Кондопога: сто дней после - Юрий Васильев - Своими глазами - 2006-11-28

28 ноября 2006 года

21.08 - 22.00

Передача «Своими глазами»

В эфире радиостанции "Эхо Москвы" – Юрий Михайлович Васильев, редактор отдела «Общество» журнала «Огонек».

Эфир ведет Матвей Ганапольский

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Программа «Своими глазами». Я прочитаю вам, написано в начале: «Жизнь после погрома». Потом написано: «Город-герой русского сопротивления» или зона национального позора. В карельской Кондопоге, три месяца назад получившей всероссийскую известность после массовых беспорядков, многие до сих пор склоняются к разным вариантам ответа». Программа «Своими глазами», вы знаете, интереснейшая программа, интереснейшая по сути своей, потому что человек, пришедший сюда, рассказывает то, что он видел максимально скрупулезно, воссоздает своим разговором картину того, что он видел. Это субъективное мнение человека, но это, с другой стороны, какая-то объективная картина, которую увидел журналист. Чем подробней, тем интересней. Я приветствую гостя, Юрий Михайлович Васильев, редактор отдела «Общество» журнала «Огонек». Здравствуйте, Юра.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Приветствую вас.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну вот, давайте начнем. Для меня удивлением была тема, которую написали мне мои коллеги: «Кондопога. Сто дней после». Я не ожидал, что прошло сто дней.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Ну, прошло три месяца, но скоро пройдет действительно сто дней. Фактически три месяца уже без малого прошло. Да, слишком много мы об этом говорили, а, возможно, и не слишком много. Безусловно, информационный поток из Кондопоги, во многом несанкционированный, во многом инспирированный местными жителями, которые выходили в Интернет, выкладывали свои фотографии, свои видео в «Живом журнале», в других блогах. Безусловно, это событие не ожидал никто, особенно в Карелии, особенно на севере – межнациональные столкновения, точнее, не межнациональные, а выход, выплеск одной нации против других наций, скажем так, более конкретно. Да, безусловно, уже прошло такое количество времени. И я поехал в Кондопогу (с ударением на первом слоге – от ред.), как она правильно называется – очень обижаются местные жители, когда мы неправильно ставим ударение – чтобы посмотреть, что у нас имеет место быть через достаточно большой отрезок времени после этого всплеска, после того, как была драка, пожалуй, в одном из немногих, чуть ли не единственном крупном кондопожском ресторане, в которой участвовали, как у нас любят говорить и как у нас постоянно говорят, лица кавказской национальности, где были, к сожалению, убиты люди, и потом все это выплеснулось в полномасштабный, совершенно в своем роде замечательный погром. И после которого приезжали все думцы, верхушка «Единой России», министерств и прочее. Я просто хотел посмотреть, что же, собственно говоря, мы имеем сейчас.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте вот с чего начнем. Вы отправились туда самолетом? Как вы вообще двигались туда?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Поезд, поезд.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И вопрос такой: насколько эта территория, насколько она цивилизована?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Вы знаете, поскольку там, в Кондопоге, имеет место целлюлозно-бумажный комбинат, построенный еще в советское время, и сейчас весьма неплохо работающий, настолько неплохо работающих, что из 35 тысяч – я могу ошибиться, поправьте меня и не обижайтесь, если я ошибся – из 35 тысяч населения Кондопоги, это всего, там работают почти 8 тысяч человек, то есть город может с полным правом считаться монопрофильным городом. И сказать, что в городе грохнулось все, кроме целлюлозно-бумажного комбината, это было бы преувеличением, но, с другой стороны, это преувеличение весьма небольшое. Итак, мы имеем комбинат, который кормит город, который действительно много делает для города, но, безусловно, именно в силу того, что имеется такое крупное предприятие, здесь, да, безусловно, мы имеем полную, абсолютную цивилизацию, то есть это не медвежий угол. Кстати, «кондо» – это на карельском языке, насколько я помню, значит «медведь». То есть это не медвежий угол.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это не кондо-пога.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Это не кондо-пога, это весьма себе цивилизованный город, особенно для столь малых размеров. Мы все ездили по России, мы все живем в России и знаем, что такое город в 35 тысяч человек, так вот это нетипичный город в 35 тысяч человек. Это город во многом, да, контрастов. Естественно, город с убитой коммуналкой, как это положено. Но вместе с тем это город с замечательным Ледовым дворцом и спорткомплексом современнейшим, который построил комбинат. Это город с замечательным Дворцом культуры…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Который построил…

