Суть событий - 2015-04-10

С. Пархоменко

Ну вот. С чего я хотел бы начать? Ну, давайте начну с шумной новости, с той новости, которая имела, я бы сказал, большой успех в российских средствах массовой информации, в российском общественном мнении на этой неделе. И это была несомненная удача тех, кто эту новость, собственно, и запустил, потому что в этом, собственно, и был их замысел. Я, конечно, с вами говорю о прекрасной инициативе братьев Михалковых по поводу новой сети закусочных под названием «Едим дома».

Что мне хотелось бы сказать по этому поводу? Что, конечно, они очень умелые пиарщики и рекламисты. И, знаете, бывают такие успешные специалисты по этому делу, которые умеют нужную им новость засунуть в разные средства массовой информации. Могут добиться публикации в больших газетах, иногда на каких-нибудь радиостанциях, а иногда на каких-нибудь телеканалах, и добиться того, что эта новость, которая им нужна и которая, собственно, представляет собою исключительно мотор для развития их бизнеса, что эта новость станет всеобщей, все будут ее обсуждать, как свою, все будут ею как-то интересоваться и не будут обращать внимания на то, что, в сущности, это ничто иное, как реклама конкретной торговой марки.

А вот братья Михалковы, они преуспели еще больше. Они умеют прямо в повестку дня заседания Правительства засунуть свою новость. И это, конечно, большой пиаровский успех. Абсолютно неважно, что в результате этого заседания Правительства будет решено, абсолютно не имеет никакого значения, каков будет вердикт, и что скажут какие министры по этому поводу, но сам факт, что их новость присутствует в повестке дня очередного заседания Правительства и обсуждается всерьез, наравне с другими важными государственными делами – это, конечно, высокий класс, ничего не скажешь.

По существу, давайте с вами вспомним, что торговая марка «Едим дома» существует уже много лет, принадлежит она жене одного из двух братьев, а именно Андрея Михалкова-Кончаловского, Юлии Высоцкой. И под этой маркой выходила телевизионная программа много лет на НТВ, под этой маркой существует журнал гастрономический, под этой маркой существуют всякие продукты, которые продаются в супермаркетах (ну, не очень успешно последнее время, но, тем не менее, продаются), под этой маркой вышло великое множество книг гастрономических с рецептами, под этой маркой есть некоторое количество каких-то закусочных и ресторанов, которые более или менее открыто принадлежат Юлии Высоцкой и более или менее открыто объединяются этой маркой.

В общем, это довольно старое коммерческое предприятие, которое, в общем, довольно сильно уже потерлось, и интерес к нему существенно упал. И тиражи уже не те, и аудитория у программы уже не та, и интерес уже не тот, и то не то, и сё не то. И, в общем, как-то пора бы стряхнуть с этого пыль и по возможности как-то обновить и освежить всю эту историю. Так вот, собственно, затем и была затеяна вся эта история с сетью закусочных, ровно за этим, и больше ни за чем.

И давайте с вами вспомним, что такой опыт существует. И есть, пожалуй, еще более славная история – это история, по-моему, 98-го года, когда у Никиты Михалкова выходил новый фильм, это был очень важный для него фильм, он был первым большим серьезным фильмом для него после некоторого перерыва, во время которого он всякую полурекламную туфту снимал. Ну, вот наконец он тогда добыл денег и отважился на большое художественное кино и очень надеялся, что это кино принесет ему успех, у него были всякие оскаровские амбиции по этому поводу.

И он тогда, ни больше ни меньше, для того чтобы продвинуть это свое кино, запустил утку о том, что он хочет быть президентом России. И вот все обсуждали тогда как проклятые, будет Михалков президентом России или не будет президентом России, и какие у него шансы, и хороший ли он будет президент России, и надо ли нам радоваться, что он будет президентом России, или, может быть, нам надо ужасаться этой перспективе, что он будет президентом России. И вот жевали и жевали, кряхтели и ходили, пищали и стонали по поводу того, что вот Михалков будет президентом России.

Потом все это, конечно, без следа рассосалось, абсолютно вот ничего не осталось от этой идеи про Михалкова, президента России, все это куда-то девалось, все это забылось, все это оказалось сном, шуткой, уткой. А кино-то неплохо прошло, между прочим, потому что многие вспомнили о том, что существует такой кинорежиссер Никита Михалков, что он снимает кино, вот появилось новое его кино – надо бы сходить посмотреть.

