Суть событий - 2015-07-24

С. Пархоменко

Да, все в порядке, ничего, собственно, не изменилось со времени моего последнего здесь появления. Номер для смс-сообщений – +7-985-970-45-45. Сайт www.echo.msk.ru - на нем все как и прежде, не буду перечислять множество разных замечательных аттракционов. Заходите – сами увидите. Ну, собственно, вот. Смски, я вижу, уже работают. Так что, все в порядке, можно нам с вами общаться. А на протяжении последних суток можно было задавать вопросы на сайте. Я их вижу и обычно ими более или менее стараюсь руководствоваться, когда составляю план очередной программы, чтобы понять, что в точности интересует слушателей на эту неделю.

Ну, что же? За время моего отсутствия все-таки я сказал бы, что основным событием стало завершение следствия по катастрофе Боинга MH-17. Минул год с момента этой катастрофы, я как раз это как-то хорошо почувствовал, потому что и год назад в этот самый день я был в том же самом месте, что и сейчас, что и в этом году. Так что, вот как-то мог вспомнить, как год тому назад это все происходило, и как тогда с ужасом мы все читали об этих событиях и смотрели ролики в Ютьюбе, где лидеры донбасских бандитов хвастались друг другу о том, что и где они сбили, какая где упала птичка, и как-то поздравляли друг друга с этой большой победой. Потом они трусливо это все постирали и повыкидывали и потом стали объяснять нам всем, что, нет, они ничего такого не имели в виду и не имеют к этому никакого отношения.

Следствие закончено, год вела его международная следственная группа. Идет подготовка к формальной публикации. Черновик доклада разослан всем заинтересованным странам. Интересно, что Россия тоже признана заинтересованной страной, это само по себе свидетельствует о том, что там внутри этого самого черновика, потому что, казалось бы, при чем здесь Россия, да? Самолет упал на территории не России, в нем не было ни одного российского гражданина, он не летел из России, не летел в Россию. И, казалось бы, Россия не имеет к этому никакого отношения.

Между тем, наравне с другими непосредственно задействованными в эту историю странами, Россия тоже получает свой экземпляр этого самого заключения следственной комиссии, и мы можем представлять себе, что, по всей видимости, там внутри о России подробно идет речь, поэтому ей предлагается заранее с этим ознакомиться. Формальная публикация предстоит, скорее всего, этой осенью, хотя осторожные голландцы говорят, что, ну, может быть, потребуется и больше времени, может быть, даже до февраля это все затянется.

Но мой прогноз – приблизительно октябрь. Я думаю, что тут имеет значение, помимо всего прочего, еще и просто такие сезонные соображения. Во всем мире конец лета – достаточно сонное время и такое не очень выгодное для публикации важных документов и для начала важных дебатов по важным вопросам. И я думаю, что следственная комиссия тоже об этом думает, что надо бы дождаться начала политического сезона, возвращения всех парламентов к своим работам, потому что, по всей видимости, ждет политиков Европы, а может быть, и всего мира, большая работа вокруг этого документа.

Кроме того, запущен механизм обсуждения предложения о создании специального международного трибунала для расследования вины тех или иных должностных лиц в этой катастрофе. Ну, должностных лиц, имея в виду и военных, несомненно, без которых вся эта история не обойдется. Многие наблюдатели и комментаторы, как я мог убедиться, разглядывая разные публикации и комментарии в интернете за это время, хихикают по этому поводу и говорят, что это какая-то фантастическая экзотическая и совершенно такая фантазийная идея, и что, конечно, никто никогда и ни за что не решится подступиться к России с такими вот какими-то намерениями нескромными, какие-то трибуналы по ее поводу устраивать и всякое такое.

Ну, знаете, хочется вспомнить, как еще некоторое время тому назад все смеялись и веселились по поводу предстоящего приговора Гаагского арбитражного суда. В конце концов этот приговор состоялся, и приговор этот оказался беспрецедентным в отношении России. Акционеры разграбленной компании ЮКОС получили решение этого суда о том, что Россия должна им компенсировать более 50 миллиардов долларов. Спустя какое-то время этот приговор вступил в законную силу, спустя какое-то время, уже с начала этого года, начали капать проценты, и сегодня эти 50 с лишним миллиардов превратились в существенно большую сумму, уже сейчас, и с каждым днем превращаются во все большую сумму, и идет практическая подготовка к началу процесса арестов и блокировок разного рода российской недвижимости в разной форме, в разных местах, существующих по всему миру.

С.Пархоменко: РФ может не сотрудничать с международным трибуналом, но это тяжелейший удар по положению страны в мире

Россия громко возмущается, а тем временем тихо это самое имущество прибирает. Доходят все новые и новые сведения о том, что постепенно перемещаются и вклады у разного рода российских государственных учреждений в банках, и разного рода промышленные активы, и разного рода сырьевые активы, и всякие акции, ценные бумаги и так далее. Все это, знаете, что называется «но сало лучше перепрятать». Вот происходит сейчас перепрятывание сала. Хотя эта поговорка в связи с войной на Украине сделалась в государственном смысле неполиткорректной, тем не менее, российское государство полностью в соответствии с нею и действует.

