Купить мерч «Эха»:

Суть событий - 2015-02-27

27.02.2015
Суть событий - 2015-02-27 Скачать

Михаил Касьянов: Мы завершили совещание по поводу организации марша первого числа. В связи с трагическим событием – убийством Бориса Немцова – мы отменили антикризисный марш в Марьино и намерены провести траурный марш в центре Москвы 1 марта. Завтра с утра вступим во взаимодействие с мэрией по этому вопросу.


С. Пархоменко

21 час и 10 минут в Москве, это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко, добрый вечер. Номер для смс-сообщений – +7-985-970-45-45. Все уже работает, вот я уже вижу всякие вопросы, и всякие приветствия, и всякие «добрый вечер». Да, и вам добрый вечер, большое спасибо за хорошие пожелания хорошего эфира. Сайт www.echo.msk.ru - там множество всяких возможностей, как обычно: трансляция из студии прямого эфира, игра в кардиограмму прямого эфира, возможность отправлять сообщения сюда ко мне в студию на тот же самый экран и возможность даже слушать радио. В общем, много разных прекрасных возможностей.

Да, конечно, тяжело мне здесь начинать программу сразу после целого часа, пока здесь сидел Борис Немцов и подробно речь шла о предстоящем нам всем, не только в Москве в этот раз, но и в разных других городах, антикризисном марше, который намечен на воскресенье, очень много сказано. Наверное, я тоже по ходу дела скажу кое-что, ну, потому что, конечно, я тоже про это думаю и у меня тоже есть на этот счет свое мнение. И я думаю, будет странно, если я его здесь не выражу.

Но начну, как обычно, с некоторых общих вещей. Знаете, я люблю тут разглагольствовать, да? Вы же знаете. Вот. Вот позвольте, я поразглагольствую на некоторые темы, которые мне кажутся сейчас очень важными и которые во многом подтверждают и поддерживают некоторую ту общую линию, которую я тут веду уже много лет.

Знаете, мне кажется, что в очередной раз мы с вами оказались в ситуации, когда чрезвычайно важно, чтобы у людей в головах соединились вместе некоторые вещи и обстоятельства, которые им кажутся совершенно разрозненными и не связанными. Причем, в некоторых случаях они кажутся, а в некоторых случаях есть специальные люди, которые, используя все имеющиеся у них возможности и огромные бюджетные средства и гигантский пропагандистский потенциал, намеренно создают у них ощущение, что это вещи не связанные.

Ну, вот есть два классических обстоятельства, про которые я часто говорю, и очень люблю говорить, и действительно считаю, что основной нашей с вами проблемой является то, что люди не понимают, какая связь между их жизнью и двумя очень важными штуками – выборами и судом. Есть огромное количество наших с вами соотечественников, которые, честное слово, вот нисколько не рисуясь и не кривляясь, скажут вам: да, я не понимаю, при чем здесь выборы. Где выборы, а где я. Я не понимаю, каким образом это на меня влияет. Я не понимаю, почему я должен об этом думать, я не понимаю, почему я должен об этом беспокоиться, я не понимаю, почему я должен в этом участвовать. Выборы где-то там, это какая-то ваша отдельная политика, моей жизни это не касается.

Точно так же они говорят: я не понимаю, зачем мне суд. Я воровать не собираюсь, убивать не собираюсь, мошенничать не собираюсь, я честный человек, мне суд не нужен. Вот если кто собирается что-нибудь украсть, тот пусть беспокоится о суде. Потом что-нибудь случается в жизни этого человека: либо случается какой-то конфликт, какой-то спор, какое-то, не знаю, наследство, требуется какой-то арбитраж, разрешение какой-то спорной позиции. Человек приходит в суд, в ужасе, как из бани ошпаренный, оттуда выскакивает с криками: как же так?! Этого не может быть, это какое-то безумие, без суда жить невозможно! Что же эти люди делают? Они совсем не заботятся ни о каком законе, они издеваются над нами, ужас-ужас, кошмар. Журналисты, скорее идите, я буду вам рассказывать, как меня мучили в этом суде.

Или случаются выборы, выбирают какого-нибудь чудовищного подонка, причем абсолютно наглым образом украв половину голосов, переписав половину бюллетеней, накидав чего-то в урны, пересчитав так и сяк. И человек потом оказывается один на один с этой властью у него дома. У него сносят дом, у него выдергивают с корнем какие-нибудь скверы и парки, его увольняют, его лишают бесплатного здравоохранения, ему некуда обратиться в случае трудового конфликта, он живет в кошмарной экологической ситуации, и прочее-прочее-прочее-прочее-прочее всякое такое. И… да, я просто разглядываю всякие сообщения, которые здесь приходят. Некоторые из них носят такой довольно интересный характер. Нет, я попрошу сейчас их проверить, не буду пока зачитывать. Посмотрим.

Ну вот, значит. Ну, вот возникает ситуация, когда человек вдруг понимает, что выборы его тоже интересуют.