И выяснилось, конечно, что это все одна большая рекламная акция, такая рекламная затея, для того чтобы продвинуть это кино. Ну, а вот теперь мы с вами имеем рекламную затею, для того чтобы продвинуть бренд «Едим дома».

Мораль: граждане, будьте бдительны, не ловитесь вы так как-то интенсивно на это на все. Мало ли кто чего про какой миллиард вам рассказывает. Ну, все-таки отдавайте себе отчет, что люди занимаются бизнесом, люди как-то делают деньги, люди как-то заботятся о своих предприятиях. Используют для этого, что могут. Одни используют газеты, другие используют телеканалы, а третьи, кому очень повезет, те используют прямо Правительство.

Но, конечно, в оставшемся осадке возникает несколько вопросов. А именно: а там, собственно, люди в Правительстве, они понимают, что они являются инструментом коммерческой активности? Они понимают, что они приняли решение поучаствовать в рекламной акции компании «Едим дома»? Если они это понимают, то они на каком основании это сделали? Они что имеют в виду, когда употребляют свой, так сказать, авторитет, свою должность, свой пост, свой государственный престиж и всякое такое прочее, употребляют это вот с целью оказания коммерческой помощи компании «Едим дома»? Это отчего вдруг такая щедрость? Это почему это произошло?

Потому что вообще, так между нами говоря, если серьезно, то вот этот вот разговор о миллиарде в пользу братьев Михалковых (они же Кончаловские) – это вообще довольно откровенный разговор о совершении крупного преступления. Многие это оценивали как шалость, кто-то говорил, что это какая-то жадность, еще кто-то говорил, что это хитрость или что это изворотливость. Ну, и, в общем, употребляли другие такие более или менее невинные эпитеты по этому поводу. Но вообще, между нами говоря, это грубое нарушение закона.

С.Пархоменко: Миллиард в пользу братьев Михалковых-Кончаловских – совершение крупного преступления

У нас есть закон, закон о госзакупках. Он хорошо известен как закон N 44-ФЗ. Это такая легендарная вещь, на этом законе, например, взрос Алексей Навальный. И вообще вся активность, и вся деятельность, и вся слава Алексея Навального, она, как мы помним, образовалась тогда, когда был создан Фонд борьбы с коррупцией. И этот Фонд борьбы с коррупцией, собственно, чем занимался? Распилом он занимался. Он содержал такой проект под названием «РосПил», а проект под названием «РосПил» занимался бесконечным анализом процесса госзакупок. Потому что, собственно, этот процесс является, как говорят нам, наиболее эффективным, наиболее современным и наиболее универсальным инструментом борьбы с коррупцией.

Вот для того, чтобы государство не расходовало коррупционным путем во имя конкретной выгоды конкретного чиновника, не расходовало бы государственные бюджетные средства, изобретен такой механизм – механизм госзакупок при помощи открытого конкурса, при помощи гласного, публичного, прозрачного состязания между разными претендентами на государственные деньги. А кто хочет получить деньги другим путем, в обход этого законного механизма – тот преступник. Кто жульничает по этому поводу – тот жулик, аферист и мошенник. Вот что утверждает этот закон.

И, собственно, Алексей Навальный и его товарищи занимались ровно тем, что они искали людей, которые пытаются как-нибудь нарушить этот закон и как-нибудь нас обжулить на почве нарушения этого закона и делают эти конкурсы, организуют таким образом, чтобы они были не гласные, не прозрачные, не справедливые, а чтобы вот там был бы предопределен победитель, и чтобы существовал сговор между государством в лице тех чиновников, от которых зависит результат этого конкурса, от которых зависит выбор победителя, и участником, который этим чиновникам обещает мзду.

Но, в общем, нарушения этого закона, они, как и всякие нормальные нарушения всякого нормального закона, происходили в атмосфере таинственности и скрытности. Понятно, что преступник, разного рода преступник: и тот преступник, который хочет получить этот госзаказ в обход закона, и получить государственное финансирование в обход закона, и тот преступник, который сидит в чиновничьем кресле и обеспечивает эту выдачу в обход закона государственных денег – они, в общем, афишировать себя не очень хотят, они хотят скрытности и таинственности.

