого.

О.РОМАНОВА: Представляете, какие силы были задействованы, чтобы выполнить решение Верховного суда, высшего органа судебной власти, выше которого ничего нет, чтобы решение «освободить немедленно» было исполнено.

А.КОЗЛОВ: При том, что я лично звонил в Верховный суд, мне подтвердили, что фельдъегерской почтой оригинал постановления направлен в адрес главы ФСИН Реймера. То есть, в день вынесения решения у руководства ФСИНа бумага о моем освобождении была на столе. И далее фактически все, что происходило - это нескоординированность и законодательная черная дыра, которую в любом случае необходимо заполнить, потому что я лично рассчитываю, и надеюсь, что данное решение будет не последним – возможно, за ним последуют другие отмены по подобным же заказным делам.

О.БЫЧКОВА: Ну да, теперь уже понятно, как нужно освобождать человека в таком случае - технологию на вас отработали.

О.РОМАНОВА: Не до конца отработали. Единственное, что было прописано в Уголовно-исполнительном кодексе, в ст. 173, п.5, - там было написано еще, что при освобождении за отменой приговора представители ФСИНа приносят незаконно осужденному извинения от имени РФ. Это единственное, что написано в УИК по поводу освобождения и это единственное, чего сделано не было.

О.БЫЧКОВА: Ну, ладно уже.

О.РОМАНОВА: Но это исполнение закона. Я так уважаю закон, дорогие радиослушатели, что мне хочется, чтобы он был выполнен хотя бы в том, что уже написано. Пусть черная дыра в освобождении, не знаем, как освобождать, и написано одно: письменные извинения от имени РФ – это в законе написано. Хоть это давайте сделаем.

О.БЫЧКОВА: расскажи. Ты полетела туда, как только случилось решение Верховного суда, ты полетела с твердой уверенностью, что протаранишь все тюремные ворота и добьешься немедленного исполнения решения – как это было?

О.РОМАНОВА: Вообще без такой уверенности глупо и начинать – с самого начала глупо начинать. Если ты не уверен в собственном знании законов, если ты не уверен в собственном знании проблем правоприменении, и чем больше ты погружаешься, тем больше узнаешь, если не знакома с тонкостями вынесения приговора, не слышала допросов, опросов свидетелей, если ты не уверен в невиновности, - не впрягайся. А если уверена – что сидишь? Иди, и добивайся. Если тебя есть, за что взять – тебя ли, твоего родственника, - тогда принимай решение. Если есть какие-то вещи, в которых - а у нас, наверное, у каждого есть, - мы люди не без греха, если есть какие-то «косяки» - лучше об этом сразу говорить, чтобы потом не всплыло. Я всегда говорю своим подругам, женам заключенных, «условным зэчкам»: если вы говорите, что - да, ваш муж дал взятку - как я дала, например, взятку, и не прекращаю об этом всем говорить.

О.БЫЧКОВА: На ранних стадиях.

О.РОМАНОВА: На ранних стадиях, и надеюсь, что в конце-концов и муж мой об этом расскажет, и сходит по этому поводу в прокуратуру, и в СК – наконец-то, он сможет сделать что-то сам. Например, - чего не было в нашем случае – вы не доплачивали налогов, а вас при этом обвиняют в убийстве маленьких детей, не надо говорить – мы невиновны, платили налоги, не давали взяток и не убивали детей. Потом выяснится, что налогов вы не заплатили, а значит, и детей тоже.

О.БЫЧКОВА: ну да, говорить все как есть на самом деле.

О.РОМАНОВА: Не надо этого скрывать. Деятельное раскаяние никто у нас не отменял.

О.БЫЧКОВА: Расскажи, как ты приехала к воротам, которые нужно было пробить тараном.

