Скандал вокруг памятника советскому Воину-Освободителю в Эстонии - Иван Волонихин - Своими глазами - 2007-05-01
МАТВЕЙ ГАНАПОЛЬСКИЙ: Продолжаем программу. На очереди "Своими глазами", очень популярная наша программа. Где наши гости, которые были очевидцами тех или иных событий, они рассказывают с самыми мельчайшими подробностями. В этих подробностях весь кайф этой передачи. Сегодня у нас в гостях Иван Волонихин, корреспондент "3 канала". Здравствуйте, Иван.
ИВАН ВОЛОНИХИН: Добрый вечер.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо, что пришли. С праздником.
И. ВОЛОНИХИН: Спасибо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И с этим и с тем, который будет. Ну, Вы знаете, это не секрет. Это главная тема, каждый ее оценивает по-своему. И как с Борисом Николаевичем Ельциным у нас организовалась такая двупартийная система. Вот думают, сколько партий должно быть в России? И я так понимаю, что Россия все-таки страна двупартийная. Не более того. Потому что по смерти Ельцин, Вы заметили, да, все разделились. Те, кто признают то, что он делал, и считают его более позитивной фигурой, и те, кто полностью отрицают.
И. ВОЛОНИХИН: Ну, я думаю, что должно пройти время какое-то.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дело не в этом. Но выбираем-то мы сейчас. Понимаете. И с Эстонией та же ситуация. Россия – двупартийная страна. И во всяком случае, если партия считает то, что происходит в голове, майнд вот это. Все в информационном поле, все знают, что происходило. Поэтому Ваше личное путешествие, то, что Вы увидели. Как Вы прилетели, куда Вы ходили, с кем разговаривали.
И. ВОЛОНИХИН: Ну, хорошее путешествие, как я сказал.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что, я что-то не…
И. ВОЛОНИХИН: Да, нет, путешествием, конечно. Не назовешь. Такой драйв.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот давайте драйв. Значит, Вы сели… Самолетом, поездом?
И. ВОЛОНИХИН: Нет, мы поездом. Мы были всего двое суток. Мы приехали в 8 утра. Так Эстонское посольство нам дало визу. В 8 утра мы приехали в Таллинн. Это была пятница. В 5 часов вечера в субботу мы оттуда уехали. И оказались действительно в эпицентре этих событий. Ну, я думаю, что здесь оценки какие-то, я буду говорить о своем мнении, но я тут от своих оценок воздержусь, как один из моих учителей первых Леонид Парфенов говорил, что журналист – не Фемида, а грузчик у весов, у этой Фемиды. Поэтому я вот просто то, что мы видели. Мы приехали. Мы уезжали из Москвы, мы знали что уже окружен памятник металлическим заграждением. Что уже возводят тент. Больше мы не знали ничего. Ночью, после того как мы прошли границу, у нашего соседа по купе зазвонил телефон, он живет в Таллинне, и ему сказали, что уже были беспорядки. И что даже один человек погиб. Это, конечно, сразу ситуацию изменило кардинально. Мы приехали. Решили посмотреть, что. Там уже, вот Вы знаете, были эти погромы, мы видели разбитые стекла, видели людей, которые находились в шоке, потому что для Таллинна то, что произошло в ночь с четверга на пятницу, когда сначала оттеснили от памятника собравшихся. Потом полиция стала их разгонять, это было шоком .Мы решили, что посмотреть, что там происходит. Пошли. Это улица Эндла, которая вот от нашей гостиницы идет к этому холму Тынисмяги. Разбитые стекла, первый встреченный нами такой пожилой эстонец на костылях. Он говорит: кошмар. Я не мог такого предположить, что даже такое может быть. Я спрашиваю: кто виноват? Он говорит: только правительство. Я говорю: почему? Нельзя было трогать. Это памятник, плохо или хорошо. Это памятник, не надо было трогать. Я говорю: он Вам нравился? Он говорит: нет. Значит, надо было убирать? Он говорит: нет. Категорически нет. Вот увидите, что будет дальше. Что мы смотрим дальше? Что мы видим? Идут школьники. В середине дня…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извините, перед тем, как Вы продолжите, я хотел, чтобы мы немножко нарисовали картинку. Потому что нам же Гугл не показывает это по телевизору. Значит, вот смотрите. Это что? Это такой проспект или это какой-то парк, где стоял этот солдат?
И. ВОЛОНИХИН: Матвей, Вы знаете, я вот даже захватил вот ту карту, с которой я по Таллинну бегал. Конечно, нашим радиослушателям не покажешь…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Умоляю Вас, просто объясните, это улица, на которой стоит памятник?
И. ВОЛОНИХИН: Это холм. Это холм недалеко от Старого Таллинна. Рядом находится их главный собор Карли. От него, от этого холма отходит несколько… Это холм – это площадь. Я ее увидел…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Т.е. это некая площадь…
И. ВОЛОНИХИН: Некая площадь, сквер…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: К которому подходят разные улицы с разных сторон.
И. ВОЛОНИХИН: Совершенно верно. Конечно, конечно. И около этого сквера проходит, скажем, такой транспортный узел. Т.е. там очень много одностороннего движения, и они вот в этой точке пересекаются. Это и общественный транспорт, все. И вот полицейские все это перегородили. Т.е. транспорт пропускают, а не пропускают людей. И идет группа школьников. 20 человек…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас, извините. Я хотел, вот давайте до этого, у нас много времени…
И. ВОЛОНИХИН: Хорошо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я хочу реально понять. Вот мы видим сквер некий, и внутри этого сквера стоит этот памятник? Или он стоит как бы вне сквера, на тротуаре?
И. ВОЛОНИХИН: Насколько я понял, я же видел уже тент, Матвей, понимаете, да.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это не важно. Где этот тент стоял?
И. ВОЛОНИХИН: Это тент стоит, вот это автобусная или троллейбусная остановка, да. Печально известная. И вот прямо за этой остановкой начинается ограждение и вот этот уже тент.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это с внешней стороны сквера?
