Суть событий - 2018-02-23

Подписывайтесь на YouTube-канал

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

Здравствуйте все! И на всякий случай напомню еще раз про свой Facebook, в котором у меня висит обычный пост по поводу того, что вы можете там оставлять свои сообщения, вы можете там оставлять свои темы, вы можете там каким вам нравится образом участвовать в подготовке программы. Вот. Это такая была техническая часть.

О.Бычкова

С.Пархоменко

Мне эта история кажется чрезвычайно серьезной, она мне кажется гораздо более серьезной, чем даже сама ситуация вокруг дома Немцова и вокруг вот этого вот небольшого металлического предмета, который должен там на стенке висеть для того, чтобы напоминать о том, что здесь жил политик, убитый, погибший от руки наемного убийцы, как на этой табличке будет написано.

C.Пархоменко: Каждый из нас до сих пор на свободе, а не в тюрьме, потому что в конечном итоге в Кремле так решили

Конечно, для нас, для тех, кто знал Немцова, для тех, кто дружил с Немцовым, для тех, кто помнит Немцова, для семьи Немцова, между прочим, и вообще для людей, которые понимают, в чем была роль этого человека... Причем, я-то сегодня убежден, что роль его была гораздо более значительной и важной как раз после того, как он перестал быть вице-премьером и, разумеется, перестал быть губернатором одной из крупнейших российских областей. Сегодня становится понятно, что он играл огромную роль в истории российской оппозиции и во всем, что с этим связано.

И я думаю, что в этом есть нечто открывающее для нас тему для обсуждения того, что такое вообще сегодняшняя российская политика.

Вот один из кандидатов в президенты, кто участвует сейчас вот в этих так называемых президентских выборах, которые, несомненно, выборами не являются, а являются актом переназначения действующего президента, так вот один из участников этого большого политического спектакля добился того, что московская мэрия приняла то решение, которое она отказывалась принимать на протяжении многих последних месяцев. На самом деле, эта борьба продолжалась, можно сказать, с того самого дня, как Немцов был убит.

И для многих эта ситуация лишает... Тот факт, что это было результатом договоренности, лишает этот успех какого бы то ни было смысла.

Но вот, что я хочу сказать на эту тему. Вот, давайте сравним это с совсем другой ситуацией. Вот есть Алексей Навальный, который провел всю свою избирательную кампанию на одной простой политической идее, о которой он говорил совершенно открыто. Он говорил «Я хочу вынудить власти принять решение о регистрации меня в качестве кандидата на этих выборах. Я хочу создать ситуацию, в которой зарегистрировать меня на этих выборах будет меньшим политическим ущербом для властей, для Кремля в данном случае, чем не зарегистрировать».

И он говорил это прямо, он говорил это открыто. Он на это работал, он ради этого устроил всю историю со своими штабами, со сторонниками по всей стране, с собиранием огромного количества поддержки, с большим фандрайзингом в интернете и вне его, и так далее, и так далее.

Не получилось. Вот, ну, не дотянул. Не сумел довести эту ситуацию до того, что нерегистрация создает бóльшие политические проблемы, чем регистрация. Его не зарегистрировали.

C.Пархоменко: Один участник выборов потратил свое положение проекта Кремля на то, чтобы загнать в угол Собянина

А если бы у него это получилось, а если бы он смог это сделать, что бы мы сказали? «Это сговор»? «Это проект Кремля»? «Это с разрешения Путина»?

Между прочим, ровно так же обстояло дело летом 2013 года, когда тот же самый Навальный принимал участие в выборах мэра Москвы. Тогда у него вышел этот номер. Тогда он сумел заставить московские в то время власти, понятно что при поддержке Кремля и с разрешения Кремля, и в полном контакте с Кремлем, зарегистрировать его на выборах мэра. Можно было бы говорить, что это сговор, можно было бы говорить, что это проект Кремля, можно было бы говорить, что это всё по решению Путина и так далее. Тем не менее, мы с вами совершенно уверены, и я, во всяком случае, в этом совершенно уверен, что участие Навального в этих выборах 2013 года было чрезвычайно важным фактом, который сыграл большую роль в развитии российской политики.

И здесь мы выходим на какие-то гораздо более широкие рассуждения. Мне кажется, что я говорил об этом. Не кажется, а я точно знаю, что я говорил об этом в одной из своих недавних программ. О том, что, в конце концов, фразу «Он проект Кремля» мы вообще можем вынести за скобки как некоторые... Знаете, как вот в арифметике? По-моему, это проходят в 4-м или в 5-м классе про то, что бывает общий множитель. Если несколько чисел умножить на какое-то одинаковое третье число, то можно вообще не обращать на это внимание, можно как-то это отодвинуть и рассматривать эти числа по отдельности без этого множителя.

