Надо ли надеяться на рубль? - Михаил Задорнов - Своими глазами - 2009-01-26

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер и добрый день, это программа «Своими глазами» в студии прямого эфира телекомпании RTVi и радио «Эхо Москвы», в студии Ольга Бычкова. А в гостях у нас сегодня председатель правления Внешторгбанка-24.

М.ЗАДОРНОВ: ВТБ-24

О.БЫЧКОВА: «ВТБ-24» надо говорить, конечно, Михаил Задорнов. Добрый вечер, Михаил Михайлович.

М.ЗАДОРНОВ: Добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: Мы будем говорить – сразу скажу – не конкретно о банке ВТБ-24, мы будем говорить о том, что вообще происходит в российской финансовой системе, в экономике, и в мировой тоже, безусловно, потому что я думаю, что эти вопросы интересуют большее количество людей и все, что вам хотелось бы узнать у М.Задорнова, пишите на номер СМС 970-45-45. У меня, конечно, есть довольно приличное количество вопросов, которые пришли на сайт «Эхо Москвы», их я тоже буду задавать. Сразу хотела спросить вас о том, что только что слышала по родной радиостанции «Эхо Москвы», прогноз уважаемого Евгения Григорьевича Ясина, который сказал, что уже рубль снижаться и цена на нефть в дальнейшем в таких количествах не будут. Хочется вздохнуть сразу с облечением. И вопрос вам – как вы оцениваете ситуацию и надо ли уже вздыхать с облегчением, или еще преждевременно?

М.ЗАДОРНОВ: Я могу говорить именно о тех прогнозах, которые делает наш банк, из чего исходим мы – из того, что средняя цена на нефть в этом году составит примерно 30-32 за баррель - именно российской нефти, «юралз», и в связи с этим те параметры валютного коридора, которые задал Центробанк, а он предполагает еще примерно 10%-ное ослабление рубля, и затем колебания курса примерно вокруг этой границы – оно, с моей точки зрения, соответствует как раз этой цене на нефть в 30. То есть, некоторое ослабление рубля, по всей видимости, произойдет.

О.БЫЧКОВА: А в бюджете у нас 41.

М.ЗАДОРНОВ: Подождите. Оля. Я хочу сказать, в чем прав Евгений Григорьевич – что если рубль против корзины валют, доллара и евро, потерял с 10 ноября более 20%, то тот горизонт падения, который мы увидим в ближайшие недели и месяцы, он не будет уже таким резким. Если цена на нефть не упадет ниже 30. А вот какой она будет, думаю, сейчас вам достоверно не скажет никто. Мы, как люди консервативные, все-таки банк должен быть очень осторожен – мы лучше перезаложимся на более негативный сценарий, будем исходить из него - 30 долларов за баррель, и соответственно, мы посчитали свой бизнес-план, какие-то прогнозы на этот год, примерно исходя из того коридора, на который ЦБ предполагает, согласно заявлениям Игнатьева, вывести валюту в ближайшем будущее. То есть, вот эти колебания вокруг цены бивалютной корзины в 41 рубль, значит, доллар примерно при сегодняшнем соотношении доллара и евро на уровне 35 рублей.

О.БЫЧКОВА: То есть, это самое радикальное, и больше уже не изменится.

М.ЗАДОРНОВ: Может быть, даже будет укрепление рубля в отдельные дни, потому что, говоря по сегодняшней ситуации, сейчас ни у банков, ни у предприятий свободных рублей нет. ЦБ реально ограничивает количество свободных рублей в экономике - а для того, чтобы купить валюту, как говорил Матроскин - чтобы купить что-нибудь сначала надо…

О.БЫЧКОВА: Иметь что-нибудь ненужное.

М.ЗАДОРНОВ: Да, надо иметь. Валюта покупается за рубли, рублей в экономике не хватает, и это является сдерживающим фактором - помимо объективных факторов с точки зрения дальнейшего обесценения национальной валюты.

О.БЫЧКОВА: А если нефть будет ниже 30 долларов, прости, Господи?

М.ЗАДОРНОВ: Если нефть будет ниже 30 долларов, то неизбежно будет дополнительное ослабление рубля. Потому что обменный курс рубля это не какая-то искусственная величина, которую устанавливает ЦБ. Он, конечно, управляет движением обменного курса, но в основе курса любой валюты, в том числе, рубля, так же, соответственно, южноафриканского ранда или польского злотого, любых денег, лежит два простых соотношения. В целом, это платежный баланс страны, который складывается из текущего счета, то есть, это торговый баланс страны – сколько она экспортирует, сколько импортирует. Вот баланс между экспортом и импортом должен быть положительным. Тогда валюта крепка, то есть, экспорт должен превышать импорт. Если экспорт меньше, чем импорт, то есть второй страховочный…

О.БЫЧКОВА: Он должен превышать в деньгах, да?