О.РОМАНОВА: Пробивала тараном, безусловно. Мы понимали, что это все случится, и конечно, я понимала, что мне Алексея не отдадут, потому что я занимаюсь тюремными темами все три года, и действительно знают вопиющие случаи - самый известный с Айгуль Махмутовой, которая порядка полугода сидела в центре Москвы в тюрьме с одним отмененным приговором и другим, не вступившим в силу, и без ареста, вообще без каких-либо оснований сидеть в тюрьме – сидела, и ничего. Правозащитники вмешивались, кто только не вмешивался – сидела. Если бы, в конце концов, когда уже второй приговор вступил в силу, и девочка весом в 45 кг., обвиненная в нанесении тяжких телесных повреждений трем огромным милиционерам, - сидела бы до сих пор, если бы не вмешательство лично Людмилы Алексеевой. Только так, только вмешательство. Посмотрите, - все случаи, которые стали нам известны, это случаи, так или иначе, с участием журналистов. Айгуль Махмутова журналист, дело сейчас широко известное Владимира Макарова – дело о педофилии, жена - ростовский журналист Татьяна Макарова, которая приняла ответственное решение биться.

О.БЫЧКОВА: Это человек, которого обвинили в педофилии к собственному ребенку на основании абсолютно ошибочного – много раз это было доказано - медицинского чужого, непонятного заключения.

О.РОМАНОВА: И самое главное - психическая экспертиза: ребенок рисует кота с высоко поднятым хвостом, что безусловно означает, что ребенок видел эрегированный фаллос. Если без хвоста – тогда нормально, тогда не эрегированный, видимо.

О.БЫЧКОВА: Возвращаемся к твоей истории.

О.РОМАНОВА: Мы уже понимали к этому времени, что публичность и публичность – надо говорить все, как есть, своими глазами. Лучше, как говорят наши коллеги, начинающие журналисты: «наш корреспондент передает из эпицентра взрыва». Лучше передавать это из «эпицентра взрыва», делать это каждый день, каждый раз, ничего не скрывая, и это делать может каждый. Конечно, профессия журналиста требует некоторой подготовки, но это не ядерная физика – иди и борись, будь публичной. Ровно так и было: пришли к шлагбауму, где начинается зона – туда идти нельзя, начала пробиваться, что мне надо мужа забрать: «Покажите документы о его освобождении» - вот тут у меня взыграло ретивое, я спросила, на каком основании я должна приводить какие-либо документы. Потому что я не почтальон, не работник ФСИНа, не работник Верховного суда, - в конце-концов хватит мне работать за людей, которые получают зарплату из нашего кармана.

О.БЫЧКОВА: Что они тебе сказали? – нет и нет?

О.РОМАНОВА: Когда ты говоришь, что неплохо бы исполнять свои обязанности товарищам за деньги, которые я им плачу, люди начинают интересоваться, какие такие деньги я им плачу. Я им начинаю объяснять: налогоплательщик, начинаю звонить во ФСИН, и когда начальник пресс-службы мне говорит: с вами не хочу разговаривать вообще, я ему объясняю еще раз, что за деньги, которые он от меня получает, он может хотеть или не хотеть со мной общаться, но он обязан это сделать. Потому что хочет-не хочет – пусть пишет бабушке своей в письме. У меня недолжно быть этого решения, но я бы хотела понять, на основании чего, при наличии такого решения, причем, именно с формулировкой «немедленно освободить», он не освобождается.

А.КОЗЛОВ: тут хотелось бы дополнить. Да, не было этого решения непосредственно в колонии, но на тот момент оно уже было в центральном аппарате ФСИНа, в головном офисе. Соответственно все, что произошло после того, когда подключились те люди, которых я поблагодарил, до этого момента не происходило ничего. Я общался с местными руководителями в режиме «он-лайн», и они мне абсолютно честно и откровенно рассказывали, что происходит, а происходило ровным счетом то, что звонков ни из управления, ни из юридической службы, ни из вышестоящих органов ФСИН не происходило - что, мол, ребята ,получили решение, инструкция такая-то. Вышестоящая организация получила документ, на основании которого должна была переслать любым способом и подготовить распоряжение о моем освобождении.

О.БЫЧКОВА: как же у них работает коммуникация?

А.КОЗЛОВ: 19-й век.

О.РОМАНОВА: Не 19-й, 16-й.