Так вот. Вот, что я хочу сказать, как бы ни звучало это мрачно или как бы ни звучало это провокационно. Мы все проекты Кремля. И Собчак – проект Кремля, и Явлинский – проект Кремля, и Жириновский – проект Кремля, и Грудинин – проект Кремля, и сам Путин – проект Кремля. И уж тем более, я не знаю, Титов – проект Кремля.

Все эти кандидаты существуют на этих выборах потому, что в Кремле решили, что надо, чтобы они там существовали. А другие там не существуют, потому что в Кремле решили, что они там не нужны.

И в этом смысле любой, в конце концов, любой подданный президента Российской Федерации постольку, поскольку у нас с вами нет гражданского общества... Мы не можем сегодня говорить о гражданах, мы можем говорить о подданных. Любой подданный существует потому, что он проект Кремля. Вот, каждый из нас до сих пор на свободе, а не в тюрьме, потому, грубо говоря, что в конечном итоге в Кремле так решили, что лучше этому человеку быть на свободе, а не в тюрьме.

И Шендерович на свободе, а не в тюрьме, потому что так решили, что лучше, чтоб он там был. И я на свободе, а не в тюрьме, потому что так решили, что лучше бы я там был. И вы тоже, любой из слушающих меня. Отдайте себе в этом отчет, что у вас суда нет, закона нет, гражданского общества, которое бы вас защитило, нет, общественного мнения, которое бы вас защитило, нет. У вас ничего нет. Вы существуете потому сегодня, в политическом смысле существуете, а в некотором роде и физическом, постольку поскольку мы знаем, что тюрьма в России – это способ пытки и способ умерщвления тех, кто внутри нее находится.

Мы все с вами существуем потому, что в Кремле решили, что лучше бы, чтобы мы существовали.

Хотите к этому так относиться? Относитесь. Но только это не имеет никакого значения. Но только это и есть тот общий знаменатель, который мы можем вынести за скобки, и начать рассматривать другое – а на что каждый из нас тратит это свое положение проекта Кремля, условно говоря? Если мы все находимся в этом равном, одинаковом положении, давайте посмотрим, а что мы делаем в этих обстоятельствах?

C.Пархоменко: НТВ тратит свое положение проекта Кремля на омерзительные драки Норкина в эфире

Вот, у нас есть... Опять-таки, они на виду, давайте опять говорить о них, давайте говорить опять об этих самых кандидатах в президенты.

У нас есть несколько кандидатов, участников президентских выборов так называемых, которые там, потому что так решили в Кремле. Но они ведут себя совершенно по-разному. Вот один кандидат взял и поставил мэрию в такую ситуацию, в которой мэрии невозможно было ему отказать, так сказать, подсек мэрию, поставил ее, надо сказать, в довольно глупое положение, потому что мэрия в этой ситуации принимает то решение, которое она отказывалась принимать на протяжении многих последних месяцев впрямую и много раз сообщала о том, что она этого решения принимать не будет.

Я хочу вам, например, напомнить, что, по-моему, осенью 2015 года было собрано 30 тысяч подписей жителей Москвы, которые Дмитрий Гудков вместе с журналистом Тимофеем Дзядко, как сейчас помню, отнесли и сдали в московскую мэрию и получили отказ через 5 минут. Причем в таком тоне, что, типа, «Вам сказано, не положено? Значит, не положено. Всё. Засуньте себе эти подписи».

Так вот, один участник президентских выборов потратил свое положение проекта Кремля на то, чтобы загнать в угол Собянина и добиться от него этого решения. Этот же участник президентских выборов так называемых потратил свое положение проекта Кремля на то, чтобы на своем избирательном сайте держать зеркало только что закрытого абсолютно волюнтаристским, произвольным способом, только что закрытого ресурса «МБХ Медиа» – это то, что осталось от когдатошнего сайта «Открытой России».

Да-да, он проект Кремля. Только он употребил свое кремлепроектство вот на это. А раньше употреблял его на то, чтобы говорить какие-то правильные слова про Крым, чтобы ездить в Чечню и протестовать там против ареста, незаконного ареста Оюба Титиева и так далее.

А рядом есть другие. Вот, рядом есть... О’кей, я понимаю, что у части аудитории «Эха Москвы» вызывает бешенство всякое упоминание в, я бы сказал, откровенном и объективном контексте имени Явлинского. О’кей, не буду употреблять Явлинского, забудем о существовании Явлинского – пусть вам так будет приятнее. Давайте поговорим, я не знаю, про Титова.

Титов – тоже проект Кремля. А чего Титов не употребил этого своего положения на всякие полезные дела? Чего он не попиарился? Вот, говорят, что другой кандидат на этом пиарится. Ну так пиарьтесь вы. Титов, пиарься, тебе же тоже нужны голоса. Правда? Ну, давай, валяй. Почему-то он этого не делает, почему-то он делает совсем другое.

Почему-то Грудинин делает что-то совсем другое. Почему-то Жириновский делает что-то совсем другое. Почему-то они все, проекты Кремля, поступают почему-то совершенно по-другому в этой ситуации, выбирают другие способы пиариться. Вот это вот интересно, что когда все только то и делают, что пиарятся, выясняется, что пиарятся-то они по-разному. Один пиарится так, а другой пиарится сяк. И один пиарится на таких темах, а другой на сяких. Вот это важное обстоятельство, про которое хотелось бы помнить.

А другое обстоятельство заключается в том, что помимо всех этих глубоко относительных вещей (кто на чем попиарился, кто какое внимание к себе привлек, кто каких голосов себе там попытался насобирать)... Это, кстати, отдельный большой вопрос. Вот тот, кто устроил эту историю с табличкой Немцова, он себе этим добавил голосов или убавил? Он себе этим прибавил уважение каких-то тех людей, которые раньше этого кандидата не уважали? Или же он убавил себе этого уважения, а, наоборот, спровоцировал разговоры о том, что вот, марионетка, проект Кремля, всё делает по указке как-то, пролезает без мыла и всякое такое прочее?

Можем, конечно, пообсуждать и это, но не будем, потому что есть вещи, теперь к которым я хотел бы перейти. Есть вещи гораздо более объективные и стратегические.

Значит, в результате всей этой истории мы имеем с вами, во-первых, табличку... Будем иметь, я надеюсь. Кстати, этот процесс еще не закончен, потому что еще нужно получить подписи всех... Еще раз подписи всех жителей этого дома.

C.Пархоменко: У нас чистый произвол. Хотят закрыть этот самый «МБХ Медиа», закрывают через 5 минут

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

Ну, о’кей, предположим, что всё это мы благополучно преодолеем. Предположим, что мы получим эти списки, эти печати на этих листах. И что мы будем иметь? Мы будем иметь на стенке табличку, которую мы хотим, которой мы давно добивались, на которой написано то, что мы хотели, чтобы было написано. А именно там написано следующее, что в этом доме жил политик Борис Немцов, погибший от руки наемного убийцы, что, кстати, полностью соответствует решению суда на этот счет. Вот, суд у нас много чего не установил. Он не нашел заказчиков, он не нашел организаторов, он очень сомнительно обошелся с исполнителями. Там есть масса всяких странных историй с теми людьми, которых суд назначил исполнителями. Но одно он установил точно: это было убийство по найму, по заказу. Политик был убит по найму.

За что убивают политиков по найму? За то, что они политики, и за то, что они делают в политическом смысле. Не за то, что они, не знаю, увели чью-нибудь жену, заняли у кого-нибудь денег, я не знаю, перешли кому-нибудь дорогу или на кого-нибудь косо посмотрели. Не за это, а за то, что они политики. Вот.

Эта табличка будет там висеть. Более того, мы будем с вами иметь документ, мы его уже с вами имеем, он висит, например, у меня в Facebook, все желающие могут посмотреть. Да вообще его можно нагуглить за одну секунду. Документ о том, что у нас Борис Ефимович Немцов признан выдающимся государственным и общественным деятелем. Вот теперь у нас есть справка об этом. Поразительным образом ее не было раньше, хотя он был вице-премьером правительства, губернатором крупной области, министром, бог знает кем. Но почему-то как-то была масса людей, в том числе в официальном обиходе, в том числе больших начальников в России, которые предпочитали говорить, что он ходил в белых штанах, что он, там я не знаю, высказывался не тем способом не про то, и что он вообще как-то распустил Советский Союз и разорил нашу прекрасную Россию. Нет. Теперь не так. Теперь Борис Ефимович Немцов – выдающийся государственный и общественный деятель.

С этой бумагой, которая есть у нас в руках, мы теперь будем жить дальше. С этой бумагой муниципальные депутаты района Тверской Москвы, неся эту бумагу высоко над головой, пойдут в эту самую мэрию, я надеюсь, и скажут «А теперь давайте устроим мемориал на мосту. У нас же выдающийся общественный и государственный деятель? Ну так ему полагается».

И те, кстати, кто говорят, что история с этой табличкой на стенке сильно сокращает шансы получить мемориал на мосту, который, конечно, главная вещь, вот что касается, как бы, увековечивания памяти и так далее, вот таких формальных, как бы, событий, которые должны произойти, конечно, мост важнее.

Так вот, это хороший шаг в сторону к этому мосту и к этому мемориалу на мосту. Это важная вещь, на самом деле. Это важный прогресс. В конечном итоге мы можем сказать, что да, мы подсекли эту власть, мы ее поставили в ситуацию, дернув, так сказать, за веревочку в нужный момент тогда, когда у нее не было другого выхода, и заставили ее принять это решение. И тот самый вице-мэр Печатников, который, как мы помним, вполне одобрительно высказывался относительно тех бандюганов, которые отпилили эту табличку от стенки, сделав эту работу за мэрию, этот самый вице-мэр Печатников теперь будет исполнять эту работу, как ему велел его начальник, мэр Москвы Собянин. И это хороший поворот событий, и лично я надеялся на то, что такой поворот событий однажды случится. И вот та табличка, которую отпилили от стенки, она навсегда канула в Управлении «Э» Министерства внутренних дел, куда ее бандюганы отнесли к своим хозяевам из Управления «Э».

Более того, полиция умудрилась там в результате некоторой сложной комбинации (не буду сейчас в это погружаться) выкрасть дубликат. У нас был еще второй экземпляр этой таблички, который там лежал в этом же самом доме. Они выяснили, где он лежит, и его просто стащили оттуда.

Но форма, матрица для отливки лежала у меня дома, потому что я в свое время там принимал участие в изготовлении этого. И этот пластиковый предмет (силиконовый) лежал у меня на шкафу и ждал своего часа. И дождался. И сегодня отлили новую, и надо будет, еще одну отольем. Сколько надо, столько и будет. И теперь она будет там висеть на этом месте.

C.Пархоменко: Это хорошо развитая в российской политике история – щупать девок, грубо говоря

А того, кто на этом попиарился, в конце концов, можно и не называть. Я не знаю, вы обратили внимание или нет, но я не назвал этого имени ни разу. И не назову дальше.

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

Так что там всё сложно, там всё интересно и там всё важно. И мы с вами на этом маленьком примере, на этой конкретной истории можем вблизи посмотреть на то, как устроена русская политика сегодня, как распределены в ней силы и как разные люди в этих обстоятельствах, в этих, так сказать, силовых полях себя ведут. И в конце концов, знаете, «Эхо Москвы» - проект Кремля. И Первый канал – проект Кремля. И РЕН ТВ – проект Кремля. Это всё проект Кремля. Но только НТВ тратит свое положение проекта Кремля на омерзительные драки Норкина в эфире, РЕН ТВ тратит свое положение проекта Кремля на то, чтобы шакалить и шпионить за Мемориалом, а Дождь тратит свое положение проекта Кремля на другое – на то, чтобы делать честные новости и репортажи. А «Эхо Москвы» тратит свое положение проекта Кремля на то, чтобы я был в эфире, а также разные другие, гораздо более достойные и гораздо более полезные вам ведущие.

А так-то мы все проекты Кремля. Все! Потому что никаким законом российская пресса, как и другие части общественной жизни в России не регулируются сегодня. У нас чистый произвол. У нас хотят закрыть этот самый «МБХ Медиа», закрывают через 5 минут. Хотят закрыть... Вот, некоторое время тому назад была история про... Это называется, по-моему, «Russiangate» – был такой сайт, который занимался всякими расследованиями, который опубликовал расследование по поводу Бортникова и его собственности. Закрыли через 5 минут. По закону? Нет. Потому что велели закрыть, потому что пока он существовал, он был проект Кремля, как и всё, что существует в российской прессе. Взяли и отменили этот проект Кремля, объявили его закрытым.

Так что не думайте об этом, выкиньте это из головы. Смотрите на то, что люди делают в этих обстоятельствах и в этой ситуации проекта Кремля.

И кстати, есть множество всяких побочных средств у этого. Вот там новость последних двух дней, на которую многие смотрят как-то весело и со вкусом. История про то, что вот вылезло, наконец, на поверхность, что депутат Слуцкий щупает каждую, до которой может дотянуться. То есть каких-то секретарш, помощниц, ассистенток, журналисток, продюсеров на телевидении и так далее. Ну, вот ему как-то хочется, он этим хорошо известен.

Это вообще известная в российской политике вещь. И я, который там летал в свое время еще там в ельцинские времена, сопровождая разные президентские делегации и правительственные, отлично это видел, что происходит в самолетах правительственных, в туалетах самолетов правительственных рейсов на пути туда и на пути обратно. Особенно обратно, когда все выпьют. И кто там, и как там, и дверь не всегда плотно закрыта.

Так что... А что происходит в Думе, я тоже хорошо себе представляю. Я не всегда был ведущим радио «Эха Москвы», а когда-то был и политическим репортером и обозревателем. Это хорошо развитая в российской политике история – щупать девок, грубо говоря.

Но! Почему это не будет иметь того эффекта (я в этом абсолютно убежден), который это имеет, скажем, в США, где это огромная история, где ушло уже в отставку большое количество всяких знаменитых журналистов и большое количество знаменитых конгрессменов, и всяких сенаторов, и кого только нет? И разгромили пол-Голливуда на эту тему.

Не потому, что тут законы, тут в США, где я сейчас нахожусь, законы одни, а в России другие. Законы везде одинаковые: щупать девок нельзя нигде. Нигде нельзя пользоваться служебным положением, нигде нельзя, так сказать, осуществлять насилие, принуждение, совращение и всякое такое. Но только общественное мнение либо есть, либо нет. Либо общественное мнение требует этого, либо не требует. Либо оно защищает этих девиц и позволяет им выступать с этими обвинениями, либо оно загоняет этих девиц под стол и требует, чтобы они заткнулись (общественное мнение отсутствующее). Вот.

Так что разница вот в этом. Разница в том, что никто этого не требует в России. И поэтому всё это будет... Почему я сейчас вернулся к этой теме? Это будет решено опять в Кремле. Опять какие-то люди будут там сидеть и своим произвольным образом будут говорить «Так, оставим Слуцкого. Пожалуй, Слуцкий нам пока еще пригодится. Пусть щупает дальше – нам не важно». Или: «Уберем Слуцкого. Что-то надоел. Давайте дадим ход всей этой истории. Давайте, пусть Первый канал тоже про это поговорит. И второй канал поговорит, и НТВ поговорит, и РЕН ТВ поговорит. Пусть они все про это поговорят и сожрут Слуцкого». И сожрут его за две минуты, и ничто его не спасет абсолютно. Это будет решаться вне зависимости от того, что мы с вами об этом думаем. Вот так.

О.Бычкова

НОВОСТИ

О.Бычкова: 21

Мы закончили, как я понимаю, тему с табличкой памяти Бориса Немцова. Единственное, что я тебе хотела еще сказать. Ну, тебя-то всё равно нет, ты в Вашингтоне, а люди, которые в России, в Москве и в других городах, буквально послезавтра собираются на марш Немцова.

С.Пархоменко

C.Пархоменко: Все кандидаты существуют на выборах потому, что в Кремле решили, что надо, чтобы они там существовали

О.Бычкова

С.Пархоменко

Да, действительно. Вообще это, конечно, связанные вещи в том, что касается марша Немцова. Ну, я, например, очень надеюсь, что вся операция с этой табличкой, все подготовительные процедуры, в том числе все там сборы подписей и всякое такое прочее, всё это удастся закончить к моменту, когда будет идти марш в Москве 25-го числа.

Конечно, очень хотелось бы, чтобы в нем было больше народу. Мне ужасно жалко, что я как-то далеко от Москвы и я, конечно, не успею приехать к этому дню. Но я очень надеюсь, что, ну, раз уж удалось этого добиться... По всей видимости, немало труда на это было положено – там и Яшин этим занимался, и Рыклин, и целый ряд разных людей, которые участвовали в организации этого марша.

Конечно, хочется, чтобы было народу побольше, и хочется, чтобы этот марш, во всяком случае, часть его пришла к метро Третьяковская для того, чтобы поучаствовать в установке этой таблички. Это, как я понимаю, технически вполне возможно. Если это сделать в один и тот же день, то почему бы, собственно, этим людям и не появиться там? Никто их, что называется, не держит. И это было бы, я думаю, полезно для того, чтобы вот этим скотам из SERB и всяких прочих организаций, контролируемых Управлением «Э», чтобы показать им, с кем они имеют дело. Потому что они привыкли, так сказать, с немолодыми и не самыми мускулистыми женщинами, которые обычно дежурят на немцовском мосту и которые в последнее время дежурят, вот собственно, возле немцовского дома, где тоже теперь стали стоять цветы и венки, и всякие фотографии и надписи. Они привыкли вот это иметь в качестве своих, так сказать, соперников, и привыкли на этом играть своими бицепсами. Пусть посмотрят на других. Может быть, если они там посмеют туда сунуться, может быть, кто-то им там как-то попонятнее объяснит, как себя надо вести в отношении вот этих вот немцовских мемориалов.

Ну и, конечно, абсолютно невероятная история происходит в Нижнем Новгороде. Вообще Нижний Новгород, как мы понимаем, это особенное место, связанное с Немцовым, и там-то уж точно всё это должно происходить. В Нижнем Новгороде отказали в организации этого марша памяти Немцова на единственной пешеходной улице в Нижнем Новгороде. Не помню, честно говоря, как она называется, но она в любом случае там одна в центре города. И загоняют этот марш куда-то, черт знает куда за край города. И объясняют это, формальный мотив этого отказа – это обеспечение безопасности Чемпионата Мира по футболу, который (Чемпионат Мира по футболу), как мы понимаем, начнется, все-таки, еще через некоторое время, если, все-таки, начнется в России. Но есть, по-моему, указ президента, принятый, типа, в мае или летом 2017 года, который, по существу, объявляет на время Чемпионата Мира по футболу в стране чрезвычайное положение за некоторое время до того. И, по-моему, даже через некоторое время после того. Что вот, вопреки Конституции, вопреки российским законам можно отказывать гражданам в проведении разного рода гражданских мероприятий, исходя из мер безопасности Чемпионата Мира.

Вот, исходя из них, сейчас отказывают в Нижнем Новгороде. И организаторы этого марша послали письмо в FIFA, во Всемирную футбольную ассоциацию с требованием как-то, все-таки, призвать к порядку организаторов Чемпионата Мира по футболу. Это, конечно, звучит на первый взгляд смешно, что именно вот эта вот должна быть инстанция. Но в некотором роде это по существу дела. Как ни странно, это правильный адресат в данном случае, потому что FIFA является верховным начальником всех Чемпионатов Мира по футболу, и кому как не им вмешаться в эту ситуацию и сказать организаторам очередного российского Чемпионата Мира по футболу, что вы там с ума-то не сходите, все-таки, вы как-то, это, попейте водички и успокойтесь, и перестаньте людей под этим предлогом лишать того, что принадлежит им по праву.

Ну, я надеюсь, что в оставшиеся несколько дней эта ситуация абсолютно абсурдная и безумная в Нижнем Новгороде как-то разрешится. Ну, постольку поскольку всё это проект Кремля. И в конце концов, ничто не мешает Кремлю как-то сделать людям в Нижнем Новгороде вот так как-то и сказать им, что это, того, это вы как-то, ну в общем, понятно. Вот.

Так же это решается в российской политике обычно? Вот на таком уровне, правда? Ну вот.

Это один сюжет, как видите, очень взаимосвязанный со множеством разных событий, которые вокруг нас происходят.

Другой сюжет, о котором я хотел поговорить, называется «Пригожин». И действительно, здесь... Ну, собственно, вчера произошло большое событие, и здесь, в США, в газете «The Washington Post» вышел текст очень интересный.

Этот текст является результатом слива каких-то материалов из американской разведки журналистам газеты «The Washington Post». И речь идет о таком отчете, в котором изложены данные о результатах наблюдения за Пригожиным.

Американская разведка следит за Пригожиным. Вот, собственно, что мы теперь знаем. Ну да. Ну, было бы странно, если бы она за ним не следила, если мы знаем, что он руководит компанией, которая направляет наемников на Ближний Восток и там управляет целой армией. А кроме того, вот, он формально обвинен специальной расследовательской группой во главе с прокурором Мюллером, формально обвинен в том, что он организовывал вмешательство разного рода российских спецслужб в президентские выборы в США. Вот.

В этом донесении говорится о том, что он активно перезванивался с высокими сирийскими начальниками. В частности, там есть такой странный пост, там есть такой министр по делам президента. Ну, я не большой специалист в устройстве сирийского правительства, но, если я правильно понимаю, это что-то вроде главы администрации президента. Вот.

C.Пархоменко: Поскольку нет гражданского общества, мы не можем говорить о гражданах, мы можем говорить о подданных

Он перезванивался с этим самым министром по делам президента, и согласовывал с ним, по существу, эту атаку, которая впоследствии была разгромлена американцами 7 февраля. И говорил, что там вам будет приятный сюрприз между 6-м и 9-м февраля, и так далее.

И что интересно? Он ссылался на то, что он договорился с некоторым российским министром, который этим всем ведает. Вот интересно, какой такой российский министр ведает всем, что происходит с военными делами в Сирии? Не Шойгу ли это случайно? Ну, чисто случайно. Я не уверен. Может быть, это министр здравоохранения или, может быть, министр науки и образования? Но вообще мне всегда казалось, что если это армия, то скорее Шойгу, чем кто-то другой. Вот.

И это с одной стороны. А с другой стороны, он очень интересовался, заплатят ли ему за организацию этого похода? Понятно, что смысл этого похода – ну, он давно известен – они там отбивали крупный нефтяной завод. И вот, значит, Пригожин интересовался, будут ли ему за это платить, как договорено?

А также там же сведения о том, что он очень интенсивно перезванивался непосредственно перед этой атакой, интенсивно перезванивался с руководством Администрации президента Российской Федерации, в частности, с главой Администрации господином Вайно. Впрочем, не понятно, о чем он перезванивался. Может быть, он согласовывал меню президентских завтраков, там я не знаю, или еще что-нибудь вроде этого, как-то интересовался, понравились ли президенту те тефтельки в томатном соусе, которые были ему поданы на ужин на прошлой неделе? Мало ли, о чем он там разговаривает с Вайно. Но интересно.

Особенно интересно, что, все-таки, речь идет о человеке не простом, а золотом. Ну, не надо долго рыться и не надо долго гуглить, чтобы вспомнить, например, историю про то, как этот самый Пригожин был одним из самых первых бенефициаров закона о забвении так называемом. Он в свое время официально обращался с требованием, чтобы Яндекс и другие поисковики прекратили выдавать в поиске информацию, которая наносит ему репутационный ущерб, которая, значит, как-то вредит его чести, достоинству и деловой репутации.

А информация была такая, что в 1961 году он родился в Ленинграде, а уже в 1977 году, то есть было ему 16 лет в этот момент... Нет, прошу прощения: не в 1977-м, а в 1979-м. В 1979-м году, когда было ему 18 лет, суд Куйбышевского района Ленинграда приговорил его к некоторому условному сроку за кражу. Не за то, что он был там диссидентом, что он, там я не знаю, продвигал прогрессивную мысль в России или, там я не знаю, боролся с кровавым коммунистическим режимом, или еще что-нибудь вроде этого. Нет, за кражу. Украл.

А через 2 года, в 1981 году уже Ждановский районный суд города Ленинграда приговорил его к 12-ти годам лишения свободы за разбой в составе организованной группы, мошенничество, а также вовлечение несовершеннолетних в занятии проституцией. И через 9 лет он был помилован. Не оправдан, не отпущен по УДО и не там что-нибудь еще такое, а просто помилован.

И там занялся всяким бизнесом, и как-то начался его прекрасный путь. Вот, где американская мечта-то. Вот, все говорят, что американская мечта – это вот такая страна равных возможностей, человек с одним долларом в кармане купил апельсин, выжал из него сок, продал, купил 2 апельсина там и так далее, и вот теперь он Вандербильт.

Вот она, американская мечта. Человек сидел за вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией, а теперь управляет армией на Ближнем Востоке и подвергается прецизионным ударам американской армии, а также вмешивается в избрание американского президента. Вон оно, как люди, бывает, растут-то.

Ну и, конечно, лично мне вспоминается прекрасная история начала 2012 года. Ровно 6 лет назад. Вот, если кто помнит, 26 февраля 2012 года была такая замечательная акция под названием «Большой белый круг» (вот, осталось 3 дня до ее шестилетней годовщины). А спустя некоторое время после нее вышло прекрасное расследование в «Новой газете», и оно называлось, по-моему, «Анатомия про тесто». Не «протеста», а «про тесто». И вот в этой «Анатомии про тесто» рассказывалась история про то, как какой-то Пригожин, какой-то никому не известный почему-то начальник чего-то такого гастрономического в Кремле, почему-то направил своего подчиненного по фамилии и по имени Дмитрий Кошара внедряться в круги организаторов этих самых протестных акций, и тот внедрился под видом человека, который добровольно горячим чаем будет поить протестующих. И это была таинственная история: они, действительно, принесли какие-то столики, поставили на тротуаре, угостили всех чаем и уехали. Что при этом имели в виду, не понятно. Что при этом разведали, кому, куда, чего втерлись? Но известно, что чай был, да. Действительно, чаем поили. Он был не отравлен, чай себе и чай. Я, вот, до сих пор мучительно вспоминаю, пил ли я чай там на Проспекте Сахарова в конце декабря или на Якиманке в начале февраля? Не помню. Черт его знает. Может, даже и пил я этот чай, а, может, нет. Как-то не отложилось в голове. Но даже если и пил, видите, ничего со мной не случилось, я по-прежнему, значит, как-то в полном порядке в этом смысле. Ну вот.

C.Пархоменко: Вот тот, кто устроил эту историю с табличкой Немцова, он себе этим добавил голосов или убавил?

А они, значит, устроили этот чай... Да! А кроме того был еще такой сайт 26feb.ru. Это был, если помните, тот самый сайт, с помощью которого люди регистрировались для участия в этом самом Большом белом круге, и его страшно забомбили всякими DDoS-атаками, ботами и всем прочим. Он почти всё время лежал, но, тем не менее, за те там несколько часов, что он, все-таки, успел поработать, он успел сделать свое дело и в результате, если кто помнит, эта акция 26 февраля была очень массовой, прошла очень хорошо и, действительно, люди стояли там вдоль всего Садового кольца.

Так вот, долбил его ботами этот самый Кошара с этим самым Пригожиным. Вот они, с чего начинали. Как-то начинали с того, что воевали они с Ильей Красильщиком, который в то время был организатором этого самого сайта. И с Юрием Сапрыкиным, который тоже имел к этому некоторое отношение.

Вот, значит, начали с Ильи Красильщика, а кончили Хиллари Клинтон и посажением президента Трампа на американский престол. Вон оно, как бывает.

Ну, шутки шутками, но вообще это довольно серьезная история, и история эта свидетельствует о том, что в дело включились серьезные силы и серьезные профессионалы, и, действительно, американская разведка доносит совершенно конкретные вещи. И видно, что они действуют успешно, что они знают много.

Ну, понятно, что они знают больше про переговоры Пригожина с сирийским руководством просто потому, что, видимо, они там более глубоко проникли, так сказать, сквозь систему защиты. Они знают про это больше, чем про переговоры Пригожина с главой Администрации президента России. Видимо, все-таки, в Кремле оно немножко лучше защищено, поэтому они так глубоко не пролезают. Но как-то пролезают постепенно, и, по всей видимости, будут знать всё – и это, и то.

И кстати, вот то, что вот в этом обвинительном заключении приговора Мюллера, в котором указан Пригожин и 12 его сотрудников, появились фамилии, которые нам, в общем, не знакомы. Вот это, кстати, момент, который многие пропустили. Это технически сотрудники из штата вот этой пригожинской конторы, которая занимается всякими интернет-войнами. Это означает, что они пролезли внутрь (люди, которые составляли это обвинительное заключение). Это означает, что, по всей видимости, они там... Либо они кого-то купили просто внутри этой компании, кто им объяснил, кто есть кто, и кто им назвал все эти имена. Либо они просто там сидят с ногами и с потрохами, и слушают, и смотрят всё, что там внутри происходит. И это уже серьезно, это уже не газетные расследования, которые делаются, ну, скорее исходя из, так сказать, какой-то открытой информации, а также из каких-то общих разговоров и прочего. Это оперативная информация вполне объективная, которая пошла в дело в данном случае.

Причем, люди, с которыми я это обсуждал здесь, в США, люди, которые давно здесь и у которых гораздо больше, чем у меня, опыт чтения всех этих текстов там в «The Washington Post» и разных других больших газетах, считают, что этот текст был сделан... Ну, я не способен это оценить, потому что я не чувствую таких тонкостей, я и язык-то не знаю так тонко, как нужно в данном случае, и у меня нет опыта сравнения. Поэтому я вынужден здесь опираться на эту экспертную оценку.

Так вот, люди, которые хорошо как-то и давно за этим следят, говорят, что текст «The Washington Post» был составлен крайне аккуратно, крайне осмотрительно. И вообще они полагают, что на него смотрели какие-то чиновники либо в Белом доме американском, либо в спецслужбах на предмет того, чтобы там не было выболтано чего-нибудь лишнего, поскольку там уже речь идет об источниках. И это всегда вопрос, который стоит при публикации любой разведывательной информации, и это всегда то, что нам, простым обывателям и наблюдателям, ужасно мешает и заставляет нас как-то огорчаться, когда выходит какой-нибудь очередной сенсационный документ, а в нем нет ничего сенсационного.

Мы говорим «А где информация-то?» А нам на это отвечают «А информацию вам реально не положено, потому что вы таким образом узнаете, как устроены у нас наши источники информации. Как бы, мы таким образом продадим вам наши сети, а мы этого сделать не можем».

Поэтому всегда есть вот эта дилемма. Как бы, с одной стороны, надо людям что-то сообщать. А с другой стороны, приходится жадничать. И, вот, похоже, что этот текст в этом смысле был, так сказать, очень аккуратно сделан.

Вообще, ну, в оставшиеся там 3-4 минуты, которые у меня есть, я бы коснулся сюжета чисто американского, казалось бы. Но я абсолютно уверен, что он однажды придет к нам тоже, мы однажды с вами в России тоже будем это обсуждать. И это история о насилии в школе.

В США в последние дни, конечно, никакая тема не обсуждается так интенсивно и так пристально, как история с массовым расстрелом школьников во Флориде в одной из школ. Там очень много вскрылось всякого. Ну, во-первых, этот человек как-то заранее угрожал, что он пойдет стрелять, и об этом многие знали, и даже обращались там в спецслужбы и говорили, что у нас тут появился какой-то псих, который, значит, собирается всех расстрелять, и на них никто не обратил внимания.

Есть очень печальная история о том, что в этой школе была охрана. Там были вооруженные люди, которые должны были следить за порядком, а они не сделали ничего. Вот, ровно вчера выступал шериф этого маленького городка, где это произошло, который ведет расследование там на месте и который сказал «Эти люди совершенно не помогли. Они даже не вошли в это здание, и остались в стороне, и ничего совершенно не произошло». Вот.

И в результате произошла поразительная история: Трамп сказал о том, что он считает, что нужно вооружить учителей.

Это, конечно, безумная совершенно история, потому что огромное количество людей немедленно сказали, и сами учителя стали говорить, что вообще-то учителя должны учить, а не отстреливаться. А Трамп стал говорить «Да, пускай у каждого учителя. Пускай они пройдут курсы...» Там как-то началось много на эту тему разговоров. «Пускай они научатся обращаться с оружием».

Уже после заявления Трампа об этом стали говорить всякие его там помощники и подчиненные, и сторонники распространения оружия в США.

Эта дискуссия происходит на телевидении. Ну, на сторонний, на мой взгляд она выглядит каким-то адским идиотизмом, потому что, ну, как вообще всерьез можно обсуждать вооружение учителей? Ну, что это? Как это?

Тем не менее, они обсуждают, и это свидетельствует о том, что решение не найдено и что делать с этой ситуацией они не понимают. Запретить распространение оружия они не могут, а защититься от его использования таким способом не могут тоже. Однажды эта история будет и наша, российская.

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

Это программа Сергея Пархоменко «Суть событий», встречаемся ровно через неделю.

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова