Суть событий - 2018-05-11

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

И там был запрет на наем особо ценных специалистов американского происхождения, и там был запрет на участие граждан США или других стран, которые поддерживают санкции, в приватизации.

В общем, короче говоря, это был редкий даже для современного российского думского мировоззрения, российского думского зверства закон, который был направлен не против политических организаций каких либо и даже не против каких-то государств, ни даже против каких-то государственных, предположим, органов каких-то стран, а просто против людей, у которых в кармане есть тот или иной паспорт. Я думаю, что мало осталось в мире парламентов, которые могут позволить себе в политическом смысле принимать такие законы, направленные против какой-то части человечества.

Но главное, конечно, что там были абсолютно дискриминационные меры в отношении граждан России и, прежде всего, этот законопроект создавал прямую угрозу запрета на ввоз в Россию разного рода жизненно важных товаров, прежде всего, лекарств и всякого медицинского оборудовании, потому что совершенно очевидно, что разговоры о том, что есть российские аналоги – ну, мало ли чего есть аналоги; на любом, как в интернете это принято называть, фуфломицине, можно написать, что он является аналогом того-то и того-то и помогает не хуже. Вопрос в том, работает этот медикамент на самом деле или не работает.

Так вот, в общем, складывается впечатление, что этого законопроекта больше нет. Причем его больше нет, несмотря на то, что 15 мая, то есть всего через 4 дня он будет, несомненно, принят в первом чтении, причем в том прежнем своем виде, в котором мы обсуждали, и который производил совершенно отталкивающее впечатление. Но уже сегодня в Государственной думе распространен текст этого же законопроекта, который собираются предложить во втором чтении… Вообще, правила парламентские – для тех, кто это не помнит – заключаются в том, что в первом чтении обсуждается, собственно, концепция, некоторый общий подход, во втором чтении вносятся разного рода содержательные поправки и уточнения, ну, а третье чтение – на всякий случай, если какие-то небольшие остались неучтенные детали, чтобы можно было все окончательно вычистить до блеска. Так вот здесь между первым и вторым чтением должно произойти радикальное перерождение этого проекта, потому что текст, который был предъявлен, - и оказавшаяся там на месте Екатерина Шульман этот текст увидела и быстро выложила его у себя в Фейсбуке, - так вот этот текст не имеет практически ничего общего с тем начальным законопроектом, потому что из него убрали всё, вот все то, что я здесь выше перечислял как вещи, характеризующие этот законопроект абсолютно как постыдный и бесчеловечный. Вот ничего этого нет, а есть, в общем, на разные лады выраженная в небольшому количестве статей, которые там остаются, клятва в том, что Государственная дума разрешает правительству и президенту делать что угодно.

С.Пархоменко: Принимаются законы, которые не могут быть исполнены, поскольку у них нет предмета регулирования

Само по себе это ничего не означает, хотя понятно, что Государственная дума не запрещает правительству перекрыть ввоз тех же самых лекарств, но, в конце концов, это не вносит в ситуацию ничего нового. В конце концов, эта ситуация существовала и до сих пор, и, в конце концов, никакому правительству и никакому президенту не нужны были никакие разрешения Государственной думы, если бы они хотели что-нибудь перекрыть. Так что ситуация никаким образом содержательно не меняется.

А мы с вами можем констатировать, что в тех случаях, когда поднимается большой общественной резонанс, когда появляется какой-то очень ясный голос общества, и я бы сказал, что это не просто голос осуждения – это голос отвращения к этим людям. По всей видимости, это все-таки оказывает…

О.Бычкова

С.Пархоменко

То есть в Волгограде вышли материалы о тех, по-моему, двух или трех волгоградских врачах, которые оказались в этом списке из 19 врачей. В Самаре – по поводу тех, кто там попался и так далее. Это очень важно и очень полезно. И как кажется – давайте проверим еще разок, и еще разок, и еще разок давайте попробуем это попроверять, - но, кажется, что это эффективный способ. В тех ситуациях, когда мы из депутатской толпы выдергиваем конкретное лицо, когда мы начинаем говорить о персональной ответственности этого конкретного человека за его голос, за то, что он говорит «А чё, я ничё, я голосовал в толпе, нас тут таких членов «Единой России» 300 с чем-то человек, а вообще нас тут 450 депутатов, и мы все как один человек на едином дыхании...».

Тем не менее, есть список конкретных людей, конкретных имен, конкретных судеб. Они все где-то живут, они все с кем-то общаются, у них есть родители и дети. У них есть бывшие и настоящие коллеги, у них есть однокашники, и все эти люди могут внести сегодня свой вклад. Это и есть гражданское общество. Давайте пару раз еще попробуем поприминять такого рода меры давления на парламентариев. Это абсолютно законная вещь, я подчеркиваю. Речь не идет о физических угрозах, насилии. Речь идет о политическом и общественном моральном давлении. Так устроены парламенты во всем мире. Я прошлый раз приводил подробности. А поводов будет много в ближайшее время.

На минувшей, заканчивающейся сегодня неделе мы увидели целый букет законопроектов. Некоторые из них уже фактически появились, внесены в Государственную думу, некоторые из них заявлены концептуально. Формально документа еще нет, но, поскольку достаточно ответственные люди об этом говорят и даже уже произносят вслух какие-то формулировки, мы можем говорить, почти не сомневаться, что такие законопроекты будут. И это законопроекты, которые представляют из себя, что Кирилл Рогов, который выступал на «Эхе», называл их «репрессивной истерией» - когда принимаются законы, которые не могут быть исполнены, поскольку у них нет предмета регулирования. Очень разумно сказано.

О.Бычкова

С.Пархоменко

Послушайте, в этой норме нет ничего, что можно было бы исполнить. Вот это то, что Кирилл Рогов называет «отсутствие предмета регулирования». Эту норму исполнить нельзя, потому что, что такое несанкционированное собрание, митинг, шествие, демонстрация, пикетирование? Во-первых, еще раз: слово «несанкционированный» отсутствует в российском законодательстве, в том, которое прописано в Российской Конституции. Конституция наша российская не предусматривает никакого санкционирования никаких массовых мероприятий. У нас в соответствии с Конституцией по-прежнему это носит уведомительный характер.

Да, по некоторым законодательным актам это бессмысленное и беззаконное слово «санкционированный», «несанкционированный», оно рассеяно. Но это работа для той Государственной думы, которая в России когда-нибудь появится и которая будет принимать законы, подлежащие исполнению, будет для них такая отдельная работа: взять пинцет в руки и аккуратненько выковырять эти слова беспородные, появившиеся неизвестно откуда и неизвестно по какому поводу, из всех имеющихся законопроектах, потому что они не имеют права на существование, потому что они противоречат Конституции.

Теперь вот на основании этих беззаконно появившихся норм предлагается ввести еще одно дополнительное наказание. Но главное, что под несанкционированное собрание можно подвести всё что угодно: свадьбу, похороны. Вовлечение несовершеннолетних в похороны их дедушки является наказуемым деянием или нет? А они несанкционированные – похороны. Люди захотели собраться и идти за гробом на кладбище. Вот идут безутешные внуки – и что дальше? До 15 суток тому, кто их туда привел, на эти похороны?

С.Пархоменко: Выход зрителей после футбольного матча со стадиона является несанкционированным шествием? Является

А выход зрителей после футбольного матча со стадиона является несанкционированным шествием к метро? Является: оно никем не санкционировано. Люди вышли и идут.

О.Бычкова

С.Пархоменко

Вот это в некотором роде то, что мы наблюдаем сейчас. Тут я отвлекусь на другую очень жаркую и трагическую тему этой недели – на историю с Малобродским. Вот помимо всего того, о чем много говорят - о том, что он подвергается моральным пыткам, о том, что он доведен до серьезного кардиологического диагноза, о том, что его в результате отвезли в не самую лучшую, несомненно, по этой части московскую больницу и там приковали наручниками к кровати, - но есть еще один аспект, а именно: произвольное применение правовой нормы.

Почему-то вопрос о мере пресечения Малобродского в этот раз захотели рассмотреть с участием суда. Почему? Это совершенно необязательная вещь. Это вещь, в которой Следственный комитет ничто не вынуждает. Они могут своим собственным отдельным решением изменить меру пресечения. Но поскольку закон сформулирован так, как он сформулирован, то при желании можно. В одном случае – нет, а можно и – да. В одном случае так, в другом случае сяк в зависимости от того, как мы в данном конкретном случае относимся к данному конкретному подозреваемому, обвиняемому или какой там у Малобродского в этой ситуации статус.

Вот Государственная дума множит такого рода ситуации. Вообще, в политике это называется произвол. Ситуации законодательного произвола, когда по произволению, по воле того или иного конкретного – в данном случае судьи, следователя - прокурора в случае с Малобродским, а в других случаях другого следователя и другого прокурора, который будет выяснять, привлекать ли родителей за то, что они пошли с ребенком на футбол, а отдельно привлекать и Навального за то, что на его митинги и на его демонстрацию пришли дети. Какая связь между этими двумя явлениями? Никакой. Однако закон, который предлагается, сформулирован таким образом, что создает эту мнимую связь и позволяет этих людей поставить на одну доску, хотя в одном случае привели ребенка за руку, в в другом случае ребенок прочел то, что было опубликовано в открытом источнике.

Вот у меня среди моих многочисленных детей есть на сегодня один несовершеннолетний. Ему вот-вот исполнится 15 лет, он умеет читать. Он умеет открывать интернет сам, без меня. Он не приходит ко мне с ноутбуком и не говорит: «Папа, открой мне интернет. Включи мне Навального». Он почему-то не обращается ко мне с этим вопросом. Он сам как-то умудряется. И читает, что хочет: сегодня Навального, а завтра, я не знаю, Проханова будет читать, не дай господи. Ну, мало ли, что ему взбредет в голову. И сам будет выбирать, к кому ему прислушиваться и куда ему ходить. И я не смогу его остановить, если это происходит в светлое время суток. Ну да, понятно, существуют разные нормы, которые меня как родителя заставляют следить за тем, чтобы ребенок ночевал дома, чтобы он был сыт, одет, в безопасности, не подвергался разным рискам в темное время суток. Но днем, слава богу, у нас нет комендантского часа. Он ходит, где хочет, читает, что хочет, понимает что хочет, верит, кому хочет. В этой ситуации меня, например, можно будет привлечь у уголовной ответственности за то, что я не запретил ему читать тот или иной сайт и дать мне обязательные работы на срок до 100 часов. Ваш ребенок сходил? Сходил. А почему сходил? Потому что сидя у вас дома, прочел в интернете, значит, вы вовлекли его этим. Бессмыслица? Несомненно.

Что это всё в целом означает? И это, и еще один законопроект, о котором я скажу чуть ниже. Это означает, что в России на сегодня в целом исчезла законодательная власть, ее нет. Мы раньше говорили, что она плохая, что она подконтрольная, что она марионеточная, что она безынициативная, что она исполняет то, что ей пришлют и так далее. Сегодня пора бы уже говорить о том, что законодательной власти в Российской Федерации не существует, потому что она не занимается законодательством, она не создает норм, подлежащих исполнению, она производит политические высказывания, политические декларация. Они превратилась, грубо говоря, даже не в еще один ТАСС, потому что ТАСС (Телеграфное агентство Советского Союза), все-таки он опирается на какие-то сведения, которые откуда-то получает. Иногда сильно привирает, иногда нет, по разному бывает, но все-таки ему нужны какие-то источники.

В советское время было такое Агентство печати «Новости», наследником их является Russia Today сегодняшняя. Такой вот сугубо пропагандистский орган, который занимался вещанием того, что хотелось бы провещать советской власти. Вот, в сущности, это делает сегодня Государственная дума: она вещает, она издает политические вопли. Один вопль: «Разрешаем правительству запретить всё что угодно, кому угодно за что угодно, когда угодно, в любых объемах!» Второй вопль: «Разрешаем привлечь всякого, кого захочется привлечь, если вдруг на каком-нибудь митинге или демонстрации появятся какие-нибудь дети или подростки!» Вот, что означает этот закон. Когда нам нравится – можно привлекать. Когда нам не нравится – нельзя привлекать. Наличие детей на шествии «Бессмертный полк» никого не смущает, хотя там есть дети и подростки и даже младенцы.

С.Пархоменко: В истории с Малобродским есть еще один аспект, а именно: произвольное применение правовой нормы

Вот еще одна история. Предлагается, как сообщил Вячеслав Володин, глава этой самой Государственной думы, ввести ответственность в Уголовный кодекс, то есть уголовная ответственность для российских граждан, которые будут умышленно способствовать своими действиями введению санкций в отношении российских физлиц и компаний. Это означает, что можно ввести уголовную ответственность для любого пишущего публично человека, не обязательно журналиста. Достаточно человека, выступающего публично где угодно: в Фейсбуке, либо ВКонтакте, дающего интервью по радио, или выкрикивающего что-то на улицу, или вывешивающего листовку у себя на доме, или разговаривающего с бабушками на лавочек. Любой человек, разговаривающий о том, что происходит сегодня с теми или иными представителями российской власти или российского бизнеса, с теми самыми, с которыми потом может случиться это несчастье, которые могут потом оказаться в каком-то санкционном списке, - а заметим, что в отличие от российских законопроектов о контрсанкциях санкционные списки, скажем, американские или европейские, они очень точечные, они очень конкретные: они против вот этого человека, вот этой компании, и они аргументированы, потому что этот человек принимал участие в том-то и том-то, способствовал тому-то; есть несколько разрядов этих санкций. Есть акт Магнитского, который касается прав человека, есть акты, которые касаются Крыма, есть акты, которые касаются войны в Восточной Украине, есть акты, которые касаются вмешательства в американские выборы – это несколько разных законов, в результате которых страдают российские чиновники, российские политики, российские бизнесмены. Всякий, кто что-нибудь написал о них, в конечном итоге поспособствовал, он же сообщил что-нибудь новое по этому поводу. Вот это некоторая политическая декларация: «Мы запрещаем вам о нас разговаривать. Мы запрещаем вам говорить и писать о нас что-нибудь такое, что может привести нас к каким-нибудь неприятностям». Понятно, что самая ужасная неприятность для этих людей – это возможность выехать за границу. Ничего дороже у них в жизни нет. Возможность выехать за границу, учить детей за границей, лечиться за границей, делать покупки за границей, хранить свои деньги за границей, строить свои дома за границей. Это жизнь для всех этих людей, поэтому они так страшно всего этого бояться. «Так вот мы запрещаем вам создавать нам какие-либо неприятности», - вот смысл этого законопроекта, который собираются обсуждает, но пока еще не обсуждают, потому что формально это не внесено, но Володин – нехилый источник, правда, чтобы относиться к этой идее серьезно? Вот смысл этого законопроекта.

Спустя еще некоторое время… давайте уже после перерыва я поговорю об одном из людей, у которых теперь неприятности по этому поводу в связи с тем, что всё новая и новая информация о нем, публикуется, в частности, в американской прессе. Речь идет о Викторе Вексельберге. Об этом чуть позже. Я пока подведу некоторый финал этой истории с антисанкционным законом. К постановлению, которое будет принято в первом чтении 15 мая, - а я не сомневаюсь, что оно будет принято, куда оно денется: всё, что происходит в думе, абсолютно управляемо и манипулируемо и никаких неожиданностей там быть не может, - так вот к этому постановлению будет прибавлен такой пункт: «При подготовке законопроекта ко второму чтению внести, - поручает Государственная дума сама себе, принимая этот закон, она сама к себе обращается и говорит, - требую внести в указанные законопроект изменения, имеющие целью исключить из него упоминание определенный отраслей, товаров и услуг, расширить полномочия президента Российской Федерации и правительства Российской Федерации по применению санкций в отношении иностранных физический и юридических лиц. Ну, и так далее. Это потрясающий сам по себе документ, потому что он написан на бумаге. Потому что это не просто то, что у них в голове, а это же тоже часть законодательного акта. Вот они принимают в первом чтении сам законопроект, а вместе с ним это самое постановление о нем. Они пишут: «Мы сами себе поручаем при следующем голосовании извлечь из этого законопроекта всякий его смысл». И подписывают это. Это, в общем, редкая вещь.

О.Бычкова

НОВОСТИ

О.Бычкова – 21

С.Пархоменко

Выяснилось последовательно несколько фактов самого последнего времени. Во-первых, некоторое время тому назад было такое странноватое сообщение, что сотрудники этой комиссии, которая ведет дело о вмешательстве России или российских должностных лиц, или частных бизнесменов, кого угодно, в американские выборы 16-го года, - комиссии во главе с прокурором Робертом Мюллером, что вот сотрудники этой комиссии в недавнее время осматривали и допрашивали на границе США двух российских олигархов, как они их называли. Никто тогда не называл имени. И что у них будто бы были изъяты всякие электронные девайсы - телефоны, ноутбуки и так далее, - и они были подвергнуты подробному допросу относительного того, принимали ли они участие в каких-либо закулисных операциях вокруг президентских выборов.

Так вот в последнее время выяснилось, что, по меньшей мере, имя одного человека из этих двоих известно, и это Виктор Вексельберг, который подвергся такому допросу, осмотру и обыску. И среди прочего выяснилось вот что – что Вексельберг был довольно существенным донором избирательной кампании Трампа. Причем его участие финансовое, которые с точки зрения его олигархических капиталов – он все-таки мультимиллиардер - было не безумно большим. Говорят о том, что это, по всей видимости, что-то около полумиллиона долларов, большие деньги для любого нормального человека, но, наверное, не безумно большие деньги для Виктора Вексельберга.

С.Пархоменко: Государственная дума множит ситуации, которые в политике называются произвол

Эти деньги были переданы через компанию под называнием Columbus Nova, которой управляет человек по имению Эндрю Интратер. И про него известно, что он приходится Вексельбергу двоюродным братом. И штука заключается в том, что, по всей видимости, эти деньги были самыми ценными деньгами, какие только бывают в избирательных кампаниях: это были неподконтрольные деньги, потому что они шли не тем путем, которым идет обычно - вложениями в избирательные кампании, а, в частности, похоже, что этот самый Интратер передавал деньги Майлу Коэну, личному адвокату Трампа, решателю проблем, «чистильщику», как его еще называют, для Трампа. Тоже человек, который в последнее время оказался очень на виду.

О нем очень много пишут, в частности, в связи с тем, что он, по всей видимости, был тем, кто затыкал рты разнообразным - не знаю, как это в точности называть – жрицам любви, с которыми общался Трамп. И они все повылезали естественным образом в последний момент перед самыми выборами. И вот в тот период, когда происходили финальные дебаты между Трампом и Хиллари Клинтон и, несомненно, могли бы нанести избирательной кампании Трампа большой ущерб, и нужно было быстро-быстро их утихомирить.

И наружу сейчас вылезла одна, самая громкая история с порно-звездой по имени Сторми Дэниэлс, которой тогда будто бы было уплачено 130 тысяч долларов вот этим самым Коэном. И в общем, надо сказать, они уже совершенно запутались в показаниях по этой части, да и сам Трамп и Коэн, и разные другие люди, которые, так или иначе, касаются этой истории, например, бывший мэр Нью-Йорка Джулиани, который играл довольно большую роль в избирательной кампании Трампа. И даже довольно долго его прочили на позицию госсекретаря первого после вступления Трампа в президенты. В общем, это был важный человек для трамповской кампании. И говорили, что он играл роль генератора идей всяких и всяких оперативных реакций на всякого рода внешние угрозы. Так вот он сейчас опять заговорил после довольно долгого перерыва и заговорил очень противоречиво о том, платили или не платили, платили наличными или не наличными, платили для того, чтобы заткнуть или платили просто так, потому что хорошо относились. В какой-то момент сказал, что «представьте себе, что бы было, если бы она заговорила в момент финальных дебатов».

И в общем, стало понятно, что взаимоотношения по меньшей мере конкретно с этой девицей – это не взаимоотношения Трампа, прошу прощения, как мужчины с нею, а это часть политического процесса, часть избирательной кампании. Сразу возник вопрос: А из каких денег ей платили? Платили ли ей из денег избирательной кампании, из тех, за которые нужно отчитываться, из тех, которые должны тратиться в открытую, публично? Так вот, похоже, что нет. Похоже, что это были как раз те самые деньги, которые внес в кампанию Вексельберг, потому что то ли это были просто наличные, то ли это были переводы на счета, которые не контролировались вместе со всей остальной избирательной кампании. Такие деньги ценятся особенно дорого.

Бывает, что у человека номинально капитал состоит из нескольких миллиардов, но у него есть одна заветная банковская карточка, на которой лежит жалкий миллион долларов, и вот этот миллион ему дороже прочих, потому что он бесконтрольный, потому что никто не станет спрашивать с него за эти расходы, за происхождение этих денег, никто не будет за ним следить. Вот такие точно деньги есть и в избирательной кампании.

Это большая история здесь, потому что американская политика, она очень процедурная, она очень сосредоточена на соблюдении правил. Многим эти правила кажутся избыточными, абсурдными, какими угодно, но, тем не менее, она очень зарегулирована. И лоббистская деятельность очень зарегулированная, и взаимоотношения с адвокатами очень зарегулированные. И, конечно, всё, что связано с избирательными фондами их расходами чрезвычайно жестко контролируется.

И то, что здесь в истории с выборами Трампа обнаружилась дыра и то, что в этой дыре появилась физиономия российского олигарха Вексельберга, - это, конечно, производит сильное впечатление здесь на тех, кто следит за политическими событиями, и, я думаю, на наших соотечественников, которым важно понимать, а в чем, собственно, происхождение этих претензий, которые имеют к российским олигархам американские политики.

Вообще, здесь произошло несколько событий последнее время, которые иллюстрируют это. Понимаете, много разговоров о том, что масштабы этого самого российского вмешательства, они смехотворны, и речь идет о каких-то не очень больших деньгах. Даже эти деньги Вексельберга. Ну, подумаешь, какие-то 500 тысяч долларов – ну, что это такое в масштабах американской избирательной кампании? Или что такое те незначительные деньги, которые были потрачены на рекламу в интернете и так далее.

Вот Маргарита Симоньян очень любит ёрничать и кривляться по этому поводу, она очень любит поговорить, что «вот мы на целых 30 долларов купили рекламу в Твиттере и этим опрокинули американскую политическую систему». Нет, не опрокинули. Конечно, не опрокинули, и это, кстати, важнейший вывод этих первых полутора лет уже правления Трампа – что американская политическая система устояла, она пережила появление в президентом кресле этого чрезвычайно странного человека, демонстрирующего свою внесистемность, намеренно нарушающего всяческие правила, намеренно взалмывающего всяческие процедуры. Выяснилось, что разделение властей в США достаточно серьезно организовано, чтобы это всё удержать. И там таки да, действительно, есть законодательная власть, которая контролирует назначения и все прочее, есть судебная власть – и всё это работает. Так что опрокинуть ничего не удалось. И, по всей видимости, реально повлиять не результаты выборов тоже не удалось.

Американские избиратели выбрали того, кого они хотели выбрать, в конечном итоге с учетом этой, довольно сложной американской избирательной системы, где оказывается, что имеет значение не большинство проголосовавших просто в человеках, а опосредованное голосование, которое зависит от штатов и которое подчеркивает эту реальную федеративную структуру США, которая очень тщательно поддерживается.

С.Пархоменко: В России в целом исчезла законодательная власть, ее нет, она производит политические высказывания

Так вот ни эти 30 долларов, как их, кривляясь, называет Маргарита Симоньян, ничего не опрокинули. И эти тысячи или десятки, сотни тысяч долларов, которые в реальности были потрачены на эту рекламу, тоже ничего не опрокинули. Но они, несомненно, продемонстрировали факт вмешательства. Они продемонстрировали намерение. Они продемонстрировали, что есть люди, которые захотели с этим поиграть. Они поиграли неудачно. У них, в сущности, ничего не получилось. Они ничего не смогли там нарушить. Есть внутренние обстоятельства, которые заставили эту чашу весов качнуться в сторону Трампа в последнюю секунду, хотя преимущество был у Хиллари на протяжении всей избирательной кампании. Но, тем не менее, мы видим сегодня, как это происходило. Вот история с Вексельбергом – одна из них.

А другая история – она многим кажется смешной, но, на самом деле, она, по-моему, тоже довольно мрачная – комитет Палаты представителей американского конгресса…

О.Бычкова

С.Пархоменко

Почему вообще я про это все рассказываю? Потому что, я, собственно, смотрю здесь, вблизи, как устроена работающая политическая структура, которая следит за своим президентом. Не выписывает ему вот эти счета с открытой суммой, как Государственная дума, которая издает законопроекты, в которых написано: «Делайте, что хотите, нам всё равно» - и подписывается, на бумаге это пишет.

Нет, человек уже вступил и уже является действующим президентом, и за ним постоянно смотрят, за тем, как он исполняет закон, за тем, как он выдерживает те требования, которые на него как на президента возложены. И это, между прочим, тот человек, от которого очень многое зависит в мире и очень много зависит для России тоже и благосклонности которого российское руководство безуспешно добивается на протяжении нескольких месяцев. Вы отдаете себе в этом отчет? Вы понимаете, о чем идет речь, когда российское руководство во главе с Путиным выпрашивает возможность – на наших глазах – встретиться с этим самым Трампом, и когда бесконечно на федеральном телевидении обсуждается как важнейшая внутренняя новость – то, что сказал или сделал Трамп в отношении России, в отношении позиции, предположим, на Ближнем Востоке, в отношении санкций, в отношении Украины и так далее.

Трамп сегодня по воле президента Путина и людей, которые его окружают, является активнейшим участником российской внутренней политики, поскольку у нас вся внутренняя политика развернута наружу и повешена на эту внешнеполитическую повестку. Не случайно у нас, вспомните, совсем недавно прошедшее Послание президента Федеральному собранию, которое в своей единственной содержательной части, не говоря о той болтовне, с которой оно сначала началось: «Мы сейчас сделаем все хорошо и исправим всё плохое», - дальше началась содержательная часть. Она заключалась в том, что мы будем делать снаружи. А снаружи мы будем воевать. И это то, что президент Путин имел сообщить своим гражданам, это то, что он посчитал самой важной частью своей политики. Как после этого я не могу говорить о политики американской и о Трампе как человеке, которые в этой политике является наиболее заметным, - сами-то подумайте?

Так что вопрос здесь не в том, платили или не платили девицам, а вопрос в том, соблюдается или не соблюдается закон вокруг Трампа.

Но я все-таки вернусь к еще одной истории, о которой я предупреждал, когда мы готовились к этой передаче. Действительно, произошел замечательный факт. Выложен в интернет – любой человек может на это посмотреть - гигантский архив. Как бы это описать… архив заказов, которые «пригожинская фабрика троллей» - которая чрезвычайно близка к президенту Путину и исполняющая, по всей видимости, его личные указания, оказывающая ему личные услуги, вот точно так же, как этот самый адвокат Коэн был личным адвокатом Трампа и, так сказать, справлялся с его личными проблемами – вот аналогом его, таким же человеком, в принципе, мы можем считать этого самого Пригожина, который формально является поваром при Кремле, а на самом деле решает проблемы для Путина тогда, когда нужно сделать это в неофициальном порядке, кода нужно создать ситуацию, в которой Песков может сказать: «А мы ничего. Мы вообще про это ничего не знаем. Мы с этим человеком незнакомы, мы не имеем ничего общего. Он не занимает никакого поста и не играет никакой роли в государственных структурах Российской Федерации».

И, тем не менее, этот человек во время этой американской кампании потратил довольно существенные деньги, небольшие для американской политики, но вполне существенные на то, чтобы сделать то, что ему, человеку, близкому к Путину, человеку, действующему, так сказать, по заказу и в интересах Путина, - что ему казалось полезным для России во время этой избирательной кампании. Вот так бы я поставил вопрос.

Мы видим из этих рекламных заказов – заказов на рекламу, которые они размещали в Фейсбуке, - что эти люди считают полезным для нас с вами. Они считают полезным, например, разогревать разного рода конфликты на расовой почве в США. Огромное количество этой рекламы было предназначено для того, чтобы прорекламировать деятельность разного рода экстремистских группировок, которые борются с тем, что называют «гегемонией белых в политике».

С.Пархоменко: Санкции американские или европейские очень точечные, очень конкретные, в отличие от российских

Вот здесь была такая довольно чудовищная организация под называнием «Нация ислама» - такой настоящий нацизм, уже такой зрелый, оформившийся, который смешал в одну кучу и исламский экстремизм и разного рода расистские идеи, в данном случае экстремизм такой, черный, экстремизм, построенный на идее неизбывной, бесконечной вины белого американского населения перед афроамериканцами, которые их веками мучили, а теперь – «давайте, искупайте!» Так вот на это человек, который решает проблемы для Путина, направил свои деньги. Неважно, получилось ли у него, достаточно ли он был щедр. Был щедр, да – речь идет о многих миллионах рублей в конечном итоге.

Но это то, что происходит у них в голове. Знаете, мы с помощью такого рода расследований начинаем понимать, что в головах у людей, которые сидят в кремле. Поэтому это важно, что они считают нужным, что они считают полезным, на что они хотят работать. Вот они хотят работать на то, чтобы в штате Алабама или в городе Атланта, штат Джорджия собирались на улицах афроамериканские экстремисты и устраивали разного рода местные беспорядки и боролись там с полицией. Одни выступали против произвола полиции, другие, наоборот, за произвол полиции. Это они тоже поддерживают.

Они устраивали в одном и том же месте митинги противоположного содержания - тех, кто за и тех, кто против – в надежде, что они подерутся между собой. Они поддерживали какие-то микроскопические эти экстремистские видеоблоги, местные радиостанции и прочую всякую чушь, потому что им казалось, что нам это нужно. Они считают это полезной политической деятельностью. Они там представляют себе интересы России внутри американской политики. Конечно, это производит здесь впечатление даже при том, что люди понимают, что ничего они не сместили, ничего они не перевесили, ничего не испортили и ничему не способствовали, но они пытались. Мы видим, чего они хотят. Немало, на самом деле.

Удивительная история, когда, казалось бы, такого небольшого масштаба вещи, разворачивающиеся в интернете, они там приоткрывают какие-то скрытые интересы, скрытые механизмы, которые есть внутри российской политики. Это люди, которые принимают решения для России. Это люди, которые реально влияют на то, что с нами происходит. Это, между прочим, те самые люди – я возвращаюсь к началу нашей программы, - в руки которых бесконтрольно вручает решение о жизненно важных вопросах Государственная дума. Она этим людям, она президенту этому, администрации президента вот этой и правительству вот этому выдает разрешение на всё и записывает это на бумаге в виде своего законопроекта: «Управляйте, как хотите. Запрещайте, как хотите Карайте, кого хотите. Наказывайте кого угодно. Мы вам доверяем и вмешиваться не станем. Ни в чем ни станем вас ограничивать и ни в чем не станем вас призывать к ответу». Кого? Вот этих. Часть этих задач, открытых Государственной думой, будет решать этот же самый Пригожин, ровно он же, ровно с помощью тех же троллей так, как он себе представляет пользу для Российской Федерации. Важная вещь, правда?

И последний сюжет. Я бы все-таки хотел вернуться к Армении. Я хочу сказать, что наступило чрезвычайно сложное время теперь, когда эта самая «революция абрикосов» пришла к некоторому своему завершению. В тот момент, когда Пашинян сделался премьер-министром, и они интенсивно сейчас меняют правительство Армении, наступил момент, когда России надо быть очень аккуратной – аккуратной в выражениях, аккуратной в действиях по отношению к Армении, потому что Армению можно от себя и оттолкнуть. Пока получается не очень хорошо.

Я бы хотел обратить ваше внимание на скандал вокруг выступления Михаила Леонтьева. Сегодня «Роснефть» заявила о том, что она не имеет ничего общего с Михаилом Леонтьевым в отношении сотрудничества с Арменией, а Михаил Леонтьев не имеет ничего общего с ней, что это его личное мнение и всякое такое. Но я хотел бы напомнить, что ведь приглашали на радио, где Леонтьев наговорил все то, что он наговорил про Армению – не буду здесь повторять, нельзя такие слова брать в рот, просто не стану здесь говорить об этом; найдите сами, если хотите, - но приглашали его в качестве вице-президента «Роснефти». Не потому, что сто лет краснодеревщик, не потому, что он бывший хороший журналист, а потому что он вице-президент «Роснефти». И в этом качестве он говорил всё то, что говорил. Аккуратнее, пожалуйста. В Армении наступили совсем новые времена.

О.Бычкова

С.Пархоменко