Туркменистан и Туркменбаши - Алексей Митрофанов - Своими глазами - 2006-12-26

26 декабря 2006 года

21.05 - 22.00

Передача «Своими глазами»

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» – Алексей Митрофанов, депутат Госдумы

Эфир ведет Матвей Ганапольский

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы слушаете радио «Эхо Москвы». У микрофона Матвей Ганапольский. Программа «Своими глазами». У меня в руках газета «Нейтральный Туркменистан», учредитель – президент Туркменистана Сапармурат Туркменбаши, издается с ноября 24-го года, до 13 декабря 95-го года называлась «Туркменская искра». И эта газета выпущена в день похорон великого сына туркменского народа. Вверху стих: «Туркменистан, отчизна любимая, край родимый мой, и в мыслях, и сердцем я всегда с тобой. За малейшее зло, причиненное тебе, да отнимется моя рука. За малейший навет на тебя да обессилит язык мой. В час измены родине, великому Сарамурату Туркменбаши, священному стягу твоему, да прервется дыхание мое». Некоторые заголовки – значит, на первой странице, как в советские времена, его портрет, люди идут, прощаются – в середине в развороте заголовки: «Туркменистанцы глубоко скорбят по поводу утраты великого сердара», сердар – это вождь, «Пример неустанного трудолюбия», «Великий сердар навсегда в наших сердцах». Дальше, последняя страница: «Навеки в памяти народной», «Планам сердара быть», «Внимая наставлениям священной Рухнама», «Во имя процветания нашей страны», «Великая личность нашей эпохи», «Мы обязаны Туркменбаши нашим счастьем», «Сохраним сплоченность и единство», «Жизнь отдана служению отечеству», «Невосполнимая утрата», «Будем верны наказам великого сердара». Вот такая вот газета. Ну и на этом конец, потому что это такой траурный выпуск, вполне понятный. У нас в студии гость – Алексей Митрофанов, депутат Государственной Думы. Алексей, добрый вечер.

А. МИТРОФАНОВ: Добрый вечер.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Алексей Митрофанов – вы, наверное, в хронике видели это – присутствовал на похоронах Сапармурата Ниязова, и в программе «Своими глазами» он сейчас расскажет, как это было. Ну, начнем с того, почему вы поехали, как вы туда добирались, как вас встречали. Желательно, поподробней.

А. МИТРОФАНОВ: Я поехал, потому что в данном случае я представлял партию и депутатов Государственной Думы, поскольку на утреннем заседании я поставил вопрос, чтобы поехала делегация, но все делалось же в таком жестком временном режиме, решили, что депутаты могут поехать с Фрадковым, кто желает. Но понимая, что это будет очень долго и тогда ты подчиняешься протоколу премьера полностью, я поехал отдельно. Помимо этого, у меня были личные мотивы. Я был с ним знаком, неоднократно встречался и высоко его ценю, потом скажу почему. Я считаю, что это реально выдающийся деятель.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте с этого начнем, Алексей. Потом перейдем к самой церемонии. Что это за человек?

А. МИТРОФАНОВ: Это человек с огромным юмором, очень самостоятельно мыслящий, позволявший в беседах – в частных, не в официальных, конечно, не в пропаганде – с юмором относиться, в том числе и к себе, что всегда вызывает определенное, так сказать, уважение, стремившийся к максимуму информации о мире, который его окружает, принимавший нестандартные решения, ну, просто нестандартные решения в своей жизни – и раньше, и потом; прошедший тяжелую жизнь, потому что он был детдомовцем, это известно, и вообще ему повезло, потому что во время землетрясения погибла мать и двое братьев, а он в восемь лет остался живой – он вышел вроде по нужде, такая байка, ну, по всей видимости, это так и было, и остался живой. И в последующем, в политике он выживал много раз. Вот эта выживаемость – поэтому неожиданный был его уход. Он выживал много раз. Вспомните, он выстроил отношения с талибами – а как по-другому? 800 километров граница с Афганистаном. Талибов, условно говоря, прогнали – надо было снова выстраивать отношения с коалицией. Он не пустил американцев, но все-таки не до конца с ними испортил отношения. Вот он всегда ходил по такой проволоке. Он выживал и когда его назначили, в эпоху Горбачева и так далее. Он очень, конечно, высокопрофессиональный политик, как я считаю, очень высокопрофессиональный.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я хотел просто поинтересоваться, за какие такие особые качества он вызывает уважение? Дело в том, что вы говорите не о Тютькине, вы говорите о лидере страны, и мы знаем, как жила эта страна, и в каком она была положении, изоляционизм, абсолютная диктатура, расправа, ну, в общем, попрание всех каких-то элементарных механизмов, как должно жить государство. Вот что же все-таки вызывает уважение?

А. МИТРОФАНОВ: Я вам скажу, когда говорят о том, что в Туркменистане решительно все плохо – перегибают, мягко говоря. Там далеко не все плохо. Если сказать одно, что он сделал – он продлил на 15 лет советскую власть. Вот хорошо это или плохо? Вот тут можно судить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В своей стране?