А.КОЗЛОВ: У них были документы, на основании которых они должны были меня отпустить. Но несогласованность внутри, наплевательское отношение к человеку, - абсолютнейшее. Ольга не сказала, но человек, с которым она общалась в ФСИНе, сказал следующее: «освобождением Козлова должны заниматься не мы, а его адвокаты». Непонимание в принципе задач своей работы. Они не должны только охранять, они должны еще и отпускать, когда есть законные основания.

О.БЫЧКОВА: И сколько ты простояла у этого условного шлагбаума?

О.РОМАНОВА: Довольно много, думаю, это рекордный срок во ФСИН. Если учесть, что я приехала к 10 утра, в пять вечера мне сказали..

А.КОЗЛОВ: Через 40 минут вы будете свободны - это было крайне неожиданно.

О.РОМАНОВА: Причем, бумаги как не было, так и нет.

А.КОЗЛОВ: 40 минут понадобились на то, чтобы оформить справки.

О.РОМАНОВА: И выдать полторы тысячи до проезда до Москвы.

А.КОЗЛОВ:1350 - из Пермского края.

О.РОМАНОВА: События происходят не в Перми, а в 300 километрах к северу от Перми, север Пермского края, где плохо работает связь, где вокруг сплошной «Алексей Иванов», вокруг Парма: там нет бензоколонок, кафетериев, нельзя купить воды, пирожков – нет прокуратуры, городов, людей, это такая нормальная сидящая Русь, где ничего нет.

А.КОЗЛОВ: Причем страдали от этой ситуации не только мы, но и те люди, кто нас по закону должен был охранять. Они поили чаем телевизионщиков, Ольгу, реально понимали, что для них это огромная проблема – если эти люди не уедут, которые все снимают. Но они ничего не могли сделать, поскольку вышестоящей организации было наплевать на эту ситуацию.

О.РОМАНОВА: Но всем вышестоящим организациям не плевать, когда речь идет о посадке кого-либо. Тут никакие бумаги тоже не нужны.

О.БЫЧКОВА: И машина в этом случае работает хорошо. Когда вам сказали, что вас отпускают через 40 минут, кто был вокруг вас?

А.КОЗЛОВ:Мой друг приехал ко мне вместе с Ольгой

О.РОМАНОВА: «Пермский бизнес» - он был с нами все это время.

А.КОЗЛОВ: Пока Ольга боролась за мое освобождение, он оформил краткосрочное свидание, мы с ним сидели и общались.

О.БЫЧКОВА: То есть, вы знали, что она бьется головой о шлагбаум.

А.КОЗЛОВ: Более того, он меня информировал о том, что происходит. К нам постоянно заходили местные сотрудники ФСИН.

О.РОМАНОВА: Со сводкой боевых действий.

А.КОЗЛОВ: реально тем людям, с которыми я там общался, у меня нет претензий – они адекватны.

О.РОМАНОВА: Это брошенные города, такие, как Припять - это давний угледобывающий район, где кончился уголь, города Углегорск, Юбилейный, Кизил, - высотные здания, бетонные, детские сады – брошенные и заколоченные, где нет людей, где все вымерло. Уголь уходит, промышленность уходит, а зоны приходят и приходят, и оставшиеся люди там работают.

А.КОЗЛОВ: Когда мне сказали, что через 40 минут освободят, я сразу сообразил, что у меня достаточно книг, а это тяжелая ноша, автомобили на территорию не запускают, я попросил у одного из офицеров пустить автомобиль. Он вышел из кабинета и абсолютно неожиданно встретил жену, которая шла ко мне с той же информацией. И мы таким образом друг другу сообщили – она сообщила мне, что есть информация, что меня освободят . я сказал, что у меня точно такая же информация, и я срочно убыл для подготовки.

О.РОМАНОВА: А где в это время был наш кот?

О.БЫЧКОВА: Да, про кота спрашивают – это целая большая история про кота, которого вывезли из тюрьмы, привезли в Москву - многие интересуются его судьбой. А в тот момент где он был, ему тоже сообщили, что у него 40 минут на сборы?