Значит, что происходит сейчас? Давайте в самом общем смысле. Сейчас вся пропагандистская машина страны интенсивнейшим образом занимается тем, чтобы доказать российским гражданам, что нет никакой реальной связи между тем, что Россия ведет войну на Украине, и тем, что происходит внутри страны, и тем, что случилось на прилавках наших магазинов, в кассах, где мы с вами получаем зарплаты, и в банках, где мы неожиданно обнаруживаем, что от наших зарплат осталась половина, если пересчитывать их во всякие легко конвертируемые валюты. Что происходит с закрывающимися предприятиями, что происходит с постепенно нарастающей и приближающейся безработицей.

И, в общем, это все неважно, это все как-то совершенно отдельно от войны, это все происходит само по себе, потому что какие-то неприятные люди, какие-то окружающие нас враги, какие-то люди, которые почему-то сами по себе добиваются унижения России, уничтожения России, окружения России чужими военными базами, и у них еще много каких-то поразительных фантастических снов. Вот они это все тут у нас устроили.

Ну, самая анекдотическая история в этой ситуации – это то, что если вы выйдете на улицу и спросите какое-то количество прохожих – я все-таки верю, что вы сами не относитесь к этим людям, которые так думают, как я сейчас скажу – но если вы выйдете на улицу и спросите у какого-то количества прохожих, что происходит у нас в стране с продовольствием и ценами на продовольствие и отчего это происходит, вам на это ответят, что это потому, что злые американцы, французы, англичане, немцы, канадцы, японцы и австралийцы объявили нам санкции. И вот они нам не дают нашего привычного сыра, нашего привычного пива, нашего привычного масла, нашего привычного мяса и нашего привычного вот этого всего, они у нас это все отняли.

Потому что пропаганда специально над этим работает и специально создает ситуацию, чтобы в головах у этих людей ни в коем случае не возникло понимание того, что это произошло оттого, что Россия объявила эмбарго на ввоз, и это все пропало, и продовольственный рынок развалился оттого, что Россия совершила этот самоубийственный шаг, к которому она совершенно не была готова. Руководство российское на самом деле, а не Россия в целом. К которому оно совершенно не было готово и к которому оно совершенно страну никак не подготавливало, а просто вот как-то выдернули, оторвали и выкинули, и немедленно все это развалилось.

Вот так примерно это происходит и с войной в целом. Можно подумать, что нет никакой связи между тем, что Россия воюет в соседнем государстве, между тем, что Россия организовала эту войну, и тем, что происходит внутри России. И пропаганда над этим работает, люди этим заняты. Каждый день вы видите на федеральных телеканалах – а федеральные телеканалы обладают огромной мощью и огромным влиянием на умы российских граждан – вы видите, что эти две проблемы обсуждаются раздельно, война на Украине и кризис внутри России.

А теперь я возвращаюсь обратно к самому началу, к этому самому маршу. А вот люди, которые придумали этот марш воскресный, они пытаются это соединить вместе, и они, конечно, совершенно правы. Они не всегда это делают оптимальным образом с точки зрения, так сказать, интонации, с точки зрения слов, которые они при этом используют, они иногда допускают какие-то ошибки в том, как они общаются со своими потенциальными участниками. Они иногда выбирают неправильный тон, они иногда выбирают неправильные слова, они иногда шутят какие-то дурацкие шутки, они еще чего-нибудь, и, в общем, много в чем можно упрекнуть тех, кто организует этот марш. Но, по существу, они, конечно, совершенно правы. И действительно, разделять две эти истории, войну и кризис в России, невозможно.

С.Пархоменко: Многое из того, что делает Путин в России, имеет фараонический характер и смысл

И те, кто говорят: а почему вы устраиваете, вы называете этот марш антикризисным, а не антивоенным? Почему-то не хотят понять, что это, в сущности, одно и то же, что это у нас такой кризис, это у нас такой кризис на почве войны. У нас тут в связи с войной случился кризис. У нас тут война все сломала. И неважно, что эта война происходит не на нашей территории, а на чужой. Война есть война. И война разрушила репутацию России, война вытолкнула Россию из мирового сообщества на сегодня, война обрубила разного рода экономические связи, война подорвала финансовую репутацию России и низвела ее до вот того, что называется мусорным рейтингом.

Знаете, это ведь не ругательство, мусорный рейтинг, это термин, это строгий экономический термин. Это так называется то, во что в смысле внешних заимствований, во что в смысле внешних инвестиций превратилась сегодня Россия. Сегодня это инвестиционная помойка. Это означает, что в Россию сегодня могут инвестировать только люди, которые готовы пытаться зарабатывать на помойке. Это не значит, что никто не будет инвестировать – бывают люди, которые на помойках зарабатывают. Но это отдельная специальная тактика.

Вот есть финансовые компании, которые говорят: мы будем заниматься грязными инвестициями. Мы будем инвестировать во всякие странные сомнительные и безобразные места, потому что там есть возможность сильно заработать. Но есть возможность сильно потерять. Мы хотим попробовать, мы готовы. Вот некоторые играют в «орел или решку», некоторые играют в очко, некоторые играют в рулетку, некоторые играют, ставят, я не знаю, на скачках. А мы будем ставить на помойки. Или выиграем, или проиграем, или туда, или сюда. Так бывает.

Но только это инвесторы очень специфические, это инвесторы очень ненадежные. Это инвесторы, инвестиции которых не развивают экономику этой помойки, не выводят страну из помоечного состояния, потому что эти люди не заняты тем, чтобы долгосрочно организовать в этой стране что-то. Они настроены на то, чтобы вложить некоторую сумму денег, быстро ее здесь обернуть, быстро ее отсюда выдернуть и унести ноги. Такова их тактика, они этого, в общем, совершенно не скрывают.

Вот война превратила Россию в одну из стран, которые привлекательны для вот таких инвестиционных помоечников. Поэтому это называется мусорный рейтинг. Война много чего еще сделала в России, и много чего еще в России сделает. Это мы с вами поговорим про это дальше. Но, в частности, она организовала этот кризис. И когда мы говорим: нам предстоит антикризисный марш – это и значит антивоенный марш, это совершенно неразрывные вещи. И марш этот служит тому, чтобы люди это понимали.

Ну, здесь, конечно, невозможно не вернуться вот к этому сюжету о том, почему он в этом месте, и почему надо было на это соглашаться, или, может быть, не надо было на это соглашаться, и, может быть, это означает некоторую такую покорность, что, да, вот мы спрашиваем у власти. Ну, «мы» - в данном случае те, кто организует этот марш. Я в этот раз к ним не отношусь, но я, в общем, их хорошо понимаю, я, в общем, вполне представляю себе, как шли эти переговоры, и почему они закончились так, как они закончились.

Знаете, что я вам скажу? Ну, я это уже говорил в прошлой программе и могу только попытаться развить и как-то утончить эту мысль сейчас. На то, чтобы получать право выражать свое мнение в каких-то, я бы сказал, престижных местах, в каких-то красивых, впечатляющих, зримых пейзажах, на каких-то замечательных живописных фонах – ну, вот это право нужно зарабатывать. Это право нужно зарабатывать упорством, отвагой и убедительностью. Потому что все эти переговоры с властью, они заключаются в одном простом обстоятельстве: вас тут сколько? У вас какие силы, собственно? У вас в руках что за карты? Выкладывайте на стол, и будем как-то смотреть, у вас там тузы или у вас там тройки с пятерками.

В этой ситуации стороны, которые ведут эти переговоры, исходят из того, что сил мало, что поддержка слаба. Вот когда она вырастет, вот когда мы с вами заработаем это, когда мы сможем обеспечить поддержку людям, которые ведут эти переговоры, вот тогда они будут легко и непринужденно добиваться совсем других условий для этого марша.

А пока на большее, чем Марьино, мы с вами не заработали, мы с вами именно не заработали своей гражданской активностью, и вы, и я, и разные другие люди, которые будут или не будут в этом участвовать. И надо сказать, что те, которые не будут участвовать, которые, в принципе, тематически, идеологически, психологически, политически согласны с идеей этого марша и требованием этого марша, но не пойдут, потому что им неохота в Марьино, или потому, что им кажется, что Марьино – это какое-то унизительное для них место, эти люди должны отдавать себе отчет, что они этим готовят следующее Марьино, они этим создают почву для того, чтобы в следующий раз условия были еще более унизительными.

При том, что, конечно, все мы понимаем, что, в целом, весь этот диалог и весь этот разговор, он, конечно, абсолютно находится за пределами закона. Совершенно очевидно, что это такая силовая бандитская логика. У нас с вами есть право, у нас с вами есть конституционные гарантии. Эти конституционные гарантии были силой отобраны, силой отобраны чиновниками, российской властью. Чиновники знают, что им ничего не грозит – возвращаемся назад к началу разговора – потому что нет суда, потому что невозможно… Ведь большинство граждан сказали, что их не интересует честный суд – ну, вот они и не имеют честного суда. И, в частности, они не имеют того самого суда, в который можно было бы за шиворот притащить тех самых чиновников, которые, в нарушение Конституции, явочным порядком превращают уведомительный принцип организации всех вот этих массовых мероприятий в разрешительный. Это нарушение. Более того, это преступление, осознанное. Но мы не можем с этим справиться с вами, потому что не имеем суда. Вот все вот оно так и завязано, так оно все и зацеплено одно за другое.