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Ну да. Это город с колокольными часами, так называемые корельон, которые стоят напротив руин ресторана «Чайка», которые – не руины, а корельон – тоже построил комбинат. И вот мы имеем дело не с медвежьим углом, как об этом говорили очень многие, мы имеем дело с вполне цивилизованным и получающим неплохую зарплату в целом месте. Там, извините, на полторы тысячи больше средняя зарплата, чем в Петрозаводске, столице Карелии. И тем не менее мы видим, что ни от чего это в сентябре 2006 года не спасло.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, теперь по факту. Вы приехали туда. Перед этим у вас были назначены какие-то встречи? Вы запланировали их с кем-то? Где вы остановились? Что собой представляет эта гостиница? Куда вы пошли, когда вы приехали? Эти подробности важны.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: У меня были запланированы встречи, как всегда, это, безусловно, коллеги. Там небольшой выбор, поскольку газета единственная, газета «Новая Кондопога» и, между прочим, газета для своего уровня…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Потрясающие журналисты выходили из этой газеты к нам сюда в эфир с блистательным анализом ситуации.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Совершенно верно. Я видел, работая с подшивкой, видел, как они досконально расписывали события, только факты, никаких комментариев, из чего мне стало ясно, что там жгли не только гостиницу «Чайка», там было, извините, 15 пожаров. Это павильоны, это магазин, это покуроченные игровые автоматы, это, естественно, погром рынка – ну, как же без этого? – это, естественно, первое место, куда я нанес визит. И, безусловно, второе место – это администрация.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Начнем с первого места, уже интересно. Итак, вы пришли на рынок. Кстати, мы знаем, что были приняты довольно суровые решения после этого, вы знаете, должна доля всяких «понаехали тут» сократиться до нуля, и что вы там увидели?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Это мне очень интересно, как они будут там это решение исполнять, потому что, да, имеют место лица вот всяких неприглядных для, допустим, того же Движения против нелегальной иммиграции, национальности. Только я не знаю, во-первых, а) что они там делали в сентябре, и б) что здесь будет сейчас у нас делать президент, поскольку вот такая незадача: национальности есть, только большинство из них, подавляющее большинство – граждане России, полноправные граждане России, как мы с вами, Матвей, абсолютно, то есть паспорта граждан России. Да, торгуют армяне обувью, да, торгуют азербайджанцы…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас? Сейчас, да?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Да, сейчас. А почему бы им это не делать? Между прочим, ни армяне, ни азербайджанцы, ни кабардинцы – таковые тоже есть, поскольку комбинат кондопожский целлюлозно-бумажный строила, извините, огромная куча народу, которая приезжала туда в 80-х.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А скажите, пожалуйста, а как же они продолжают быть там и торговать, и вот на рынке вы даже кого-то видели…

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Очень многих.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: …их продолжают как-то ущемлять, атаковать, бить?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Ну, как всегда, милиция. Бить – нет, атаковать – нет, проверками – да, замучили, безусловно. Но вот чтобы по городу бегали разъяренные кондопожане и до сих пор искали кавказца, чтобы учинить над ним что-то ксенофобское в извращенной форме – нет, такого нет, как нет и того, что все горожане говорят – нам стыдно, нам плохо, мы не знаем, почему это пошло; там нет, и это самое, на мой взгляд, страшное, там сейчас нет определенного мнения. До последнего момента, еще через месяц после событий, глава Карелии Сергей Катанандов говорил о том, что главные виновные – это «представители неких народов, которые своей дерзостью и своим поведением противопоставляли себя представителям нашего народа», вот это цитата.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нашего народа?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Нашего народа, да. Я не знаю, какой там наш народ, там конгломерат такой, что мама, не горюй.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но, может быть, он имел в виду, что приезжие были мигранты, а в данном случае имелись в виду граждане Российской Федерации. Это тоже важная история.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Понимаете, какая штука, среди моих визитов это было криминальная милиция и Федеральная миграционная служба и, естественно, я спрашивал: «А вот мигранты, как это?». А он говорит: «Ну да, проверяли», но, то же, о чем я вам говорю, большинство азербайджанцев, армян, прочих, но о чеченцах мы, извините, не говорим, чеченцы, за это мы воевали, простите, 10 лет…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Граждане Российской Федерации.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Они были гражданами, они ими и остались. Так вот, здесь совершенно непонятно, поскольку господа из миграционной службы мне говорят: «Да, естественно, мы проводили рейды и, естественно, мы проверяли регистрацию; да, естественно, мы высылали нелегальных мигрантов». – «Сколько?». Они говорят: «Один». Да, один азербайджанец попался без регистрации. Да, он выслан, депортирован в Азербайджан.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот эти удивительные вещи рассказывает Юрий Васильев, редактор отдела «Общество» журнала «Огонек». Он прибыл в Кондопогу через сто дней после этих печальных событий. Итак, давайте суммируем вот эту первую часть вашего рассказа. Значит, на рынке продолжают быть лица всяких национальностей.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: И слава Богу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И эти лица всяких национальностей, они граждане Российской Федерации.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: В подавляющем своем большинстве.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Точно так же там работают всякие лавочки, так далее, все это как бы восстановилось.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Рынок, Матвей, надо сказать, там больше похож на последствия ядерной войны, но это не связано с погромами, это буквально три ряда палаток, грубо говоря, от одной остановки где-то до торгового центра, это метров 30, не больше, это три ряда, в которых метров 30-40, то есть это я бы не назвал рынком в полном смысле слова. Такое у нас на каждом шагу около метро. То есть в данном случае не это было проблемой. Главной проблемой для горожан был ресторан «Чайка», которым владел выходец, арендовал, вернее – ресторан «Чайка» находился в муниципальной собственности, как, хочу отметить, подавляющее большинство объектов, которые подверглись погрому – да, арендатором был гражданин России, уроженец Азербайжана по фамилии Иманов. К нему было очень много претензий, очень много претензий. Во-первых, ресторан работал до трех-четырех часов ночи. Это, конечно, плохо. Во-вторых, он как-то организовал летний павильон, где торговали пивом. Как потом выяснилось, организовал не совсем законно, но, как говорится, «любят» его не только за это, и погромщики вменяли ему это в вину. Как мне кажется, это все регулируется местной администрацией, причем это было отрегулировано до погрома – павильон был снят. А еще, о, ужас, очень многие предъявляли претензии, что ночью в ресторане торговали спиртным. Понимаете, Матвей? Это очень плохо. Торговали спиртным. А потом в конце концов там случилась вот эта беда, в полном смысле беда. И господа кондопожане, в основном, молодые кондопожане не нашли ничего лучшего, кроме как выяснить отношения вот с этой нехорошей точкой.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Давайте теперь уже по деталям, которые вам стали известны. Первое. Ну, там же была история, что вот эти, которых побили, вернее, хозяин, он позвал чеченцев…