А.КОЗЛОВ: В тот момент он кушал сметану. Поскольку он был оторван от мамы, пришлось купить ему сметану, поскольку он ничего жесткого кушать не мог. Когда я ушел на краткосрочное свидание, я одному из осужденных поручил кормить его сметаной.

О.РОМАНОВА: Думаешь, кормил? Судя по тому, как мы встретили кота, он был буйным.

А.КОЗЛОВ: думаю, что кормил. Дело в том, что основная масса осужденных в этой колонии-поселении выходят туда из зоны строго режима, многократно судимые и имеют определенные…

О.РОМАНОВА: Представления о чести, в отличие от представителей центрального аппарата ФСИН.

О.БЫЧКОВА: Итак, Алексей завел кота в колонии и привез в Москву.

О.РОМАНОВА: да нет, не завел. Кот был колониальный, местный, великая кошка-мать.

О.БЫЧКОВА: Все равно был местный, а стал московский. Понаехали тут коты. После перерыва продолжим.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу и продолжаем тему кота. Итак, Алексей завел кота, находясь в колонии. Коту сейчас три месяца, кот был транспортирован из Пермского края в Москву.

О.РОМАНОВА: Передергиваете.

А.КОЗЛОВ: была кошка, которая жила у меня на водокачке, и у нее появилось потомство, и родилась идея самого крепкого потомка взять с собой.

О.РОМАНОВА: Кошку взять нельзя, потому что она народное достояние, она крысоловка – кто ее отдаст? Во-вторых, кормящая мать. Надо брать либо ее со всем выводком, а зеки не отдадут, потому что это важно. Поэтому договаривались о снятии пожизненного с одного из потомков - пол тогда был неизвестен.

О.БЫЧКОВА: определили?

А.КОЗЛОВ: Определили - она, Чуйка. Она сделала правильный выбор.

О.РОМАНОВА: Интуиция.

О.БЫЧКОВА: Спрашивают, «За что замели кота, и откинулся ли кот из зоны»?

А.КОЗЛОВ: Откинулся.

О.БЫЧКОВА: Была целая история в «Фейсбуке» несколько дней назад, когда было принято решение вести этого котенка в Москву, и было непонятно, как это делать - состоялся целый консилиум с привлечением круга специалистов, которые объясняли, как везти, как упаковывать, чем кормить и поить.

О.РОМАНОВА: Более того, пока мы жили в Перми, каждый день делегация крепких мужчин, с привлечением администрации Пермского края навещала разнообразных ветеринаров в Перми, показывали кота размером больше таракана - без зубов, только глазки открылись, - осматривали специалисты, рассуждали, доедет ли это колесо до Казани.

А.КОЗЛОВ: Ситуация действительно напоминала спецоперацию, потому что ни один приличный отель Перми не брал с котами. Пришлось обращаться к представителям администрации пермского края, чтобы уже от имени администрации в одном из отелей нам позволили жить с котом. Это была опять операция, подобная моему освобождению, но чуть на ином уровне – все-таки кот меньших размеров.

О.РОМАНОВА: А потом выяснилось, что для того, чтобы сесть на самолет, нужно разрешение от государственной котоинспекции. То есть, нужно найти краевую котоинспекцию, продемонстрировать личинку кота и получить бланки.

А.КОЗЛОВ: Моя справка об освобождении в два раза меньше.

О.РОМАНОВА: И печатей на ней меньше, и бумага не гербовая. У кота документ. А у тебя что?

О.БЫЧКОВА: У кота ксива. И как долетел?

А.КОЗЛОВ: Прекрасно. Оказался путешественником - уснул ровно при отрыве самолета от полотна и проснулся, когда мы ждали получения багажа с криками «пора кормить». И пока я ходил за чемоданами, Ольга кормила кота. Он отказывался без кормежки передвигаться - скандалил.

О.БЫЧКОВА: Крепкий чувак.

А.КОЗЛОВ: Настоящий пермяк.