С.Пархоменко: Важнейшая задача–связать войну и кризис, который происходит в России

Наконец, есть еще одна очень важная вещь – это то, что во всяких умных разговорах называется «повестка дня». Понимаете, вот, между прочим, это событие, которое произойдет в воскресенье, оно еще только произойдет послезавтра, в той или иной форме, с тем или иным успехом, в том или ином количестве и так далее. Но оно уже присутствует в политической повестке дня России на протяжении довольно долгого времени. Мы с вами это обсуждаем, мы с вами об этом думаем, мы спорим, мы ссоримся на эту тему; мы раздумываем над тем, как это получилось; мы пытаемся понять, кто в этом виноват; мы пытаемся сообразить, что нужно сделать для того, чтобы в следующий раз это было по-другому; мы пытаемся оценить работу тех, кто организовал это; мы пытаемся оценить работу тех, кто уклонился от этого, и понять, правы они или не правы; мы пытаемся отдельно увидеть, я не знаю, роль каких-то политических групп, группировок, партий и так далее.

Мы в очередной раз смотрим на партию «Яблоко» и задумываемся над тем, а мы почему, собственно, до сих пор продолжаем считать, что это какая-то оппозиционная партия. В ней есть несколько человек, главным образом всяких муниципальных и городских депутатов в некоторых городах страны, которые придерживаются личной позиции такой, так сказать, достаточно критической по отношению к власти. Ну, есть несколько этих человек, они, кто чаще, кто реже, кто вообще никогда, кто время от времени, говорят о том, что они имеют отношение к партии «Яблоко».

А партии в качестве оппозиционной силы никакой нет. Есть группа людей, которая систематически выступает на стороне действующей власти. И абсолютно понятно, почему. Потому что огромная доля финансирования этой партии происходит из государства. Партия «Яблоко» является, как я понимаю, одной из 5 (в скобках прописью – пяти) финансируемых государством политических партий. И единственной партией, которая финансируется, несмотря на то, что она не представлена в федеральном парламенте. Ну, не хотят они терять этого финансирования. Ну, что теперь делать? Ну, им это важно, они держатся за это. Нет у них никакой альтернативы.

Вот мы думаем с вами об этом, обсуждаем с вами это, в частности, потому, что есть этот марш. И это важно, потому что вот это мы, оказывается, сформировали этот маленький кусочек повестки дня. А если мы не будем этого с вами делать, так это только Дмитрий Киселев будет делать. Вот мы будем с вами вечно обсуждать то, что нам велел обсуждать Дмитрий Киселев. Вот он постоял перед камерой, покривлялся – и мы подробно про это разговариваем. Все подробнее и подробнее.

Никаких других тем у нас нет, никакие другие сюжеты нас не интересуют, мы их не создали. А с этим маршем, несомненно, создали. И это тоже важно. Потому что вот так происходит политика, она происходит вот в этой форме. Гражданская активность тоже состоит в том, что люди обсуждают какие-то важные для них вещи, думают над ними. Они недовольны ими, они спорят о них, они ссорятся по этому поводу. Это и есть некоторая гражданская энергия, которая вот так зреет, зреет, зреет, зреет, зреет – а потом вылезает наружу. А потом из этого происходят не только какие-то разговоры, а какие-то действия.

Пока мы с вами, как выяснилось, находимся главным образом на уровне разговоров. Ничего. Ну, вот эта штука развивается по какой-то синусоиде. Был период, 11-й и 12-й год, когда было много действий. Теперь синусоида эта какое-то время шла вниз. Сейчас, такое впечатление, что она поднимается наверх. Почему – поговорим во второй половине программы о некоторых жизненных наших обстоятельствах, которые заставляют эту гражданскую активность идти вверх.

Это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Через 3-4 минуты, после новостей, продолжаем. НОВОСТИ

С. Пархоменко

21 час 35 минут, это вторая половина программы «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Номер для смс-сообщений +7-985-970-45-45. Сайт www.echo.msk.ru, со всеми своими прекрасными техническими возможностями, в том числе кардиограммой прямого эфира, трансляцией видеокартинки из студии прямого эфира, ну, и возможностями отправлять сообщения сюда ко мне. Много очень приходит, такой интенсивный, я бы сказал, идет к нам сюда поток ваших сообщений.

«Важно уточнить, - пишет мне Ирина, например, - что это не инвестиционный, а спекулятивный рейтинг». Она имеет в виду вот этот мусорный рейтинг России, который образовался, собственно, на минувшей неделе в окончательном виде, потому что теперь уже не одно, а несколько мировых агентств объявили Россию вот этой вот страной инвестиционного мусора. И, соответственно, ничто в России не может иметь более высокий рейтинг, чем рейтинг страны в целом. И, соответственно, вниз посыпались инвестиционные рейтинги городов, отдельных банков, отдельных компаний и так далее. Потому что все это находится внутри России и, соответственно, не может выглядеть лучше, чем сама Россия.

Ну вот, что это, дескать, не инвестиционный, а спекулятивный рейтинг, то есть, вложения идут не в экономику, а исключительно на короткие рыночные спекуляции, - пишет Ирина. Ну да, строго говоря, конечно. Но только надо понимать, что вот эти спекуляции – это тоже форма инвестиций. Знаете, это… ну, собственно, что это такое, по существу, если такими простыми человеческими словами? Вот у человека есть лишние деньги. Он не хочет, чтобы эти деньги просто лежали у него под кроватью, а также не хочет, чтобы они лежали в банке, потому что его не удовлетворяет процент, который он получает по банковскому депозиту. Он начинает искать, во что бы эти деньги положить, как бы так вот заставить их крутиться и вертеться, эти деньги, чтобы они ему приносили доход. Он может это вложить во что-то долгосрочное, среднесрочное, краткосрочное, совсем краткосрочное, совсем сиюминутное, сиюсекундное.