И. ВОЛОНИХИН: С внутренней.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, т.е. тут парк, некий парк такой. Да? Он большой. Маленький?
И. ВОЛОНИХИН: Ну, это не парк, это сквер.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сквер просто.
И. ВОЛОНИХИН: Бульвар отходит в другую сторону. Это бульвар. Бульвар отходит в другую сторону. Это бульвар Карли, где и были все события ночные последующие, которые я увидел. А вот к этому холму, ну, он действительно, это горка, можно так сказать. Походит несколько улиц. Они достаточно узкие. Но, с другой стороны, там одна есть национальная библиотека. И все это перегорожено полицейскими кордонами. Они немногочисленные. Пять. Шесть человек. Подходит группа школьников. Человек 20. Что происходит? Полицейские им не дают проходить, но делают это как-то так вяло. Т.е. пропускают из этих 20 человек 15, а вот 5 человек задерживают. И эти 15 человек идут до следующего кордона. Там опять 5 человек задерживают. Ну, не пропускают. Не то. Что задерживают. А не пропускают. В результате до ограждения с цветами… Школьники идут с цветами. Доходит 2-3 человека. Их забирают, сажают в полицейскую машину и увозят.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что это за школьники?
И. ВОЛОНИХИН: Это школьники русские. Русские. Причем их не пускают полицейские. Они начинают говорить: почему? Мы живем в свободной стране. Мы хотим Евросоюз, Вы не даете нам пройти. На каком основании? Полиция, которой очень много было именно из других районов Эстонии, в чем я убедился сам, когда я попросил объяснить, как мне пройти в банк деньги поменять. «Я не местный». И в основном из южных районов Эстонии. И они говорят: мы не говорим по-русски. Ничего страшного. Эти ребята, там 12-14 лет. Они билингвы. Они уже родились в Эстонии. Они совершенно спокойно переходят на эстонский. И начинают по-эстонски им говорить: почему Вы нас не пропускаете? В результате доходят 2-3 человека. Их берут, сажают в машину, увозят. Причем, это происходит, знаете, Матвей, я был свидетелем одной из сцен удивительной совершенно. Когда одного мальчишку вот уже в этом сквере Карли догоняет полицейский, берет его довольно грубо. За ухо, за шею, ведет. Я думаю, почему люди стоят вокруг, почему они не вмешиваются. И до меня доходит. Почему это не происходит, когда они подходят ближе. Потому что вот этот мальчишка говорит: дядя Сережа, отпусти. Этот полицейский дает ему хороший пинок. Что-то там еще ему вдогонку кричит. Через минут 15 я встречаю этого же самого парня среди другой группы. И он говорит: так, меня отчим засек, мать дома вломит, поэтому, ребята, я уезжаю. Поэтому полицейских там было довольно много и русских. Они выполняли свой приказ, который им дали. Им дали приказ не пропускать, они и не пропускают. Но они вызывали на себя вот этот гнев тех, кто приходит. Приходили ветераны с гвоздиками. Куда им класть? Они клали под ноги полицейским. Потом полицейские начинают оттеснять, они идут по цветам. Вы представляете себе, да? Там человек 200-300 стоит и видят, как приносят эти цветы, и эти полицейские идут по цветам. И стоит женщина, плачет. Я подхожу, спрашиваю. Почему Вы плачете? Как мы будем жить без памятника? Я говорю: что для Вас памятник? Это же скульптура. Может быть. Стоит переживать по поводу того, что вот эти захоронения были где-то около этой остановки. Может, Вы ходили по ним. Вот за это, может быть, надо переживать. Ну, это же не по-христиански. Ходить по костям. Она говорит: нет. Я туда ходила к своему деду. Я говорю: у Вас там дед погиб? Она говорит: нет, у меня дед сгорел на Куржской дуге в танке. Так, что ничего не осталось. Нечего хоронить. Вот я туда приходила. Т.е. для них это символ. Я говорю: хорошо. А как быть с останками? Их нельзя трогать. Я говорю: хорошо. Нельзя трогать. Лучше по ним ходить? Ну, я не то, чтоо выступал адвокатом эстонского правительства, но мне было интересно понять их логику.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как советовал Парфенов, Вы задавали вопросы.
И. ВОЛОНИХИН: Ну, можно сказать так, да. Дело не в том, что советовал. Все-таки я уже сал, слава Богу, некоторое время работаю журналистом. Я задаю вопрос: Вы считаете, что лучше ходить вот здесь по костям? Может быть, их перенесут на воинское кладбище, как обещали, с воинскими почестями, с богослужениями. Нет, говорит. Мы не верим. Потому что нам обещали, что не тронут нашего Алешу. Они называют этот памятник Алеша. Вот для них это Алеша. Мы им не верим. Они обещали. Они уже несколько раз нарушили свое обещание. Они делают это втихаря. Зачем они накрыли это тентом? Чтобы никто не видел, что это за археологи с дубинками? И мне нечего возразить этой женщине, которая плачет. Причем, я должен сказать, что тут еще менталитет. Матвей, Вы знаете, я обратил внимание, русские, которые живут в Эстонии, и особенно та молодежь, которая там уже родилась. Они говорят: это наша страна. Когда им задают вопрос: почему Вы не уезжаете? Если Вас там унижают, а почему Вы не уезжаете? А почему мы должны уезжать? Это наша страна, мы здесь родились. И вот эти школьники, которые идут с этими гвоздиками на акцию протеста, они переходят дорогу на зеленый сигнал светофора. Повторяю, там перекрыто, машин нет. Они ждут. Это менталитет. Чуть позже, когда происходили все события, их валили на землю. Ну, там уже более взрослые ребята. Валили на землю. Как только он оказался на земле, все. Он лежит, он не двигается. Потому что он знает, что его не будут бить и все. Потому что вот порядок. А их били, к сожалению. И от это стало шоком для всех. Уже перекрытие улицы в маленьком Таллинне это уже шок для тех, кто там живет. Как так? Что это такое? Это говорит у Вас там в Москве это в порядке вещей. А у нас такого никогда не было. Почему мы не можем пройти? А я Вам должен сказать, что очень многие местные жители там страдали. Даже эстонцы. Простой пример приведу. Выходим на Новый Арбат и нам нужно дойти до метро. Сколько здесь идти? 3 минуты.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, не 3.