А. МИТРОФАНОВ: В своей стране. Вот во всей стране уже советской власти не было и строилось что-то другое, рынок, пятое-десятое, а он продлил для своего народа советскую власть. Он, конечно, делал и ошибки, бывали ошибки, я считаю. Не так давно он снизил пенсию пенсионерам, это был реальный удар. Не пойму даже мотивации. К сожалению, не удалось с ним это глубоко обсудить, почему прямо физически была снижена пенсия пенсионерам, а колхозникам вообще отменена.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Чтобы дети их кормили, известна мотивация.

А. МИТРОФАНОВ: Ну, это официальная, а на самом деле… Ну, некоторые вещи, если мы возьмем, первое, в стране не было гражданской войны и внутренних распрей. Обратите внимание, что было? В Узбекистане были проблемы, в Киргизии, мы знаем, они не кончаются, в Казахстане – меньше, но были.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, Алексей. Дело в том, что я не хочу эту передачу превратить в «Ищем выход», я не хочу вам оппонировать. Ну, понятно, за какие-то такие вещи вы его уважаете.

А. МИТРОФАНОВ: Да. Войны не было, поддерживались социальные определенные гарантии, бесплатный газ, бесплатное электричество, это действительно так. Полтора цента стоит литр бензина. Залить бак бензина 40 литров меньше стоит, чем бутылка кока-колы. Вот это я говорю то, что сейчас есть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, кстати, кока-кола там продается? Вообще, что там в магазинах?

А. МИТРОФАНОВ: Продается кока-кола, есть современные товары, нет товарных дефицитов, потому что торговля-то частная, здесь он разрешил, пожалуйста – торговля частная, рестораны частные, магазины частные. Он газ не отдал, нефть не отдал, крупные вещи не отдал. А это – пожалуйста, там частное, поэтому все товарное насыщение, цены не очень высокие, импортные товары стоят дорого по отношению к… ну, советская схема, помните, когда джинсы «Суперрайфл» стоили с рук 180 рублей, а, действительно, бензин ничего не стоил, еще чего-то не стоило ничего, а джинсы зато было круто, за них плати. Вот этот перекос как бы существует у них, такая очень знакомая, будем так говорить, нам система.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вернемся. Итак, вы полетели туда каким рейсом?

А. МИТРОФАНОВ: Я полетел туда «Туркменскими авиалиниями», регулярным рейсом, не с Фрадковым, чтобы не попадать под протокол жесткий.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А из Госдумы вы были один или был еще кто-то?

А. МИТРОФАНОВ: Один, к сожалению, один, но я летел из Москвы с послами иностранных государств, их было немало, и это были послы стран Евросоюза и другие, которые летели. Летела также официальная делегация Белоруссии, палаты парламента, был спикер, то есть было много официальных лиц. От Госдумы вот больше никого не было.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А почему?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, это совпало с окончанием сессии, потом до нас доходит, к сожалению, долго. Но я думаю, просто из-за того, что действительно совпало с окончанием сессии, такой момент был не очень, так сказать, удачный. Второе, не ясно все-таки, как это бы проходило, то есть та же сторона тоже была в тяжелом положении, поэтому поехать могли, наверное, люди, которые бы точно знали, что их там примут и так далее. Как их еще воспримут – непонятно. Поскольку в этом смысле я был уверен, вот я и поехал. Что я могу сказать? Все прошло очень организованно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте так. Я не знаю, слышали ли вы эту передачу – меня страшно интересуют детали, собственно, из деталей эта передача и состоит. Принимающая сторона знала, что едет депутат Госдумы? Как вас приняли, через VIP провели, что представляет собой аэропорт? Это ж закрытая страна, ничего неизвестно.

А. МИТРОФАНОВ: Значит, во всем, что делал Туркменбаши, был абсолютно здравый смысл и понятные вещи. Например, «Туркменские авиалинии» – он купил «Боинги» и не мучался вопросами, какими самолетами летать. Военные самолеты у него были «Су», а гражданские он купил «Боинги». Аэропорт современный. Внутри страны летает авиация. Стоимость билета, не знаю, один доллар, два доллара – внутри страны, я имею в виду. В дальние районы, в Красноводск…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть все дотируется?

А. МИТРОФАНОВ: Да, все дотируется. Летает авиация, нормальный аэропорт, там есть VIP в аэропорту, где с уважением принимали эти делегации, там было очень много народу, конечно, они нервничали, но принимали, нас встречали представители министерства иностранных дел местного и наши дипломаты. Кстати, там посольство тоже очень неплохо сработало, они были как бы на уровне задачи, понимая тоже, что неожиданная такая тяжелая ситуация. Так что работающая авиакомпания, работающие аэропорты, и внутри страны есть рейсы, и нам в этом смысле даже должно быть стыдно, что мы во многие города не летаем, а он летает.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот вы приехали, у вас визы какие-то были или в данном случае не нужно было?

А. МИТРОФАНОВ: Я с дипломатическим паспортом, поэтому виз мне не требовалось, а визы не выдавали, надо сказать, что визы они не выдавали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дальше вы сели в машину и куда вас повезли?

А. МИТРОФАНОВ: Я поехал в гостиницу, оставалось всего несколько часов до самой церемонии, поэтому у меня был, так сказать, час времени, чтобы привести себя в порядок и поговорить с нашими дипломатами, что происходит.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что собой гостиница представляет?

А. МИТРОФАНОВ: Гостиницы приличные весьма, это пятизвездная гостиница «Нисса», он построил там пять-шесть пятизвездных гостиниц, взяв за образец турецкие или эмиратские гостиницы, которые строились в 90-х годах. Строили иностранцы, поэтому все это мрамор, ну, Восток такой. Но это не убитые какие-то гостиницы, в общем, нормально там все. Вообще центр города построен хорошо, отстроены здания министерств, ведомств, все это новые здания.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это центр, где эти фонтаны, статуя?

А. МИТРОФАНОВ: Да, где его статуя двигающаяся такая за солнцем. Центр очень хорошо отстроен.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это правда, что она сделана из золота?

А. МИТРОФАНОВ: Да, она сделана из золота, она очень красивая. Делали, в основном, иностранцы все это. Там французы работали активно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А скажите, как вы сами понимаете, почему он сделал статую из золота? Почему она не позолоченная? Ведь он очень скромно достаточно себя вел или это был какой-то пиар? Золотая статуя – что она должна была будить в простом гражданине?

А. МИТРОФАНОВ: Вы знаете, это традиционное… Вообще, сам город и вообще само его управление, оно представляло некую смесь советского, арабского Востока, который он видел, скажем, Эмираты, вот как шейхи делают себе, третье – и военных режимов. И так, кстати, у него прошли и похороны – там были элементы советского протокола, когда на подушечках несли военные награды, мы помним это, как стоят люди у гроба, рядом сидит семья, вот это все, выносят гроб, ну, как положено, на лафет ставится, вывозится. Но без речей. Вот этот советский элемент ушел. «Он был таким-то» - этого не было. Второй момент такой мусульманский – мусульманский обряд, мавзолей, это такой арабский, будем так говорить, шахский. И, наконец, военный, когда четыре истребителя «Су» пролетало над головой у гостей, создавало такое движение – армия прощается со своим главнокомандующим. Вот эта амальгама, сочетание всего. То же самое было в городе. Что-то было очень советское знакомое, что-то в арабском варианте исполнено, что-то в военном. Это напоминало Саддама, вот где-то туда, такой вариант.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте пойдем вслед за вами. Значит, вы пришли в гостиницу, и после этого вас уже повезли на церемонию?

А. МИТРОФАНОВ: Да, и мы поехали на церемонию, подъехали к зданию мэрии, где, собственно говоря, договорились, что я буду участвовать в церемонии вместе с дипломатами, в том числе с российскими дипломатами, иностранными. Ну, как вы понимаете, делегации запускали отдельно – останавливали общую очередь, запускали отдельно делегации. Я прошел вместе с украинскими дипломатами, в том числе с российским военным атташе и другими, мы вместе поклонились, были у гроба, нас провели, естественно, в особом порядке.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А это было в здании чего?

А. МИТРОФАНОВ: Это было в здании президентского его дворца, комплекса.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что он собой представляет?

А. МИТРОФАНОВ: Это восточный дворец. Очень похоже на то, что арабы строят.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: С завитушками всякими?

А. МИТРОФАНОВ: Да, да. Похоже, может быть, на пятизвездную гостиницу. Вот кто бывал в Эмиратах или в Турции, пятизвездная такая гостиница, мрамор, фонтаны рядом, в этом стиле сделано, такой отель большой, адаптированный под такие задачи.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Президент-отель, короче.

А. МИТРОФАНОВ: Да, президент-отель. Там на первом этаже как раз был выставлен гроб и там была церемония с цветами, очень много людей было, ну, я имею в виду людей-горожан, все шли с цветами, все было очень тихо, организованно, никто не шумел и не разговаривал, вот это особенность такая, знаете, ля-ля, пересуды, вот еще дипломаты, мы между собой шепотом разговаривали, а люди шли молча, и это создавало такую тональность – ни речей не было и не лишних разговоров вот таких. Женщины плакали многие местные, женщины в традиционных облачениях своих, длинные, ниже колен юбки, цветастые шали такие, дубленки. И одна особенность удивительная: холодно, дико холодно, 0 градусов, нету солнца. Для них это неожиданная погода. Морось такая. И мне говорили: «Вы из Москвы привезли нам такую погоду». Просто ужасная погода. И когда его гроб опустили в мавзолей, вдруг солнце появилось. Так удивительно вообще, солнце появилось именно тогда, когда закончилось в мавзолее его.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А как понять – в мавзолее? Дело в том, что он же должен быть похоронен в своей деревне, где родители?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, там мавзолей построен. Раньше.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, уже там? А вы туда не ездили?

А. МИТРОФАНОВ: Ездил, я везде был.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, давайте тогда, у меня вопросы по этой церемонии. Играла ли какая-то музыка?

А. МИТРОФАНОВ: Играла музыка траурная.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Привычная нам такая, европейская?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, немножко с национальными такими, будем так говорить, с национальным колоритом. Они играла, причем колонки были выведены на площадь и на площади она звучала, то есть на площади стояли молчаливые люди под вот эту музыку, будем так говорить. Потом следовали делегации, минут через 10 появился Фрадков, большой кортеж, сразу непосредственно туда. Вообще, из крупных руководителей, из глав государств были Назарабаев – президент Казахстана, Рахмонов – президент Таджикистана, Карзай – президент Афганистана, из премьеров – российский, пакистанский, Эрдоган – турецкий. Турков было – сто человек приехало, на трех бортах. Турки, китайцы дали две самые крупные делегации.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это следствие особых отношений?

А. МИТРОФАНОВ: Конечно, они всегда интересовались им. Ну, Эрдоган был. Был Янукович, его я не видел, но знаю по информации, что он был. Был министр иностранных дел Объединенных Арабских Эмиратов. Был экс-президент Афганистана Рабани. Был Миллер, они отдельно как бы позиционировали его участие, Миллера.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, это было очень смешно в новостях, вы не знаете просто, когда показали картинку и показали вас, идущего по ступенькам, и стали говорить про российскую делегацию, то сказали, что приехала делегация во главе с Фрадковым, и сказали, что в составе делегации глава «Газпрома» Алексей Миллер, это очень смешно как-то прозвучало, потому что понятно, для чего он приехал.

А. МИТРОФАНОВ: Ну да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И зачем они это сказали, совершенно непонятно, в новостях. Ну, умер человек, вот нет, не успел еще он остыть, а уже там идет схватка по газу.

А. МИТРОФАНОВ: На самом деле было 40 делегаций и, конечно, представительство очень было серьезное. Я считаю, все-таки Туркменистан небольшая страна, и такое вот представительство – американцы были на уровне зама госсекретаря, то есть достаточно такое высокое представительство, особенно азиатских стран. Министр иностранных дел Объединенных Арабских Эмиратов был, бедный, замерз, потому что потом поехали туда, в мавзолей, он там стоял на ветру, а он в этом своем традиционном одеянии арабском, представляете? Он-то думал, а там 0 просто и мороз. Это вообще, наверное, арабы простудились, по моим данным, потому что невозможно было стоять. Значит, с 7 до 12 эта процедура проходила в президентском дворце.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: С 7 утра до 12 дня?

А. МИТРОФАНОВ: С 7 утра до 12 дня. После чего, по нашей опять традиции, знакомой нам, был вынесен гроб, установлен на лафет, закрыт покрывалом с государственным флагом и эта процессия поехала в родовое село Кипчак, где раньше была построена огромная мечеть, самая большая в Средней Азии.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, так это там была построена она, не в столице?

А. МИТРОФАНОВ: Там, в Кипчаке, в родном селе он построил мечеть колоссальную, а рядом мавзолей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте разберемся вначале. Опять же, мне непонятно, вот положили гроб на лафет. Сколько километров до…

А. МИТРОФАНОВ: 15 километров.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, это рядышком?

А. МИТРОФАНОВ: Да, рядом, недолго.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И как двигалось? Люди шли?

А. МИТРОФАНОВ: Нет, смотрите, когда процессия выехала, ее сопровождал вертолет, это отличие тоже от советской процедуры. Я вспомнил, что при Брежневе истребители и вертолеты не летали над головой. Вообще это создавало определенную такую…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, у нас выступали, которые от имени всех, в том числе от имени армии что-то говорили, а здесь такой визуальный, видимо, кстати, а зачем вертолеты, я не понимаю?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, вертолет сопровождал. Ну, почетно, когда внизу лафет, там бронетранспортер, танк ехал, что-то там впереди, машины.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, он высоко был очень? Потому что это же страшный шум.

А. МИТРОФАНОВ: Ну, он не так высоко, он так облетал, летел вокруг. И на протяжении всех 15 километров до Кипчака живая…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: По бокам люди с цветами?

А. МИТРОФАНОВ: Да, по бокам люди с цветами, женщины, это был живой коридор из людей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы сделаем небольшую паузу, послушаем свежие новости. Я напоминаю, что вы можете присылать свои вопросы на наш эфирный пейджер 725-66-33 Алексею Митрофанову, во второй части он будет отвечать на ваши вопросы с пейджера и по телефону, также можно прислать СМС +7 985 970-45-45. Оставайтесь с нами, краткие новости на «Эхе».

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У микрофона Матвей Ганапольский. Перед тем, как мы продолжим программу «Своими глазами», я хочу прочитать вам сообщение, которое только что пришло: «Москва все еще стоит в пробках, несмотря на поздний час и усилия ГИБДД, многокилометровые пробки, забиты все основные трассы, которые ведут в область, московским водителям хорошо известные Ярославка, Рязанка, Ленинградка, Каширка, Варшавка, шоссе Энтузиастов, проспект Мира. Серьезные пробки до сих пор сохраняются на Садовом и Третьем транспортных кольцах столицы. Движение там практически парализовано». Это я вам говорю, чтобы вы объезжали. «Затруднено движение на Лужнецкой, Кремлевской, Бережковской набережных, стоят Кутузовский, Ломоносовский проспекты, проспект маршала Жукова. Большая пробка на МКАДе на участке от моста через Москву-реку до Волгоградского проспекта, также от Боровского до Ленинградского проспекта. На внутренней стороне трассы движение парализовано на всем северном участке от Волоколамского шоссе до шоссе Энтузиастов. Большое количество пробок, считает ГИБДД, обусловлено в основном увеличением числа машин на дорогах и погодными условиями. Предновогодний шоппинг большинство москвичей и гостей города предпочитают делать на автомобилях. Гололедица и, как следствие, большое количество мелких аварий как раз приводят к ситуации, которая сложилась». Ну, могу подтвердить, для меня только удивительно, что и сейчас это продолжается. Я сегодня от Профсоюзной, от Института эндокринологии, вот в том месте он находится, я ехал до центра, до «Эха Москвы», и я четыре часа ехал, Алексей. Я чуть с ума не сошел. Только радио и спасало. То то включал, то это. Это очень тяжело. Поэтому, знаете, когда ГАИ говорит «постарайтесь не пользоваться личным транспортом», вот я абсолютно подтверждаю это, вот сегодня, куда вы ни поедете, вы будете вечно стоять. Кстати, ты знаешь, последние годы резкий рост транспорта и действительно все поехали за подарками, какие-то дела, корпоративные вечеринки.

А. МИТРОФАНОВ: Ну, это каждый год происходит, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Серьезная история.

А. МИТРОФАНОВ: 13 станций метро в Москве, пора их достроить наконец. Вот национальный проект настоящий, между нами говоря.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что, недостроено 13 станций метро?

А. МИТРОФАНОВ: 13 станций с советского времени стоят. Мы в год по одной станции запускаем. Это разве развитие города? 13 станций, их можно запустить за два года, вложив 50 миллиардов рублей, не так много по нынешним…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А почему так медленно делается?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, потому что считается, что это дело десятое. Некоторые целые микрорайоны же стоят без метро.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну да, в частности, Митино.

А. МИТРОФАНОВ: Конечно, сколько разговоров про митинское метро. Надо делать. Федералы ругаются с Москвой, типа, оплачивайте, ваша тема, не ваша, из бюджета, не из бюджета. Но это надо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Ну, знаешь, как-то сделаем специальную передачу по этому поводу.

А. МИТРОФАНОВ: Вот национальный проект настоящий.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас мы продолжим, вот с этой точки мы продолжаем программу «Своими глазами». Итак, ты закончил на том, что траурная процессия двинулась в Кипчак. Расскажи, что это за деревня?

А. МИТРОФАНОВ: Это село, которое находится в 15 километрах где-то там от Ашхабада, там, где жили родственники, и вот там построена огромная мечеть современная, в арабском опять же духе, золото блестит, мрамор белый, фонтанчики, ну, такой вот рай. Рядом французская фирма в качестве своего дара, заметим, то есть не на свои деньги, а вот те французы, которые строили мечеть, построили – тоже важный политический момент – построили вот этот мавзолей для семьи Ниязова. И Ниязов перевез туда – условно, конечно – останки матери, ну, земля была взята с места погребения жертв землетрясения, братьев и его отца, который погиб во время войны, по-моему, в Осетии. Ну, это была такая условная церемония, как, помните, неизвестного солдата – земля была привезена и вот эти могилы созданы. В центре было предусмотрено, условно говоря, место для него, так что все было готово, он даже в этом предусмотрел.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вот этот мавзолей, он стоит как бы посередине этого села, то есть это некая площадь?

А. МИТРОФАНОВ: Чуть в стороне, на свободном месте, в полях как бы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А он что собой представляет? Это пара этажей или это похоже на мавзолей Ленина, потому что мы ж образцов не знаем.

А. МИТРОФАНОВ: Нет, это сделано по восточному варианту, купол такой, это мини-мечеть, так назовем. Маленькая мечеть. Там внутри есть так называемые президентские апартаменты, то есть место, условно говоря, с дверью, куда могут приезжать, размещаться – я думаю, что он подсмотрел это в нашем мавзолее – место, где можно размещаться.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, посидеть.

А. МИТРОФАНОВ: Да, условно говоря, где вожди могут хоть как-то, так сказать… Значит, ровно в час дня по местному времени кортеж этот прибыл в Кипчак. Там уже находились дипломаты.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вот еще, прости, когда кортеж двигался, там люди шли или это просто машины ехали?

А. МИТРОФАНОВ: Нет, это машины, причем сначала шли военные машины, потом лафет, потом машины руководства, «Мерседесы-220», темные. Они шли, шли и шли. В протяжении всего, не знаю, каждые 20 метров стояли солдаты с оружием, офицеры. Было, конечно, очень много сотрудников госбезопасности, которую можно было узнать по кепкам характерным. Молодцы, видимо, выдали им такие, это не форменная одежда, а кепки такие, но все в одинаковых, видно, что ребята при исполнении. А то у нас то в вязаных шапках они ходят, то без шапок, а там вот четко, в кепочках – все понятно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И вот они что, они подъехали к мавзолею?

А. МИТРОФАНОВ: К мавзолею. Но они объехали с гробом, заехали туда, в президентские эти апартаменты, они его как бы завезли туда, в некую паузу, и открыв там церемонию, там же был узкий круг руководителей, там, вместе с телом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А люди вокруг просто стояли?

А. МИТРОФАНОВ: Люди вокруг стояли. Ковры расстелены были, огромные ковры, и потом полотнища – ну, люди собирались, условно говоря, молиться, то есть молебен вокруг этого. Значит, кто там был – там были аксакалы, явно пожилые люди, авторитетные, которые пришли туда, но простые; было, конечно же, начальство, которое ждало, отдельно стояли; и были дипломаты – дипломаты в основном были из мусульманских стран. Но я прибыл туда, не будучи мусульманином, наших никого там не было уже на этой части, потому что, ну, предполагалось, что это все-таки с мусульманским уклоном церемония, но прямо это тоже не говорилось, поэтому я и прибыл, понимая, что он все-таки возглавлял светский режим. Ну, увидел ковры, конечно, все было готово. После чего из президентских апартаментов группа товарищей во главе с нынешним исполняющим обязанности Бердымухаммедовым вышли, они гроб этот перемещали к центру, ну, туда, как бы официально в сторону мавзолея, там началось это прощание уже по мусульманским канонам. Тогда уже, вот в этот момент я покинул, потому что я предположил, что сейчас все опустятся на колени, на эти ковры, но вот в этот момент, когда шло ожидание, там, конечно, были очень крупные руководители мусульманских стран, с которыми удалось побеседовать по разным вопросам, поскольку они тоже ожидали, было холодно, это были и узбекские, и таджикские руководители, и министр иностранных дел Эмиратов, который просто в одном пиджачке, ему накинули пиджак, ему неудобно было, но он просто замерзал. И вот в этот момент мы покинули, очень сложно выезжали, потому что все было перекрыто, но как бы сделали уважение, понимая, что в этот момент муфтий будет читать молитву. И началась уже мусульманская процедура, из гроба тело, по их традициям, вот это все происходило. После чего, когда вся церемония закончилась и его опустили в место погребения, пригласили на садыку, это традиционная еда поминальная, в ней участвовали, конечно, мусульмане.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это прямо там происходило?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, прямо там, прямо где-то там они разворачивалось.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, то есть вас там не было?

А. МИТРОФАНОВ: Я уже там не был, на этой части, потому что до богослужения, так сказать, я уехал, до момента, когда началась такая специальная совсем часть. И вот когда мы ехали назад, мы ехали по той же дороге, по которой везли его, и люди еще стояли по обочинам. Надо сказать, машина была с дипломатическим номером, военные приветствовали ее честью, и все-все было очень торжественно, будем так говорить. И люди смотрели. Ни один человек, а мы ехали через людское море, по сути дела, ни один человек там не кричал, не проявлял недовольства, не сопровождал какими-то словами, вообще все молчали, это такая картина всеобщего молчания и траура. Ну, естественно, телевидение было все траурное в эти дни, трансляции и все, в принципе, были закрыты, в основном, магазины, рестораны, торговля.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, траур классический, понятно.

А. МИТРОФАНОВ: Да, классический траур.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, в основном, рассказ понятен, у меня только один дополнительный вопрос, потому что я хотел бы еще звонки принять, много вопросов.

А. МИТРОФАНОВ: Да, кстати, члены семьи не были на этой церемонии, на последней части. Не знаю, может быть, был Мурат? Остальные не были.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мурат – это кто?

А. МИТРОФАНОВ: Сын.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это который в Англии живет?

А. МИТРОФАНОВ: В Австрии живет, не знаю, но я его не видел и, по-моему, его там не было. Во-первых, там женщин как-то не очень…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Собственно, вот на этом все и закончилось? Потом люди разошлись и начался траур…

А. МИТРОФАНОВ: Да, да, полчетвертого где-то все разошлись.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но уже мероприятий никаких не было?

А. МИТРОФАНОВ: Да. Сегодня, в третий день откроется для людей мавзолей, для простых людей уже, люди пойдут туда, там написано, что бессменный президент первый страны, герой Туркменистана, то-то, то-то, на плите написано это все. Так что вот так это все завершилось. Очень все организованно, без эксцессов, они мне неизвестны. Только погода, конечно, была просто на выживание. Они говорят «да у нас такой погоды не бывает никогда». И только вот как бы закончилась церемония, мы уже ехали назад -–вдруг солнце взошло. Следующий день был солнечный. Я уезжал – был солнечный день. А вот здесь – прямо как на испытание, последнее испытание, которое великий сердар, так сказать, устроил всем, кто участвовал в этой церемонии.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я напоминаю, что у нас в гостях Алексей Митрофанов, депутат Госдумы, и он вам рассказал основную, главную информацию о том, как хоронили великого сердара Туркменбаши. 783-90-25 для москвичей, 783-90-26 для жителей остальных регионов. Сейчас Алексей скажет то, что он хочет, и примем несколько звонков.

А. МИТРОФАНОВ: Да, в церемонии еще участвовала Диана Гурцкая, известная наша певица, с которой был знаком и которая очень нравилась сердару. Видимо, как бы уважение к ней, к ее истории жизненной в нем сидело глубоко, ну, как к певице. Тоже момент. И при жизни она бывала у него.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В общем, она была на этой церемонии. Давайте послушаем регионы. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Казань, меня Зулейха зовут. Я хотела бы спросить Алексея не непосредственно о похоронах, он, в принципе, уже рассказал детали, а я хотела бы знать его мнение, как представителя партии ЛДПР, все-таки такая несколько либералистская, я считаю, партия, каково его вообще отношение к политике, хотя он сказал в двух словах, но как-то поподробнее, и в дальнейшем его прогнозы по поводу…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я вас понял…

А. МИТРОФАНОВ: Я коротко буду говорить. Я скажу так, что правление в любом государстве отражает обстановку внутри этого государства и внешнюю ситуацию. Поскольку Туркмения не имеет границ с Монако, Швейцарией и Австрией, а имеет 800 километров границы с Афганистаном, то в целом он правил правильно, хотя он жестоко правил, чего тут скрывать, и по отношению к оппонентам, и так далее, но это государство на куски разнесли бы, имея в виду вот это все окружение, которое существовало и существует. У него в Герате только туркмен два миллиона живет, вот этих боевых туркмен, которые к нему одно время приходили и говорили «отец родной, хотим к тебе придти жить». Ну, нормально было принять их в огромном количестве? Вы понимаете. И он крутился, он помогал им, где-то другим и так далее, но ослабить там нельзя, там будет война тогда. Выбор там не между хорошим и плохим, а…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ослабить что нельзя?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, ослабить власть – это, значит, тут же будет война. Там невозможна демократия.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Война между кем и кем?

А. МИТРОФАНОВ: Там очень много желающих приблизиться к этой кастрюле, так сказать, в том числе и возьмите два миллиона гератских туркмен, в Афганистане живущих. Это взрывная масса, это люди боевые, они войны прошли, они с удовольствием примут участие в разделе этого пирога, то есть как только будет ощущение слабой власти, там не будет тишины и покоя, там будет война. А когда все время говорят, вот, правозащитники, понимаете, не так он все… Ну, невозможно, ну, не Франция там, не Франция.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Алексей, прошу прощения, не хотел бы переводить, у нас осталось девять минут…

А. МИТРОФАНОВ: Понятно. Но это моя точка зрения.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как только из ваших уст звучит критика правозащитников…

А. МИТРОФАНОВ: Да они молодцы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я, как известный герой, хочу взяться за пистолет, поэтому не надо, это другая совершенно тема, права человека.

А. МИТРОФАНОВ: Молодцы, но пусть запомнят, кто у него рядом сосед.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня другой вопрос к вам. Как вам кажется, там будет преемственность в политике? Во всяком случае, там не будет заварухи? Как вы ощущаете сейчас?

А. МИТРОФАНОВ: Я думаю, что у них есть большой ресурс власти и разговоры про то, что… Ну, во-первых, смешны очень все оппоненты их из Швеции и так далее. Это люди оторвавшиеся от всего и, потом, тоже не имеющие никакой идейной базы. Они что, идейные? Это тоже бывшие чиновники, которые с ним не договорились по каким-то причинам.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, то есть там есть три-четыре крепких чиновника, которые выпавшее знамя подхватят?

А. МИТРОФАНОВ: Нет, я имею в виду, что система сильна. Система мне напоминает, ну, не знаю, какие годы в Советском Союзе? Какие-то годы в Советском Союзе, где партийные товарищи еще имеют, так сказать, порох для того, чтобы держать эту ситуацию под контролем. Очень много, ведь давайте не будем забывать, в спецслужбах и в армии много, даже я видел молодых ребят, возраст 25-28 лет, они прожили при Туркменбаши 21 год, это полностью дети его, ведь другого не видели строя, они другое не видели отношения, поэтому не думайте, что эти ребята так легко отдадут власть. Нет, этого не будет, и я думаю, что у них есть шанс спокойно все сделать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, тоже дискуссионный вопрос, но тоже не хочу сейчас на это тратить время, потому что эти ребята, хоть они и молодые, но как-то они тоже знают, что происходит вокруг них и им хочется какой-то другой манеры жизни.

А. МИТРОФАНОВ: Они не знают другой манеры.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да? Ну, может быть.

А. МИТРОФАНОВ: Может быть, по телевидению по российскому видели, больше нет вариантов.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Наверное. Кстати, там показывается российское телевидение?

А. МИТРОФАНОВ: Кстати, никаких ограничений, весь Ашхабад облеплен тарелками, у всех есть тарелки и все смотрят российские каналы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здесь очень много вопросов – что там с русскоязычным населением?

А. МИТРОФАНОВ: Русскоязычное население – проблем несколько. Первая проблема. Конечно, тема вот этих пенсий подрубила особенно русскоязычных пенсионеров, это безусловно, такой момент есть. Второе. Агрессивного отношения к русским, жестокого какого-то, нету. Это точно. Другое дело – нет возможности продвижения по государевой службе, они не берут. Здесь проблемы есть. То есть, если ты имеешь свою работу, какой-то бизнесок, еще чего-то или готов быть, условно говоря, главным инженером завода, но знаешь, что директором тебя не назначат, то, вот, так сказать, в этой нише можешь существовать. Нету, конечно, перспектив высокой государственной службы, здесь есть проблемы. Для пенсионеров есть проблемы, если нету детей, есть проблема пенсий, но агрессивного такого выдавливания тоже нету, нельзя сказать, что прямо ведется какая-то такая политика, они не берут на должности и все. С работой проблемы, но вы можете увидеть – в гостиницах русские работают свободно, ну, много русских лиц, люди работают.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Следующий звонок. Слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Рустам из Москвы. У меня вопрос к вашему гостю. А вы были вообще в Туркмении в провинции, как там живут люди?

А. МИТРОФАНОВ: В Туркмении в провинциях живут плохо, так же, как и живут в провинциях в России плохо. Я бывал и в российских провинциях, и бывал в туркменских провинциях, у меня нет иллюзий по поводу того, плохо особенно на селе живут, я с вами согласен, я чувствую подтекст этого вопроса. И, конечно, этим там надо заниматься. На селе есть, конечно, проблемы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Тимофей. Скажите, пожалуйста, господин Митрофанов, вы пытались вообще разговаривать с местным населением, имеется в виду туркменским, особенно в гостиницах, в аэропорту, насчет непосредственно личности бывшего президента Туркмении?

А. МИТРОФАНОВ: Вы знаете, я не первый раз в Туркмении, и я знаю, с кем как там разговаривать. Отношение к нему мне трудно прояснить, вы сами понимаете, искреннее отношение. Но что я заметил, что люди понимают внутренне, что вот эти некоторые льготы типа бесплатный газ, электричество, копейки за квартиру, копейки за бензин – вот это все персональные как бы темы Туркменбаши и они могут уйти. Вот за это люди переживают, потому что несколько таких было разговоров, люди говорят «вот, как будет с этим?», везде же цены растут, все понимают. И если это задвигается, то при невысоких пенсиях и зарплатах это будет совсем тяжело. Вот за это люди реально переживают. Отношение к его личности – уже сейчас он принадлежит к истории. Я думаю, этот разговор будет через… Но вот эти моменты, он же обещал до 2030 года, что все будет бесплатно. Как это – будет ли, не будет? Вот есть ощущение, что не будет, у людей, что он гарантировал, а остальные – нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Последний вопрос от радиослушателей. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. У меня жены сестра замужем, она самая ученая, замужем за директором института, она русская, он туркмен. Она свободно разъезжает, в Москве, Китай, Азию объехала, ученая. И рассказывает об этой жизни, которая сейчас у них там, говорит – нормально, денег хватает на поездки.

А. МИТРОФАНОВ: 100 долларов в Китай билет. Нормально – не нормально? Зарплата, конечно, не та, не наша. Но 100 долларов в Китай полететь на самолете. Так, между нами.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: На «Туркменских авиалиниях»?

А. МИТРОФАНОВ: На «Туркменских авиалиниях», конечно. А если внутренний – вообще какие-то копейки.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А насколько люди могут пересекать какие-то границы, куда-то летать, передвигаться за границу?

А. МИТРОФАНОВ: Вы знаете, как мне кажется, все напоминает советскую схему. В советское время ведь тоже люди ездили, и в институтах ездили…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть едут отдельно заточенные, назначенные товарищи?

А. МИТРОФАНОВ: Ну, едут, да, люди, которые могут и кто бизнесом занимается. Конечно, я думаю, селяне совсем, у них проблема, в том числе и материальная, потому что с их деньгами в долларах просто невозможно выехать. Помните советскую проблему? Мы получали 25-50 долларов в переводе на доллары, на них могли как-то жить, но выезжая за границу с этими 25 долларами, мы чувствовали себя нищими в Париже. А в Москве могли как-то тянуть, покупать, туда-сюда. Вот эта проблема существует в Туркмении один в одно, то есть с этими внутренними зарплатами, конечно, не разгуляешься в Москве.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо большое. Я напоминаю, что о церемонии похорон Сапармурата Ниязова нам рассказывал депутат Госдумы Алексей Митрофанов. Алексей, спасибо большое, что вы нашли время придти к нам в эфир.

А. МИТРОФАНОВ: Спасибо, спасибо вам.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я хочу поздравить вас, частого гостя «Эха Москвы», с наступающим Новым годом, успехов, здоровья, надеюсь, в следующем году опять будете у нас.

А. МИТРОФАНОВ: Спасибо, спасибо большое. Вас также с Новым годом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это была программа «Своими глазами».