Но, в общем, все это некоторые такие альтернативы, которые у него есть. Вообще экономика – это наука об альтернативах, как известно, это наука о том, как правильно выбрать, куда девать свои деньги. Ну, вот и все.

И когда у меня спрашивают, вот здесь еще кто-то, Макс спрашивает: «Уважаемый, а до войны какие инвестиции что здесь развили?» Макс, а вы до войны в магазине бывали когда-нибудь, йогурт видели с иностранной этикеткой? А кока-колу видели в бутылке? А знаете, где разливается эта кока-кола? А собаку кормили собачьим кормом? А знаете, кто в мешок этот корм насыпал? Вот все то, что вам казалось импортным, все то в огромном своем большинстве, за редчайшими исключениями каких-то там особо ценных, особо высокомарочных, высоко, так сказать, престижных товаров, все это производилось здесь.

И огромное количество импортных иномарок. Знаете, «у меня иномарка». А где собирали вашу иномарку, дорогой Макс? Вы не интересовались этим? И это все делалось на инвестиции. Это все происходило потому, что приезжали какие-то люди с деньгами и говорили: я хочу свои деньги употребить на то, чтобы здесь был вот такой завод, или вот такая фабрика, чтобы здесь разбалтывали клубнику с малиной в этих йогуртах, чтобы здесь катали эти шарики собачьего корма, чтобы здесь разливали эту кока-колу, собирали эти автомобили, шили эти ботинки, настраивали эти телевизоры – чтобы все это происходило здесь. Это и есть, вы будете смеяться, это и есть инвестиции. Инвестиции – это не только строительство чего-нибудь циклопического.

Ой, знаете, кстати, хочу рассказать тем, кто не читает мой Фейсбук, я там поделился этим прекрасным открытием, но здесь скажу тоже. Я тут разговаривал с одними своими французскими друзьями, и вот один из них рассказывал другому, что происходит в Крыму. И, в частности, говорил, что, ну, вот теперь туда будут строить le pont pharaonique, как он выразился, фараонический мост. Ну, он имел в виду размер. Фараонический – это значит, примерно такой, как пирамида Хеопса, такая огромная, а pont этот, в смысле, мост, тоже такой фараонический.

Я подумал: какой точный термин! Вообще многое из того, что делает Путин сегодня в России, имеет такой фараонический характер и имеет фараонический смысл. И вообще слово «фараон» в отношении этого человека, оно как-то все более и более становится уместным, все больше и больше он становится похож на очередного фараона современности.

С.Пархоменко: Считается, что подготовка к кризису – отложить под подушку деньги. Нет, это создание инфраструктуры

Вот. Так что, что касается инвестиций, вы поаккуратнее, пожалуйста. Инвестиции кое-какие были. Другое дело, что это тот сорт инвестиций еще пока, который как легко, так сказать, развернуть, так легко и свернуть. И вот мы с вами бесконечно сейчас слышим о том, что закрываются сборочные производства, о том, что закрываются пивные заводы. Не слыхали, нет? Не читали ничего подобного? Ну, почитайте, будет много интересного.

Вот. Что еще? Давайте еще почитаю разных смсок. Ну, глупые не буду читать. «Партии, доведшие страну до войны, должны быть запрещены», - пишет Игорь Николаевич. Ну, будут запрещены, конечно. А куда же они денутся? Дождаться только надо. Обязательно будут запрещены, абсолютно неизбежно, стопроцентно, никуда не денутся, это ясно.

Ну, другое дело, что часть из них тоже, так сказать, не доживет до своего запрещения, рассосутся, так сказать, без малейшего следа, это несомненно. Но те, которые попытаются, и, во всяком случае, те люди, которые попытаются продолжать вести свою политическую деятельность после того, как этот кризис будет преодолен – а он когда-нибудь будет преодолен, несомненно – и когда наступит, так сказать, некоторая новая политическая эпоха, эти люди, несомненно, окажутся перед необходимостью ответить за то, что они сделали.

Про метро меня спрашивают этого самого антикризисного марша, что это за метро. «Братиславская» метро. Ну, для тех, кто в Москве. Но обратите внимание на самом деле, что совсем необязательно ехать на этот марш в Москву, вполне вероятно, что он есть в вашем собственном городе. Есть немало городов, где он происходит, и ценность его там не меньшая, чем здесь.

Кстати, вчера мне написал один человек о том, что довольно значительное количество людей, живущих за границей, тоже хотят организовывать в поддержку российского марша свои марши в разных городах. Это будет и в Лондоне, и в американских городах, вроде Сан-Франциско и Нью-Йорка, в нескольких канадских городах (в Торонто, по-моему, в Ванкувере). В Париже будет такой марш обязательно. Ну, чаще всего это происходит возле российского посольства или возле российского консульства, просто для ориентира. Так что, те, кто меня сейчас слышат оттуда, из-за границы, отдайте себе отчет, что, по всей видимости, где-то там недалеко от вас тоже это происходит.

Но давайте вернемся к нашим делам. Я начал говорить перед перерывом, что неплохо бы связать вот эти вот, вот эти две… ну, не то чтобы неплохо бы, это просто важнейшая задача, которая перед нами, разумными людьми, стоит – это связать две истории, войну и кризис, который происходит в России. Ну, понятно, что многие к этому кризису относятся очень примитивно.

Я вот сейчас вспоминаю, как кривлялись и хихикали тогда, когда было объявлено это самое эмбарго продовольственное на поставку разных товаров из Европейского Союза, из Соединенных Штатов, из Японии, из Австралии – между прочим, из тех стран, которые играют очень большую роль в российском продовольственном балансе, которые просто занимают очень много места на наших прилавках, следовательно, в наших холодильниках.

Так вот, очень много было кривляний на эту тему. Я помню, как сидел в этой студии на этом самом стуле человек по фамилии и по имени Николай Троицкий, который в свойственном ему кривляющемся стиле говорил, как-то кривлялся на тему Маскарпоне. Так кривил губы и говорил: Мас-кар-поооне, есть такой еще Мас-кар-поооне… Не знаю, почему, как-то у меня вот очень застряла в голове эта странная фраза.

Ну, так с Маскарпоне-то ничего не случилось, Маскарпоне на своем месте, он даже не сильно подорожал. Ну, то есть, это была дорогая вещь, стала еще чуть-чуть более дорогая – в общем, никто особенно не заметил. А наибольший удар пришелся, как, собственно, мы с вами и говорили, и я про это говорил очень подробно тогда, пришелся по самым обычным продуктам, по самым расхожим, по обычным овощам, по самым широкоупотребимым всяким молочным продуктам.

У нас как-то очень нехорошо с мясом происходит в стране, выяснилось, что как-то свинина еще кое-какая есть, а вот говядины никакой нет, баранины никакой нет. И всякий человек, который ходит по магазинам, и не только кривляется по поводу Маскарпоне, но еще и просто смотрит на то, что есть на прилавках, он это прекрасно знает и видит своими глазами.

Вот я услышал сегодня такой маленький продовольственно-экономический анекдот. Есть такая компания – ну, я думаю, что никто не обидится, никто не примет то, что я сейчас скажу, за рекламу ее, есть такая компания, называется Bonduelle. Довольно распространенная марка всяких овощных продуктов. Есть всякие, там, кукуруза, горошек – в общем, консервированные овощи. Значит, овощные консервы не попали в разряд тех, которые были подвергнуты этому самому эмбарго, поставки овощных консервов продолжаются.

И рост продаж продукции этого Bonduelle французского составляет какую-то совершенно невообразимую цифру, они там перескочили уже через 30% роста вот с тех пор, как эти санкции были объявлены. Почему? Ну, прежде всего, потому, что замены нету этому, что люди, которые никогда в жизни не потребляли никакого Bonduelle, потому что они считали, что, ну, зачем я буду покупать в банке, там, какие-то кем-то уже полуприготовленные полуразделанные овощи, когда вот есть прекрасные и вполне доступные сырые. Я сам это все приготовлю, мне не лень, я это сделаю гораздо лучше, вкуснее, разнообразнее и так далее. Эти люди вынуждены теперь покупать консервы, потому что никакой альтернативы им нет. Кроме того, понятно, что в связи с ростом цен и в связи с инфляцией люди покупают впрок. Люди, так сказать, инвестируют свои сбережения, в том числе в зеленый горошек, как это ни трагично и комично в то же время звучит. Тем не менее, это так.

Так что, видите, вот такие перекосы на рынке, к ним совершенно никто не был готов. Никто совершенно про это не подумал тогда, когда делал этот жест: мы сейчас вот это все с нашего рынка прогоним и начнем производить сами. И здесь выяснилось, что огромное количество того, что мы считаем своим, на самом деле является глубоко импортным.

Ну, вот есть такая легенда о том, что Россия сама себя обеспечивает курятиной разнообразной. Ничего подобного, потому что оказалось, что то, что называется генетический материал для всего этого, для всей этой промышленности куроводческой, он же тоже приходит откуда-то. Приходят яйца, которые предназначены для инкубатора, те яйца, из которых что-то может вылупиться.

Знаете, есть разница, может быть, вы не задумывались об этом, что те яйца, которые мы употребляем в яичницу, и те яйца, из которых вылупляется потом цыпленок, которого мы потом съедаем в виде бройлера – это разные яйца, они имеют разное происхождение, и совершенно по-разному нужно «добиваться» этих яиц.