И. ВОЛОНИХИН: 4 хорошо. Стоит полицейский кордон. Не пускают. Говорят: идите, пожалуйста, туда, по Арбатскому переулку. Хорошо. Мы идем по Арбатскому переулку хотим повернуть по Старому Арбату, там тоже стоят. И вот так практически до набережной, ну, или до Пречистинки. А потом по бульварам обратно возвращаться. Вы представляете вот такой вот крюк делать. Я для москвичей, чтобы было понятно, как все происходило. Т.е. это действительно самый центр. И там иногда, чтобы из одной точки попасть в другую, там нельзя пройти между домов. Там дома стоят плотно друг к другу. Заборчики. Ну, не пройдешь. И чтобы из одной точки попасть в другую это или 3 минуты или 4, или 25-30 минут. Еще один повод для раздражения. Еще один повод для негодования. Собираются люди и говорят: Вы не представляете, что они наделали. Я говорю: а что они наделали? Они говорят: они сейчас разжигают ненависть. Вот то, что у нас было спокойно все эти годы в отличие от многих других республик, за счет того, что потихоньку, очень трудно, со скрипом, но притирались русские и эстонцы. Сейчас это была искра посреди порохового склада. И все взорвалось. Что впоследствии привело к столкновениям не только между демонстрантами с полицией, ну, и двумя митингами. Но об этом чуть позже. Может, у Вас какие-то вопросы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, нет, Вы знаете, смысл этой передачи, что я сижу, молчу и слушаю. Это вот такая вот передача. Я не в свойственном себе амплуа. Напоминаю, Иван Волонихин, корреспондент "3 канала". А Вы, Иван, до этого работали где?
И. ВОЛОНИХИН: Я до этого работал на НТВ с 93 года, с первого дня создания, до 2001 года, до известных всех событий. Потом ушел с командой Евгения Киселева на "ТВ6", работал потом некоторое время после закрытия…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Муки продолжились.
И. ВОЛОНИХИН: После закрытия, да, работал на «Эхе» у Вас здесь. Потом ТВС, и с 2003 года на «3 канале». Ну, я думаю. Что это не столь важно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, просто фамилию Вашу слышно все время, но поскольку она действительно хаотично как-то вот путешествует между каналами, просто я уточнил. Мы говорим вот про эту ситуацию. Это было в первый день. Вот эти Ваши наблюдения, да, о которых Вы сказали…
И. ВОЛОНИХИН: Это середина дня.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Первого дня Вашего приезда.
И. ВОЛОНИХИН: Да, первого. Значит, что происходило дальше? Полицейские стали оттеснять из этого сквера Карли, который примыкает к главному храму, стали оттеснять молодежь на противоположный, на газоны, туда. И все спокойно отошли, на самом деле. Ну, изредка какие-то стычки, кто-то что-то там сказал. Полицейские достаточно жестко выхватывают там бунтовщика, крутят его, увозят. Должен сказать объективности ради, что было немало людей по внешним признакам пьяных. Это правда. Но были и абсолютно дети. Ситуация обострилась, когда оттеснили к площади Свободы, и с другой стороны к этой же площади Свободы подошел митинг эстонских молодых людей с флагами эстонцев. Которые стали скандировать: эсти, эсти. На той стороне улицы такое замешательство. И вдруг все начали скандировать: Россия.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Секунду. Вот тут я хотел. Чтоб поняли. Значит. Вот этот сквер, и дальше, Вы говорите, Вы назвали "площадь Свободы". Она где находится? Т.е. вот географически? Да, у нас что получается? Вот этот сквер, от него идут разные улицы. Вот идет некая улица, как Вы ее, Карли назвали?
И. ВОЛОНИХИН: Да, по-моему, она называется Карли.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Карли. И площадь Свободы там?
И. ВОЛОНИХИН: Она внизу.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, т.е. вот эта улица Карли соединяет ту площадь Свободы, правильно?
И. ВОЛОНИХИН: Ну, представьте себе, от Пушкинской площади всех оттеснили, условно говоря, к площади Никитских ворот. Вот так вот.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А Карли, это вот этот бульвар наш. Все понятно. И оттуда, Вы говорите. Пошли вот эти эстонские ребята.
И. ВОЛОНИХИН: Они там встретились. Эти два митинга встретились, разделенные полицией. Минут 10 скандировали. Эти кричали "фашисты", эти кричали "убирайтесь". Потом полетели камни. Полетели камни. Полиция двинулась вперед. Естественно своих не трогая. Хотя камни летели с обеих сторон. Выхватили, ну, простая сценка. Выхватывают человека. Тоже явно употребившего что-то алкогольное. Заламывают руки, бросают на газон. Подходит кто-то из людей вот этих вот эсти, да. Бьет его ногой, плюет, говорит «свинья». Полиция забирает этого тоже. Т.е. не было такого, что вот только русских. Нет. И кто из эстонцев был… Т.е. вечер пятницы. Уже многие расслабились, или наоборот себя подогрели для того, чтобы более воинственно выступить. Полиция забирает обоих, увозит. И этот русский поднимает голову, говорит: я тебя запомнил, мы с тобой еще встретимся. И ведь встретят. Таллинн небольшой город, они встретят. Вот что страшно, Матвей. Это все происходит в метре от нас, от нашей камеры, мы все это снимаем. После этого стало происходить, наверное самое печальное…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это уже ближе к вечеру?
И. ВОЛОНИХИН: Это, наверное, часов 6, 7 вечера. Когда полиция двинулась вперед, а вот эти молодые, совсем молодые ребята. Там 14, 15 лет. Они стали забрасывать камнями. И полиция вот этот холм, как бы это объяснить лучше. От этой площади Свободы…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот Вы хорошо. Вы хорошо объясняете на примерах Москвы. Оттеснили от памятника Пушкина к площади Никитских ворот, это хорошо, да.
И. ВОЛОНИХИН: Улица, одна улица идет в Старый город, и идет такой холм, тоже к Старому городу, к крепости туда вот.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, да, да, это я видел когда-то.
И. ВОЛОНИХИН: И вот с этого холма, там еще такой старый стадион, какие-то трибуны, там очень удобно выламывать камни, и оттуда сверху полетели камни. И в митинг эстонцев и в полицию. Сверху кидать удобнее. Полиция резко двинулась вперед. В основном вот эти вот космонавты, как их называют, в шлемах. ОМОНа нет вроде как официального в Эстонии. Значит, ну, вот космонавты. И избивали очень серьезно. Вот это, конечно, то, что поразило. Я не думал, что могут в отношении вот таких вот там 14, 15 лет так очень жестко, останавливают, сразу дубинкой по ногам, крутят, еще раз дубинкой. Естественно это вызывает возмущение тех, кто это все видит.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так кто в кого в данном случае кидал камни?
И. ВОЛОНИХИН: Кидали русская молодежь…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Русскоязычная молодежь в эстоноязычную и в полицию.
И. ВОЛОНИХИН: Ну, можно сказать так. В полицию, да. Совершенно верно. Это все происходило ну где-то наверное, в течение получаса. Внизу около этой площади Свободы по-прежнему продолжается вот такое вот, скандируют "Россия", плакаты "Верните Алешу". Из этой внизу толпы ничего не летит, никто, ничего не ломает. Они просто стоят и скандируют. Полиция их оттесняет все равно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А кто скандирует "Россия"?
И. ВОЛОНИХИН: Скандируют все. Вот те, кого я видел раньше в сквере. Т.е. это люди 30, 40 лет. Т.е. взрослые люди. Они не берутся за колья, не выламывают булыжники, но их оттесняют. А менталитет, Матвей, если полиция двигает, отступают.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понятно.
И. ВОЛОНИХИН: Стычек практически нет. Есть что-то, но так. Чтобы кто-то бросался на полицейского. Пытался отобрать у него щит. Ну, как это было в 93-м году у нас здесь. Или то, что я видел в Киргизии, когда была эта революция тюльпановая. Вот тут нет. Никто даже не пытался завладеть оружием полицейских. Менталитет. Основные события начали разворачиваться, конечно, ближе к ночи.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот об этом Вы расскажите чуть позже, потому что сейчас будут новости, я просто хотел какие-то детали уточнить. Вот Вы когда приехали, Вы остановились в какой-то гостинице. Что там Вы, наверное, задавали какие-то вопросы. Как люди оценивают то, что происходило?
И. ВОЛОНИХИН: Очень многие, вот Вы сказали о гостинице, да. Вот даже в гостинице уборщица, горничная говорит: Вы хоть расскажите, как нас здесь унижают. Я говорю: кто Вас унижает? Давайте, расскажите нам, как Вас унижают. Нет, мы не можем, нас уволят. Я сначала не понял. Мне на ресепшине говорят, у Вас в номере есть интернет. Я говорю ну, хорошо, мне в общем некогда пользоваться. Но Вы учтите. Русский сайт у нас заблокирован. Я говорю: почему? Вот заблокирован. И вот с этим сталкиваешься. Очень часто. Когда там просишь кофе, тебя не видят. Происходило ли это в последние дни, или это происходило, как уверяли меня люди раньше, я не знаю. Я в Таллинне был два дня. Поэтому не могу судить. Говорю только свое личное наблюдение.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понятно. Иван Волонихин, корреспондент "3 канала" "Скандал вокруг памятника советскому Воину-Освободителю в Эстонии". По сути, рассказали про первый день ближе к ночи.
И. ВОЛОНИХИН: Ближе к ночи. Да.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, вот о ночных чудесных событиях мы будем говорить после новостей от Иры Меркуловой, к которым, давайте, и перейдем.
НОВОСТИ
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Продолжаем нашу программу о тревожных двух днях в Таллинне. Рассказывает корреспондент "3 канала" Ивана Волонихин. Иван, мы подошли к вечеру первого дня.
И. ВОЛОНИХИН: Вечер. Появился вертолет. Который начал летать над городом. И он летал всю ночь. Стали приходить SMSки удивительного содержания. Русский текст латинскими буквами. "Правительство республики убедительно просит: не поддавайтесь на провокации, оставайтесь дома, давайте сохраним мир в республике". Собираются люди в сквере. Потихоньку темнеет. Поэтому я уже стараюсь не включать камеру. Потому что Вы понимаете, да, телевизионщики, чтобы снять интервью, нужно включить на камеру свет. На этот на камерный свет, вот как мотыльки, люди собираются. И сразу моментально это перерастает в какую-то дискуссию. И яростную достаточно дискуссию. И я не мог даже продолжать интервью. Потому что я боялся, как бы самому не стать причиной чего-нибудь. Поэтому приходилось даже где-то выключать камеру и просто разговаривать с людьми. Они говорили такую вещь. Они убили, вот тех, кто там лежит, убили дважды. Пусть они вот в эту яму, которую вырыли, пусть они расстреляют. Пусть они нас положат. Я говорю: подождите, зачем вот Вы так? Может быть, действительно это все будет сделано достойно. Они говорят: не верим. Тут дело в земле. Я говорю: как в земле. Они говорят: так земле. Земля в центре Таллинна, Вы знаете, сейчас на вес золота. Я говорю: ну, послушайте. Неужели Вы думаете. Что вместо памятника не поставят часовню или храм, а были такие тоже планы. А возьмут и поставят бизнес-центр. Они говорят: поставят. Поставят. Я говорю, ну, неужели, Вы полагаете, что эстонское правительство пойдет на скандал такого мирового масштаба ради какого-то бизнес центра. Смешно. Они говорят: нет. Бизнес-центр это последствия. А причина в том, чтобы нас лишний раз унизить, показать место наше. Я говорю: а какое Ваше место? Вы гражданин Эстонии? Да. У Вас есть паспорт? Да. Вы ходите на выборы? Да. Я говорю: почему Вы тогда проголосовали за то правительство, которое сейчас сносит памятник? Они говорят: мы не знали. У них не было… Между прочим, за Андриса очень много голосовало и русскоязычных. Ну, я не знаю. Там в процентах сколько, но многие говорили, да, я голосовал, я не знал, что он такой, ну, дальше понятно. Земля. Потом все это делается ночью, втихаря. Нет никакого контроля со стороны, допустим, ветеранской какой-то организации. Просто чтобы люди видели, что происходит. Опять-таки менталитет, Матвей. У них очень принято Таллинне такая талончиковая система. Т.е. ты подходишь банке, или в салоне связи, нажимаешь кнопочку, выходит и ты ждешь, когда тебя позовут.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, номер.
