Суть событий - 2018-04-06

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

Я, кстати, не считаю, что это дело закончено и не только потому, что перед ним, видимо, с высокой степенью вероятности еще всякие апелляции прокуратуры и всё такое прочее, и, мне кажется, что там будет еще какое-то продолжение. И я думаю, что будут и провокации, будут попытки как-то его вывести из себя. Будет много всякого дальнейшего.

Но на этом этапе, действительно, закончилось. И я бы обратил внимание на то, как в точности оно закончилось. Мне в этом приговоре, помимо оправдания по этому делу о педофилии, чрезвычайно важно еще то, что все-таки некоторое обвинение по поводу хранения оружия состоялось. Насколько я понимаю, это было сделано специально стороной защиты, адвокатами, которые рекомендовали Дмитриеву признаться в том, что да, действительно, он хранил какую-то ржавую железяку. И защита специально никаким образом по этой части обвинений не подавало никаких апелляций, ходатайств, никаким образом не пыталась это всё опровергнуть, потому что, как мне объяснили, они считали необходимым оставить судье приоткрытую дверь, какой-то выход.

Это, по-моему, само по себе совершеннейшая трагедия. Это вот и есть безумие российского правосудия, когда все всё прекрасно понимают: все понимают, что человек невиновен, все понимают, что человека нужно оправдывать, все понимают, что он пострадал невинно, все понимают, что он провел больше года в своей жизни фактически в заключении, под арестом в ужасных условиях.

Все наши тюрьмы, содержание в них многими европейскими организациями приравниваются к пыткам. Теперь перед ним надо извиняться, теперь ему нужно это компенсировать, теперь нужно наказывать виновных и так далее. Но нельзя. А нужно создать какую-нибудь такую ситуацию, чтобы сохранить видимость того, что в этом безвинном наказании никто не виноват. И она специально – защита обвиняемого! – намеренно создает для судьи дырочку, в которую судья может выскочить, для того, чтобы, как мне сказали, не ставить судью в безвыходное положение, а то мало ли как – для судьи это может оказаться аргументом, и он тогда может по основному обвинению выкинуть какой-нибудь неожиданный фортель, которого, может быть, даже и сам выкинуть не хочет, но, поскольку, так сказать, столб всей судебной системы на него давит, все на него смотрят, всё его начальство на него глядит и говорит: «Э-э-э, чувак, ты там это… не подведи! Надо как-то… ты все-таки глупости-то не делай»…

С.Пархоменко: Безумие российского правосудия - все всё прекрасно понимают: что человек невиновен, пострадал невинно…

И вот это очень важно, по-моему. Конечно, в этой ситуации хочется говорить о роли того, что мы называем громким словом «общественность» - о роли общественного мнения, о том, что, оказывается, если огромное количество людей и очень разных людей – я хочу напомнить, что туда, на суд к Дмитриеву постоянно на каждое заседание ездили люди, чтобы поддержать его и защиту, и чтобы да, действительно, оказать давление на судью и прокурора, оказать это общественное, гражданское психологическое давление, то благотворное давление, которое общество обязано оказывать на судью в данном случае. Так вот, туда ездили люди каждый раз, несмотря на то, что дело было закрытое, несмотря на то, что в зал не пускали, и максимум, что можно было, это постоять в коридоре для того, чтобы каким-то образом помахать рукой или выкрикнуть какое-нибудь приветствие Дмитрию, которого проводили мимо. Ездили студенты санкт-петербургский вузов, ездили сотрудники разных региональных «Мемориалов», ездили журналисты, ездили писатели, объединенные в ассоциацию «Свободное слово» в Москве. Я хочу напомнить, что Людмила Улицкая много раз ездила туда и возила разных своих коллег и друзей, и была, так сказать, НРЗБ делегации.