М.ЗАДОРНОВ: Да. Соответственно, если вы продаете в месяц – как Россия при высоких ценах на нефть в прошлом году, условно говоря, продавала на 20 млрд. долларов товаров, а закупала только на 10 млрд., - каждый месяц образовывалось положительное сальдо торгового баланса в 10 млрд. долларов – это поддерживало валюту. А в декабре уже это превышение было всего миллиард и 800 млн. долларов – по предварительным расчетам ЦБ. То есть, фактически, торговый баланс страны сошелся в ноль. Это говорит о том, что при нынешнем курсе она уже не способна поддерживать тот объем импорта, который был при более высоком барреле нефти, при большей цене на нефть, соответственно, мы больше импорта закупали. Сейчас должны импорт привести в соответствие с сегодняшними реалиями цены на нефть. И второе соотношение, которым многие страны пользуются - США, Великобритания, другие страны, - если у тебя дефицитный торговый баланс, то ты должен иметь положительный счет капитала. То есть, капитал в страну должен приходить, он может финансировать дефицит торгового баланса. У нас, к сожалению, счет капитала по итогам прошлого года был отрицательный – около 100 млрд. долларов. И вот эта сумма превышения…

О.БЫЧКОВА: Это деньги, которые уходят из страны.

М.ЗАДОРНОВ: Это движение капитала – он либо приходит в страну, либо уходит. Эта сумма должна обладать – желательно, чтобы и тот и другой счет был положительным – ну, хотя бы если у тебя торговый баланс отрицательный, то хотя бы капитал должен в страну притекать.

О.БЫЧКОВА: А если и то и другое не очень хорошее?

М.ЗАДОРНОВ: А если и то и другое в минус, вот тогда валюта и обесцениваете. То есть, я хочу радиослушателям, которые не являются специалистами подчеркнуть, что не надо видеть какой-то злой умысел или искусственные действия со стороны ЦБ или правительства.

О.БЫЧКОВА: Понятно. Сколько заработали, столько и можем себе позволить, в конечном счете.

М.ЗАДОРНОВ: Да. И обменный курс зависит именно от этого – прежде всего, от ситуации с торговым балансом и от счета капитала.

О.БЫЧКОВА: То есть, важный момент здесь все-таки цена на нефть.

М.ЗАДОРНОВ: Для России – да. Не только на нефть, но и на все остальные сырьевые товары. Мы обычно говорим о нефти, но к нефти, как мы знаем, привязана цена на газ, и, к сожалению, в конце прошлого года упали очень резко цены на металлы, третью статью российского экспорта. На черные металлы и на цветные металлы. Цена упала на 40-50% по некоторым группам – по некоторым даже больше. И все это связано не с чьим-то заговором, а элементарно стала тормозиться мировая экономика. То есть, экономика США, сейчас Европы, Китая. Ну, США, Европа и Япония вообще ушла в отрицательную зону, то есть, объемы производства сокращаются. В Китае замедляются темпы роста. И когда экономика растет медленнее, намного медленнее, то она требует меньше ресурсов – меньше нефти, угля, стали. А мы во многом остались, как и были, страной, которая производит сырье – мы сырьевая страна, это объективно так, мы экономику диверсифицировать успешно не сумели за эти годы. Поэтому зависимость, соответственно, экономики и ее состояния и обменного курса, устойчивости валюты, очень сильно привязана к ценам на сырье. Так нас воспринимает мир, соответственно, так себя ведут инвесторы, и когда они видят, что нефть падает – они капитал из страны уводят. Когда видят, что нефть растет, они капитал в страну направляют.

О.БЫЧКОВА: Ну, собственно, их в чем винить? Они - по погоде.

М.ЗАДОРНОВ: Это естественное поведение.

О.БЫЧКОВА: Вполне. А нам что остается в результате?

М.ЗАДОРНОВ: Нам, при сегодняшней цене на нефть в 40-43 доллара за баррель, сегодняшний курс вполне адекватен, при 30-32 долларов за баррель то, что прогнозирует ЦБ, то есть, примерно еще 10%-ное ослабление рубля и, видимо, выходит примерно платежный баланс страны на сбалансированный уровень. Более низкая цена нефти, более низкий обменный курс рубля.

О.БЫЧКОВА: Когда было объявлено о 41 рубле как верхней границы коридора бивалютной корзины, то газеты написали, что это обрушение рубля - был другой вариант действия финансовых властей?

М.ЗАДОРНОВ: Подождите, а сегодня, - вот мы в студии в конце января. Вы считаете, что по сравнению с ноябрем произошло резкое обрушение рубля? Как вы сами ощущаете, на обывательском уровне?