А тут все в открытую. Тут братья Михалковы приходят в Правительство и говорят: дорогое Правительство, не желаете ли вы совершить нарушение закона в особо крупном размере? В обход закона о госзакупках, не желаете ли вы выдать нам миллиард рублей или, там, почти миллиард рублей, в нарушение всех правил, в прямом пренебрежении к тем нормам, которые закон устанавливает, относясь глубоко наплевательски к той ответственности, которая, по всей видимости, угрожает тому, кто таким образом закон нарушает. Вот не хотите? А то давайте. Как-то будем вам за это очень благодарны.

Абсурдная ситуация, правда? Вот, собственно, абсурдность этой ситуации – это и есть доказательство того, что основной смысл этого – это не получение этих гипотетических денег, которые они, конечно, не получили и не получат, и в такой форме получить и не могли бы. Возможно, им их выдадут каким-нибудь другим способом, как-нибудь через какое-нибудь другое крыльцо и под каким-то другим соусом и по другому поводу. Мало ли. Я, в общем, вполне как-то допускаю такую ситуацию, в которой российское государство зачем-то осыпает братьев Михалковых золотым дождем на сумму миллиард рублей.

Почему бы и нет? Российское государство и не такое вытворяло, и на наших глазах происходили всякие удивительные события, там, на почве строительства Олимпиады. Вот сейчас они начинают опять происходить на почве пока еще только планирования и проектирования этого моста в Крым удивительного, ну, и всякое такое прочее. Трубопроводы всякие поразительные строили, удивительные железные дороги, фантастические закупали всякие услуги для государственных нужд и так далее.

Почему бы однажды какую-то вот такую небольшую струйку этого золотого не запустить в сторону братьев Михалковых? Подумаешь, миллиард рублей. Жалко что ли? Но не сейчас еще, еще пока вот не таким способом.

И смысл этого, конечно, не в этом был, смысл был в рекламе. Реклама удалась, поздравим братьев Михалковых.

Ну, и, конечно, отдельная история – могут или не могут они, или хотят или не хотят они затевать этот большой фастфуд. Думаю, что нет у них таких планов. Это вообще довольно хлопотное, сложное, технически очень трудоемкое дело, и абсолютно нет никаких оснований полагать, что у компании «Едим дома», у Юлии Высоцкой, или у ее мужа Андрея Кончаловского, или у брата этого мужа Никиты Михалкова есть почему-то какие-то ресурсы, какие-то возможности, которые позволят реализовать этот проект.

Есть, правда, испытанный способ: добываются государственные деньги, ну, вот, скажем, они добываются в виде тендера. Михалковы вроде как заявляют, что они хотят их добыть мимо тендера. Ну, предположим, что вот они как-то добыли эти деньги. И на эти деньги нанимается другая компания. Часть денег оставляется себе, а другая компания этим занимается.

Вот, собственно, как я понимаю, так произошло только что на наших глазах с другой замечательной компанией. Есть такое очень знаменитое во всяких компьютерных кругах НТЦ Атлас. Это большая компания, которая совсем недавно получила 50 миллионов рублей… ну, не миллиард, конечно, но 50 миллионов – тоже неплохие деньги. Это, по нынешним временам, миллион долларов, нехило для начала. Получила более или менее миллион долларов, ну, чуть-чуть поменьше, за небольшую такую поверхностную реконструкцию, такой, как это обычно называется, рестайлинг, ну, то есть, небольшую такую подкраску или, знаете, как вот дорожные инженеры говорят, ямочный ремонт, когда вот не кладется новый асфальт, а там затыкаются некоторые ямки, затираются некоторые трещины, некоторые колдобинки приводятся в порядок. Вот примерно это они проделали с сайтом Кремля, с сайтом Президента России. Получили за это миллион долларов. Наняли другую компанию, которая за них это делала.

Это довольно часто происходит. Вот я в свое время оказался – удивительным образом это оказалось связано – я оказался членом участковой избирательной комиссии, а со мной в этой избирательной комиссии заседала довольно большая группа сотрудников государственного предприятия, ну, одного из государственных предприятий, их несколько, которые в Москве занимаются таким прекрасным делом, вывозом зимой снега, а круглый год – мусора. Это тоже осуществляется путем закупки, путем тендера.