Как выяснилось, это работает. Это работает даже в тех обстоятельствах, о которых тоже мы много говорили, что, к сожалению, российское общество и российское общественное мнение ужасно забывчиво, оно в голове своей может удержать какую-нибудь одну вещь. И в какой-то момент показалось, что дело Дмитриева в общественном мнении, в общественном сознании было совершенно раздавлено делом Серебренникова, которое началось одновременно и все как-то заговорили про Серебренникова, все стали писать про Серебренникова, думать за Серебренникова, ходить на суд к Серебренникову, а Дмитриева совершенно бросили. И в какой-то момент специально удалось вернуть тем, кто переживал за Дмитриева и тем, кто понимал, как важно это дело, в частности, как прецедентное, потому что это об уничтожении фактически регионального отделения «Мемориала», поскольку в значительной мере он держался на этом человеке, на его энтузиазме, на его великолепном труде. Так вот, насколько важно это прецедентное дело и насколько важно…

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

Оля, я слышу массу всякого интересного, что происходит в студии. Тогда как-то пусть все отдают себе отчет…

О.Бычкова

С.Пархоменко

С.Пархоменко: Помним Торшина по славному поступку: он предал и продал порученное дело, когда был главой СК по Беслану

Давайте я перемещусь сюда, поближе ко мне, к событиям, которые происходят в США. Сегодня на сайте американского министерства финансов появился документ довольно короткий, довольно лаконичный. К нему есть небольшое приложение, в котором излагается новый список санкций, который является, несомненно, следствием того списка, над которым все смеялись в середине января. Помните, когда все ждали появления санкционного списка, а потом все долго кричали, что вот министерство финансов США и Трамп, и Госдеп и конгресс, они все хором чижика съели и выдали непонятно что, какой-то телефонный справочник и так далее.

И многие тогда говорили, и я тоже это говорил, да, и в общем, это было очень несложно, это очевидный был вывод, - что, по существу, открыты ворота, в которые пока никто не въехал. С помощью того списка, который создан в середине января создана рамочная ситуация, которая теперь позволит уже без лишних бюрократических сложностей, без какой-то лишней помпы, а просто в рабочем порядке людей, которые поименованы в том большом списке, выдергивать в нужном количестве и в нужном составе, нужными темпами и в нужном списке для того, чтобы привязать по ним совершенно конкретные действия. Что, собственно, сейчас и произошло. Действительно, все эти люди, которые есть в списке сегодняшнем, они были в том январском, никто там не добавился. НРЗБ.

И что чрезвычайно важно в этом документе. Помимо имен и помимо объяснения…, потому что про большинство фигурантов, скажем, про чиновников сказано просто, что этот человек подвергается санкциям, потому что он имеет отношение к российскому правительству. Точка, всё. И там не сказано, например, про бывшего сенатора Торшина, а ныне одного из руководителей российского … связано с тем, что он на протяжении многих лет участвовал в довольно интенсивной лоббистской деятельности, связанной с .... Мощное лобби, мощная американская политическая и финансовая группа, которая отстаивает интересы тех, кто занимается производством и продажей оружием в США. Эта организация чрезвычайно влиятельная. Это организация, близко связанная с Трампом и с теми крупными …, которые в первую очередь поддерживали Трампа, и по всей видимости эта организация сыграла очень большую роль в организации избирательной кампании Трампа в организации финансирования его избирательной кампании и так далее. Вот с этой компанией тесно связан Александр Торшин.

Мы с вами помним с вами Александра Торшина по тому славному поступку, который он совершил в своей жизни: он предал и продал порученное ему дело, когда он был руководителем следственной комиссии по Беслану. Повел себя тогда абсолютно бесчестно, постыдно, низко, сказал бы я, и именно этим запомнился нам всем. Но у него была еще длинная политическая карьера: он был членом Совета Федерации, теперь вот он…

О.Бычкова

С.Пархоменко

Та же абсолютно история, скажем, с Золотовым, та же абсолютно история с Дюминым. Впрочем, про Дюмина прямо сказано, что он имел отношение к Крыму. И без всяких подробностей, буквально в полуфразе это там названо.