И. ВОЛОНИХИН: Вы знаете, удивительную фразу мне сказал один человек. Он говорит: этого всего можно было бы избежать. Вот до смешного доходит. Вот поставили бы они… Где смешно, там и грустно. Поставили бы вот такой аппарат, чтобы просто люди походили, брали талончики и шли бы смотреть, и не было бы ничего. Не было бы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извините, вот тут я, может быть. Первый вопрос по сути задам. Взяв, талончик, люди пошли бы смотреть что?
И. ВОЛОНИХИН: Что происходит. Что выкапывают. Что это все происходит цивилизовано. И что это действуют с…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что значит цивилизовано?
И. ВОЛОНИХИН: Цивилизовано это не ночью. Цивилизовано это не когда разгоняют водометами тех, кто пришел. У кого, может быть, там кто-то есть родственники, это цивилизовано, когда с воинскими почестями. С необходимыми, может быть, религиозными, с согласия родственников.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас, сейчас. Одну секунду, Иван. Вот еще раз.
И. ВОЛОНИХИН: Это не мои слова, понимаете, да. Это все только цитаты.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я в этой программе не говорю никаких своих оценок. Хотя хотелось бы сказать очень многое. Но скажу сегодня в вечерней программе «Рикошет». Еще раз. Вот они выкапывают эти могилы. Значит, они берут лопаты, снимают слой земли и т.д. Они доходят там до какого-то гроба. Или там что-то такое. Как там хоронили. Наверное, гробы были. Они вытаскивают их. Это такая грязная, немножко неэстетичная работа. Да, вот и т.д. Т.е. люди хотели вот прямо, чтобы это было в прямом эфире, ну, условно говоря, чтобы они видели, как это происходит. Потому что, что они думали, что выбросят кости? Что они думали?
И. ВОЛОНИХИН: А если постоянно обманывают. Конечно, они не верят. Эти люди, они не верят тем словам, которые им говорят. Вот до вчерашнего дня, пока памятник не появился на кладбище. Все думали, что он распилен. Почему? Потому что постоянно обман. Они говорят: мы не верим. Они скажут: там ничего не обнаружено.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Теперь перепрыгиваем. И события вот этой. Потому что у нас осталось 20 минут. Я хочу, чтоб Вы первый день, эту ночь закончили, и еще о втором дне сказали. И вот наступила ночь. Солнце село, вышла луна.
И. ВОЛОНИХИН: И приехали крепкие ребята из Нарвы. Из Кохтла-Ярве, русскоязычные такие города, которые были настроены очень решительно. Они, правда, не собирались там бить что-то. Но призыв бить ментов, он был. Ментов. Такое ощущение. Что я в Лужниках был просто. Ну, как полиция. У нас милиция, у них полиция. Но менты вот, т.е. такое тоже было. Там говорили: да, мы им сегодня покажем. Они у нас еще заплачут. Такие призывы были. При этом стояли рядом люди, женщина с ребенком на руках, стояли весьма, весьма интеллигентного вида пожилые люди. И было много молодежи. Которая пришла поскандировать, но если есть возможность, прорвать оцепление. Т.е. цель была задача такая. Многие говорили: нам главное добраться сломать этот забор, который поставили вокруг этого сквера.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так. И вот давайте уже перейдем. Все ждут, когда Вы расскажите. как все били.
И. ВОЛОНИХИН: Перейдем. Произошло следующее. В какой-то момент люди вышли из этого прилегающего сквера Карли, они перекрыли улицу. Полиция естественно тоже выстроилась цепью, чтобы не подпускать к памятнику. Вот тут вот началось. Мы успели проскочить за оцепление и снимали все сверху. Т.е. вот от этой церкви Карли, с верхней точки. И было все прекрасно видно. Это все есть на пленки. Полетели камни. Подошел ОМОН. Стал оттеснять всех. Причем оттеснять очень жестко. Люди побежали. И тут эта полиция применила свою тактику, которую я потом, на протяжении нескольких часов наблюдал. Шеренга, несколько полицейских выбегают, хватают 2,3 человека, валят на землю. Если кто-то пытается подойти, ну, такого практически не было, чтобы кто-то попытался отбить. Вот если лежит, он уже все, уже их добыча. Извините, за цинизм. И если вдруг кто-то что-то еще пытается как-то возмутиться в ход идут резиновые пули. Т.е. из задних рядов полиция начинает стрелять, из задних рядов полиции выходят, начинают стрелять из этих ружей. После этого шеренга снова продвигается вперед. И так шаг за шагом мы двигаемся, ну, как я говорил в Москве. От Пушкинской площади к Никитской.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: К этой площади Свободы.
И. ВОЛОНИХИН: Да. К этой площади Свободы. И вот на этом Тверском бульваре, условно говоря, на этом бульваре Карли, вот происходит самое страшно. Потому что там всего две камеры, наша, и, насколько я понимаю, еще шведского телевидения. Полиция сразу не видела, что есть камеры. И это было страшно наблюдать. Это мы вчера показали в эфире. Когда просто ОМОН догоняет, людей валит и начинает бить. Бить так, что ногами. Несколько раз ногами по лицу. Потом поднимают человека, у него все, все в крови. Нам это не дают снимать. Ну, мы, конечно, все равно сняли, но не дают снимать. И так всех оттесняют до площади Свободы. Там начинается столкновение уже посерьезней. Потому что по странному стечению обстоятельств, там затеяли ремонт дороги. И соответственно вот булыжников и всего остального было предостаточно. Люди пытаются выламывать, рушат садовые скамейки на этой бульваре. Эти доски кидают в полицию. Ну, что? Что можно сделать? Ну, кинет он эту доску. Ну, отойдет шеренга на полшага назад, а потом снова идет вперед. Когда вышли на эту площадь Свободы, тут уже полиция развернулась в полный рост. Т.е. светошумовые гранаты, водомет. Опять резиновые пули. И хватали всех подряд. Не разбирая. Девушек молодых. Их не били. Правда, я видел там одну помяли. Но она надо сказать, вела себя вызывающе. Перед этим действительно там показывали разные жесты неприличные. И в общем, полицейские на нее конкретно были злы. А так валили всех. Руки за спину, пластиковые наручники. Девушкам, если они были с сумочками. Вот эти сумочки клали под лицо, чтобы они не лежали на земле. Вот такая забота.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как Вы любите говорить в этой передаче – менталитет.
И. ВОЛОНИХИН: Менталитет, да. Наверное, наверное. Но это все, конечно, наблюдать было достаточно грустно. Потому что мы видели, и даже показали это в нашем репортаже. Как человека буквально тащили. Т.е. у него были перебиты ноги. Он не мог идти. Его просто тащили волоком. Запихнули в машину в полицейскую и увезли. И вот в этот момент, я думаю, вот в этот момент, да, когда площадь Свободы уже практически была расчищена, произошло такое разделение. Часть людей митингующих, она осталась, она продолжала скандировать "Россия, Россия". Их поливали водометами. А часть ушла в Старый город. И вот по Пярнусскому шоссе. И вот те, которые ушли, они и громили все это. Это был, знаете, такой смерч, который несется и громит все подряд. Переворачивали машины, били просто светофоры. Ну, вот светофоры за что? Ну. Вот били.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А чтоб не светили.
И. ВОЛОНИХИН: Чтоб не светили. Ну понимаете, это ярость. Это люди, они были безоружные. Их бьют, они не могу выместить свою ярость. У них нет ничего, что они могли бы противопоставить полиции, и они обрушивают свой гнев, всю ярость на эти витрины магазинов, причем, Матвей, Вы знаете я был свидетелем от этой тюльпановой печальной революции, да, в Бишкеке. Должен сказать, что вот интересно, там вот били дверь. Взламывали и выносили все из магазинов. Ну, вот так разграбили весь Бишкек. Здесь часто били стекла, но внутрь не лезли. Т.е. это был вандализм. Ну, действительно это вандализм. Но это не был грабеж.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут не могу с Вами согласиться…
И. ВОЛОНИХИН: Матвей…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, нет. Секундочку. Просто хочу Вам сказать. Иван, я же абсолютно. Вы там были, я не был. Вы что я тут просто не достоин присутствовать с Вами в одном эфире. Я просто хочу сказать…
И. ВОЛОНИХИН: Ну, не надо уж так зачем Вы…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, это такой образ. Его привнес Доренко, он там говорит: я прах перед ногами… Ну, знаете. Послушайте его эфир. Там смешно это все делается. Так я в его стиле говорю, что я, так сказать, недостоин. Значит, интернет наполнен фотографиями вот этими чудесными. Вот у Плющева можно посмотреть эти фотографии, ну, известных блоггеров, там же полно этого всего. И там видно, как ребят там спиртные напитки несут и т.д.
И. ВОЛОНИХИН: Да. Матвей, я все это показывал. Да, конечно, же.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, так чего же Вы говорите. Что не заходят. Зашли…
И. ВОЛОНИХИН: Так вот, послушайте. Грабили ларьки, вытаскивали сигареты, вытаскивали спиртное, но при этом вот в Старом городе, и вот по Пярнусскому шоссе били витрины, где находились реально дорогие вещи. И самое интересное что грабили то все достаточно далеко вот от этого центра событий. Понимаете? Т.е. иногда просто шла толпа, переворачивали какие-то горшки, которые стояли на улицах, там пытались некоторые пытались зайти там в рестораны, которые работали. Вот самое смешное. 200-300 метров. Тут полиция, тут гранаты, а 200-300 метров работает ресторан. Люди смеются, пьют пиво. Рядом у входа стоят русские официанты, которых хозяин выставил. Когда подходит толпа, эти официанты говорят: ребята, здесь все свои, и толпа идет дальше. Ресторан не трогают. Если никого нет. Начинают громить. Подбегает хозяин, говорит: Вы, козлы, Вы что делаете. Это мой магазин. Они говорят: ну, извини, не знали. И даже смешное такое оправдание. Это эстонцы начали громить. А мы тут мимо шли. Ну, понятно. Но в данном случае я должен сказать, Матвей, реально дорогие бутики, реально дорогие магазины, с разбитыми витринами, полиции нет. Время 4 часа утра. Мы с моим оператором, с Димой Жуковым вдвоем идем вот по этой улице, все открыто, бери, не хочу. Группы ходят молодых людей, никто не лезет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Менталитет.
И. ВОЛОНИХИН: Ну, нет. Я думаю, что здесь просто ярость. Довели. Останавливаю 4 человека идут очень, ну, где-то лет под 50, наверное. Может, чуть помоложе. Спрашиваю: Вы это можете оправдать? Они говорят: нет, вандализм, конечно. Оправдать нет, но довели, понимаете. Мы вот даже некоторым образом гордость испытываем. Я говорю: за что тут гордость испытывать? Что вот покажут по всему миру, как русские громят? Они говорят: нет понимаете, но мы столько лет терпели, мы столько лет на кухнях все это говорили. Вот я, говорит, была бы моложе, я бы пошла. Я на нее смотрю, Вы понимаете, это вот женщина, там под 50. Я говорю: ну, куда бы Вы пошли? Вы пошли бы громить? Она говорит: а Вас бы каждый день унижали. Я говорю: значит, не все так все-таки было хорошо все эти годы. Она говорит: может быть, но мы уже начали от потихоньку все-таки притирки были. Вот этим вот сносом памятника это разворошили такое, что приходить в себя, я боюсь, Эстония будет еще долго.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У нас чуть-чуть времени осталось, порядка там 10 минут. Давайте коснемся второго дня. Очень коротко, скажите. У меня несколько вопросов к Вам будет. И, давайте, присылайте вопросы. 7-985-970-45-45. Это SMS служба, пожалуйста.
И. ВОЛОНИХИН: Матвей, я Вам упрощу задачу. Дело в том, что второй день это была суббота. Там было реально ну 5, 7 полицейских на этом холме Тынисмяги. И все. И все. И никого не было рядом.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А куда же возмущенные ребята подевались?
И. ВОЛОНИХИН: А 600 человек, которых забрали, в терминал Д потом бросили, как выяснилось. Причем забирали всех. Понимаете вот полиция. Полиция, на самом деле, снимаю шляпу. Они работали очень четко. Они свою задачу выполнили. Там же было много и русских парней в этой полиции. Вы же понимаете. Но им поставили. Им отдали приказ. Преступен он или нет. Не знаю, не мне судить. Но они этот приказ исполнили. Они рассеяли. Он освободил дорогу для транспорта. Они похватали всех. Причем многих, насколько я понял, надолго не задерживали. Главное было вот собрать как можно больше людей, увезти их, потом через некоторое врем отпускали. Но выясняли там, кто зачинщик, кто не зачинщик, это уже не мне судить. Но главную задачу они сделали. И работали они, конечно, очень четко. Другое дело, что они иногда очень жестоко. Очень жестоко. Иногда нет. Иногда очень четко. Подходили, за руки. Человек говорил: все, все. Все, ребята, мужики, все, все, все. Сам ложился на асфальт, руки на голову. На него надевали наручники и уводили. А некоторые были такие, что вот стоит, ногой прижал шею лежащего человека. И что-то там по-эстонски так яростно. Ну, это картина, знаете, не для слабонервных.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Теперь, ну. Давайте, примем несколько звонков.783-90-25 Москва, 783-90-26…
И. ВОЛОНИХИН: Наушники надо надеть?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, наденьте наушник. 783-90-26 это регионы. Можете позвонить и задать вопрос Ивану Волонихину. Только Вы знаете, Иван Волонихин, он репортер. И он не дает политических оценок. Поэтому Вы можете информационно спросить у него там, сколько разбили фонарных столбов. Вот что-то типа этого. Чтобы ему не пришлось…
И. ВОЛОНИХИН: Остановки. Остановки. Больше остановки. Они стеклянные их проще.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Их проще бить. А у меня к Вам вопрос. Вот скажите мне. Вы полагаете, это очень важная вещь. Которую сказали. Вы полагаете. Что вот этот эмоциональный выплекс, который был, это все-таки было следствие особенно этот вопрос важен, если учесть Вашу фразу, что вот, ребята, вот это молодое поколение, да. Они двуязычные. Они спокойно разговаривают по-эстонски…
И. ВОЛОНИХИН: Иначе они не смогут получить работу.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, да, да. Так вот я хочу сказать. Так вот их выступление. Вот это выступление. Оно было чем инспирировано собственно. Они ощущают очень остро этот перенос памятника? Это эмоциональная реакция на перенос памятника? Или это эмоциональная реакция на какую-то обиду вообще в той жизни, в которой они живут.
И. ВОЛОНИХИН: Ну, вот Вы хотите все-таки, чтоб я высказал какое-то свое…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, это чисто информационно. Вот что Вам говорили люди?
И. ВОЛОНИХИН: Люди говорили: последняя капля. Вот это была последняя капля, которая нас переполнила чашу терпения. Вот терпели, терпели, ждали. Ну, может быть, одумаются, может быть, все-таки они услышат.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, одумаются в связи с памятником, или одумаются, например, ну. Вот что относятся к русскоязычным…
И. ВОЛОНИХИН: Это символ. Матвей, понимаете.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: К русскоязычным, как к второразрядным людям. Что имеется в виду?
И. ВОЛОНИХИН: Это символ. Этот вот Алеша это был символ сопротивления. Вот как хотите. Понимаете, да?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А. Понятно. Я Вас понял. Да. Понятно. Да.
И. ВОЛОНИХИН: Т.е. были, конечно, наверное, были, я не знаю, не могу судить, я был там полтора дня. Там были, наверное, какие-то унижения, были какие-то оскорбления. Кому-то там не давали работу. Но при этом сами эстонцы нам же говорили: что натворило наше правительство? Зачем? Что мы будем делать? Это же вопрос еще очень простой. Он связан с тем, что в Эстонии не очень хорошая демографическая ситуация, насколько я понял. И поэтому русских, там, условно говоря, как они сами говорят, они их терпят, потому что кому-то нужно работать. Посмотрите, в гостиницах, в ресторанах, большинство обслуживающего…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, в общем, русские там, это "понаехали" тут.
И. ВОЛОНИХИН: Нет. Вот в том то и дело, что нет. Там нет, как здесь в Москве часто говорят, Кавказа или Средней Азии. Там нету. Это в основном те, кто остался там после 91-го года. И их дети, их внуки, которые уже родились. И они говорят: это наша страна.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У нас есть звонки. Пожалуйста, давайте послушаем. Напоминаю, наше гостя зовут Иван Волонихин. Добрый день. Мы слушаем Вас.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как Вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬ: Михаил. Москва. Матвей, вот мне как-то вообще-то трудно верить в объективность Вашего собеседника…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: 783-90-26. Добрый день. У меня нет для Вас другого собеседника. Слушаем Вас.
СЛУШАТЕЛЬ: Але, здравствуйте. Хорошо, что попался журналист Волонихин, который более-менее правду прояснил. Я вот что хотел сказать. Михаил из Санкт-Петербурга. Мне звонили из Эстонии знакомые. Там страшная вообще картина. Там, как она сказала, 20 смертей. И эти люди неизвестно где. Может быть, они даже в каких-то холодильниках находятся. Такая ситуация.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: 20 смертей? Это откуда 20 смертей?
МИХАИЛ: Ну, в Таллинне непосредственно после этих событий.
И. ВОЛОНИХИН: Нет, нет. Я в этом очень сильно сомневаюсь. То, что я видел…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ладно. Она сказала, что 20. Возможно 40, возможно 60. Скажите, в чем Ваш вопрос. У нас 4 минуты осталось.
МИХАИЛ: Да, дело в том, что эти люди пропавшие без вести считаются. Вопрос в том, что…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас, секунду. Одну секунду. Там что есть люди, пропавшие без вести, Иван?
И. ВОЛОНИХИН: Ну, насколько я понимаю, там задерживали среди вот этого огромного количества людей, который задерживали и отвозили в порт. Потому что полицейские участки были переполнены. Может быть просто н успели сообщить родным.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, секундочку. Ни на каких информационных лентах…
МИХАИЛ: Ну, это РБК, РБК прошла информация.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: что есть люди. Пропавшие без вести?
МИХАИЛ: Да, которые родные не знают. Близкие. Вот это, видимо, те.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Ладно. В чем вопрос?
МИХАИЛ: В том вопрос. И я в общем, Матвей Юрьевич, к Вам вопрос. Я вчера звонил Венедиктову и говорю: неужели нельзя организовать, ну, не журналистское своими глазами, а как было после марша несогласных, участников, граждан, которые были биты, или там видели. Это бы прояснило картину. Понимаете. Венидиктов горит…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, спасибо Вам большое. Что говорит Венедиктов?
МИХАИЛ: А мы вот. Все, все, все. Это вот я первый раз услышал вот это. Хотя бы опять…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, я Вам отвечу. Значит, во-первых, у нас нет статьи такой, чтобы привозить людей оттуда. Второе, еще раз послужной список г-на Волонихина лично у меня не вызывает никаких опасений. И я даже думаю…
И. ВОЛОНИХИН: Спасибо на добром слове.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, и я даже думаю, что то, что говорил Волонихин, это где-то, наверное, даже то, что он видел, как это н покажется странным некоторым радиослушателям. Поэтому вот лично я, не смотря на желание отдельных радиослушателей, как-то вот доверяю тому, что говорил Волонихин. Я не знаю, что мне с этим делать, с моим доверием г-ну Волонихину.
И. ВОЛОНИХИН: Проясню ситуацию относительно вот… Ну, как проясню? Только то, что вот опять-таки я видел своими глазами. Я не видел там убитых или тяжело раненных людей.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, людям хочется. Последний звонок. Слушаем Вас, добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: А это куда я попал?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не знаю, куда Вы хотели. Слушаем Вас, добрый день.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Андрей Санкт-Петербург. Я хотел, чтобы г-н Волонихин прояснил, как ему виделось отношение именно полиции и силовых структур, он описывал это. Причина того жестокого обращения, свидетелем которого он стал. Насколько это элемент профессиональной реализации. Или же это, ну, в общем, как это выглядело?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, вообще ответ на этот вопрос был дан. Вы только что об этом говорили. Но повторите еще раз. Насколько профессионально действовала полиция?
И. ВОЛОНИХИН: На мой взгляд, если им была поставлена задача и был дан приказ разогнать, действия можно оценить, конечно, профессиональными. Но с точки зрения просто человеческой, я должен сказать, что действия были жесткие, предельно жесткие, а временами жестокие. Это правда. А, извините, когда налетают на одного лежащего, уже лежащего и связанного человека 5, 6, я не знаю, как, ОМОНовцев и бьют ногами по лицу, по ребрам, по почкам. Когда девчонок 14, 15 лет валят десятками на землю, это просто в асфальт лицом кладут. Это, мне кажется. Ну, несколько переходит рамки.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Все понятно. Спасибо большое. Собственно время наше подошло к концу. Никаких выводов у меня здесь быть не может, потому что я в этой передаче только слушатель Ваш. Спасибо большое Ивану Волонихину, корреспонденту "3 канала".
И. ВОЛОНИХИН: Постарался рассказать то, что видел.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Параллельно. Как Вы понимаете, в Ивана были вживлены электроды аппарата, который называется детектор лжи. Который показывает, что ложь меньше критического уровня. Спасибо Вам большое. Что Вы нам рассказали. И спасибо за то, что…
И. ВОЛОНИХИН: У Вас устаревший аппарат.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, устаревший аппарат.
И. ВОЛОНИХИН: Не было вообще.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Нет. Да я знаю. Это очень важно для понимая той картины, вот подробной, детальной картины. Потому что политическую оценку делают либо политические лидеры той и другой стороны, либо наши граждане, радиослушатели. У которых каждый из них, значит, большой политик. И они сами знают, что им сказать.
И. ВОЛОНИХИН: Наше дело информировать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Наше дело… Как Вы сказали, говорил Парфенов?
И. ВОЛОНИХИН: Это его знакомый из "Асошиэйтед пресс", он Леню очень любил цитировать. Говорил, что журналист не Фемида, а грузчик у ее весов. Очень четкое…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот грузчик у ее весов.
И. ВОЛОНИХИН: Помог поднести.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Коим и был сейчас Иван Волонихин. А я весы держал просто. Спасибо большое. Сейчас будет спортивная программа. Там будет Андрей Родионенко, главный тренер по спортивной гимнастике. Итоги чемпионата Европы по спортивной гимнастике. А в 22.35 вечерний "Разворот", оставайтесь с нами.