Кроме того, есть всякие витамины, кроме того, есть всякие добавки, всякие корма, прикормы, всякие микроэлементы, всякие лекарства, потому что вы прекрасно понимаете, что если на птицеферме есть миллион цыплят, и вдруг один из них заболел чем-нибудь заразным, то как-то весь миллион отправляется в крематорий. Нужно за этим очень внимательно следить.

Та же история с сыром, в котором нужны разнообразные исходные импортные продукты, для того чтобы молоко превращалось в сыр. Та же история, кстати, и с молоком, значительное количество которого происходит просто из порошка. И большая часть того, что вот у нас, на чем написано, что оно утренней дойки, или на чем написано, что оно вот только что из-под коровки, на самом деле, да, но из-под коровки, но только коровка эта паслась на другом конце мира и лет 10 тому назад. И вот то, что добыли из этой коровки, прекраснейшим образом сохранили, привезли сюда и развели чистой ключевой водой. И вот теперь получилось вот это самое парное молочко из-под коровки. Ну, и так далее, и так далее, и так далее.

Что нас ждет сейчас? Нас ждут закрытия вот этих самых предприятий, о существовании которых не очень догадывается наш друг Максим, который тут написал мне с вопросом, а чего нам такого тут наинвестировали. Потому что все это работает только и исключительно потому, что материалы для этого, составляющие для этого, сырье для этого, упаковка для этого, технологии для этого и всякое прочее для этого приходит откуда-то.

Вот некоторое время назад я разговаривал с одной своей знакомой рестораторшей, которая рассказывала мне про одну из крупнейших агрокомпаний в России, она называется «Белая дача». Ну, кто живет в Москве, тот отлично знает эту марку. Действительно, в магазинах очень много этой «Белой дачи»: всякие салаты, всякие овощи, всякие огурцы, там, трава разнообразная, всякие там петрушки, укропы, кинзы и прочее.

Ну, вот, они пришли туда, эти мои знакомые рестораторы со словами, что, как-то давайте вашего продукта побольше. А им говорят: а где мы вам возьмем? Нам его больше не поставляют. Как не поставляют? Что не поставляют? Вы же выращиваете? Что мы выращиваем? – спросили они. У нас давно нет ни одной теплицы. У нас давно нет ни одного гектара огородной земли, это все страшно невыгодно. Мы только упаковываем.

Вот этот салат, который в этих пакетиках знаменитых, это салат, который откуда-то пришел, потом его помыли, потом его порезали, потом его аккуратненько расфасовали, убрали – или да, или нет – ну, в общем, сделали вид, что убрали какую-то не очень доброкачественную испорченную часть и запаяли это в красивые целлофановые пакетики. Вот это – да. А никто здесь не выращивал этого салата, это все сказки.

С.Пархоменко: Огромное количество того, что мы считаем своим, на самом деле является глубоко импортным

И это происходит повсюду. И эти предприятия, сборочные предприятия, пищевая промышленность, обрабатывающая промышленность и прочее, прочее, прочее, все это сейчас будет закрываться. Россию ждет большая безработица. И давайте мы с вами как-то внутренне к этому подготовимся.

Мы до сих пор все-таки жили в стране, где это не было такой большой проблемой, особенно если мы жили в относительно большом городе. Да, есть города небольшие, они сконцентрированы вокруг одного предприятия или, там, пары предприятий, и когда что-то случилось с этим одним или двумя предприятиями – все, катастрофа.

Россия совершенно не готова к тому, чтобы в ней случилась серьезная безработица, особенно в больших городах. Она не готова самыми неожиданными способами. Например, в России очень плохо с транспортом. Посмотрите на карту и убедитесь, что транспорт в России очень централизованный. Иногда для того, чтобы из города А доехать до города Б, который находится, вроде бы, совсем недалеко, нужно сначала доехать до Москвы, там пересесть, а потом ехать в город Б.

Это, например, означает, что люди, у которых нет работы в городе А, которые хотели бы поехать в город Б, потому что работа там пока еще сохранилась, не смогут этого сделать, они не смогут туда доехать, им не на чем. Вопрос не только в том, что в стране плохие дороги, но и в том, что в России ужасный транспорт. У нас тут в России.

И то, что, скажем, одной из крупнейших российских монополий РАО РЖД руководит человек, про которого мы знаем столько всего интересного, от Навального, в частности, означает не только то, что мы к этому человеку относимся так-то, вот с такими-то чувствами, и, так сказать, мы имеем к нему такие-то претензии. Но это, прежде всего, еще и очень плохой менеджер, который очень плохо организовал всю эту работу.

И вот сейчас это становится особенно важно. И вот сейчас выясняется, что оттого, что железные дороги в России работают так плохо… история вот эта с электричками, она что, случайно, что ли? Это кому-то захотелось эти электрички было закрыть? Да нет, просто электрички в России так плохо организованы, что мы не можем больше себе их позволить. Мы, Россия. Как только случились какие-то экономические неурядицы, выяснилось, что такую плохую, такую дорогую, такую неэффективную, такую безобразно транжирящую деньги систему невозможно больше себе позволить. Приходится закрывать. Вот и все. Это одна история.

Вторая история, например, тоже, казалось бы, ничем не связанная, а на самом деле очень близко к этому относящаяся. Это рынок недвижимости в России. Для того, чтобы люди переезжали с места на место, они должны иметь возможность продать здесь свою квартиру, купить там свою квартиру. Ну, или, там, какой-то дом или что-нибудь вроде этого.

Это сделать в России очень трудно. Прежде всего потому, что крайне несбалансированные цены: в двух соседних городах цены могут быть очень разные. Человек готов бы продать свою квартиру здесь, но он ничего другого не купит за эти деньги там, где ему нужно. И, кроме того, не существует самого механизма этого рынка, достаточно развитого. Потому что, ну, никто же не станет сначала продавать, оказываться на улице со всеми своими чемоданами, перинами, детьми, связками книг, я не знаю, ящиками посуды, а потом что-то искать.

Для того, чтобы человек переехал из города в город, он должен иметь возможность получить кредит, купить новое жилье где-то, потом переехать, продать старое жилье и расплатиться с кредитом. Вот как это устроено в странах, где этот рынок устроен цивилизованно. Это так не устроено в России, потому что люди не привыкли перемещаться их города в город, и люди совершенно не готовы к тому, что им придется каким-то образом это делать в условиях кризиса и в условиях массовой безработицы, которая нас ждет.

Ну, и еще одна история, например, это переподготовка профессионалов. Очень трудно в России человеку, имеющему одну профессию, получить другую профессию. Можно только вниз, можно только из инженеров в таксисты, из строителей в водопроводчики, из учителей в дворники. Вот вниз можно. Вниз по лестнице, теряя образование, теряя квалификацию, теряя опыт, выбрасывая за ненужностью все то, что вы наработали в своей прошлой жизни – вот так можно. А на том же уровне или вверх очень трудно, системы этой нет, никто не думал о ней, никто не заботился о ней.

За эти 15 лет, пока денег было в России сколько угодно, эти деньги просто разворовывались систематически, но никто не строил этого. Вот почему-то считается, что подготовка к кризису – это отложить куда-то под подушку лишние деньги. Нет, подготовка к кризису – это создать разного рода инфраструктуры, которые будут работать тогда, когда дождь из золотых нефтяных денег кончится. Этого никто не сделал. И это нас ждет. И единственная возможность у государственной пропаганды сегодня – это продолжать объяснять, что все это происходит с нами не потому, что мы это все продули, а потому, что мы окружены врагами, которые хотят вокруг нас расставить свои военные базы.

Ну, про базы можно сколько угодно выдумывать просто в тусклой надежде, что никто не вспомнит про железные дороги, никто не вспомнит про систему переподготовки кадров, никто не вспомнит про рынок недвижимости, никто не вспомнит, например, про цивилизованные механизмы разрешения разного рода профсоюзных споров.

В разных странах бывают кризисы и конфликты, в разных странах бывают споры между работодателями и работниками, это классическая история, но только есть механизм обустройства этого. Почитайте о том, что происходит в Японии, что происходит, например, во Франции, что происходит в Германии, где нередко происходят разного рода забастовки. Но только там люди знают, как с этим обходиться. Там существует механизм этого. Там понятно, что, вот есть на одной стороне представители правительства, на другой стороне представители профсоюзов, они общаются между собой, они принимают какие-то решения, они могут гарантировать друг другу исполнение этих решений, потому что существует механизм, машина, процедура, которая работает.

Представьте себе сегодня вот такой массовый трудовой спор на фоне какой-нибудь забастовки здесь в России. На прошлой неделе в Москве произошла забастовка таксистов. Она не удалась – никто, в общем, особенно ее не заметил, потому что мало народу в этом принимало участие, как-то, ну, в общем, не удалось организовать ее таким способом, чтобы она имела бы какое-то серьезное значение. Но только в этот момент выяснилось, что ведь никто не знает, что с ней делать. Что если завтра окажется, что кто-то более эффективно организовал эту забастовку, то никто не понимает, как с этим справляться, никто не владеет никаким инструментом, для того чтобы привести ситуацию в порядок в случае, если существует массовое недовольство работников по какому-то поводу. А массовое это недовольство произойдет оттого, что завод закроют, а закрывать их, собственно, уже начали в огромных количествах, и с каждым днем этого будет все больше и больше.

Вот про что антикризисный марш, который ожидает нас в воскресенье в Москве и в других городах. Вот почему это связанные вещи. И вот почему пропускать это событие нельзя – метро «Братиславская». В Москве метро «Братиславская».

Это был Сергей Пархоменко и программа «Суть событий». Всего хорошего, до свидания. В будущие выходные обсудим итоги этого самого антикризисного марша. Счастливо!


Напишите нам
echo@echofm.online
Купить мерч «Эха»:

Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта

© Radio Echo GmbH, 2024