Но вот, например, появление там человека по фамилии Школов для многих здесь, в США будет какой-то неясностью и будут выяснять, кто это, что это за чиновник. Но, на самом деле, мы с вами знаем, что это чрезвычайно влиятельный человек, который формально руководил в свое время комиссией по внутренним расследованиям, связанным с расследованиями в высших эшелонах власти в России; которая, как мы знаем, никаких особенных коррупционных открытий для нас не сделала, а, по существу, была такой внутренней полицией в высшем эшелоне российской власти, в высшем эшелоне Кремля, таким, я бы сказал, отделом внутреннего давления. И он же имел большое отношение к кадрам и руководил кадровым департаментом в администрации президента довольно долго. И вообще, считается чрезвычайно влиятельным человеком, очень большим интриганом, человеком, вокруг которого группируются разные политические силы и тоже крупные российские бизнесмены и политики, депутаты…

Это в среде политических журналистов и в среде политических комментаторов даже сделалось таким полуанекдотическим выражением «группа Школова». Это завел в свое время Телеграм-канал под названием Незыгарь. Вот он как-то очень злоупотреблял этим термином и с тех пор стало принято этим наименованием «группа Школова» обозначать любое тайное формирования, любую тайную группу влияния внутри российской власти. Действительно, это пример такого суперинтригана внутри российских властных кругов.

Вот американцам все это еще предстоит объяснять. Они, наверное, немножко удивились: откуда он тут взялся? Потому что про него не писали особенно много здесь, упоминали пару раз, не более того. А другие люди вполне очевидны.

Что касается экономической стороны дела и деловой стороны дела.

О.Бычкова

С.Пархоменко

И дальше важнейшая фраза: «Российские олигархи и представители элиты, которые получают выгоду от коррумпированной системы больше не будут защищены от последствий дестабилизирующих действий их правительства».

Вот, в чем смысл этих санкций и вот, что пытается установить этими санкциями американское министерство финансов, а вместе с ним весь американский истеблишмент, потому что, в этой истории участвует и конгресс, который в свое время потребовал каждые 6 месяцев создавать доклад о том, кто влияет на принятие политических решений в России, и такой доклад в середине января был издан. И вот теперь в рамках этого доклада мы получаем этот список санкций. Так что и конгресс в этом участвует и Госдеп в этом участвует, и администрация Трампа в этом участвует – привет тем, кто открывал шампанское на его избрании и привет тем, кто ездил с американским флагом по Садовому кольцу. Во главе каравана… была, как мы помним, или предлагала себя, во всяком случае, Маргарита Симоньян. Большой ей привет. Я надеюсь, что этот флаг, с которым она ездила, до сих пор хранит себе на память.

Так вот все они вместе говорят: «Они, эти люди больше не будут изолированы от вредоносных действий их правительства». И обратите внимание: здесь нет никакого Скрипаля, здесь нет никакого Солсбери, здесь нет никакого «Новичка», ничего такого здесь нет. Никто одно к другому не припутывает. Жесткий закрытый список. Крым – обратите внимание – не заигран, история с Крымом продолжается и санкции против людей, которые виновны в оккупации Крыма, продолжаются. Крым, восточная Украина, Сирия, атаки на западные демократии, вредоносная киберактивность - вот сокрытый список причин этих санкций.

Теперь про экономику. Здесь важно иметь в виду, что санкции объявляются против российских граждан и российских коммерческих компаний. А вот направлены санкции поразительным образом против американских граждан и американских коммерческих компаний и их компаньонов по всему миру. Зачем издается список санкций и почему это делает именно министерство финансов?