О.БЫЧКОВА: От кота возвращаемся к Алексею. Вы что хотите дальше делать? Хотите всех ваших обидчиков зарыть в землю, страшно мстить, добиться, чтобы все каленым железом, или как? Какие у вас чувства к тем людям, из-за которых вы провели три с лишним года на свежем воздухе?

А.КОЗЛОВ: Здесь ситуация более широкая, чем просто те люди, кто являлся заказчиками моего дела. Дело в том, что этот заказ исполнял конкретный следователь, конкретный судья, это представители государства, те люди, которым мы платим зарплату, и которые должны стоять и ставить заслон подобным коррупционным историям. Поэтому моя задача на первом этапе, в ходе повторного судебного разбирательства, выявить - у нас соответствующие данные есть, есть документы, которые были сфальсифицированы в ходе первого судебного заседания, выявить людей, которые к этому причастны. Здесь без представителей так называемой «потерпевшей стороны» не обошлось, без следователя и судьи тоже не обошлось. А далее – требовать привлечения к ответственности всех причастных. Причем, для меня даже более важно привлечение к ответственности следователя и судьи, потому что, еще раз: сейчас, по крайней мере, на моем примере, эти люди не боятся брать и не боятся сажать. Должны бояться. Мы не поставим заслон заказным делам, если сотрудники правоохранительных органов и судьи будут по-прежнему брать. Здесь, на мой взгляд, я концентрирую основное внимание именно на тех людях, кто был в моем деле с государственной стороны.

О.БЫЧКОВА: решили идти до конца?

А.КОЗЛОВ: Что касается привлечения этих людей к ответственности - абсолютно, что касается представителей так называемой «потерпевшей стороны» - знаете, у меня нет чувств мести. Я человек конструктивный, но в рамках закона, в любом случае, должно быть совершено правосудие. Мы, естественно, будем добиваться.

О.РОМАНОВА: К сожалению, не заказчик несет ответственность за фальсификацию.

А.КОЗЛОВ: Абсолютно верно.

О.РОМАНОВА: А вот за организацию убийства генерала Трофимова кое-кто должен понести ответственность.

А.КОЗЛОВ: Будем смотреть, что возможно. Моя задача состоит в том, чтобы довести это дело до конца в нормальном юридическом режиме. Я не собираюсь тратить всю жизнь на то, чтобы бороться с конкретным человеком. В данном случае я собираюсь показать, что нехорошо участвовать в таких процессах представителям наших правоохранительных органов и государства.

О.БЫЧКОВА: Это верно - если доказывать причастность к заказной посадке, то ответственность представителей государства много выше. Ольга, ты поддерживаешь «идти до конца»?

О.РОМАНОВА: Абсолютно. Потому что, как мы понимаем, у любого судьи и следователя таких дел тысячи. У нашего следователя потом, за нами, был Сергей Магнитский, а до нас была хорошо известная Манана Асламазян – это все одни и те же люди.

О.БЫЧКОВА: Я помню, и многие об этом знают, что с делом Сергея Магнитского у вас много пересечений, что касается людей.

О.РОМАНОВА: Сто процентов. Прокурор Гринь, судья Сташина, которая продлевала арест нам и Магнитскому. Тюремщики, медицина – стопроцентное совпадение по списку, это одна и та же действующая, в общем, организованная преступная группировка – давайте называть вещи своими именами.

О.БЫЧКОВА: Тебе не страшно снова ввязаться в эту историю? Это рискованно на самом деле, можно зафиксироваться на том, что есть – мужа выпустили, ну и ладно.

А.КОЗЛОВ: Можно. Но нельзя оставлять дела незавершенными. Один раз дашь слабину, в следующий раз эти же ребята найдут способ, чтобы упечь еще суровее – это для них фактически будет амнистия, они умоют руки и скажут: нам все можно. Несмотря на освещение в прессе, общественный резонанс, мы можем покупать себе дома. Виллы, жить, как хотим. Думаю, что мы все заинтересованы в том, чтобы это произошло. Мое дело, еще раз, не единичное - это может дать надежду тем, кто сидит или тем, кто только еще в планах у этих.

О.РОМАНОВА: Те, кто сейчас под следствием.

А.КОЗЛОВ: Извините за громкие слова – это гражданский долг. Я хотел продолжения, чтобы сказать, что попав в тюрьму и выйдя из нее, я могу абсолютно четко сказать, что заниматься исключительно бизнесом, чем я буду заниматься в любом случае, я уже не смогу.

О.БЫЧКОВА: У вас что-то осталось от бизнеса?

А.КОЗЛОВ: Нет. Тот бизнес, что был, он вышел в «ноль» - долгов нет, но и активов нет.

О.БЫЧКОВА: То есть, опять с ровного места?

А.КОЗЛОВ: Да, но это уже не в первый раз. Хотелось бы также уделять внимание и участвовать в мероприятиях, которые бы могли помочь остановить подобную коррупционную практику.

О.БЫЧКОВА: Ты говорила о «подругах-зечках» - расскажи.

О.РОМАНОВА: Сейчас наступил момент, когда несколько лет сажают – началось это после Ходорковского - когда начали сажать людей активных, предприимчивых, образованных, крайне подвижных, - соответственно, семейные пары такие же. В итоге – не знаю, зачем – правоохранительная система штампует абсолютно убежденных гражданских активистов.

О.БЫЧКОВА: То есть, они не были, но с неизбежностью стали?

О.РОМАНОВА: Конечно, - как мой муж. Первое, что мне сказал муж, когда мы встретились в тюрьме нелегально: «Боже, каким я был идиотом – считал, что Ходорковского есть за что сажать, а меня нет». Это старая история, когда «сначала пришли за гомосексуалистами – я молчал, потом пришли за католиками – молчал, потом за лютеранами, за евреями, мусульманами - молчал, когда пришли за мной, некому было сказать». Ровно та же история. А «зечки» - это такое самоназвание уничижительное, потому что первое, что мы слышим от соседей и бывших друзей в свой адрес - «зечка».

О.БЫЧКОВА: «зечка» - это жена зека?

О.РОМАНОВА: Мы говорим «мы сидим», «нам присудили», «нас отправили» - тут публика не разделяет, и мы не разделяем. И в какой-то момент ты поднимаешь голову и говоришь: да, зечка. А ваш супруг не милиционер? А дети знают, чем папа занимается? Судья? А мама знает? А что вы говорите соседям? Скрываете? - вон оно что. Нормально. Мы собираемся каждую среду, большой компанией, нас уже Много - только в Москве порядка сотни. В основном это экономические преступления и дела очевидные – как дело Макаровых, например. Мы прошли суровую школу по экономическим приговорам, по заказным делам, поэтому, читая материалы дела, обвинение 207, приговор, мы уже понимаем, с чем имеем дело – заказное это преступление, или нет.

О.БЫЧКОВА: Удалось кому-нибудь что-нибудь подобное?

О.РОМАНОВА: Я не первая, мы не первые. У нас есть группа особо активных граждан в Краснодаре, там удалось освободить из тюрьмы предпринимателя год назад, и тоже по 159, ч.4 - там были очень серьезные соперники. У нас есть группа очень активных граждан на юге. Мы уехали из Перми с Алексеем, посетив краевой суд Пермский, где очень много всего интересного. Я даже заказала банкет в краевом суде: новое с иголочки здание, все шикарно, блестит и сверкает – пока я не зашла в буфет, где обнаружила надпись» заказы банкетов, фуршетов, свадеб, корпоративны» и заказала немедленно фуршет – узнала адрес, координаты, куда идти. И с этой историей пошла в пермские люди. А мне говорят: ты что, ты знаешь это скандал, сколько стоил Пермский краевой суд, его реконструкция - а здание похоже на детский сад: маленькие коридоры, где два мужчины не разойдутся. Я считала, что это такая милая бедность, которая блюдет себя в чистоте. Когда я обнаружила цифру - 800 млн. рублей на реконструкцию вот этого вот, - то есть, если имелось в виду украсть. То 400 хватило бы с головой. Муж – бывший девелопер, начали смотреть и считать – по любому не получается. И эта же фирма, «Классик-строй» выиграла сейчас тендер, естественно, на реконструкцию и новое строительство 22-этажного Арбитражного Пермского суда. То есть, понимаете масштаб и размах. И как в таком доме, да и без фуршета? И еще «выездной фуршет» - не знаю, на зонах, что ли. Жалко, что поздно зашла, а то бы и в зонах заказывала.

О.БЫЧКОВА: Все пропустила.

О.РОМАНОВА: Поэтому я вернулась из Перми с хорошей, действующей, буйной Пермской ячейкой, во главе стоит прекрасная женщина, в которую я влюбилась насмерть - Маша Российская - по паспорту. Машин муж сидит уже 8 месяцев, он борец с коррупцией – там в деле все написано, человек пришел в местное ФСБ и сказал: мужики, у меня вымогают деньги. ФСБ говорит: безобразие. А как договорились? - В сауне договорились. Ему: микрофон – в тапочек. Записали. Как думает, кого взяли на выходе? Вот именно - 159, ч.4, в которую влезает все, что угодно, - включая наш сегодняшний эфир. Поэтому там у нас отделение – когда мы сажали деревья, всего 10 дней назад, в Доме престарелых под Тулой, сажали в Краснодаре, Темрюке, Вильнюсе. Ванкувере, Новосибирске, - сажали и выкладывали в «Фейсбук» - «Посади дерево за мужа». И спасибо РИА «Новости» - нам дали «Газель» - бабушки просили яблоньки, а как бабушка можно посадить маленькие? Нам хотелось, чтобы побыстрее это было, чтобы у них был смысл ждать. Мы привезли 30 яблонь и бессчетное число смородины. И на алюминиевых голосочках каждый написал фамилию, имя, срок, номер статьи - писали за своих и за тех, кого знаем. Каждый написал 10-20. Когда закончили вешать на 30 яблонь – они были увешаны как новогодние елки – деревьев не видно было - масштаб такой. Все это мило, мы принесли старушкам памперсы, угощение, увидели, как это все происходит - здорово, что девчонки свою субботу провели с бабушками. Только я не понимаю – где Голикова, где Пенсионный фонд, где государство, - Алеша, где во ФСИНе государство? Везде самодеятельность.

А.КОЗЛОВ: Кота подселить – к министру обращаться надо – не ниже уровнем. И то не в первую гостиницу смог помочь.

О.РОМАНОВА: У нас везде волонтеры – «Доктор Лиза» занимается бомжами. «Конвертик для Бога» занимается делами мигрантов СНГ. «Старость в радость» - нам дают адреса домов.

О.БЫЧКОВА: не просто волонтеры, а самозванцы с улицы. Сами пришли и сами, несмотря на все препоны и запреты, массу сложностей, идут и делают. Никто их не просит, а они лезут помогать.

О.РОМАНОВА: Если бы это не было уголовно наказуемо, я бы призвала не платить налоги, извините. Потому что хотелось бы поинтересоваться – где люди, которые получают зарплату, которую мы им платим? За то, что они нас сажают, наших бабушек – вот так, детей - вот так. Кстати, приглашаю всех, кто захочет - я в «Фейсбуке» это будут объявлять, - мы продолжаем, выход Алексея не означает, что мы не будем работать – просто теперь наши силы удвоились, а учитывая активность Алексея, учетверились - по первому снегу мы будем «Лепить дело» - в детских домах лепить снежные крепости - нам нужны будут елки, лопаты, - приезжайте с нами «Лепить дело».

О.БЫЧКОВА: Спасибо вам большое. Огромное количество людей желают вам всего хорошего, чтобы все было хорошо, пишут, что вы молодцы и дай Бог вам всего. Ольга Романова и Алексей Козлов - люди, которые боролись и победили, и что самое удивительное, собираются продолжать бороться, и теперь уже не только за себя.

О.РОМАНОВА: И еще раз спасибо вам.

А.КОЗЛОВ: Спасибо огромное.