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Бармен.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Бармен, он позвал чеченцев или неизвестно, кого он позвал, но в результате приехали чеченцы. Чеченцы еще есть в городе?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Полно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Полно?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Ну, насколько полно – в пределах вот тех 95 чеченцев, которые проживают в Кондопоге. Значит, после событий, в данном случае, как молодежь говорит, «респекты» местной власти, те, кто хотел выехать на время, это примерно половина населения, это 46 человек, они были вывезены под Петрозаводск в один из детских лагерей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, и я напомню вам, что показывали телевизионные сюжеты, где женщина говорит, что «я не могу вернуться туда, потому что это угроза жизни нашей семьи, и в то же время мне некуда ехать». Так как решен этот вопрос? Они вернулись?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Насколько я знаю, Матвей, не вернулась, уехала в Ставрополье лишь одна семья, это, по-моему, шесть или семь человек.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А все остальные вернулись?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Все остальные вернулись. Я не могу сказать, что большинство из них шло на охотный контакт. Безусловно, наиболее частый ответ, это «интервью давать не будет, я только что привез семью из Петрозаводска», а надо сказать, что те, кто потом не мог оставаться в лагере, ну, просто вышли какие-то сроки, они жили при мечети Петрозаводска, «вот я только что привез семью из мечети, сам должен понимать». Да, безусловно. Но вместе с тем что я могу сказать? Что люди вернулись и уезжать оттуда никуда не собираются.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Они вернулись в свои дома? Дома не сожгли, все в порядке?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Дома не сожгли, ну, куда-то, допустим, кидали, но там была организована охрана домов, насколько я могу знать…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это они сами организовали?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Насколько я понимаю, что-то – власть, что-то – сама община. Ну, когда в домах есть некоторое количество людей, то жечь их весьма проблематично. У нас же патриоты смелые только когда дом у нас открыт. Когда все-таки люди есть и вокруг ходят…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, вы как сторонник того, чтобы они жгли с людьми.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Я просто говорю о том, что слава Богу…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слава Богу, не жгли.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Да, слава Богу, не жгли.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я напоминаю, что у нас в гостях Юрий Васильев, редактор отдела «Общество» журнала «Огонек», он был в Кондопоге. Следующий вопрос. Вернее, два таких вопроса: что говорят люди с разных сторон, те, с кем удалось вам поговорить, и что говорят власти, с кем вы встречались?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Власть там интересно сейчас устроена. Там приехал бывший представитель Сергей Катанандова, главы Карелии, Законодательного собрания, это такой его кризисный менеджер, Валерий Павлович Бессонов, они прибыл сразу после событий, стал кое-что налаживать, очень многое, в принципе, сделано. Он, допустим, убедился в том, что там даже не было, в кондопожской районной администрации, управления по молодежной политике, при том что большинство погромщиков было весьма и весьма юного возраста. Сейчас там вводят это управление, вводят рынок, крытый рынок собираются строить, безусловно, с опорой на местных производителей, такие есть: там мясокомбинат, птицеферма, форельное хозяйство, в принципе, они это закроют. Но, что интересно, постоянно появляется вот такая надпись, называется «Кондопога – город-герой». И вот это настроение, не то что город-герой, я разговаривал с представителями новообразованного и даже еще незарегистрированного движения, которое появилось после сентябрьских событий, называется «Наш дом – Кондопога», и они, естественно, с самыми благими намерениями помогают избитым милицией, помогают против незаконной застройки дворов, но постоянно почему-то бомбардируют власти, надо сказать, постоянно, каждые две-три недели приезжает из Петрозаводска зам генпрокурора, начальник следствия, зам МВД, и отчитываются о том, как идут дела, и вот они их постоянно бомбардируют вопросами: «Почему предпринимателю с фамилией Магомадова разрешено то-то?», «Почему бизнес Иманова, владельца «Чайки», до сих пор не проверен?», «А правда ли, что 500 кавказцев зарегистрированы?». В общем, весьма определенная направленность вопросов. И я их спросил: «Вот Кондопога – город-герой, как вам, а?». Они говорят: «Ну, это все крайности, конечно, но, представьте, - говоря мне представители движения, - что вам сначала говорят, что вы дурак, а потом вам говорят, что вы умница». Так вот, все крайности – и «Кондопога – город-герой» или, как говорила Валерия Ильинична Новодворская во время событий, «Кондопога – маленький фашистский городок». – «Но, угадайте, что больше греет сердце местного жителя?», - спрашивают они меня. При том говорят «нет, не мы это писали», и я им верю. Но, безусловно, то, что там произошло, для одной части населения, если отвечать на ваш вопрос, это повод для стыда, что город подтолкнули к таким событиям, а для довольно немалой части – это повод для того, что город подтолкнули к событиям и все остается как бы, по их мнению, по-прежнему: вернулись лица неприятной им национальности; опять на рынке водрузили игровые автоматы – а чего бы их не водрузить, закон пока, извините, это не запрещает; запретили говорить о том, что все дело в других народах, после того, как, извините, Катанандов был на «прямой линии», вызван фактически Путиным, что «не могу дозвониться», это нам известно, неизвестно то, что Катанандов был принят только через неделю, и после этого он через четыре часа был в Кондопоге и сказал совершенно новую версию событий. Новая версия событий в том, что все беспорядки – это следствие бездействия местной власти и правоохранительных органов. Заметьте, ни о каких других народах уже речи не идет. Когда людям, пережившим такое, дают совершенно разнонаправленные вводные из непосредственно над ними начальствующими Петрозаводска, как вы думаете, будет ли у них каша в головах или будет у них в головах полный порядок по поводу того, что об этом думать?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну, одной версии здесь не может быть, мне кажется, Катанандов сказал то, что должна говорить власть, потому что хорош бы был начальник, если бы он, например, сказал русским, которые там живут – вы правы, а вот эти не правы, или сказал бы наоборот.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Некоторым образом с самого начала господин Катанандов говорил буквально следующее: мы не защищаем людей другой национальности, мы с вами стоим, а не с ними. Это он говорил на сходе граждан после погрома. После этого через месяц он говорил: народ доведен до этого состояния тем, что на наших глазах группа представителей другого народа вела себя дерзко и вызывающе, игнорируя менталитет нашего народа. Это октябрь. В ноябре он говорил: народ был доведен до этого состояния неудовлетворительной работой исполнительной власти и правоохранительной системы. Когда на глазах, условный рефлекс, помните, собака Павлова, круг – гав, эллипс – два гава, а когда на глазах собаки Павлова круг превращается в эллипс, вы помните, что было с той самой собакой.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, знаете, Юрий, честно говоря, я доволен, что здесь круг превратился в эллипс, товарища поправили…

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Поэтому у меня эта часть называется «Как поправляли Катанандова».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, его поправили как-то правильно, другое дело, что народ поправить невозможно и народ остался в недоумении.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Совершенно верно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вам не удалось встретиться с Катанандовым? И, вообще, вы встречались с чиновниками? И еще один вопрос. Вот, скажите, насколько, отбросим эти идиотские версии по поводу вины того или иного народа…

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Это, кстати, не идиотские версии, они излагались на самом верху для Карелии…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пусть они излагаются где угодно, у нас есть такая передача «Особое мнение», вот тут особое мнение, мое во всяком случае. Значит, давайте обратимся к последней версии Катанандова. Все-таки это была слабая работа правоохранительных органов? Потому что, когда возникла эта ситуация, ну, все отмечают, что стояла где-то машина рядом и эти люди ничего не делали и так далее. То есть на самом деле, вот когда вы там поговорили и со всеми встретились, это было что?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Включая, это было очень многое. Это было нежелание местной власти общаться с народом, там был такой господин Туркеничев, который, по-моему, за несколько лет если несколько раз выступил с отчетом о своей работе, это хорошо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А он кто?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Это был глава кондопожской районной администрации. Там была милиция. Была замечательная совершенно история, как ездила машина без номеров, прибывшая из самого Пятигорска с чеченцами на борту, ее двадцать раз штрафовали, ездила она и по тротуарам, и по всему, и не могли ее задержать до того, как не «пробили» владельца, не выяснили, что у него уже два года как нет прав. Все было. Все вместе было. Но я хочу сказать, что у нас есть очень много городов, где милиция работает схожим образом и при этом у нас есть только одна Кондопога. Видимо, к счастью.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Юрий Васильев, редактор отдела «Общество» журнала «Огонек» продолжит свой разговор о Кондопоге сразу после новостей и рекламы.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Продолжаем программу «Своими глазами». У нас в студии Юрий Васильев, редактор отдела «Общество» журнала «Огонек». Он был в Кондопоге. Статья у него про сто дней, прошедших после событий трагических в Кондопоге. Вот здесь очень многие аналитики, а мы знаем, что там готовится как бы суд над зачинщиками, три суда фактически.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Три суда: по зачинщикам драки, по убийцам и по погромщикам. Это три разных процесса. Один из них, кстати – по убийцам – скорей всего, будет в Петрозаводске, состав присяжных.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так вот многие высказывают опасения, что «казнить нельзя помиловать» – неизвестно, где будет нужно ставить запятую, потому что там более оправдательный приговор – это новая эскалация, вернее, менее, понятно, да? Вот кого оправдать, кого осудить? Суровый какой-то приговор? В общем, ни то не устраивает, ни то не устраивает. В любом случае склоняются к тому, что это будет суд по понятиям.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Не столько суд по понятиям. Инициативная группа движения «Наш дом – Кондопога», о котором я говорил, они достаточно открыто заявляют: если подозреваемым в убийстве дадут по нижнему пределу, напомню, что подозреваемые в убийстве несколько чеченцев, а обвиняемым в массовых беспорядках, которые произошли после этого убийства, дадут по высшему пределу, то «город этого не поймет», это я цитирую. Безусловно, такие настроения и, безусловно, настроения, как мне рассказывали, на вот этих традиционных сходах, куда приезжают зам прокурора Карелина, начальник следственной части, зам министра внутренних дел Карелии, там, когда речь заходит о третьем процессе о погромщиках, об участниках массовых беспорядков, там один из главных вопросов задается – когда вы наших мальчиков в покое оставите? Естественно, по поводу второго процесса, по которому тоже идут следственные действия, по поводу убийцы, ничего подобного не звучит. И, безусловно, общественное мнение в данном случае не то что на стороне потенциальных подсудимых по третьему процессу, оно не на стороне потенциальных подсудимых по второму процессу. И очень явно не на стороне вот этих подсудимых по убийству. И, безусловно, очень многие полагают, что возможно какое-то давление. Ну, так, видимо, решение о том, что все-таки этот суд, скорее всего, будет в Петрозаводске, видимо, это благо на самом-то деле. На самом деле это благо. Ну а насчет третьего дела, насколько я понимаю из разговоров с сотрудниками правоохранительных органов, поскольку там очень много фигурантов – а это не только обвиняемые, это и свидетели, это и подозреваемые, очень много, как мне сказал один из сотрудников, «фишки тасуется», один переход в такое качество, другое в третье, там вот этого дела мы дождемся нескоро и, видимо, то что вот эти дела все-таки будут как-то разнесены в пространстве, это может и, с одной стороны, смикшировать конфликт, а, с другой, растянуть его во времени.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну вот скажите, ваши ощущения, власть стремится довести до конца эти процессы? И мы знаем, что это весьма опасно, потому что может быть новая эскалация, или власть хочет спустить все на тормозах?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Однозначно власть стремится довести эти процессы до конца, по крайней мере гражданам Кондопоги и в тех разговорах, которые я имел, эта решимость подтверждается абсолютно четко. Другое дело, что как говорил, допустим, зам прокурора Карелии Клемешов, очень трудно добывать доказательства по второму делу, по делу об убийстве, поскольку подозреваемые ушли в глухую несознанку, пользуются Конституцией и показаний никаких не дают, и поэтому он не то что сомневается, он просто не знает, когда это дело дойдет до суда, хотя ровно месяц назад, уже месяц и неделя, он обещал, что дело будет передано в суд, именно по убийствам. Естественно, это тоже жителей Кондопоги не приводит в благодушное настроение.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, давайте еще поговорим о Кондопоге и о том, как она живет сегодня. Вот наш коллега Леонид Радзиховский, анализируя в те горячие дни, что делала власть, что делает и что она должна делать, он сказал, когда возникли вот эти санкции, кто должен торговать на рынке, кто не должен, он говорит: ну, понятно, с одной стороны, необходимо регулировать миграционные законы, как регулируют все страны, но здесь, и я на этом сейчас акцентирую внимание, Радзиховский сказал очень правильную вещь, что должна быть и вторая половина, потому что, помните, с чего вы начали передачу – с того, что участники всех этих событий граждане Российской Федерации.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Абсолютно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И вот нужно бесконечно разъяснять, что вот эти люди, да, они другой национальности, но они граждане одной с тобой страны. В связи с этим у меня к вам вопрос: ведется какая-то разъяснительная работа в Кондопоге по этому поводу?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Безусловно. Такое есть. Об этом я разговаривал с начальником криминальной милиции, это замечательный такой офицер Александр Верещагин. Он говорил о том, что ведется работа, доводится статистика о том, что по уголовным, вот по криминальным делам, на которые особенно упирают господа из ДПНИ, нарушения, все это, вот по криминальным делам к лицам некоренной национальности – к сожалению, пользуемся вот этим термином – не то что меньше всего претензий, а как к остальным, абсолютно. А, допустим, к тем же чеченцам, я его напрямую спросил «ну а чеченцы?», которые, кстати, приехали не в последнее время, некоторые 15 лет назад, ну да, некоторые 10 лет назад, от войны бежав, но вполне себе социализируются, не просят хлеба, ведут собственный бизнес вроде мебельного цеха, как глава чеченской общины…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну там же его жгли несколько раз?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Да, именно Саламбека Муртазаева, да, дважды пожгли. Один раз во время событий, а второй раз – когда он, после событий, в октябре уже решил съездить в Финляндию. Он мне рассказывал, что прямо на границе перехода от Финляндии к России ему: «Саламбек, будешь смеяться, твой цех опять пожгли».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну вот сейчас цех продолжает работать?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Цех продолжает, насколько я понимаю, работать. Ну, у Саламбека есть еще бизнес с брусчаткой. То есть, повторяю, эти все люди не приехали на хлеба, эти все люди…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это я понимаю, но вот давайте вернемся все-таки к шагам Катанандова, он такая регулирующая персона, какие конкретно вы видели проявления вот того, о чем я сейчас говорил?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Пока, насколько я понимаю, все сводится к разъяснительной работе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Разъяснительная эта работа публичная? По телевидению? Или это какие-то личные беседы?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Это, в основном, те самые сходы, о которых я говорю, которые проходят два-три раза в неделю. Это, безусловно, публикации в местной прессе. Это, безусловно, ну, не особые передачи, а какие-то фрагменты передач на карельских каналах, в том числе на государственном, то есть все это есть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что там говорится? Там говорится, что, вот, не бей товарища, гражданина России? Это интересный вопрос. Мы же знаем, что у всех сейчас аллергия к пропаганде. Вы видели там какие-то реальные эти вещи и как они сделаны?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Я могу сказать так, что там, допустим, если брать газету «Новая Кондопога», которая достаточно честно писала какие-то вещи со сходов, когда приезжал, допустим, Пехтин Владимир из Госдумы, когда приезжал Владимир Васильев, бывший замминистра внутренних дел, ныне глава комитета по безопасности, и тогда, допустим, они не стеснялись печатать реплики, причем анонимные, то есть что-то говорит Васильев, а что-то говорят из зала. Тогда, допустим, в сентябре-октябре печатались реплики вроде: «Война в Чечне закончилась, почему они не уезжают домой?» или «Все произошло, потому что мы молчали, когда убивали русских в Азербайджане». Ну, надо сказать, что верховная власть тоже как-то не находила, в основном, нужных слов. Допустим, тот же Владимир Васильев, опять-таки, судя по тем воспоминаниям граждан и по тем стенограммам, которые остались, он тоже говорил «ну да, но это же все, в основном, граждане России, не на Луну же их высылать, вы же понимаете», то есть увещевание.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извинялся.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Это не извинение, это увещевание. Вполне возможно, я не был тогда и, видимо, тогда это увещевание – это то, что было нужно, но вот сейчас, скажем так, слава Богу, прекратилась вот эта публикация анонимных реплик, слава Богу, пошли уже более конструктивные письма по тому, что сделать в новом ресторане «Чайка», может быть, офисы общественных организаций – вот, кстати, создание общественных организаций в Кондопоге, которых там не было именно из-за достаточно специфичной местной власти, которая восемь лет не общалась с народом, это, допустим, тот же Валерий Павлович Бессонов, глава нынешний района, ставят в большой плюс – «вот у нас не было гражданского общества, а теперь, не было бы счастья, да несчастье помогло, и появилась у нас женская организация, появился у нас союз предпринимателей, появился у нас потребительский союз», который хочет, так сказать, куда канализировали достаточно рьяных господ, которые более всего говорили о том, что гнать с рынка, им сказали «пожалуйста, вот у нас есть проект крытого рынка, акционерного сообщества, хотите войти с чем-то, допустим, регулятивно, может быть, с деньгами, вот будут у нас местные производители – пожалуйста», то есть какие-то шаги, направленные на конструктивное разрешение, на, модное такое слово, канализацию процессов в какие-то конкретные дела, они есть. Другой вопрос, что во многом-многом остальном, что не касается рынков, что не касается молодежной политики, что не касается увещеваний, ни местная власть, ни республиканская не совсем осознает, чего ей такого делать, потому что, ну, совершенно, и вот тут мы подходим к тому, что федеральная власть их фактически, по большому счету, оставила без поддержки. Следствие ведется чисто республиканскими структурами, прокуратурой Карелии, помогает структура МВД Карелии. Но, опять-таки, то, что не вошло в материал, просто вот разговор с одним из высокопоставленных чиновников, он мне сказал, что «когда мы обратились к Генпрокуратуре и сказали «можно помощи?», им сказали «вы знаете, ребята, разбирайтесь сами».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, а какая им нужна помощь? У них что, леворукие следователи, безголовые судьи?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Вы понимаете, какая штука. Для того, чтобы размотать дело о массовых беспорядках, где фигурантов… ну, хорошо, обвиняемых, может быть, небольшое количество…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы имеете в виду, что у них дело не в компетенции, а дело в том, что у них мало сил своих?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Конечно. Для того, чтобы размотать дело о массовых беспорядках, нужно несколько больше работы, чем, допустим, размотать дело о двух зачинщиках драках, вот, кстати, начался этот судебный процесс, пошло первое заседание. Там, извините, сотня и более фигурантов и для этого просто нужны руки. А преступление, допустим, в том же кондопожском районе, летом произошло тройное убийство, не в самой Кондопоге, а рядом, это, извините, тоже надо разматывать, надо документировать, тоже надо доводить до суда и, простите, это не одно преступление.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. А давайте поговорим о Катанандове. Значит, он усидел, остался на своем месте, Путин его не уволил. Изменился как-то этот человек? Что он сейчас говорит, как он себя проявляет?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Вот последнее заявление Катанандова, с которым он приехал в Кондопогу через неделю после памятной «прямой линии», где президент сказал, что не может дозвониться до Сергея Леонидовича Катанандова, но вообще, отвечая на вопрос, нужна ли нам такая власть, кстати, вот этот вопрос из Кондопоги, знаменитое включение, задавала дама – это председатель местной «Единой России», очень интересный, конечно, вопрос – нужна ли нам такая власть? – от представителя партии власти, ну, вот Путин на него ответил, что власть не нужна такая, а вот лично до Сергея Леонидовича Катанандова дозвониться не может. Принял его через неделю, после чего Катанандов оставил за бортом риторику о наших народах и других народах и говорит о неудовлетворительной работе исполнительной власти и правоохранительной системы. По исполнительной власти – понятно, сменен районный глава. Что касается правоохранительной системы – общались с Владимиром Ильиным, замом министра внутренних дел. На сходах постоянно говорится о том, что милиция недееспособна. Вот тот случай с «Мерседесом», который ездил без номеров. Ну, не могли его арестовать, потому что официально совершенно нет в Кондопоге штрафстоянки. Понимаете, да? Вот едет такой «Мерседес» без номеров, откуда-то приехал из Пятигорска, вот ездит, пугает людей, и только потому, что у владельца не было водительских прав, лишен, вот только… Но Ильин говорит совершенно понятную вещь: в кондопожском РОВД некомплект 16 человек, причем это как раз патрульно-постовая, это участковые. Кто пойдет? Денег лишних нет, квартир лишних нет, средств лишних нет, обучения лишнего нет, статуса лишнего нет. Никто не ходит.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Подождите, вы интересную вещь говорите, Юра, я как-то предполагал, сидя тут, в студии, как принято говорить, за что осуждают ведущих наши радиослушатели, что «ты не вылезаешь за Садовое кольцо», вот я здесь как-то не вылезая за Садовое кольцо, как-то думал, что после этой истории, знаете, есть такое идиотское выражение – всем миром, на самом деле я не люблю это выражение, потому что оно внезаконно, это означает, что подменяют власть, подменяют законы…

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Каким-то миром.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, не каким-то миром, а говорят, вот, ребята, давайте все напряжемся, я вот не люблю эти разговоры, но мне казалось, что власть всем миром, миром своей власти, бросит все ресурсы для того, чтобы выправить эту ситуацию, а вы мне сейчас говорите, что практически через сто дней после событий они вам говорят, что у них некомплект милиции.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: 16 человек. Ровно это. А прокуроры мне говорят о том, что – правда, абсолютно неофициально, могут подать в суд – что отказали им в помощи людьми, как говорится, кормом и харчем, как в «Гамлете», и штыками. Сами расследуют, сами. «Сама, сама, сама, Верунчик», как говорилось в известном фильме Эльдара Рязанова, героя Никиты Михалкова.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть, по сути, помощь не оказана или оказана недостаточно?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Оказана риторически, оказана указивно, оказана тем, что дана новая вводная из Кремля господину Катанандову, новую вводную мы сегодня не раз озвучивали, оказывается, безусловно, помощь комбинатом, которому, естественно, вся эта совершенно история не нужна и они, более того, мнят, что в очередной раз московские-питерские олигархи хотят захватить комбинат, поэтому вот такое нехорошее замутили. Ну, кто виноват – «я знаю, это сделал Ганжа». Это опять-таки можно понять в моногороде, вполне себя понятно. Но вот особой помощи, таких особых, что называется, переоснащение милиции, переоснащение власти, вливание каких-то, допустим, денег – нет, пока этого нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: М-да. Сейчас я хочу показать вам такую историю. Ну, вот нас слушают радиослушатели, они обладают таким удивительным даром не слышать, чего вы говорите. Вот вы час говорите, а они не слышат. Я вам сейчас прочитаю сообщение некоего Михаила, и прошу вас отметить все 138 ошибок, которые он в своем пламенном сообщении сказал.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Превед, медвед?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет-нет. Слушайте внимательно, что он написал: «Почему в городе, - он имеет в виду Кондопогу, - в котором все построено коренным населением, преимущественно русским или славянским…»… Давайте, сначала отвечайте ему про город, в котором построено все коренным населением, преимущественно русским или славянским?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Михаил, была такая страна – Союз Советских Социалистических Республик. Эта страна в свое время, в конце 70-х, в 80-х…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Все, дальше можете не объяснять, вы ответили. Прямо видим стройные ряды, вот как когда строили кондопожский целлюлозный комбинат, и дома, что там стояли люди, которые проверяли паспорта: вот азербайджанца не берем, и так далее. Продолжение этого бреда, который он написал: «Почему в этом городе ничего не принадлежит коренному населению – ни рынки, ни рестораны? Почему этим всем владеют этнические группировки со своими «крышами»? Это что такое?».

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Михаил, в городе Кондопога большинство предприятий торговли, как-то: ресторан «Чайка», рынок до недавнего времени, большинство магазинов и павильонов, магазинов в основном, принадлежало муниципальному хозяйству так или иначе. В данном случае очень многие арендовали площади на рынке либо ресторан «Чайка». Ну вот ресторан, к сожалению, там в центре города один, им не могут владеть несколько. Но в данном случае погром шел против муниципальной собственности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но он говорит, что в городе всем владеют этнические группировки и что ничего не принадлежит коренному населению. Это правда или это неправда?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: В городе почти все принадлежит либо целлюлозно-бумажному комбинату, либо муниципальным предприятиям, либо вот сейчас уже вот этот злосчастный рынок, который был муниципальным предприятием «Онега», который обанкротился, был передан предпринимательнице с чисто азербайджанской фамилией Кузнецова, которая, кроме всего прочего, ведет в городе бизнес ритуальных услуг. Так что насчет того, что чему в городе принадлежит – это тоже очень весело.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну вот. Ну, тут, извините, я ничем не могу помочь, каких слушателей имею, таких и имею, они не сильно отличаются от кондопожан, которые хотят, чтобы все решено было в две секунды, но это уже проблема власти, пусть власти…

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Я хочу вас поправить. Они хотели, чтоб было решено в две секунды, но теперь либо им стыдно за их порыв, либо им стыдно за то, что это не решено. И вот таких примерно, ну, поровну не поровну, вторых довольно много.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, подводим итог. Застрахована ли определенными действиями властей, общественности, какими-то гражданскими институтами Кондопога от такого нового происшествия?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Это был мой первый вопрос новому главе, исполняющему обязанности главы кондопожской администрации. Сказано буквально следующее: гарантии от повторения тех событий сейчас дать очень сложно, но делается все, чтобы этого не произошло. О том, что делается – мы чуть-чуть поговорили. Но вот первая вот эта фраза меня настораживает и не только, естественно, по отношению к Кондопоге. Потому что, ну, будут суды, туда, конечно, нагонят милиции – и до того, и после того, и во время того, но, как мне кажется, в данном случае проблема не исчерпывается одним городом с 35 тысячами населения. А уж если даже в самом городе гарантии не даются, то давайте делать выводы сами, что ли.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну вот еще, я все-таки хотел бы такую точку поставить, на ваш взгляд, после того, как вы там побывали, поговорили, чего главного не хватает?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Главного? Я думаю…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте так, варианты: помощи центра, вменяемости собственного руководства – например, надо руководство менять, работы каких-то общественных институтов, жесткой работы правоохранительных органов? Вот какой из этих пунктов первый вы бы добавили, усилили, надули?

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Ну, помощь центра, особенно что касается правоохранительных органов, чтобы хотя бы эти 16 мест были заполнены – да, безусловно. Мне кажется, здесь не хватает жесткости в том понятии, что коль скоро ты хоть чуть-чуть поднимаешь голос на то, что какой-то гражданин России должен ехать «куда-то к себе», ты должен получать по мозгам со страшной силой, вот хотя бы на реалии Кондопоги можно было бы хотя бы это устроить, показательно, пользуясь имеющимся российским законодательством, вот раз, два, пять, если надо будет, десять, а больше не надо будет – вот просто хорошо, упорно по мозгам за такие вещи. Думаю, будет все правильно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо большое. Это была программа «Своими глазами». У нас гость был Юрий Васильев, редактор отдела «Общество», он был в Кондопоге, и мы говорили о Кондопоге и о местных нравах через сто дней. Представляете, уже сто дней прошло после этих событий.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Ну, примерно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Спасибо вам большое, Юрий, благодарю вас за этот рассказ.

Ю. ВАСИЛЬЕВ: Вам спасибо.