Потому что оно этим сообщает, что контакты с этими лицами, коммерческие контакты, прежде всего, деловые и взаимодействие коммерческое, деловое с этими компаниями запрещены для американских граждан, для американских компаний и – обычно это толкуется расширительно – для тех компаний, которые являются их партнерами и союзниками на мировом рынке. Устанавливается специальная переходная процедура. Есть отдельное приложение к этому документу, который издан сегодня министерством финансов – отдельное приложение о том, в какие сроки и в каком порядке американские граждане и компании, которые имеют контакты с теми юридическими лицами и коммерческими компаниями, которые перечислены в связи с этими санкциями, должны прекратить с ними всякое взаимодействие.

С.Пархоменко: Нельзя без децентрализации. Россия большая. Люди, передвигающиеся за ее пределами, есть в России повсюду

Это важнейшее последствие, потому что, на самом деле, экономика ведь в мире очень интегрирована. Она строится по очень длинным цепочкам. Вот, пожалуйста, я одну такую цепочку, что называется, первую попавшуюся пытался проследить.

Смотрите, вот есть в этих санкция Виктор Вексельберг, который владеет компанией «Ренова». И компания «Ренова» отдельно упомянута в этом списке санкций как та компания, которая тоже подвергается санкциям, а не только ее глава Вексельберг. «Ренова» много чем занимается. Она занимается и всякими нефтегазовыми делами, она занимается всякими финансами, она занимается недвижимостью.

В частности, у «Реновы»есть очень крупная компания «Аэропорты регионов», в рамках которой она владеет несколькими крупными, заметными аэропортами в России и продолжает эти аэропорты строить. В Екатеринбурге аэропорт «Кольцово», например, который полностью принадлежит «Ренове». Это один из крупнейших российских аэропортов. В Ростове-на-Дону они только что построили крупный аэропорт «Платов». У них есть аэропорт в Нижнем Новгороде, аэропорт в Самаре, аэропорт в Саратове. Некоторые уже готовы, некоторые они достраивают, перестраивают и так далее.

Что такое аэропорт? Аэропорт – это такое место, в которое летают авиакомпании разные, в том числе, зарубежные. Ну, для начала становится совершенно понятно, что ни одна американская компания не полетит ни в один этот аэропорт до тех пор, пока действуют эти санкции, во всяком случае. А у меня есть сильные подозрения, что они будут действовать долго. Ни одна американская авиакомпания не полетит ни в один из этих аэропортов.

А, на самом деле, разговор идет о том, что нельзя без децентрализации. Россия – большая страна. Люди, которые передвигаются за пределами России, есть в России повсюду. И совершенно необязательно в Шереметьево и Домодедово должны летать все международные авиарейсы или, в крайнем случае, в питерский… И из того же Екатеринбурга очень много есть международных рейсов, которые в основном ведут российские авиакомпании, главным образом «Уральские авиалинии» работают через этот аэропорт.

Но есть, например, Finnair, который летает напрямую из Екатеринбурга в Хельсинки. Finnair уже с сегодняшнего дня рискует попасть под санкции на территории США как компания, которая участвует в коммерческой деятельности с «Ренова», по существу. Но есть льготный период, на протяжении которого Finnair должен с этим разобраться и выйти из этого взаимодействия. Но этот период довольно короткий. И я думаю, что это будет непросто, хотя, я думаю, придется это сделать.

Более того, Finnair, как и, собственно, почти все авиакомпании в мире является частью каких-нибудь альянсов. У них там несколько. Есть Star Alliance … всякие разные. Значит, Finnair – часть альянса под названием Oneworld - Единый мир. Вместе с ним в этом альянсе есть американская компания American Airlines., например. Не будет летать в «Кольцово», в «Ростов» и во всё остальное. Авиакомпания S7, например - оссийская авиакомпания. Вот интересно, эта цепочка продолжается дальше от «Реновы» к аэропорта «Кольцово», от аэропорта «Кольцово» к Finnair, от Finnair к альянсу Oneworld к авиакомпании S7? S7 что, тоже не имеет права больше летать в «Кольцово»? И так далее.