И, в общем, уже совсем не до смеха. И все осталось в прошлом – все разговоры про какие-то апелляции, про то, что будет обжаловано, что это все не имеет какого-то отношения и законной силы, не имеет отношения к российскому законодательству. Ну, можно продолжать как-то про это болтать, но, в общем, дело вступило в решающую стадию. Уже прошли суды по нескольким европейским странам, вот-вот будет принято генеральное решение такого же рода в Соединенных Штатах. Собственно, отчасти оно уже принято. И понятно, что исполнение этого решения Гаагского трибунала вступит уже в такую практическую фазу.

То же самое, по всей видимости, ждет нас с этой идеей международного арбитража. Известно, что вот такие международные суды о каких-то крупных преступлениях, их, между прочим, не так много вообще и существует-то в природе. Наиболее известны два: один связан с преступлениями в бывшей Югославии, а другой связан с преступлениями в Центральной Африке в Руанде. Ну, вот бывает, что такие суды учреждаются Советом безопасности ООН. В этой ситуации они оказываются по умолчанию, без всяких дополнительных документов, без всяких дополнительных соглашений, их решения оказываются по умолчанию обязательными для все стран-членов ООН.

Ну, по всей видимости, в данном случае этого не будет, потому что членом Совета безопасности является сама же Россия, понятно, что Россия будет голосовать против, будет использовать свое право вето. И в этих обстоятельствах такой суд может быть учрежден только решением Генеральной ассамблеи ООН, Россия не может это решение заведомо сама, своими собственными силами заблокировать, может только выиграть голосование. Для этого нужно будет заручиться поддержкой большинства стран-членов ООН. При этом, как мы знаем, в ООН действует принцип «одна страна – один голос», и совершенно неважно, какая это страна: это может быть огромная держава с огромным населением, а может быть крошечное какое-нибудь карликовое островное государство.

Ну, и мы примерно представляем себе образ действий России в таких случаях, мы это видели и в ФИФА, и в Олимпийском комитете. Российские чиновники не стесняются скупать голоса тогда, когда им нужно какое-то решение. И я думаю, что в этой ситуации мы можем ждать такой целой вакханалии такого своего рода коррумпирования международных делегаций всяких небольших стран. Россия будет пытаться тем или иным образом купить эти голоса: в некоторых случаях за какие-то преференции, в некоторых случаях за какие-то важные межгосударственные договоры, за какие-то соглашения экономические, крупные, мелкие или средние контракты, а иногда просто за деньги. Есть немало стран, а впрочем, не очень много – ну, некоторое количество есть стран, мы их видели, видели эти ситуации там и в таких трагикомических ситуациях, скажем, как признание некоторыми странами всяких марионеточных российских псевдогосударств типа Абхазии, предположим, или Приднестровья, или вот в последнее время Донецкой республики. Ну, есть такие страны, не станем показывать на них пальцем и называть их по именам, которые готовы, в общем, за умеренную мзду продать все что угодно, включая свое признание, голоса в международных организациях, все что угодно. Могут последнюю набедренную повязку как-то снять и отдать за недорого. Так это и будет происходить в Генеральной ассамблее.

Ну, мой личный прогноз, что, нет, не получится в этот раз. Это, в общем, слишком рискованно даже для небольших стран, вот эта вот торговля голосами в этой ситуации может обернуться для них довольно серьезными неприятностями, может быть, даже изоляцией. И складывается такое ощущение, что, в общем, создание этого международного трибунала России предстоит. И дальше возникает вопрос о том, как вести себя официальным лицам и государственным институтам России в отношении такого трибунала.

Вот я держу перед собою фрагмент из устава трибунала по бывшей Югославии, который, надо сказать, довольно жестко регламентирует поведение разных стран в отношении его. Речь на самом деле идет о том, что странам предлагается подписать специальный документ, подписать такое соглашение о том, что они согласны подчиняться решениям этого трибунала. И в этой ситуации вот статья 29-я этого самого устава говорит: государства сотрудничают с международным трибуналом в вопросах расследования и судебного преследования лиц, обвиняемых в совершении серьезных нарушений международного гуманитарного права. И дальше следующий пункт: государства без каких-либо неоправданных задержек выполняют любые просьбы об оказании помощи или приказы судебной камеры, включая следующие действия, перечень которых не является исчерпывающим. Это: опознание и установление местонахождения лиц; снятие свидетельских показаний и производство действий по собиранию доказательств; вручение судебных документов; арест или задержание таких лиц; выдача или передача обвиняемых международному трибуналу. Вот последний пункт, конечно, самый интересный: выдача или передача обвиняемых международному трибуналу.

Люди, которые обсуждают эту ситуацию, чаще всего говорят: ну, а чего, собственно, мы про это разговариваем? Россия просто не подпишет этого соглашения о сотрудничестве с таким судом, вот и все. И скажет, что она видала этот суд в гробу. Вы там судите кого хотите, а мы просто не будем обращать на это внимания и так далее. Такие прецеденты есть. Вот, например, в истории с трибуналом по Руанде, он как раз был создан не Советом безопасности, а Генеральной ассамблеей, там есть страны – например, Судан – которые отказались с ним сотрудничать. Судан, достаточно взглянуть на карту, чтобы понять, что он находится совсем недалеко от мест вот этих самых событий, где происходили массовые убийства в Руанде, и он непосредственно является участником всех этих событий, и он, конечно, одна из ключевых сторон в этих преступлениях, которые совершались в Центральной Африке.

И вот президент этого самого Судана, человек по имени Омар аль-Башир, до сих пор бегает. Его потребовали в этот суд, его признали фигурантом этого дела, но он там не хочет появляться. И, в сущности, он, с одной стороны, является президентом некоторой страны, а с другой стороны, объявлен вне закона.

С.Пархоменко: Россия делает еще один шаг в направлении изоляции и затяжного конфликта с цивилизованным миром

И вот есть там какие-то страны в Европе, которые требуют его выдачи с большей или меньшей интенсивностью, а есть какие-то страны в Африке, которые, в общем, согласны с его позицией и, например, готовы считать его президентом, готовы принимать его с какими-то официальными визитами, готовы не арестовывать его, когда он пересекает их границы, и так далее и так далее.

И вот критики всей этой истории с трибуналом говорят: ну, а что такого? Ну, подумаешь, вот этот самый Омар аль-Башир, он как-то есть и есть, как-то управляет и управляет, и ничего страшного. Ну, вот и Путин тоже будет. В чем, собственно, проблема?

Ну, вообще это неплохая перспектива, правда? Это интересная перспектива, превращение России в государство вроде Судана, а президента Путина в политического деятеля вроде Омара аль-Башира. Вот то, что мы начинаем разговаривать на этом языке, то, что мы начинаем сравнивать вот эти государства на этом уровне и политиков вот такого разряда в сходной ситуации, это само по себе интересный поворот событий, правда? Мы как-то не могли себе ничего подобного представить ни полгода тому назад, ни год тому назад. А сейчас вот мы выслушиваем такого рода аргументы и обсуждаем их состоятельность.

Да, совершенно очевидно, Россия может не сотрудничать с международным трибуналом, у нее есть такое право, но это тяжелейший политический удар по положению России в мире, по ее престижу. И это в значительной мере является автоматическим признанием России своей вины в исследуемых событиях. И, конечно, именно это окажется основой для развития всех событий, связанных с санкциями и с расширением разного рода мер экономического характера, принимаемых к России.

Мы помним, что несколько дамокловых мечей по-прежнему висит. Есть история с этим SWIFT, то есть, с исключением России из международной системы банковских расчетов. Есть разнообразные серьезные, гораздо более серьезные, чем сейчас, эмбарго, связанные с энергоносителями, и возможности для таких эмбарго становятся все более и более реалистичными по мере того, как разные страны мира находят альтернативные источники топлива, и оказывается, что они уже не обязаны ориентироваться исключительно на российский газ и российскую нефть.

Ну, здесь давайте прежде всего вспомним те события, которые тоже в течение последних недель происходили вокруг Ирана. Иран является мощным поставщиком нефти, и Иран в перспективе является достаточно важным игроком и на мировом газовом рынке, и возвращение его в круг тех государств, которые участвуют в международной торговле углеводородами, конечно, существенно повлияет на развитие ситуации там.

Так что, Россия вот этим своим вполне вероятным решением об отказе сотрудничать с международным трибуналом по расследованию преступлений, связанных с гибелью этого самого Боинга… а я еще раз повторю, что можно считать, что появление такого трибунала – достаточно вероятное событие. Россия, конечно, делает еще один шаг в направлении изоляции и в направлении такого уже глубокого перманентного затяжного конфликта с цивилизованным миром.

И когда речь касалась какого-то одного человека, которого Россия не хотела выдавать – мы помним, скажем, многолетнюю историю о том, как британский суд требует выдачи человека по фамилии Луговой в связи с расследованием дела об убийстве Александра Литвиненко, а Российская Федерация этого человека по фамилии Луговой не выдает, более того, она этого человека засовывает во фракцию ЛДПР, и он быстренько избирается депутатом Государственной Думы, получает иммунитет и сидит, и из-под этого иммунитета хмуро наблюдает за тем, как факт его сидения безвылазного в России последовательно наносит ущерб российскому международному престижу.

Ну, сидит и сидит, как-то не хочет он ехать на суд в Лондон, не хочет давать там никаких показаний, нечего, видимо, ему там сказать и нечем объяснить свое участие в этом деле. По всей видимости, это так, а иначе непонятно, чем еще это можно было бы объяснить. Но все-таки речь идет об одном единственном человеке, речь идет об одном вот таком специфическом депутате Государственной Думы.

Давайте представим себе, что речь будет идти о большой группе военных, начиная, в общем, с относительно небольших чинов, начиная с тех офицеров, которые непосредственно были заняты отправкой на территорию, занятую вот этими бандитами-сепаратистами на востоке Украины, отправкой туда пусковой установки Бук и возвратом этой пусковой установки. И речь идет о непосредственных командирах, и речь идет о более высоком военном командовании, и речь, несомненно, идет собственно о высоких чинах Министерства обороны России, включая министра обороны России, в данном случае господина Шойгу. И дальше речь идет о политическом руководстве страны.

Совершенно очевидно, что такого рода решения и такого рода расследования, они не ограничиваются какими-то лейтенантами, майорами, и тем более сержантами, а поднимаются все дальше и дальше, все выше и выше. Поэтому все разговоры о том, что: ну, а что, кого вы там собираетесь судить? Давно всех перестреляли, давно всех уже там закопали при дороге, и никого там не осталось, кто имел отношение к этому пуску.

Ну, понимаете, к этому пуску имели отношение не только те, кто сидели в кабинах и нажимали на кнопки. Хотя эти люди, конечно, должны первыми давать показания. Просто речь идет об очередности, кто первый дает показания. Первые должны давать они, но дальше следствие должно развиваться – не следствие, а вот уже прения в этом самом нашем вполне вероятном международном трибунале. И, несомненно, фигурантами этих прений должны оказываться и политики, вплоть до президентов тех стран, которые имеют к этому всему отношение.

Так что, это будет серьезный сюжет, и именно этот сюжет будет основой для дальнейших разговоров высшего российского руководства и с Семеркой, и с Двадцаткой. Семерка уже опять стала Семеркой, как-то от Восьмерки ничего не осталось, Россию из этой Восьмерки окончательно удалили. Так что, вот есть Семерка, есть Двадцатка, есть Организация Объединенных Наций, есть разного рода европейские организации. Так что, вот разговаривать они будут про этот трибунал, и разговаривать они будут по конкретным поводам, которые будут вырабатываться в ходе рассмотрения дела внутри этого трибунала.

Так что, вот, появился второй сюжет. Последнее время мощным сюжетом был ЮКОС и вот эти самые 50 миллиардов, теперь будет вот еще этот сюжет номер два. Ну, будет третий. Тут я хотел бы выступить с еще одним прогнозом. Давайте все-таки не будем забывать, что есть важное событие, которое приближается как-то, о нем пока говорят довольно глухо, пока очень небольшое количество комментариев можно на эту тему обнаружить от разного рода специалистов – это переход в решающую стадию процесса проектирования и юридического согласования моста через Керченский пролив.

то гигантский проект, огромный. Обычно все говорят только о деньгах, да? Говорят, что вот какие-то там несметные миллиарды и триллионы должны быть на это угроханы. Вот была большая история с тем, кто, собственно, будет этот мост строить, будут ли это Ротенберги, потом компании Ротенбергов отказались от этого. Много было на эту тему разговоров, участвовал в этом во всем и Тимченко. Или нет, подождите, я уже запутался. Мне кажется, что Тимченко отказывался, а Ротенберги, наоборот, соглашались. Ну, напишите мне про это.

В общем, это более или менее все равно, потому что понятно, что так или иначе к этой стройке будут иметь отношение вот эти самые «околоозерные» разнообразные джентльмены в том или ином порядке. Ну, неважно. Речь на самом деле не о деньгах. История с деньгами, она гораздо менее интересная и гораздо менее содержательная, чем другая история, которая там предстоит – история с получением юридического разрешения на строительство этого моста.

Давайте с вами не забывать, что Керченский пролив отгораживает, запирает, так сказать, Азовское море. Азовское море по своему статусу признано внутренним морем, которое находится в таком совместном ведении, совместном владении двух государств. Не существует в Азовском море никакой делимитированной границы, не известно там, что вот эта часть Азовского моря принадлежит России, а эта часть принадлежит Украине. Есть две страны, Россия и Украина, которые совместно владеют этим морем, и невозможно построить мост, запирающий это море, без согласия обеих этих стран.

С.Пархоменко: Россия должна будет обратиться к Украине за разрешением на строительство Керченского моста

Это значит, что Россия в какой-то момент должна будет обратиться к Украине за разрешением на строительство этого моста. А понятно, что этот мост – это абсолютно ключевое решение, ключевой фактор для дальнейшей жизни Крымского полуострова. Если Россия хочет продолжать держать Крымский полуостров в качестве части своей территории – а она вроде пока собирается это делать, она вроде пока на этом настаивает, ну, посмотрим, надолго ли это, но пока, во всяком случае, это так – совершенно очевидно, что мост этот должен появиться, и мост этот будет не только автомобильным мостом, по всей видимости, он будет совмещен и с железнодорожным движением. По всей видимости, по нему же, по тому же инженерному комплексу будут идти разного рода трубопроводы – и вода, и, возможно, газ. По нему же должна идти линия электропередачи, потому что в Крыму ничего этого нет.

Вот это все должно тянуться вот так через Керченский пролив, и на это все потребуется разрешение Украины. Украина этого разрешения не даст. И у нее есть все необходимые для этого инструменты, необходимые прецеденты. Давайте я после новостей чуть подробнее на этом остановлюсь. Ну, в общем, давайте пока запомним, что есть еще третий сюжет, который назревает, третий сюжет для таких наиболее серьезных, наиболее глубоких стратегических разговоров вокруг положения России в мире и отношения к России цивилизованной части человечества.

На этом я прервусь, 3-4 минуты новостей, после этого вернемся во вторую половину программы «Суть событий» со мною, Сергеем Пархоменко.

НОВОСТИ

С. Пархоменко

Мы говорили в первой половине о ключевых проблемах, которые, по всей видимости, в новом политическом сезоне определят содержание разговора России с окружающим ее миром и углублении, к сожалению, конфликта России с окружающим ее миром.

Это прежде всего дело ЮКОСа и 50 миллиардов, которые Россия должна теперь юкосовским акционерам и которые она отказывается возмещать. По всей видимости, это обернется огромной серией разного рода конфискаций и разного рода арестов, налагаемых на разные формы российского имущества.

Вторая история – это диалог, назовем это так, диалог, или, во всяком случае, большая игра вокруг создания Международного трибунала для расследования виновных в гибели малазийского Боинга МН-17 над территорией Восточной Украины.

И третий большой сюжет, который, по всей видимости, только подступает, только начинается, это большая игра вокруг строительства моста через Керченский пролив, моста из континентальной части России в Крым, моста, от которого зависит и без которого, несомненно, невозможно существование Крымского полуострова.

И штука заключается в том, что, как выясняется, для строительства такого моста требуется разрешение Украины, поскольку она совладеет вместе с Россией Азовским морем, а такой мост запирает это Азовское море и может быть Украиной объявлен помехой для судоходства. Во всяком случае, Украина вольна трактовать появление этого моста так, как считает правильным, и давать или не давать на него разрешение.

У меня спрашивают здесь, вот с помощью смски Сергей спрашивает: «А что, разве турецкие мосты через Босфор не отсекают Черное море, так же как будущий Керченский мост отсекает Азовское море?» Совершенно правильный вопрос, Сергей. Да, конечно. Конечно, отсекают. И тогда, когда эти турецкие мосты строились, свое согласие давали все те страны, которые там внутри этого Черного моря присутствуют.

Тогда еще это был Советский Союз, и Советский Союз, в соответствии с тем, что называется обычными нормами международного морского права – вот это важно понимать, что помимо каких-то писаных конвенций, помимо каких-то кодексов, принятых ратифицированных разными странами, существуют еще вот эти обычаи, так сказать, морского оборота, вырабатывавшиеся веками, и они имеют не менее серьезный вес и не менее серьезное значение для решения такого рода вопросов. Так вот, да, Советский Союз, в соответствии с этими обычными нормами, давал такое разрешение, и это разрешение было увязано с режимом прохода советских судов, в том числе военных судов, через контролируемые Турцией проливы Босфор и Дарданеллы. И Советский Союз тогда добивался изменения этого режима в свою пользу, и, по всей видимости, добился. Во всяком случае, чем еще можно объяснить то, что он благополучно разрешение на строительство этих мостов дал.

Ну, гораздо более свежая история такого рода, ее вспоминают все те, кто сегодня обсуждают будущую дискуссию по поводу моста через Керченский пролив, это история одного из крупнейших в мире мостов, по-моему, это третий подвесной мост во всем мире, мост через пролив Большой Бельт. Это один из самых широких проливов, разделяющих датские острова, это выход из Балтийского моря. Если вы себе представляете – вот посмотрите на карту, вот этот самый мост Большой Бельт был построен Данией на свои собственные деньги, казалось бы, своими собственными силами. Он был чрезвычайно важен для такого рационального развития датских территорий, датской экономики.

И в момент строительства этого моста, точнее, перед тем, как началось строительство этого моста, случился довольно серьезный конфликт неожиданным образом между Данией и Финляндией. Казалось бы – где Финляндия? Финляндия находится в глубине Балтийского моря далеко от места событий. Между тем, Финляндия тоже является государством, которое непосредственным образом заинтересовано в том, как устроено судоходство в Балтийском море, и как устроен выход из Балтийского моря в Атлантический океан. Поэтому тогда Финляндия заявила о том, что у нее есть свои представления о том, каким должен быть этот мост. Финляндия не согласилась с первоначальным проектом этого моста, потребовала увеличить его высоту, изменить конфигурацию пролетов, и так далее. Дания вынуждена была со всем этим согласиться, потому что в противном случае Финляндия могла бы заблокировать строительство этого моста вовсе.

Так что, вот это относительно недавняя история, этот мост строился с 1988 по 1998 год – 10 лет его строили. Но это гигантское сооружение многокилометровое. Ну, впрочем, вполне сравнимое по масштабам и по протяженности с тем, что предстоит построить в Керченском проливе.

С.Пархоменко: В истории с продуктовым эмбарго выяснилось, что ввозить нельзя, а продавать можно

Вот третий сюжет – что называется, загибайте пальцы. Я думаю, что нам много предстоит в предстоящем сезоне про это говорить, часто предстоит это вспоминать. Напряжение здесь будет расти, и это будет важным аргументом и в двустороннем переговорном процессе, очень сложном, как вы понимаете, очень напряженном, между Россией и Украиной. И вот в этом навязшем уже в зубах нормандском формате, и в разных других форматах, в которых обсуждается агрессия России против Украины и ее последствия. Я, не удивляйтесь, именно так трактую то, что в Восточной Украине происходит и никак иначе не согласен это называть. По-моему, агрессия там налицо.

И еще один сюжет, который примыкает к этому, вот к этой группе сюжетов, которые описывают отношения России с окружающим миром, это совсем недавнее, по-моему, 14 июля принятое в Конституционном суде решение о приоритете российской Конституции над решениями Европейского суда по правам человека. Во всяком случае, так это решение называли в большинстве публикаций. И довольно много вопросов у меня на эту тему.

Вот от Михаила пришло только что письмо, что вот «Конституционный суд, Конституция, ЕСПЧ – почему об этом глухое молчание?» Михаил, да никакого глухого молчания – вот, пожалуйста, я готов про это говорить. Должен вам сказать, что я посмотрел внимательно на текст этого решения, и у меня сложилось впечатление, что в некоторой такой погоне за сенсационными заголовками наши коллеги журналисты несколько преувеличили его резкость. Я бы не сказал, между прочим, что Конституционный суд однозначно принял решение о том, что вот решения ЕСПЧ больше ничего не означают, не подлежат исполнению, и вообще Российская Конституция круче. А так можно заключить, если читать большинство публикаций на эту тему.

Конституционный суд, не будь дурак, постановил другое. Он оставил за собой право в спорных случаях поштучно по отдельности решать разного рода спорные конфликтные ситуации в этой сфере. Вот мне кажется, что ключевой частью решения Конституционного суда по этому поводу является вот что: суд постановил, что если для исполнения решений Страсбургского суда необходим будет пересмотр дела в национальных судах, то эти суды должны будут приостановить пересмотр этого дела и направить запрос в Конституционный суд. Таким образом, именно Конституционный суд окажется в каждом отдельном случае арбитром по поводу вот этой вот коллизии, этого противостояния, противодействия между решением Европейского суда по правам человека и внутреннего российского законодательства.

И это, между прочим, в этих ситуациях подчиняет Конституционному суду все другие суды Российской Федерации. Вообще надо иметь в виду, что на протяжении уже целых десятилетий происходит очень ожесточенное противостояние между Конституционным судом и Верховным судом Российской Федерации. Конституционный суд пытается доказать уже много-много лет, что он в отношении Верховного суда является более высокой инстанцией и вправе решать какие-то сложные случаи, служить арбитром в тех ситуациях, когда вся Российская судебная система во главе с Верховным судом не способна с этим справиться.

И вот Конституционный суд и в этом случае постановил, что последнее слово здесь должно быть за ним. Кстати, таким же образом, – постановил Конституционный суд, – должны действовать органы исполнительной власти, если они считают, что решение Европейского суда противоречит национальному законодательству.

Опять, значит, во всех этих ситуациях органы исполнительной власти – это кто? Это правительство Российской Федерации, а в некоторых ситуациях и президент Российской Федерации должны будут смиренно обратиться в Конституционный суд, и Конституционный суд в каждом отдельном случае будет судить и решать, применять ли решение Европейского суда или отменить решение Европейского суда, поскольку оно противоречит Российской Конституции.

И Конституционный суд, между прочим, не удовлетворил того запроса, того требования, с которым в него обратилась группа депутатов Государственной Думы. Они-то требовали вообще отменить часть Конвенции. Они требовали по существу аннулировать акт о российской ратификации Европейской Конвенции. Это было бы, конечно, гораздо более сильное решение, это был бы гораздо больший скандал, и это грозило бы России гораздо более тяжелыми санкциями, если бы она вот так напрямую вышла из Европейской конвенции, отказалась бы вот так в лоб выполнять решения Европейского суда по правам человека. Ничего этого Конституционный суд не сделал. Поэтому давайте не будем преувеличивать эту историю.

Да, действительно, это такое двойственное довольно хитрое решение, которое показало, что Конституционный суд России не решается уж совсем так в лоб разом отменять участие России в крупнейших европейских институтах. В то же время оставляет за собой право в каких-то конфликтных случаях попробовать решения Европейского суда в этом частном конкретном случае оспорить. Ну, посмотрим, что из этого выйдет. Но это тоже чрезвычайно важный такой стратегический сюжет, о котором тоже много предстоит нам говорить в начинающемся политическом году.

Что еще я хотел бы в оставшееся время обсудить? Ну, наверное, то, как развивается история с международными санкциями и с эмбарго, которое российская экономика сама на себя наложила. Точнее, российское руководство наложило на экономику своей собственной страны.

Я должен вам сказать, что я вот несколько дней тому назад был в совершенно потрясающих местах, в горном Алтае, где происходил очень интересный такой семинар с большой группой молодых людей, большой группой студентов, начинающих журналистов, начинающих политиков, гражданских активистов и так далее. Организован был этот семинар Комитетом гражданских инициатив, это, собственно, та самая организация, которая была создана под руководством Алексея Кудрина.

Так вот, происходило это все в горном Алтае, в совершенно сказочных местах. И там появился повод для обсуждения того, что, собственно, происходит в экономике этого самого региона. Алтай вообще очень интересное место, это один из крупнейших аграрных регионов России с потрясающим огромным потенциалом для животноводства, для всякого молочного хозяйства и для перерабатывающей промышленности, прежде всего для переработки молока и производства всяких молочных продуктов. Но вот довелось поговорить там с местными предпринимателями и с людьми, которые хорошо понимают ситуацию на месте о том, что там происходит.

Происходят события, между прочим, вполне катастрофические, потому что развитие ситуации пошло совершенно не по тому пути, который декларировался в качестве задачи, когда вот это самое эмбарго было объявлено. И действительно экономика этих краев – там, собственно, два субъекта федерации, там есть собственно Алтайский край и Горно-Алтайская республика. Так вот, хозяйства этих двух субъектов федерации производят огромное количество молока, а из этого молока производится невообразимое количество совершенно несъедобного дерьма. И вот дело обстоит сегодня именно так.

Ни о каком таком, что называется, импортозамещении, ни о какой конкуренции с теми товарами и с теми молочными продуктами, которые в результате выпали из российского оборота, из российской торговли речь не идет, потому что производители вместо того, чтобы обрадоваться и сказать: ну, вот теперь, наконец, мы произведем прекрасные продукты, которые до сих пор не могли производить, потому что их вытесняли с рынка зловредные западные конкуренты, вместо этого эти самые производители радостно начали производить чудовищные, абсолютно несъедобные дешевые суррогаты, пытаясь увеличить свои доходы.

И на территории этих двух республик, где производится действительно очень много замечательного молока, хлынуло потоком пальмовое масло. Я думаю, многие из вас уже слышали об этом волшебном продукте. Действительно, импорт пальмового масла в Российскую Федерацию вырос почти вдвое за время действия этого самого безумного эмбарго. И это крайне низкокачественный продукт, в результате использования которого производятся всякие суррогаты и всякие имитации. И, скажем, вместо сыра получается чудовищное совершенно мыло с этим пальмовым маслом.

И предприниматели, с которыми я разговаривал там, говорили мне, что происходят чудовищные вещи: молоко непосредственно от фермеров и непосредственно из колхозов поступает на перерабатывающие предприятия уже с примесью этого пальмового масла. То есть, они каким-то образом наладили его ввоз через границу с Китаем, которая там неподалеку, и через границу с Казахстаном, закупают этот продукт и добавляют его в молоко уже сами. Не там, где молоко перерабатывается, а прямо непосредственно на первичных сельскохозяйственных предприятиях, для того чтобы повысить искусственно жирность молока и увеличить его цену, потому что закупочная цена зависит от жирности.

И вот молоко приходит уже с примесью этого пальмового масла, потом туда еще добавляют этого пальмового масла при переработке, и вместо сыра, творога и всяких прочих молочных продуктов получают абсолютно несъедобную дрянь, которую собственно и выбрасывают на российский потребительский рынок безуспешно, потому что российский потребительский рынок уже сегодня не имеет никакого желания с этой дрянью иметь дело и отказывается ее покупать.

И там произошло колоссальное затоваривание этой крайне низкокачественной суррогатной продукцией, имитирующей сыр, имитирующей разные другие молочные продукты. Вот вам пример того, как работают эти самосанкции, наложенные на экономику России, которые были абсолютно не продуманные, и которые носят абсолютно безумный характер такой мести рефлекторной и такой истерической, которая была объявлена российским политическим руководством в отношении окружающего мира.

И это происходит на Алтае, который традиционно является одним из самых интересных, самых сильных и самых мощных потенциально регионов в области пищевой промышленности, молочной промышленности и, в частности, сыроваренного дела. Надо сказать, что – ну, я просто очень интересуюсь этим всем и немножко про это знаю, немножко в этом разбираюсь – Алтай вообще такая родина и столица советского еще, а теперь российского сыроварения. Еще в 30-е годы там работал совершенно потрясающий специалист, который учился в Голландии и в Швейцарии, такой совершенно легендарный человек по имени Дмитрий Граников. Он изобрел знаменитый «Советский» сыр. Ну, вот люди постарше, может быть, помнят, что был такой чрезвычайно ценимый нашими соотечественниками в советское время сорт действительно замечательно вкусного такого твердого и очень ароматного сыра. Вот он появился там. И вообще Алтай всегда считался местом очень передовым и очень продвинутым по этой части.

И вот что мы имеем там сегодня: абсолютную катастрофу, совершенно разваленную эту промышленность, разорение для огромного количества производителей, которые повелись на эту дешевую комбинацию, на производство вот этих суррогатов, которые они теперь не могут сбыть. И есть очень небольшое количество героических предпринимателей, которые пытаются все-таки отстоять репутацию своего края и пытаются производить высококачественные продукты. И они оказываются гораздо-гораздо дороже, чем вот эта суррогатная дрянь, которой наполнен рынок.

Вот как разваливается этими мерами российское хозяйство. Так что, к сожалению, вот объявлено продолжение этих санкций, и мы видим, что безумие постепенно заходит как-то все дальше и дальше, все глубже и глубже.

Не далее, как сегодня объявлено, что и премьер, и президент страны поддержали абсолютно безумную и, несомненно, коррупционно очень опасную идею министра сельского хозяйства Ткачева об уничтожении вот этих самых контрабандных продуктов. Ну, я совершенно согласен с теми, кто говорят, что, конечно, это открывает колоссальный путь для злоупотреблений и просто для того, чтобы эти продукты куда-то уходили налево и в результате все равно оказывались в торговле.

А произошло это все оттого, что российская Государственная Дума – ну, мы много раз говорили в этой программе о том, что, помимо того, что эти люди рождают какие-то безумные идеи, они еще чрезвычайно безграмотно эти самые идеи реализуют. Они – люди очень непрофессиональные и очень безответственные, и они очень плохо понимают в том деле, за которое они взялись, и они, что называется, как говорил, по-моему, Кондратий Рылеев, один из декабристов: и повесить-то не могут по-человечески.

Они вот даже эти свои чудовищные законы не могут по-человечески оформить. И вот они умудрились принять законы, связанные с этим эмбарго, а вместе с ними, между прочим, и в первую очередь, над этим работал аппарат президента Российской Федерации, потому что, как вы помните, оформлялось это все указами президента и постановлениями правительства. Все это, несомненно, делается внутри кремлевской администрации.

Так вот, вся эта история была устроена таким образом, что выяснилось, что ввозить нельзя, а продавать можно. И оказалось, что эти продукты тогда, когда их обнаруживают на полках магазинов, нет никаких правовых оснований для того, чтобы их конфисковывать или как-то наказывать людей, которые ими торгуют. И понятно, что, собственно, вся проблема – это пересечение границы. Все это привело к взрывообразному росту всякой контрабанды, к огромному количеству всяких хитростей, связанных с поставками этих товаров.

Ну, самая красивая история с лососем, который в огромном количестве прибывает в Белоруссию, там у этих лососей отрезают ножницами плавники, и они немедленно после этого становятся белорусскими. А, собственно, вся обработка заключается в этом. И уже в таком белорусском состоянии поступают в Россию. А дальше совершенно непонятно, что с этим делать. А дальше они оказываются на прилавке, и сделать с ними ничего невозможно.

Вот сегодня было объявлено, что, оказывается, будем уничтожать прямо на границе. Ну, посмотрим, как это безумие будет происходить.

Ну, вот, давайте считать, что дебют в новом сезоне программы «Суть событий» состоялся. Все приходит в свой обычный ритм – отпуск позади. Я очень рад вернуться в эту студию. Сюжетов у нас с вами будет много. В активную стадию вступают выборы, и, в основном, конечно, в ближайшие недели мы будем говорить именно об этом. Но это уже в следующих программах, в программах «Суть событий» со мною, с Сергеем Пархоменко. Счастливых вам выходных, всего хорошего!