О.БЫЧКОВА: На обывательском уровне это очень чувствуется в том, сколько, что стало стоить.

М.ЗАДОРНОВ: Ну, инфляция в прошлом году без всякого изменения курса рубля тоже была 13%.

О.БЫЧКОВА: Согласитесь, что до Нового года и после разница есть - ходишь по магазинам и понимаешь - у тебя на глазах меняют ценники практически.

М.ЗАДОРНОВ: Да. Но на мой вопрос вы не ответили. Мне кажется, что говорить об обрушении не совсем корректно. Да, произошло значительное ослабление рубля.

О.БЫЧКОВА: Так я верю специалистам, которые мне говорят. Я-то, может, не понимаю, что оно произошло?

М.ЗАДОРНОВ: Мне кажется, что 20% это ослабление рубля заметное, но конечно, не обрушение, и даже еще 10% - это просто закономерное изменение. И важно отметить, что практически все развивающиеся экономики и все экономики Центральной и Восточной Европы, за исключением, может быть, Латвии, - все в последние 2-3 месяца девальвировали свои валюты примерно на 20-25%, то есть, примерно в той же пропорции, как это сделал ЦБ России.

О.БЫЧКОВА: А Латвия что?

М.ЗАДОРНОВ: Латвия пытается удержать курс лата к евро на том уровне, каким он был полгода назад, тратя на это огромные резервы.

О.БЫЧКОВА: А зачем?

М.ЗАДОРНОВ: Для них это вопрос вступления в еврозону. Правительство Латвии выбрало привязку евро как опорный стержень для присоединения валюты к платежному союзу, вхождению в зону евро. Но они делают другие шаги – они номинально сокращают заработные платы бюджетникам – скажем, на 20%, то есть, они валюту к евро держат в соотношении неизменном, а в бюджетных секторах сокращают зарплату на 20%.

О.БЫЧКОВА: То есть, тоже за счет населения?

М.ЗАДОРНОВ: Они балансируют платежный баланс, фактически реально сокращая доходы людей на 20%.

О.БЫЧКОВА: Дима спрашивает, девальвируются, дли другие валюты - про Европу вы сказали. А в других странах?

М.ЗАДОРНОВ: Я могу привести пример не только из Центральной и Восточной Европы. Например, возьмем Великобританию – фунт стоил совсем не так давно, полгода назад, примерно 2 доллара за фунт. Сегодня фунт стоит примерно 1,35-1,4. То есть, фунт обесценился тоже примерно на треть за последние 6-7 месяцев.

О.БЫЧКОВА: Я видела сегодня публикацию в «Форбс» - там по группам разделены мировые валюты, кто насколько девальвировался, но Россия там находится в какой-то предпоследней группе - то есть. Россия много потеряла. И фунт находится там, вместе с Россией.

М.ЗАДОРНОВ: Из развитых стран фунт наиболее серьезно потерял и основные валюты Центральной и Восточной Европы и развивающихся рынков, то есть, Бразилия, Южная Африка. Турция. Это те валюты, которые находятся с нами примерно в одной зоне. Потому что мы «развивающиеся экономики». И мы действуем в том же коридоре возможностей, как и эти страны - каждая по своим причинам, не все из них экономики - экспортеры сырья, но закономерности для нас общие. Кстати, обесценение валюты это еще и способ защиты части производителей путем импорт-замещения некоторых секторов экономики – они становятся просто более конкурентными. Потому что когда у соседей обесценивается валюта, то товары, произведенные в этих странах, если они те же самые, они становятся относительно дешевле, и вытесняют при свободной торговле товары, произведенные в твоей стране, если валюта переоценена.

О.БЫЧКОВА: Импорто-замещение или не импортно-замещение – это то, что, может быть, пугает больше всего обывателей. Потому что мы все знаем, что у нас очень много импортных товаров, мы действительно не научились производить почти ничего, или мало чего, кроме нефти, газа и металлов. Есть такие секторы торговые, где вообще одни сплошные импортные товары – как лекарства, например. И люди боятся – либо это все просто пропадет. Потому что будет не на что покупать компаниям и государству импортные товары, либо это все будет стоять немереных денег, поскольку рубль становится дешевле. Как вы думаете о перспективах импорто-замещения? Если реально говорить, а не теоретически - они каковы, что вы про это знаете?

М.ЗАДОРНОВ: Во-первых, основная проблема российской экономики - вы абсолютно правильно подметили – то, что значительная часть потребительских товаров – продовольствие, медикаменты, потребительские, непродовольственные товары – они у нас импортные. В Москве, по-моему, 60 или 50% продовольствия импортное. И это самая большая проблема. Потому что обесценивается валюта, закупки импортных товаров в равной пропорции становятся дороже, или не в равной, потому что все-таки импортеры также вынуждены относительно снижать цены, и обесценение рубля сопровождается ростом цен. Экономисты считают, что в разных условиях на 1% девальвации примерно 0,3-0,35% инфляции происходит – ну, это при прочих равных, в разных сценариях по-разному случается. Тем не менее, конечно, одномоментного импорт-замещения не происходит. Но в зависимости от цикла производства товаров – например, для мяса, птицы - это один цикл, для одежды, обуви – другое время.

О.БЫЧКОВА: Для лекарств – сто лет.

М.ЗАДОРНОВ: Ну, не сто лет - все зависит от реальных инвестиций в конкретные производства и от желания и способности государства поддерживать импортзамещение. На самом деле происходит сокращение удельного веса импортных товаров и происходит частичное замещение товарами, произведенными внутри страны, либо происходит физическое сокращение импорта. Он некоторых, тех же самых медикаментов невозможно отказаться, и реально они растут в цене – государство все равно будет обеспечивать критический импорт медикаментов, а по некоторым товарам, по тем же самым автомобилям, закупки вина, обуви, они просто будут сокращаться. Но как бы это ни звучал о неприятно для каждого из нас как потребителя, это то, что делать необходимо, потому что если страна могла при высоком курсе своей валюты закупать на 280-300 млрд. долларов импортных товаров в год, то при более низкой цене на нефть она просто не может себе позволить это закупать.

О.БЫЧКОВА: Мы с вами потребители, и мы всей душой зато, чтобы как можно больше товаров производилось у нас в России, потому что понятно, что мы меньше будем за это платить, люди будут работать больше, наверное, но вопрос в том, насколько реально это сделать и насколько это может произойти, если это не произошло до сих пор с 1998 г.

М.ЗАДОРНОВ: Это не совсем так. С 1998 г., если вы возьмете долю производства той же самой сельхозпродукции – мяса птицы, свинины, еще некоторых видов продовольствия, сахарной свеклы, 1999 г. и 2008 г., то вы увидите, что доля производства того же самого мяса птицы внутри страны существенно больше. То есть, по некоторым производствам это произошло. Если вы возьмете долю производства, может быть, не самого популярного, но такого напитка как пиво, произведенного внутри страны, импортируемого – разные доли. То есть, по некоторым отраслям, де-факто, это произошло. Соответственно, если вы посмотрите долю автомобилей, собираемых внутри страны, количество автомобилей, включая промышленную сборку, то это другая ситуация. Вы абсолютно правы в том, что когда дается момент отечественному производителю. Благодаря обесценению валюты, заместить производство или предложить свои товары, этой возможностью нужно воспользоваться.

О.БЫЧКОВА: Успеть.

М.ЗАДОРНОВ: да. После кризиса 1998 г., как минимум, 4-5 лет, рубль, начиная с 2004 г., стал стремительно укрепляться благодаря тому, что цены на нефть резко увеличились. Они каждый год росли. Было 5-6 лет. Кто-то этим воспользовался, кто-то нет. Сейчас дается еще один шанс этим производствам - он может быть совсем недолгим, может быть достаточно коротким, но это реальный шанс. И конечно, импорт сократится. Но еще раз – импорт должен сократиться, потому что страна не может себе позволить покупать столько импорта, сколько она покупала.

О.БЫЧКОВА: Так цены вырастут как бешеные.

М.ЗАДОРНОВ: Как бешеные не вырастут – вырастут в той пропорции, о которой я вам сказал.

О.БЫЧКОВА: То есть, вы хотите сказать, что это будут десятые доли процента?

М.ЗАДОР Это не будет десятая доля процента. Если мы говорим о девальвации на 20%, которая произошла сейчас, то помножьте это на 0,3 и примерно 5-7% инфляции этого года будет связано с девальвацией.

О.БЫЧКОВА: Сергей из Тюмени: «Волжский автозавод получил финансовую поддержку из бюджета и тут же повышает цены на свои автомобили – нормально?»

М.ЗАДОРНОВ: Он пока не получил никакой поддержки из бюджета.

О.БЫЧКОВА: Но обещали.

М.ЗАДОРНОВ: Обещать и получить это две разные вещи. Обещать не значит жениться. У нас за последнее время стольким отраслям и предприятиям обещано, что ни один бюджет не выдержит. Думаю, что реальный объем помощи будет намного меньше, чем объем обещаний. Волжский автозавод тоже получил шанс – просто благодаря естественному удорожанию импортных автомобилей и еще дополнительно введенным пошлинам – то есть, у него есть возможность. И я думаю, что объемы продаж автомобилей резко сократятся в этом году по сравнению с прошлым – в штуках, и доля Волжского автозавода увеличится в этом уменьшенном объеме продаж.

О.БЫЧКОВА: Делаем перерыв на несколько минут. Михаил Задорнов, глава банка ВТБ-24, председатель правления, вернется к нам в программу.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Михаил Задорнов, председатель правления банка ВТБ-24, в прямом эфире нашей студии. У нас есть отдельная группа вопросов, которые пришли на наш сайт, которые касаются конкретно банка ВТБ-24 от его клиентов - я вам обещаю, что все эти вопросы передам Михаилу Михайловичу после программы. Но сейчас поговорим о том, что происходит не только с клиентами одного банка, но и со всеми остальными. Надежда из Москвы: «Насколько курс рубля находится в руках российского руководства, насколько он независим от возможностей российской экономики и желания финансовых властей? если можно, также оцените управление курсами евро и юаня» - что тут объективно, а что зависит от профессионализма, умения, прозорливости конкретных людей?

М.ЗАДОРНОВ: Очень хороший вопрос. Мне кажется, что сейчас и наши граждане и граждане других стран переоценивают возможности национальных правительств – неважно, американского, хотя там больше возможностей, российского, немецкого, во влиянии на эту ситуацию. С точки зрения происходящего сейчас в мировой финансовой системе, в мировой экономике, это цунами или ураган - есть одна точка. Уолл-стрит, в которой случилось землетрясение. И вся конструкция мировой финансовой системы рухнула. В известном смысле, так оно и есть. Спасатели там пытаются, как в свое время в Нью-Йорке, спасать кого-то и вытаскивать из-под обломков, кого-то не удается, и эта волна – она пошла по всему миру. При этом Россия, как бы это нам ни казалось иначе – мы достаточно далеко от этого центра мировой финансовой системы, с достаточно ограниченным набором ресурсов. И возможности национального правительства. ЦБ, очень ограничены с точки зрения влияния на происходящее. По-существу, есть два инструмента – обменный курс рубля, денежная политика, и второе - бюджет, бюджетная политика. Которые могут, так или иначе, смягчить или усугубить влияние кризиса. Но не более чем. Потому что, слава Богу, российское правительство и ЦБ накопили достаточно приличные резервы - на момент начала кризиса было 600 млрд. долларов золотовалютных резервов, правда, сейчас уже 400 осталось. И грамотное использование этих резервов, грамотная бюджетная политика, то есть, ограничение расходов и обменный курс - это сбалансировать платежный баланс страны - это два инструмента, которые помогают сдемфировать эту волну. Но эта волна идет по всем странам, по всему миру и не надо переоценивать национальные возможности – мы все живем на одном земном шарике и сейчас все страны в финансовом отношении чрезвычайно связаны между собой.

О.БЫЧКОВА: А евро с юанем?

М.ЗАДОРНОВ: Юань – тут другая ситуация. Это неконвертируемая валюта, вообще, абсолютно не конвертируемая. Существуют два юаня, один для внутренних расчетов, другой внешний.

О.БЫЧКОВА: Это как было при советской власти почти.

М.ЗАДОРНОВ: Немножко не так, но в целом похоже. И китайское правительство может государственным предприятиям дать больше денег и курсом юаня для внутренних расчетов управлять, и у него здесь гораздо больше степеней свободы. Но китайское правительство также, несмотря на еще больший объем резервов, испытывает в последние месяцы проблемы те же самые: мы экспортировали нефть, они экспортировали игрушки, товары народного потребления.

О.БЫЧКОВА: Мы все знаем, что они экспортировали, и имеем.

М.ЗАДОРНОВ: И народ по всему миру стал меньше потреблять и меньше покупает эти игрушки – никто не хочет покупать в тех же объемах, соответственно, те же товары китайские не покупаются, и темпы роста в последние месяцы китайской экономики падают – с 11,5% до 6, сейчас, на этот год экономисты прогнозируют 5-5,5% - это достаточно резкое замедление. И проблема в том, что это индикатор общего замедления экономического роста в мире. Китай так же не вытянет мировой рост и будет испытывать достаточно серьезные внутренние проблемы. Это еще раз подчеркивает, что проблемы общие, что касается евро - евро находится в руках не национальных правительств, а Европейского Центрального банка - так по Маастрихтскому договору и было предусмотрено. Не все страны ЕС, сейчас 16 стран, входят в зону евро, и рыночные колебания евро против доллара и остальных валют происходят естественным образом, но инвесторы ориентируются сейчас, прежде всего, на два показателя, очень грубо если сказать – как себя чувствует европейская и американская экономика с точки зрения глубины кризиса и срока выхода из него, и поддерживают ту экономику, которая быстрее выйдет. И второе – элементарно – сколько сейчас мы можем получить по вкладу в евро и вкладу в долларах, если он размещается на международном денежном рынке: у кого ставка выше, значит, в ту валюту и идут инвесторы. Происходят колебания колоссальные – мы видим, что колебания по 20% за два-три месяца – то доллар укрепляемся, то евро, в практическом смысле я советовал и нашим вкладчикам и вообще людям советую не пытаться ловить сейчас эту разницу, потому что непредсказуемо. И если у вас валютные сбережения – размещать их 50 на 50 между долларами и евро и не пытаться ловить курс, потому что он непредсказуем.

О.БЫЧКОВА: Юань тоже не берем, как предлагает Претендор из Питера?

М.ЗАДОРНОВ: Юань это экзотика, всерьез это рассматривать достаточно сложно. Это просто невозможно реализовать на практике.

О.БЫЧКОВА: Василий из Москвы рассуждает: «Деловые люди вокруг меня строят финансовую политику этого года исходя из того, что к концу этого года доллар будет 50-75 рублей. Я же строю свою финансовую политику исходя из цены в 75-100 рублей за доллар к концу года. Кто прав?»

М.ЗАДОРНОВ: Я могу прямо сказать – была ситуация, когда люди в конце прошлого года до конца не понимали, что рубль ждет достаточно серьезное ослабление. Например, мы своим клиентам начали предлагать еще в ноябре - уважаемые господа, вам будет тяжело обслуживать валютные кредиты, давайте мы их поменяем на рубли. Но люди говорили - ну как же, мы же будем больше платить в рублях, чем сейчас в долларах платим, - люди просто не понимали, что ждет в самом ближайшем будущем. Точно так же сейчас есть панические настроения: люди увидели на протяжении двух месяцев неуклонное ослабление рубля и они строят тренд на еще в несколько ряд вперед. Я прямо говорю – это абсолютно неверное предположение. ЦБ мог на эти 20% и за пару дней обесценить валюту, но что является объективным дном? Дном является то самое соотношение платежного баланса страны. То есть, если мы сейчас увидим, что при сегодняшнем курсе импорт будет сокращаться в той же мере, как и экспорт, платежный баланс страны будет сбалансирован, значит, этого достаточно. Эти 75-100 рублей, даже 55-50, о которых можно услышать на улицах или у псевдоспециалистов – это выдумка. Потому что еще раз - есть расчетное соотношение, при которых наш платежный баланс приходит в равновесие. И если нефть не упадет ниже 30, то это примерно тот уровень курса, который ЦБ объявил.

О.БЫЧКОВА: Но Василий, который задал этот вопрос и который написал, что он занимается бизнесом, в принципе, прав - если он закладывается на самый тяжелый из вариантов, если он имеет такую возможность.

М.ЗАДОРНОВ: Он закладывается на самый тяжелый из вариантов, но со своими контрагентами он будет разговаривать о реальных вещах – о цене аренды, он будет предполагать закупку оборудования, может быть. Если он будет считать закупку этого оборудования исходя из 75 рублей за доллар, то он никакого оборудования не купит, и возможно, совершит серьезную ошибку с точки зрения развития своего бизнеса в этом году.

О.БЫЧКОВА: «Могут ли власти США девальвировать доллар?» - задает интересный вопрос Александр из Казани.

М.ЗАДОРНОВ: На самом деле власти США, безусловно, обладают возможностью определенно влиять на курс своей валюты, они на нее и влияют. Но в этом уникальность положения американской ФРС и Минфина - они одновременно и валюта страны, и мировая валюта. То есть, они могут - скажем, если резко увеличивается дефицит американского бюджета, сохранится дефицит платежного баланса, то, конечно, весь мир воспринимает эту валюту как более слабую, и доллар, в конечном счете – не за месяц, не за два месяца, но он теряет в цене. Соответственно, уменьшение дефицита бюджета американского работает в пользу укрепления доллара. Но есть инструменты, которые используют денежные власти США и на краткосрочном промежутке – они могут на это влиять. Но в каких-то пределах. Эти пределы тоже не безграничны.

О.БЫЧКОВА: есть еще одна вещь, за которой следят все, включая обывателей – это объем золотовалютных резервов, которые тают на глазах, как кажется - за короткое время на треть уменьшились.

М.ЗАДОРНОВ: Ровно на треть с конца августа. То есть, менее чем за полгода ЦБ потерял треть резервов.

О.БЫЧКОВА: Понятно, что из этой кубышки еще будут браться средства на внешний долг компаний - оттуда пойдет?

М.ЗАДОРНОВ: Несколько таких вещей разовых, которые произошли – они уже не повторятся. Страна потеряла примерно 100 млрд. долларов только оттока капитала, что это такое? Это держали иностранные инвесторы, наши инвесторы деньги на фондовом рынке. Соответственно, они взяли за достаточно короткий период времени - август, сентябрь, сразу после событий в Осетии, еще целого ряда событий – капитал довольно быстро вышел. Он уже вышел. Еще 100 млрд. никуда не денется, потому что на фондовом рынке практически не осталось иностранных инвесторов. Второе – была оказана достаточно большая помощь одновременно целому ряду секторов экономики, в том числе, банковскому сектору – были увеличены бюджетные расходы на целый ряд инвестиционных проектов, определенным отраслям пошли деньги – думаю, что это также конечная помощь. Кроме того, все-таки ЦБ, сделав не разовую а такую, растянутую во времени девальвацию, допустил то, что население и предприятия значительную часть своих сбережений перевели в валюту. Но эти остатки населения тоже конечны. Во многих банках сейчас уже 68% депозитов в валюте. То есть, это тоже процесс конечный. Иными словами, где еще угроза для золотовалютных резервов? - выплаты по внешнему долгу. Они предполагаются в этом году порядка 100 млрд. долларов.

О.БЫЧКОВА: Это от 400, которые сегодня есть.

М.ЗАДОРНОВ: Да. Но думаю, что из этих 100 млрд. долларов часть будет рефинансирована, то есть кредиторы наших предприятий просто продлят выплату хотя бы частично этих кредитов, а какая-то часть будет прокредитована банками российскими и именно за счет тех денег, которые вкладчики сейчас перевели в валюту. То есть, отток по счету капитала в этом году не будет столь большим, как он был в прошлом году - по крайней мере, я на это надеюсь, если будет вестись грамотная политика.

О.БЫЧКОВА: А сколько должно остаться в загашнике, минимально?

М.ЗАДОРНОВ: Считается, что минимальные резервы должны быть 6 месяцев импорта – так считалось, плюс годовой платеж по внешнему долгу страны. Но у нас суверенный долг ничтожен – меньше 10% ВВП, то есть, Россия как страна должна уже очень мало, но предприятия должны достаточно много, и банковская система набрали достаточно много денег за последние три года именно за границей. Поэтому, условно говоря, думаю, что 200-250 млрд. долларов это тот объем золотовалютных резервов, который необходим для того, чтобы страна себя ощущала комфортно.

О.БЫЧКОВА: То есть, 200-250 млрд. неприкасаемых?

М.ЗАДОРНОВ: Не бывает неприкасаемых.

О.БЫЧКОВА: Мы все знаем, что такое неприкасаемые деньги, к которым вдруг приходится прикасаться.

М.ЗАДОРНОВ: Конечно. Вполне можно сопоставлять большую семью и государство. Вы представьте себе поведение этой семьи, которая отложила деньги на сложную операцию для кого-то из детей или на учебу внуков.

О.БЫЧКОВА: лучше на учебу.

М.ЗАДОРНОВ: А потом ситуация одна или другая, и планы меняются. Мы не представляем, насколько долго будет продолжаться кризис и поэтому в принципе, чем больше резервов, чем лучше.

О.БЫЧКОВА: А сейчас они ниоткуда не поступают?

М.ЗАДОРНОВ: Они поступают.

О.БЫЧКОВА: Но не в таких количествах.

М.ЗАДОРНОВ: Вот зачем нужно сократить импорт? Потому что если экспорт резко сжался в денежной стоимости, потому что мы по стоимости, даже по объему меньше экспортируем сырья - оно просто не пользуется спросом – мы обязаны сократить импорт. Это фактически страна должна сделать, даже если нам хочется покупать "Шанель» или автомобили «Тойота» в тех же количествах, как в прошлом году – этого мы себе просто не можем позволить - мы вынуждены сократить импорт. И поскольку человек существо слабое и ему хочется все равно именно этого - это делается с помощью, извините, ослабления курса валюты, потому что для человека становится просто недоступным, как бы это ни было печально – этот механизм работает автоматически.

О.БЫЧКОВА: Получается, что ситуация на грани? Сейчас - 400 млрд.

М.ЗАДОРНОВ: Нет, она не на грани.

О.БЫЧКОВА: 200-250 – нижняя граница, 100 надо отдать – может меньше, но есть 100 млрд. по внешнему долгу.

М.ЗАДОРНОВ: Часть из 100 будет рефинансирована, часть будет выплачена за счет той валюты, которой обладают сейчас банки и не всегда это будет именно сокращение золотовалютных резервов.

О.БЫЧКОВА: Хорошо, а что происходит, если все-таки рука тянется к неприкосновенной сумме, вернее, если уже деваться некуда?

М.ЗАДОРНОВ: если эта неприкосновенная сумма тратится и уменьшается, то весь мир видит, в том числе, внутренние производители, банки, финансовая система видит, что объем резервов не соответствует платежам страны по внешнему долгу в следующие два года, пополнения золотовалютных резервов нет и в результате этого обменный курс валюты продолжает ослабляться. То есть, недостаток резервов - более слабый рубль. Достаточное количество резервов – более сильный рубль. Это простая абсолютная зависимость.

О.БЫЧКОВА: Наступает 1998 г.

М.ЗАДОРНОВ: Почему 1998? В 1998 г. резервов у страны было от 12 до 18 млрд. долларов, то есть, совсем другие величины..

О.БЫЧКОВА: Александр из Москвы: «Правильно ли допускать, чтобы средства для реального сектора банки использовали не по назначению?»

М.ЗАДОРНОВ: В этой дискуссии это отдельная большая тема, и я думаю, что здесь масса мифов существует. Некоторые постараюсь развеять. Во-первых, я сильно сомневаюсь – может быть, я здесь будут противоречить общей точки зрения - что банки сейчас должны сильно кредитовать реальный сектор. Посудите сами – если производство металлургической продукции, угля упало на 40-50%, если автомобилей меньше будут покупать в этом году на 30-40%, спрашивается, а надо ли в таком же объеме кредитовать эти отрасли, если мы понимаем, что все равно, неизбежно, должны сократиться объемы производства? Они сократятся, потому что нет спроса.

О.БЫЧКОВА: То есть, это более перспективно.

М.ЗАДОРНОВ: Мы просто себе не представляем, какой товар будет востребован через два-три года при выходе из кризиса. Совсем не факт, что структура сохранится та. Которая сейчас. Кредитуя эти предприятия, зачастую очень известные, мы просто де-факто опять замораживаем не самую оптимальную структуру российской экономики. Во-вторых, есть большое непонимание: сейчас деньги правительства и ЦБ составляют порядка 13% всех пассивов банковской системы, всех денег населения, предприятий. Правительство уже 12%. Но фактически на начало года было, 2008, ноль доля процента. Просто деньги, которые дали ЦБ и правительство заместили ушедшие из экономики деньги. Потому что средства населения увеличились на 14% за прошлый год, то есть, почти на ноль в реальном выражении. Инфляция 13, и 14% роста – они не выросли. Средства предприятий увеличились на 17%. То есть, государство просто заместило своими деньгами ушедшие деньги предприятия и населения. И то, что банки сохранили баланс и в какой-то степени продолжают кредитование – это ровно настолько, насколько это замещение произошло. Но не функция государства полностью заменять деньги предприятия и населения. Просто рост кредитов объективно не может расти такими темпами, как это было два-три года назад в совершенно другой экономической ситуации. Поэтому все разговоры о том, что банки что-то задерживают – это разговоры без четкого понимания ситуации в самой банковской системе.

О.БЫЧКОВА: Ярослав из Таганрога: «Какая общая сумма долларов ходит по миру? 600 триллионов?»

М.ЗАДОРНОВ: Ну, не 600 триллионов, конечно.

О.БЫЧКОВА: Это космическая цифра.

М.ЗАДОРНОВ: Конечно. Несколько триллионов долларов. НО, как ходит по миру? Есть же безналичные, как и любая валюта – есть безналичный доллар, есть наличный. Думаю, что он имеет в виду наличные - это измеряется за пределами США в пределах триллионов долларов – это если мы говорим о наличных.

О.БЫЧКОВА: Но люди все-таки сомневаются в росте цен на импортные товары, как вы его представили. Алекс: «20% здорово, только колбаска за осень подлетела на 70%. А хлебушек, чуть пораньше, на все 100».

М.ЗАДОРНОВ: Подождите, мы говорим про импортные товары, а Алекс говорит про хлеб - уж хлеб-то мы не покупаем. И колбаса в большинстве своем производится на территории России. Здесь как раз он добавляет аргумент к моему тезису о том, что не всегда инфляция – вот мы говорим: рост цен. Рубль укреплялся, а рост цен все равно происходил. То есть, инфляция, к сожалению, рождается из многих причин, но не только из-за девальвации. Девальвация очень конкретно удорожает импортные товары, импортные группы, но не хлеб и колбасу.

О.БЫЧКОВА: Вы согласны с тем, что еще 2009 г., а потом станет легче?

М.ЗАДОРНОВ: Не согласен с этим. Я боюсь, что ситуация глобального кризиса не на один год - на два. Дальше сложно заглядывать, но на два – как минимум.

О.БЫЧКОВА: Спасибо большое за оптимизм Михаилу Задорнову, председателю правления ВТБ-24. Еще раз скажу, что все вопросы по поводу конкретно этого банка я сейчас же передам М.Задорнову. Спасибо вам. Приходите еще, рассказывайте, объясняйте на пальцах.

М.ЗАДОРНОВ: Спасибо.