Ну, и вот они рассказывали эти прекрасные истории про то, как происходит обычно тендер. Что одна компания выигрывает этот тендер, потом нанимает другую компанию за гораздо меньшие деньги и отстегивает ей это небольшое количество денег, а разницу оставляет себе. Всю работу делает та другая вторая компания, а первая – у которой, может быть, даже и нет ни одного мусоровоза и ни одного грузовика для вывоза снега, может быть, она как-то для этого и не предназначена – а первая компания получает свой доход. Возникает вопрос: а почему, собственно, та вторая-то компания сразу не могла поучаствовать в тендере? Почему нельзя было той второй компании, которая готова работать за совсем небольшие деньги, это выиграть? Ответ: а потому что кто же ее туда пустит-то? А потому что есть специально обученные люди, которые занимаются тем, что посторонних ни на какие тендеры не пускают. Вот.

Вот по этой схеме Михалковы могут, я думаю, если постараются и если получат какие-нибудь большие деньги от правительства вдруг, ну, в рамках вот этого самого закона 44-ФЗ (так просто не получат, конечно), они могут кого-нибудь вот так поднанять, пользуясь тем, что, ну, посторонних-то не пустят к этой истории, а Михалковы как-нибудь уж проползут. Вот.

А вот этот самый Атлас ровно такую историю, как я понимаю – ну, есть основания так полагать, складывается такое ощущение, сказал бы я – складывается такое ощущение, что примерно такова была схема, что Атлас выигрывал тендер, потом нанимал другую компанию для осуществления этих работ. Об этом написала «РБК» на этой неделе, очень любопытный был материал. Кстати, мы знаем, хорошо знаем эту компанию Атлас, мы ее помним, мы ее любим еще с 2005 года, уже 10 лет как мы ее любим. Мы любим ее за ЕГАИС.

Если вдруг у кого хорошая память или если кто умеет быстро-быстро бегать пальцами по клавиатуре и гуглить разные вещи, ЕГАИС – это Единая государственная автоматизированная система учета и управления сбытом спирта, и всяких спиртосодержащих жидкостей, и спиртных напитков, и всякого такого прочего. В 2005 году вот этот самый Атлас внедрял эту автоматизированную систему, и внедрял он ее страшным образом, потому что он просто остановил рынок продажи спиртного в стране. Вот в какой-то момент все рухнуло, выяснилось, что ничего это не работает. Кстати, знающие люди говорят, что до сих пор, прошло 10 лет, эта система до сих пор регулярно как-то ковыляет и сбивается. Но тогда это была полная и окончательная катастрофа, тогда это был просто адский ужас, потому что выяснилось, что совершенно никто не способен с этой системой работать, и система эта не способна нормальным образом обслуживать наш рынок. Что не помешало спустя 10 лет этой прекрасной компании Атлас выиграть очередную возможность и украсить нам, я бы сказал, изукрасить нам сайт Президента России.

С.Пархоменко: В стране система законов, построенная для предотвращения того, на что задорно замахнулись Михалковы

Почему это интересно? Ну, потому что это, собственно, повседневное бытование российского государства сегодня, в пору кризиса, в пору изоляции, в пору одиночества и в пору отсутствия всякого контроля. Потому что все это становится возможным по одной простой причине: потому что никакого гражданского контроля нет, потому что не существует никакого присмотра со стороны населения.

На этом я остановлюсь на 3-4 минуты. Новости, а потом продолжим во второй половине программы «Суть событий».

НОВОСТИ

С. Пархоменко

Ну, вот я почитал разных сообщений. Мне тут очень возмущенно пишет кто-то из Московской области не подписавшийся (ну, IP-адрес есть), что 94-й ФЗ, господин Пархоменко, а не 44-й ФЗ! Дружище, оба: и 94-й, и 44-й. Есть два таких закона. Вот сначала был 44-й, он назывался… то есть, нет, наоборот, сначала был 94-й – что я говорю? Сначала был 94-й, он еще в 2005 году принят, он назывался «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд».

А потом в 13-м году приняли другой закон, он назывался «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». В общем, более или менее те же яйца, только сбоку. Но вот достаточно, я думаю, будет сказать – правда же? – что у нас в стране есть система законов, которая специально построена для того, чтобы предотвратить то, на что весело и задорно замахнулись братья Михалковы. Сделали они это открыто, явно, бурно, громко. И задача их, конечно, не в том, чтобы этот замах кончился каким-то успехом, а в том, чтобы порекламировать свое начинание. Ну, пускай порекламируют.

Другой сюжет, о котором я хотел поговорить в этой программе, поразительным образом, вот в отличие от первого, почти никак не проявившийся в российской прессе (я вот специально смотрел). Да, ну, вот как-то упоминали, в том числе здесь на «Эхе Москвы» упоминали, была такая коротенькая новость, в которой новости почти, в общем, ничего не было сказано, и чаще всего как-то это очень между зубов. А между тем, на минувшей неделе в среду случилось огромное событие общеевропейского, а может быть, и общемирового масштаба. Произошла крупнейшая в истории мировых средств массовой информации кибератака на публичное средство массовой информации – на французский международный телеканал TV5.

На самом деле это не один телеканал, на самом деле это 11 телеканалов, которые соединены в одну такую группу. Потому что вот это международное французское телевидение вещает на 11 разных зон в мире: отдельно там на Соединенные Штаты, отдельно на Южную Америку, отдельно на такую Африку, сякую Африку, такую Азию, сякую Азию. 11 разных зон, 11 каналов, огромный объем вещания. Надо сказать, высококачественного вещания. Я сам давний и преданный зритель этого телеканала и могу вам сказать, что это вам не Russia Today пропагандистская. Это канал, в котором много искусства, много науки, много познавательного, много репортажей, много глубокого, много серьезного. И это канал, который для того, что называется большая Франция, то есть, тех стран и краев в мире, некоторые из которых когда-то были французскими колониями, некоторые просто политически тяготели к Франции, некоторые традиционно относятся к Франции с каким-то большим чувством – ну, например, Россия, которую с Францией, как мы с вами понимаем, связывают какие-то очень глубокие исторические отношения.

Так вот, вот для этой вот большой Франции, расположившейся по всему миру, этот телеканал играет огромную роль, особенно, конечно, для Африки и для части Юго-Восточной Азии. И это, конечно, очень там серьезно. И огромное количество людей это смотрят, и для них это такое окно в мир, окно в современный цивилизованный развитый интересный мир из того трудного места, где они живут.

Одновременно, в один и тот же момент, погасли все экраны TV5, прекратилось вещание, просто черный экран, что называется, все 11 телеканалов выключились. Одновременно был перехвачен контроль злоумышленниками над сайтом TV5, и на этом сайте появились всякие экстремистские материалы и заявления, ясно свидетельствующие о том, что автором этой атаки являются исламские экстремисты, являются представители того, что отныне принято называть Исламским государством. Там, собственно, появился большой лозунг «Я Исламское государство», вот ровно как бы в качестве такой дразнилки и перевирания вот это вот лозунга «Я Шарли», «Je suis Charlie». Одновременно был перехвачен контроль над аккаунтами TV5 в Фейсбуке, в Твиттере и в других социальных сетях.

Все это произошло в одну секунду, все это потом продолжалось почти сутки. Только спустя сутки телеканал смог возобновить свое вещание. И до сих пор не возобновил вещание и не возобновил работу в интернете со своим сайтом и с социальными сетями в полной мере, поскольку многие возможности пришлось отключить, опасаясь того, что там заложены, грубо говоря, какие-то мины вот за то время, пока эти ресурсы находились в руках у злоумышленников, что они смогли там создать какие-то программные намеренные ловушки, которые спустя какое-то время могут сработать и могут позволить второй раз перехватить контроль и продолжить эту кибератаку.

Реакция была очень массированной. Немедленно фактически в студию TV5 приехали министр иностранных дел Франции и министр внутренних дел Франции, немедленно были мобилизованы специальные занятые интернетом и всякими коммуникационными проблемами подразделения полиции и жандармерии. И, ну, вот реагировали, как могли, серьезно, перехватили контроль обратно, выключили все эти перехваченные сайты и аккаунты, потом постепенно начали их включать назад, потом в какой-то момент возобновилось вещание по телевидению.

И вот третий день французская пресса интенсивнейшим образом продолжает обсуждать эту историю и продолжает пытаться понять по-прежнему, что, собственно, произошло, и что это может значить, и чем это может грозить дальше. Конечно, у всех на уме одна и та же мысль: а является ли телеканал, крупнейший государственный телеканал, голос Франции на весь окружающий мир, является ли он самой важной и самой болезненной мишенью для такого рода террористов? Ведь если они смогли сделать это, если они смогли подготовить такую атаку, если они смогли провести ее так скоординированно, в один момент перехватив сразу все (и телевизионное вещание, и сайт, и аккаунты в социальных сетях), то завтра они перехватят таким же образом контроль за, скажем, авиационным движением, или управление энергетической системой, или управление какими-нибудь ядерными электростанциями, или системами управления ПВО, или еще чем-нибудь вроде этого. В принципе, это должно оказаться не намного сложнее, чем перехват управления крупной телекомпанией.

При этом специалисты говорят, что, конечно, все легенды про то, что где-то далеко сидят какие-то волшебные хакеры, и долбят по клавишам, и оттуда на большом расстоянии проникают куда-то там, и выясняют что-то там – ну, к этим легендам надо относиться с большой осторожностью. Конечно, кое-какие секреты, наверное, можно выведать и дистанционно, особенно если компания ведет себя не очень аккуратно, если она не очень серьезно относится к разного рода паролям, к разного рода зашифровкам того, что нужно зашифровать, и так далее. Наверное, кое-что можно расколоть.

Но главное – это человеческий фактор, что называется, это живые люди, которые работают внутри компании и которые, собственно, являются самым уязвимым местом. Начиная от тех, кто просто делает глупости, кому неохота запоминать пароли, и он пароль от доступа к чему-нибудь важному записывает на желтенькой липкой бумажке и приклеивает эту липкую бумажку на край своего монитора. И вот она висит на глазах у всех, этот пароль любой желающий как-то может это прочесть и этим воспользоваться.

С.Пархоменко: Можно сколько угодно ругаться на политкорректность, но должен быть баланс между контролем и свободой

Вот начиная от таких людей или людей, которые просто болтают, просто не следят за какой-то важной и нужной корпоративной конфиденциальностью, и кончая просто людьми, которые продают или предают секреты своей компании из тех или иных, идейных ли, религиозных ли, каких-то политических, политиканских, экстремистских, каких угодно соображений.

И защита от этого очень трудная, потому что, ну, вот, особенно, когда людей много, за ними не уследишь, а попытка уследить за ними, она немедленно оборачивается ограничением их прав, она оборачивается нарушением частной жизни, она оборачивается слежкой, контролем, мелочными придирками. Никто этого не любит, никто этого не хочет. Люди по этому поводу возмущаются. И государству трудно установить этот баланс.

И мы с вами много раз говорим о том, что вот эта вот история, так сказать, свобода в обмен на безопасность: давайте мы немножечко, граждане, притесним тут вашу свободу; давайте мы за вами посмотрим, давайте мы тут у вас почитаем, давайте мы вас поконтролируем, давайте мы вас поизучаем, а вы возмущаться особенно не будете, потому что это в ваших же собственных интересах.

Вот это тяжелая политическая проблема, и никакая развитая политическая система не может себе этого позволить. Можно сколько угодно ругаться на политкорректность и всякое такое, но должен быть баланс. Вот баланс между контролем и свободой.

Иногда это приводит к абсолютно трагическим последствиям – вот, пожалуйста, история с только что упавшим на французской территории немецким самолетом, где, многие теперь стали говорить, что причина этой катастрофы – это излишнее внимание, так сказать, излишнее уважение к частной жизни человека. Вот был этот пилот, и никто не вмешивался в его частную жизнь, никто за ним не подглядывал, не подсматривал, никто его не контролировал и никто этим не занимался, а он оказался сумасшедшим, и в голове его вот какие ужасные мысли, и вот чего он придумал. Значит, выбросьте, пожалуйста, всю эту вашу политкорректность, засуньте себе в задницу всю эту вашу деликатность и давайте как-нибудь уж внимательно за всеми следить.

Это так не работает в современном мире. Современный мир сложный, и вот надо отдавать себе отчет, что в нем есть вот такие противоречия. Конечно, есть какие-то критические позиции, критические посты, на которых бывают люди, критическая работа, которую они выполняют, и человек, который приходит на эту работу, видимо, должен поступиться частью своей свободы, частью своей приватности, и вообще частью своих прав. Он должен сделать это сознательно, это его, так сказать, подвиг некоторый.

Ну, как с военным, который приходит в армию и поступается, конечно, многим в обмен на то, что ему дают оружие и что ему доверяют вот эту вот важнейшую функцию защиты страны, он отдает многие свои гражданские права. Он живет по команде, он ест, что дают, он спит, когда получится и вообще полностью подчиняется всяким уставам и уложениям, которым нормальный человек подчиняться не может и не должен.

Вот этот баланс всякая цивилизованная страна должна пытаться соблюсти. Россия не думает об этом, и в России этой дискуссии не существует. Она здесь решена: человек не имеет права ни на что, государство имеет право на все и государство выворачивает человека наизнанку. Вот все вот эти разговоры про то, что, а вот, большой американский брат следил за каким-то телефоном и так далее – ну, давайте все-таки сравним это с тем уровнем, я бы сказал, беззащитности и открытости перед государством, которое может внедриться абсолютно куда угодно и вытащить из вас совершенно все что угодно, любую информацию, что вы имеете в России. Но все-таки давайте сравним эти истории, давайте сравним эти уровни безопасности.

Нет ничего смешнее, чем какой-нибудь борец с вот этим самым американским нарушением прав личности, который в результате находит свое убежище здесь в России. Я говорю про господина Сноудена, разумеется. Ну вот, это, конечно, очень было смешно, когда он вот бежал-бежал-бежал, так сказать, от тех нарушений прав личности и в Россию прибежал, как-то в самое по этой части безопасное место.

Знаете, у меня есть одна знакомая семья, такая трагическая, отец которой в 30-е годы – а семья жила в Швейцарии, там, собственно, они родились, и отец решил, что очень опасно жить в Швейцарии, потому что здесь сейчас будет тоталитаризм, сейчас здесь будут нарушения права личности, фашисты придут, и будет все ужасно. И он бежал, так сказать, спасаясь от тоталитаризма, из Швейцарии в Советский Союз вместе со всей семьей. Ну, их, конечно, тут всех радостно приняли, они все немедленно отправились в Сибирь, большая часть их поумирала в лагерях, но такая история была, да. Вот он спасся, так сказать, из Швейцарии в Советский Союз как-то убегал от нарушения прав личности. Примерно то же самое происходит и здесь.

Ну, вот как-то многие мне удивляются и многие меня критикуют за то, что я трачу много времени на какие-то посторонние проблемы. Ну, подумаешь, какой-то французский телеканал, с которым случились какие-то неприятности! Дорогие друзья, запомните: мы живем в открытом едином мире, не забывайте про это ни на минуту. Все, что происходит там, завтра произойдет здесь. Вот мы с вами считали, что история про «Charlie Hebdo» – это какая-то их история, которая нас, в общем, не касается. Ну, у них там какие-то карикатуры, какой-то журнал, какое-то что-то такое… Ну, а теперь, когда кто-то умудрился даже попытаться убийство Немцова описать именно в терминах вот этой самой истории про «Charlie Hebdo»? А сейчас вы по-прежнему думаете, что это не связанные вещи? Вам по-прежнему кажется, что это у них там, а здесь сюда к нам это не дотягивается?

С.Пархоменко: Несчастья случаются в любой стране. Мало ли чего где случается? Вопрос в реакции на это

Вот мы обсуждали много разных историй про то, как разные сильные режимы делают одну и ту же ошибку: они воспитывают марионеточных террористов исходя из каких-то своих целей, решая какую-то свою тактическую задачу, полагая, что в нужный момент они закрутят все эти гайки, они все это проконтролируют, они все это загонят обратно в бутылку. И вот, значит, Соединенные Штаты создавали талибов в Афганистане, и, в общем, это как-то вполне очевидно. В значительной мере они же создавали и Аль-Каиду со всеми бен ладенами. Франция создавала разных своих, особенно в Африке. Ну, в общем, постарались по-разному.

Ну, вот, а мы создаем режим в Чечне. Мы – Россия, я имею в виду. Вот та Россия, которая хочет быть частью Европы по-прежнему, сколько бы она от Европы ни отгораживалась. Но попробуй скажи этим людям, что они азиаты. Попробуй как-то им скажи: да вы куда, собственно, лезете? Это не ваше. Отправляйтесь куда-нибудь туда в сторону Лаоса, Камбоджи, вот ваше место там.

Интересно, что они вам ответят. Интересно, что они подумают о тех деньгах, которые хранятся у них почему-то не в Лаосе, и о тех детях, которые учатся у них почему-то не в Камбодже, и о том своем собственном будущем, которое они планируют отчего-то не во Вьетнаме, а совсем в каких-то других странах.

И вот эти самые люди выращивают теперь здесь свой такой режим. И мы с вами это видим, и мы видим, как эти самые проблемы постепенно становятся нашими, и завтра мы их будем иметь ровно в том же количестве и в том же виде, как их имеют наши европейские современники, с той только разницей, что там все-таки есть механизм реагирования на это, есть механизм борьбы с этим терроризмом, который построен на все том же самом: на давлении населения на политиков, на том, что политик не может позволить себе очень многого.

Вот Марин Ле Пен на этой неделе, выяснилось, что она не может позволить себе, так сказать, дочерней любви и уважения к своему собственному отцу, потому что отец ее, любимый и обожаемый российскими националистами, а теперь и многими членами российского правительства, Жан-Мари Ле Пен, свихнулся и выступал с разными удивительными заявлениями. И Марин Ле Пен, которая как-то пытается всем доказать, что она цивилизованный политик, и что она может жить не только на российские деньги, которые она добывает из российского банка, но и может тоже воспользоваться поддержкой некоторых французских избирателей, она вынуждена была опрометью просто бежать от своего собственного отца.

Почему? Потому что она не разделяет его точку зрения? Нет. Скорее всего, разделяет. Она ровно такой же антисемит и она ровно такая же экстремистка, как и ее отец. Потому что она относится к нему как-то без любви и без уважения? Да нет. Потому что ей политически это опасно. Потому что ей избиратели этого не простят. Потому что она боится своих избирателей. Потому что она понимает, что избиратель слышит, и видит, и анализирует слова, и не пропускает их мимо ушей, и для избирателя важны эти слова.

Вот это и есть механизм защиты от разного рода несчастий, которые случаются. Несчастья случаются в любой стране: самолеты падают, телеканалы перехватывают. Мало ли чего где случается? Вопрос в реакции на это, вопрос в степени эффективности государства, которое способно с этим справиться.

Россия сегодня безоружна и беззащитна. Она сдала свое оружие президенту Путину и группе окружающих его людей в обмен на то, что ей на протяжении нескольких лет казалось сытостью, потом оказалось, что сытость эта очень, так сказать, условная и довольно быстро разваливается. Последнее время вот как-то сдает свое право на контроль, свое право на противодействие разного рода злу в обмен на то, что кажется величием. Тоже, в общем, довольно мнимая вещь, которая быстро превращается в изоляцию, быстро превращается в страну-изгоя.

Вот мы как-то обнаружили себя удивительным образом по другую сторону от всего мира в истории с Ираном. Я не знаю, обратили вы внимание или нет на этот перевертыш, когда бесконечно Россия выступала, так сказать, в защиту Ирана, за то, что Иран имеет право развиваться, за то, что никто не имеет права держать Иран под санкциями, никто не имеет права сдерживать развитие в Иране технического и промышленного прогресса.

А теперь – бац – и вывернулось наоборот. Теперь выяснилось, что Соединенные Штаты подписали с Ираном договоренность, в соответствии с которой с Ирана постепенно снимаются санкции, и Россия оказывается пострадавшей от этого, и Россия всеми силами пытается этот новый, вот этот новый вид взаимоотношений разрушить, по возможности вернуться к первоначальному состоянию, по возможности восстановить санкции, по возможности не допустить эту самую иранскую нефть на рынок. И опять оказалось, что мы вынуждены работать прямо напоперек, прямо наоборот по отношению ко всему цивилизованному миру. Россия опять одна в этой ситуации.

Вот такая история. Видите, события, которые происходят далеко, на самом деле просто помогают лучше понять то, что происходит здесь у нас в России.

На этом я с вами прощаюсь, прощаюсь не на одну неделю, как обычно, а на две. Я пропущу следующую программу, буду в отъезде, поеду посмотреть на одно из самых величественных культурных событий на земле, на Лондонскую книжную ярмарку. Это всегда необыкновенно интересно и важно.

И следующая программа будет через две недели здесь на «Эхе Москвы» в пятницу в 9 часов вечера, по-прежнему будет называться «Суть событий». Надеюсь, что за это время ничего уж такого особенно существенного не произойдет.

Всего хорошего, меня зовут Сергей Пархоменко, до свидания.