Вот вам одна история. Дальше со всем этим будут разбираться юристы этих компаний, которые сильно на этом всем заработают. Наступают для них прекрасные имена. Они должны будут теперь распутывать эти бесконечные, длинные цепочки, которые простираются бог знает куда. Вот это была только одна из них, самая простая, самая как бы очевидная: от Вексельберга, я не знаю… к «Катарским авиалиниям», «Малазийским авиалиниям», авиакомпании Empire, авиакомпании British Airways – это всё члены этого альянса Oneworld, которые через Finnair теперь оказываются задействованы во всей этой истории и должны будут теперь подумать: «А что мы должны сделать, чтобы не дай бог американцы как-нибудь не поимели к нам каких-нибудь претензий в связи с тем, что мы нарушаем режим санкций?» Ну, и так далее.

Конечно, это всё схоластика, но это схоластика юридическая. И именно на этой схоластике и строится весь расчет. Именно это имеет в виду тот, кто устанавливает эти санкции и считает, что они должны быть эффективными.

В чем задача? Конечно, задача заключается в том, чтобы создать напряжение в окружении Владимира Путина, чтобы он задумался еще и об этом – о той цене своего похода в Крым, о той цене своего похода в Восточную Украину, о той цене своего снабжения Асада, о той цене его участия в разного рода выборах на Западе, а тут помимо США вспомним и брекзит и выборы во Франции, и выборы в германии и множество разных других выборов. Пусть задумается, пусть посмотрит в глаза Вексельбергу и целому ряду других людей, которые сейчас стали думать об этих длинных цепочках, которые от них протянулись.

О.Бычкова

НОВОСТИ

О.Бычкова

С.Пархоменко

Как это может не повлиять, я не очень понимаю, потому что это серьезное ведомство, к которому внимательнейшим образом прислушивается любой человек, ведущий какую бы то ни было предпринимательскую деятельность на территории США или связанную с территорией США. Иди, вообще, не заметь этих санкций – результаты будут моментально.

Так что не надо здесь особенно хорохориться, я бы так сказал. Это выглядит теперь уже довольно смешно, особенно когда мы знаем, что в результате бывают с людьми, которые этим санкциям подвергаются. Заметим, что это пока не имеет никакого отношения к тем системным санкциям, о которых говорят в последнее время довольно много здесь.

С.Пархоменко: Именно на юридической схоластике строится расчет. Это имеет в виду тот, кто устанавливает санкции

Речь идет о разного рода ограничениях на торговлю российскими ценными бумагами, прежде всего, тем, что называется суверенными ценными бумагами. То есть те ценные бумаги, которые тем или иным образом связаны с деятельностью Центрального банка, с деятельность Министерства Финансов России, с российскими государственными компаниями и так далее. С теми бумагами, за которые как бы отвечает российское государство.

И понятно, что это было бы чрезвычайно серьезным аргументом во всех этих разговорах с Россией, но у этого есть обратная сторона, потому что если я правильно понимаю, против этого сопротивляются люди, которые ответственны за функционирование тех международных торговых площадок, где происходит торговля этими ценными бумагами, потому что им очень важно всем своим потенциальным партнерам, всем компаниям, которые собираются, может быть, выйти на торговлю на этих площадках, - они очень жестоко конкурируют между собой: там Лондон с Гонконгом, все они вместе – с Нью-Йорком. Шанхай, Парижская биржа, швейцарские площадки – никто из них не хочет потерять своего престижа, никто из них не хочет потерять объемов торговли, никто не хочет сократить список тех компаний, которые там торгуются. И они считают, что это будет плохим сигналом для этих действующих и потенциальных партнеров, что они, в принципе, подвержены каким-то ограничениям, связанным с какими-то соображениями, которые находятся вне пределов коалиции, вне пределов, собственно, биржевой торговли.

Даже если эти соображения чрезвычайно серьезные, даже если речь идет о каких-то важных политических соображениях, той же Лондонской бирже важно демонстрировать, что она совершенно независима от каких бы то ни было политических мотивов и политических указаний, и у нее нет никакого политического начальства; она заботится только о благосостоянии и коммерческом успехе тех, кто на этой Лондонской бирже торгует акциями своей компании, вообще, разного рода бумагами, которые там у них имеют хождение. И это будет, конечно, удар по Лондону как мировой финансовой столице и по людям, которые управляют этими биржевыми процессами.

Так что это все нелегко, у этого всего есть оборотная сторона. Я думаю, кстати, что и у санкций нынешних, которые приняты вот сейчас и которые затрагивают конкретные компании, конкретных людей, тоже есть свои пострадавшие в США уже – те, кто имели дело с этими компаниями. Конечно, они будут каким-то образом протестовать. Возможно, они будут судиться, требовать, чтобы им компенсировали какие-то потери. Посмотрим, как это всё будет выглядеть. Чем эффективнее эти санкции, тем больше вот таких пострадавших. Но, по всей видимости, Минфин американский понимает, на что он идет, понимает эти последствия, взвешивает эти последствия и выбирает, таким образом, свои решения. Ну, теперь точно я закончил с этими санкциями.

Поехали в Солсбери!

О.Бычкова

С.Пархоменко

Понятно, что эта двоюродная сестра Юлии Скрипаль и племянница самого главного Скрипаля подала визу почти родственникам. Она подала визу, потому что она хочет повидать свою родственницу, возможно, помочь ей выехать обратно и так далее. Мы всё это прекрасно понимаем, и Британский МИД это прекрасно понимает, и сама эта двоюродная сестра прекрасно понимает, и Юля прекрасно понимает, и Владимир Путин прекрасно понимает, и Мария Захарова прекрасно понимает и, кстати, делает вид, что нет, не понимает, - что она едет туда не за этим. Она едет туда за тем, чтобы принять участие, во-первых, в пропагандистской кампании, которая вокруг этого разворачивается российскими властями, к сожалению, с участием российского посольства и для того, чтобы принять участие в дипломатическом скандале, потому что она приедет туда, и, что называется, воздуха не будет озонировать, а будет бесконечно участвовать в той интриге, которая вокруг этого всего разворачивается.

С.Пархоменко: Дипломатия устроена симметрично. Россия большой любитель всяких асимметрий. Надо об этом помнить

Нет никаких оснований считать, что дело кончится сугубо родственным общением и приносом в больницу апельсинного сока и демонстрацией друг друга фотографий маленький детей. Она едет туда не за этим. И это становится понятно даже из того кратного телефонного разговора, который будто бы между ними состоялся, запись которого появилась на российских телеканалах.

О.Бычкова

С.Пархоменко

И Виктория Скрипаль, которая собиралась туда ехать, разговаривала про запись и знала про это – что она разговаривает под запись. И вот это уже начало того, зачем ей нужно ехать в Великобританию. Я думаю, что называется, не дураки сидят: «Полетите ночью» - как в том анекдоте. Я думаю, что в британском МИДе на это на все посмотрели и приняли вполне разумное в этой ситуации решение.

Кстати, визовая тема, вообще, во всем мире тема чрезвычайно, я бы сказал, живая и животрепещущая. Мы с вами закончили предыдущую передачу на том, что в результате всех дипломатический войны для огромного количества обыкновенных людей жизнь принимает как бы совсем другой оборот. И в современном мире многим довольно трудно отказаться от передвижения, отказаться от каких-то поездок, иногда деловых, иногда жизненно важных, всяких.

Вот я наблюдаю сейчас за тем, как устроена визовая политика Российской Федерации в отношении людей, которые отсюда собираются ехать в Россию. Я здесь много общаюсь – так получилось – с людьми, собственно, в этом и заключается моя работа, - которые очень связаны с Россией. Это журналисты, прежде всего, которые пишут о России, знают о России, проводят большую часть своей жизни в России, любят Россию и для которых Россия чрезвычайно важна. Это дипломаты, это всякие политологи, историки, аналитики, экономисты и прочие и прочие.

Всем этим людям нужно в Россию. Все эти люди на протяжении последних несколько лет поставлены в абсолютно катастрофическую ситуацию, которая, кстати, совсем не похожа на то, что происходит с людьми, которые, находясь в России, запрашивают визы во всякие ужасные капиталистические страны типа США или Великобритании. Потому что там есть срок и там есть правила. Эти правила бывают очень неприятные.

Я, например, один раз в жизни добывал себе визу в Канаду. Никогда в жизни этого не забуду. Это совершенно полный ужас, потому что это продолжается много месяцев. Ты заполняешь какую-то гигантскую, совершенно ни на что не похожую бессмысленную анкету. Канада меня тогда потрясла. Что называется, ничто не предвещало... Но есть некоторые жесткие правила, которые тебе сразу сообщают; ваш паспорт будут держать в посольстве вот столько; вам надо будет ответить на вот такие вопросы; вам надо будет готовым прийти на такое-то собеседование и так далее.

То же самое с американскими, английскими, французскими и какими угодно другими правилами. У одних они жестче, у других мягче, проще, сложнее, всякие-разные бывают. Россия действует совершенно не так. Россия представляет из себя такого дельфийского оракула: ты чего-то ему выкрикиваешь – и ждешь ответа. Вот дельфийский оракул ничем не обязан.

Вот я разговаривал буквально на днях с одной довольно известной здесь журналисткой, которая много лет ездит в Россию, пишет о России здесь и там, была некоторое время корреспондентом всяких интересных изданий в России. Вот она в очередной раз попросила свою визу. И что? А ничего. Нет ответа. Много месяцев нет ответа, с осени. А они не обязаны… Это может продолжаться год, два, три. Никто не отказывает: «Мы изучаем вопрос».

И есть масса случаев, когда человек по прошествии несколько лет или напосылавшись уже писем и назвонившись по телефону и сходив несколько раз в консульство и послушав, что «вам никто не отказывает, мы рассматриваем вопрос», понимал, что «вот, собственно, придется мне теперь писать про что-нибудь другое, потому что, по всей видимости, меня в Россию больше не пустят».

Есть разные способы. Есть журналисты, которые по старой памяти, поскольку они когда-то были аккредитованы при МИДе, звонят Захаровой или пишут Захаровой и спрашивают: «Дорогая Маша, а нельзя ли что-нибудь выяснить?» А Маша на это отвечает: «А вы сами все нам тут вредите и мучаете нашу Russia Today у вас там».

По всякому бывает. Кто-то возмущается в своих газетах, кто-то пишет официальные письма в МИД, еще как-то. Это не работает, потому что правило российского посольства заключается в отсутствии правил. И когда Захарова сейчас страшно возмущается, тяжело дыша, захлебываясь в возмущении – я вот слышал ровно в новостях «Эха Москвы» эту ее запись – говорит о том, «да как они смеют, они отказывают! - это… это…». А это вы так завели, у вас это так устроено обычно». Вот и всё.

О.Бычкова

С.Пархоменко

Россия известна в мире тем, что она абсолютно по-другому устраивает свою посольскую жизнь. Повсюду в мире никто больше, за исключением Северной Кореи, Кубы и еще несколько известных аналогичными манерами стран, больше так не действует. А именно: все посольства в мире присылают в соответствующую страну небольшое эффективное количество разных дипломатов, специалистов, военных в тех случаях, когда это нужно, потому что бывают военные атташе; разведчиков, да, потому что бывают и формальные и неформальные представители разного рода спецслужб и так далее. Присылают небольшое количество этих людей и нанимают, аккредитуют на месте огромное количество местных сот рудников.

Все, кто работает в консульских учреждениях, принимает ваши паспорта, ставит все эти печати, возит, ездит, кормит, поит, чистит, моет, принимает почту, отправляет почту – огромное количество. И поэтому когда, скажем, было гигантское сокращение, на 700 с лишним человек, персонала американских дипломатических представительств полтора года тому назад, если помните, в результате выяснилось, что дипломатов-то почти не уволили. Их и так было крайне немного. А уволили вот этих местных сотрудников, в результате чего рухнула вся система выдачи виз, обработки документов и так далее.

А российские посольства устроены совершенно не так. Россия везет в соответствующую страну всех. Я в российском посольстве это вижу в тех крайне редких случаях, когда я там бываю, например, на выборах в качестве наблюдателя. Охранники, официанты, водители, уборщицы – все. Это всё люди, которые едут из России. Мы понимаем, почему. Потому что у нас есть эта традиционная как бы любовь к заграничным командировкам. У меня огромное количество людей, которые хотят ехать в заграничную командировку любой ценой, потому что им кажется, что они таким способом попадают в рай. А это даже и сегодня сохранилось, несмотря на все изменившиеся обстоятельства.

О.Бычкова

С.Пархоменко: У санкций, затрагивающих конкретные компании и людей, есть свои пострадавшие в США: кто имел дело с ними

С.Пархоменко

И эта диспропорция существует постоянно, и Я думаю, что сейчас со всеми этими дипломатическими скандалами Россия нарвется на одно простое решение: А давайте уравняем количество дипломатов – вот тех, кому вы выдаете дипломатические паспорта и тех, кого вы везете в страну в качестве персоналов посольств. И в этот момент российские посольства по всему миру утонут в дерьме, потому что станет понятно, что нужно отправить обратно сантехника и повара, и плотника, и уборщицу, и водителя, потому что они тоже у нас считаются дипломатами.

Именно поэтому, заметим, что после последнего этого обмена любезностями, конечно, тон чуть-чуть смягчился. Это факт, и это видно и слышно даже.

Так что, я думаю, что все эти войны не кончились. Они будут продолжаться. Конечно, они будут хвостом задевать всех нас, людей, которые путешествуют по миру и которым это важно. Ну вот я, действительно, обнаружил ужасную историю, например, что одной из самых тяжело страдающих сторон в этих войнах оказываются, например, академические школьные и образовательные обмены. Вот это я вам уже могу сказать. И это был самый массовый обмен, это был самый распространенный обмен. И мало кто из нас знает и понимает, в каких масштабах это происходило. Ведь огромное количество, на самом деле, особенно в сравнении с перестроечными годами, с первым постсоветскими годами, российских молодых людей поехали учиться и поучились хоть немного там – один семестр, два семестра. На самом деле, это была довольно распространенная вещь.

Огромное количество, в том числе, в провинциальных университетах российских появилось западных лекторов, западных преподавателей, разного рода специалистов. И в какой-то момент эти контакты очень облегчились.

Все это сегодня катастрофически страдает. И это первое, что отсекается, потому что самое простое отсечено. И в России это люди, которые подвергаются самому большему давлению, потому что они, что называется, бюджетники: с ними очень просто. И с учителями и с преподавателями государственных вузов – их можно одним движением поставить на место. Вернуть в этот вуз первый отдел знаменитый. Люди эти еще живы, которые работали в этих первых отделах, которые бдели над секретностью или охраняли там ксерокопировальный аппарат на протяжении всей советской власти. Можно их вытащить из нафталина и посадить на своем место. Это и происходит в огромном количестве вузов России.

Но, с другой стороны, к сожалению, в этом ровно так же участвует и американская сторона – вот то, что я вижу. Я подозреваю, что так же ровно это происходит и в Европе. На всякий случай. Университет – государственное учреждение. НРЗБ. «Нам запрещают работать с правительственными учреждениями России». А МГУ – это тоже правительственное учреждение России.

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко