Суть событий - 2014-07-04

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час и почти 10 минут в Москве, это программа «Суть событий», добрый вечер, я Сергей Пархоменко. Как обычно, у нас с вами есть номер для смс-сообщений: +7-985-970-45-45. Ну, и, опять-таки, как обычно, с помощью сайта www.echo.msk.ru можно дополнить слушание этой программы разными другими приятными возможностями. Можно смотреть трансляцию из студии прямого эфира, можно участвовать там в игре под названием «кардиограмма прямого эфира», можно там же прямо задавать вопросы, и я их увижу вместе с вашими смсками, на том же экране. Ну, вот, собственно, и все, что можно.

Давайте приступим к последней моей программе. Нет, подождите, не радуйтесь и, с другой стороны, не пугайтесь, она последняя просто перед отпуском. Я очень надеюсь, что пройдет всего три недели, и я совершенно как новенький опять буду сидеть здесь в этой студии. Пройдет уже 11-й день рождения этой программы, в июле это случится. 11 лет уже идет «Суть событий». Ну, вот а ближайшие три недели я буду отсутствовать в России, поеду к теплому морю, не в Крым, скажу вам сразу, а к другому, но тоже симпатичному теплому морю. И есть у меня договоренность с руководством «Эхо Москвы» о том, что если там будет прилично работающий интернет, то я попытаюсь все-таки не пропускать эти программы, а попробую провести их удаленно с помощью Скайпа, как я уже несколько раз делал. Ну, в общем, вполне как-то приемлемо получалось. Конечно, не так хорошо слышно, как из студии, но все же. В общем, будем решать по месту. Надеюсь, что такая возможность у меня будет, потому что хоть и лето, но никакого особенного затишья не ожидается, и мне было бы, конечно, жалко пропустить эти три недели и не иметь возможности вместе с вами обсудить суть событий, которая произойдет вот в течение этого жаркого июля, который вроде бы нам всем предстоит.

Два сюжета, о которых я хотел бы поговорить сегодня по каким-то свежим впечатлениям.

Один сюжет. Я тут провел пару дней на Украине, коротко, конечно, но зато довольно интенсивно. Был в Крыму… что я говорю? Не в Крыму, а в Киеве, был в Киеве по делу, были у меня там некоторые деловые переговоры, я там консультирую вместе со своим московским коллегой, консультирую одного украинского джентльмена, который, несмотря ни на что, хотел бы начать новый издательский проект там на Украине. У меня есть по этой части некоторый опыт, я был главным редактором разных журналов и разных издательств, так что, я могу здесь составить какое-то предложение на этот счет. Мне эта идея интересна, потому что, вот видите, в такой драматический момент, тем не менее, люди пускаются в такие вот прекрасные приключения. Я очень надеюсь, что что-то из этого получится, с удовольствием этого моего знакомого там консультирую. Сам, конечно, я в этом проекте не предполагаю работать и переезжать в Киев не предполагаю, но чем могу здесь быть полезен, тем стараюсь быть полезен.

Ну, и, конечно, это все связано с довольно интенсивными разговорами там в Киеве с разными людьми, которые, в принципе, могли бы иметь отношение к этому проекту: со всякими журналистами, со всякими знатоками ситуации, просто с пристальными наблюдателями того, что происходит сегодня в этой прекрасной стране. Ну, конечно, переживает она тяжелый момент.

Кстати, сразу хочу сказать всем, кто собирается туда ехать, что, пожалуйста, не паникуйте особенно относительно пересечения границы. Ну, нужно просто уметь членораздельно объяснить, зачем вы едете на украинскую территорию. Если у вас есть там какое-то дело, или у вас есть там какие-то родственники, или у вас есть там какое-то понятное занятие, ну, значит, надо уметь объяснить это и, может быть, даже иметь какие-то свидетельства об этом. Если у вас есть какие-то партнеры, имейте от них письмо или какой-то запрос. Если у вас есть родственники, будьте готовы к тому, что вас попросят сообщить о том, кто эти родственники и как их найти. И, может быть, даже попытаются, скажем, по телефону убедиться, есть ли такие действительно у вас родственники. Но я видел, что прилетает полный самолет из Москвы, примерно половина этого самолета – люди с российскими паспортами. Ну, ничего страшного, с каждым из них проводят некоторое такое собеседование. Ни одного человека вот из нашего самолета не завернули обратно, ни одного не не пропустили через границу. Так что, ничего такого я не видел. Вот.

Хотя, конечно, это несколько более напряженно, чем еще несколько месяцев назад. Ну, не знаю, кто пересекал когда-нибудь американскую границу, или канадскую границу, или английскую границу, или израильскую границу в аэропорту, тот прекрасно помнит такие же точно разговоры с пограничником, который там расспрашивает, зачем вы едете, насколько вы едете и что вы, собственно, имеете при этом в виду. Ничего такого страшного в этом нет.

Ну вот, значит, что касается ситуации там. Очень много разговоров, вы будете смеяться, о человеке, который не находится сегодня на виду и на поверхности и как-то на острие, казалось бы, украинской политики – то есть, о Юлии Тимошенко. Опять она присутствует очень активно во всех обсуждениях, во всех анализах, во всех прогнозах и так далее. Люди пытаются понять ее роль и постепенно отдают себе отчет в том, что, ну, скорее всего, здесь без нее не обошлось. С одной стороны, она действительно очень слабо, как теперь это понятно, провела президентские выборы. Казалось бы, все было в ее руках: она только что вышла из заключения, с таким, так сказать, некоторым ореолом мученицы, достаточно обаятельным для части, по меньшей мере, украинских избирателей. Ее человек был в этот момент или, там, вскоре после этого стал исполняющим обязанности премьер-министра. Человек, опять же, который считается относящимся к ее команде, находящимся под ее контролем, был исполняющим обязанности президента. Ну, казалось бы, она могла всем этим воспользоваться и она могла как-то серьезно и мощно эту кампанию провести, она ее провела плохо. Она заслуженно получила свои 12% - это, в общем, очень-очень слабый для нее результат. И это позволяет многим говорить о том, что, ну, все, собственно, нету больше никакой Тимошенко и не будет.

Но, с другой стороны, многие говорят о том, что она сохранила очень большой управленческий ресурс. И огромное количество людей, которые управляют по-прежнему Украиной, и в центре, и в регионах, и, скажем, в силовых ведомствах, в полиции, в армии – это люди, которые не просто прислушиваются к ее мнению, а просто непосредственно манипулируемы Юлией Тимошенко. Я много от кого слышал в этих украинских разговорах довольно подробные рассуждения на этот счет. И это заставляет их думать о том, что то, что происходит в Восточной Украине, в значительной мере управляется Тимошенко.

Вот историю про то, что войну на Востоке Украины устроил Коломойский, вот что очень любят обсуждать сегодня, как я понимаю, и в российском интернете, и на российском телевидении, ну, вот эту версию как-то без ухмылки никто на Украине не может обсуждать. Да, действительно, Коломойский довольно жестко регулирует свою, так сказать, вотчину, свой Днепропетровск, и контролирует там все, и ему подчиняется там все, и именно поэтому нет совершенно никаких шансов, что какая-то смута и крамола просочится на эту самую днепропетровскую территорию. Но история про то, что это он устроил войну, что это его армия, что это он раздирает украинское государство и собирается разорвать его пополам, половину забрать себе – это все, конечно, сущая ерунда.

А вот что касается Тимошенко, то многие говорят о том, что, в сущности, ситуация, как-то так получается – это, конечно, звучит очень цинично, это звучит очень как-то бесчеловечно и бессовестно, но, тем не менее, это так – что ситуация в значительной мере играет на нее. Потому что, с одной стороны, она управляет украинскими силами в этой истории. А с другой стороны, она не несет ответственности за результат этого управления, а ответственность уже теперь несет Порошенко. И вполне вероятно, что постепенно накапливается ситуация, которая приведет к тому, что тогда, когда наступит очень важный для украинской политики момент, а именно выборы в Верховную Раду… Тут, кстати, расходятся мнения относительно сроков. Есть люди, которые говорят, что украинский политический истеблишмент вынужден будет очень торопиться с этими выборами, и уже где-то они произойдут в октябре. Но большинство все-таки сходится на том – и я, пожалуй, поддерживаю тоже сам такой прогноз – что выборы в Верховную Раду не состоятся раньше начала декабря. Ну, это, между прочим, тоже не безумно долго.

Так вот, к этому самому началу декабря новый президент Украины Петр Порошенко будет очень-очень дискредитирован тем, что происходит на Востоке Украины. А что происходит? Там много жертв. Ну, это факт, там действительно много жертв, там идет самая настоящая война. И люди, которые ведут эту войну и которые были инициаторами этой войны, собственно, вот то отребье, которое там собралось, в значительной степени из России, они ведут эту войну на уничтожение местного населения. Они очень стараются увеличить количество жертв среди местного населения мирного: они стараются располагаться в жилых кварталах, они стараются передвигаться таким образом, чтобы их передвижения привлекли как можно больше внимания именно на жилые кварталы и на мирных граждан.

А украинская армия в этих обстоятельствах не умеет действовать – и это факт, и надо отдать себе в этом отчет – не умеет действовать достаточно точно, достаточно, как это теперь называют, прецизионно, то есть, нанося какие-то очень нацеленные удары. Для этого действительно нужно большое искусство, большое искусство пилотов, большое искусство операторов всяких артиллерийских и прочих систем, чтобы вот, так сказать, все попадало туда, куда оно должно попадать, а не туда, куда оно летит нечаянно или куда его снесло ветром. Ну, мы знаем, что и такие мощные, изощренные в военном отношении армии, как, скажем, армия обороны Израиля, тоже, что называется, не всегда попадают с первого раза. Хотя известно, что там было несколько совершенно поразительных по точности операций, когда ракета влетала прямо в нужное окно нужной комнаты и поражала конкретно совершенно определенного террориста.

Украинская армия не может этим сегодня похвастаться, она в довольно плохом состоянии. И взяться ей хорошей сегодня неоткуда, потому что несколько лет она… что там говорить? Несколько десятилетий, более или менее 20 лет она постепенно там сгнивала. И, конечно, предыдущее руководство, Янукович и вся его компания, которые, по существу, разворовали страну, они свою руку к этому приложили. И, скажем, огромное количество летчиков просто много лет живут без какого бы то ни было налета часов. А для летчика это вещь ключевая, летчик должен уметь хорошо управлять своей машиной и теми боевыми системами, которые там есть, это дается только практикой. А практика это дорогая: нужно сжечь для этого много авиационного керосина, использовать много боеприпасов на всяких стрельбах, учениях, тренировках. И вообще это дорогое сложное занятие, тренировать летчиков.

В общем, короче говоря, украинская армия воюет плохо там, плохо с точки зрения вот такой вот сложной очень операции, в условиях, когда террористы замешаны среди мирного населения. И несет за это ответственность сегодня уже Порошенко, ничего совершенно ему сделать с этим невозможно. Каждый лишний день этой войны наносит ему политический ущерб, и вполне вероятно, что к моменту выборов в политическом смысле он будет в плохом состоянии.

А Тимошенко к этому моменту вылезет как новенькая из своего угла, не виноватая ни в чем, не несущая ответственность ни за что, и будет говорить, что это не ее война, и что она тут ни при чем. Это сложная довольно ситуация, из которой не очень понятно, как выбираться вот этому новому украинскому руководству, но как-то выбираться надо, многие говорят об этом.

Хотя немало и людей, которые говорят, что не нужно преувеличивать хитрость и мощь Юлии Тимошенко, что, в общем, все, что у нее есть – это взаимоотношения с Москвой и с Кремлем, и она опирается, в сущности, только на это. И многие, например, говорят о том, что все эти годы она, ну, просто находилась на содержании, например, у Газпрома. И широко распространена, у меня нет никакой возможности проверить это, но широко распространена в украинской такой элите, в украинском истеблишменте, широко распространена версия о том, что все эти годы Москва содержала Юлию Тимошенко и платила ей за те услуги, которые были в свое время ею оказаны, в ту пору, когда она была фактически во главе украинского государства, была самым влиятельным украинским политиком, то есть, до вот этой вот ее посадки и до прихода к власти Януковича.

Так что, видите, удивительным образом вот вокруг этой фигуры концентрируются сегодня всякие прогнозы и анализы.

Но есть еще вторая точка напряжения там, в украинской политике, нам отсюда это не очень видно, мы на это как-то не очень пока обращаем внимание, поскольку в основном взгляды наши и внимание наше приковано вот к двум восточным областям, где идет эта ужасная бойня. Так вот, есть еще экономическая сторона дела.

Украина только что действительно подписала вот этот договор об ассоциации с Европейским Союзом, одновременно подписала с Молдавией и Грузией. Немедленно отстала в процессе ратификации. Ну, если я правильно понимаю, если меня не обманули мои собеседники, то вот этот украинский договор о союзе с Европой даже еще пока не внесен на ратификацию в украинский парламент. То есть, пройдет еще немало времени, пока он будет ратифицирован. А до тех пор, пока это не произошло, фактического действия он не имеет, есть только разговоры об этом. А разговоров очень много.

Прежде всего, ждут очень тяжелых последствий для украинского сельского хозяйства. По всей видимости, украинская сельскохозяйственная продукция не попадет в европейские стандарты, и потребуются очень большие усилия, для того чтобы украинское мясо, молоко, яйца, овощи и фрукты оказались бы соответствующими европейским стандартам, и можно было вообще начинать претендовать на какой-то их экспорт. Удивительным образом Украина в последнее время немало экспортировала всякого своего сельскохозяйственного товара на Ближний Восток и в Среднюю Азию, и в Ирак, между прочим, и в Сирию – вот в те края. Через Турцию. Ну, собственно, это довольно просто украинцам: у них есть черноморские порты, есть крупный порт Ильичевск недалеко от Одессы. И вот главным образом через этот порт контейнерами эта продукция отправлялась вот туда. Ну, вы понимаете, что это не лучшее место для торговли сегодня, ни Сирия, ни Ирак, они как-то не очень выглядят как надежные торговые партнеры, Украина от этого очень страдает. Вот.

А кроме того, выясняется, что, видимо, то субсидирование, которым пользуется сельскохозяйственное производство во многих европейских странах, оно требует очень долгой процедуры согласования, исследований, подчинения тоже разным стандартам, процедурам и так далее и так далее. Ну, вот мне в свое время довелось, скажем, общаться непосредственно с французскими фермерами, я как-то вблизи наблюдал за тем, откуда берется французский сыр. Так вот, скажу вам, что европейские субсидии играют значительную роль. И, конечно, там есть масса всяких ограничений: такой сыр не делай, сякой не делай, большой не делай, маленький, там, большие проблемы с сыром из непастеризованного молока и так далее. Но, конечно, Европа помогает, помогает и прямым финансированием, и льготами при покупке оборудования, и всякой важной для современного сельского хозяйства химией и всяких, не знаю, бактериальных культур и так далее и так далее. Пока это все случится в отношении украинского сельского хозяйства, что называется, лошадка с голоду помрет, пока эта травка подрастет. И они это понимают, и это тяжелое очень ожидание.

И, наконец, еще одна история, которая заключается в том, что уже в конце августа – начале сентября украинскому жителю, как они там выражаются, придет счет за взаимоотношения с МВФ, за займы Международного валютного фонда. Там довольно жесткие ограничения, уже введены очень большие рестрикции на разного рода социальные программы, социальные пособия и так далее, многие из них просто отменены, связанные, там, с рождением детей и так далее и так далее. Ну, там, что-то осталось, но, в общем, много очень отменено. И, кроме того, предстоит очень серьезное повышение цен на коммунальные услуги: воду, газ, тепло, электричество и так далее. Потому что все это субсидировалось государством, и эти субсидии отменены, отменены по требованию МФВ, потому что таково было условие финансовой помощи международных финансовых институтов украинскому государству. Это очень сильно ударит по доходам украинских граждан.

Давайте на этом месте остановимся, через 3-4 минуты продолжим, после новостей, закончим украинскую тему и перейдем к нашей российской. Это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Новости. Не удаляйтесь от вашего радио, пожалуйста.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час 35 минут, это вторая половина программы «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Номер для смс-сообщений – +7-985-970-45-45. Сайт www.echo.msk.ru – там множество разных возможностей: трансляция из студии прямого эфира, кардиограмма прямого эфира, возможность отправлять сюда разные сообщения и всякое такое прочее. Смски работают, да.

А мы говорили с вами про разнообразные украинские обстоятельства, про тот фон, на котором происходят украинские события. Потому что мы как-то много читаем про это, мы много об этом разговариваем, мы этим сильно интересуемся. А надо все-таки понимать, что там на фоне, что там в глубине, в чем суть, собственно, этих событий, да? Ну, давайте мы вспомним, как называется эта программа. Она, конечно, таким образом называется в шутку, но, знаете, во всякой шутке есть и определенная доля серьезности.

Так вот, что касается смсок. Александр пишет мне очень как-то ядовито, что, дескать, замечательно, - дразнит он меня, - ни Кучма, ни Ющенко, ни Тимошенко и иже с ними 20 лет не воровали, а Янукович за полгода разворовал все, и по этой причине все разучились жить и работать. Что за бред, уважаемый? Такая советская пропаганда и всякое такое прочее. Послушайте, ну, конечно, ключевая фраза в вашем этом письме, дорогой Александр – это «за полгода». Ну, вот совсем у вас, что называется, глаза залеплены салом (не украинского происхождения). Ну да, конечно, Янукович правил полгода. Ну, полгода же, правда же, не больше, да? И ничего за эти полгода он не успел разворовать. И я еще при этом говорил, что ни Кучма, ни Ющенко, ни Тимошенко не воровали. Еще как воровали, дорогой друг, еще как, особенно Тимошенко. И вы в моей речи не найдете слов о том, что они оказались, там, я бы сказал, как-то особенно изящно.

Вся штука просто в том, что Ющенко, собственно, за это и поплатился, ровно поэтому он не остался у власти. И надо отдать ему должное, в тот момент, когда избиратель дал ему, Ющенке, путем выборов понять, что он его, Ющенку, больше не хочет, Ющенко удалился от власти. Я хотел бы посмотреть на какого-нибудь, например, российского руководителя. Пока такого примера у меня нет, ни одного, вот за всю историю России 20-го и вот части уже теперь 21-го века у меня нет ни одного примера российского политика, который поступил бы так, как поступил в этой ситуации Ющенко, то есть, в тот момент, когда вердикт избирателя был вынесен, оставил власть. Этого нельзя сказать ни о Горбачеве, который был, по существу, от власти удален силой, ни о Ельцине, который позаботился о том, чтобы передать власть наследнику. Разумеется, ни о Ленине, ни о Сталине, ни о Хрущеве, ни о Брежневе, ни о ком. Всех их, либо, кого-то из них, выносили ногами вперед, и никакой власти до этого момента они отдавать не хотели, либо это было связано с какими-то серьезными катаклизмами, переворотами, как в хрущевском, например, случае, и так далее.

Так что, да, виноваты все. Страна разрушена, страна в очень плохом состоянии, и стране предстоят тяжелые испытания: и экономические, и, несомненно, военные. Потому что до тех пор, пока сепаратисты в двух вот этих областях подпитываются из России (а они подпитываются из России), и в этом, собственно, единственный источник продолжения их сопротивления, и абсолютно очевидно всем, кто наблюдает за этой ситуацией вблизи, что в тот момент, когда эти люди будут изолированы от поступлений из России свежих подкреплений, оружия, боеприпасов, в тот момент вся эта история благополучно и закончится, потому что никакой массовой поддержки этим действиям там нет, и это совершенно очевидно.

Они удерживают в заложниках некоторое количество населения. И, кстати… ну, я чуть не сказал: забавно слышать. Нет, совсем, совсем, совсем ничего забавного нет в этом, а на самом деле это абсолютно трагическая информация, когда они говорят о том, что вот как-то требуются гуманитарные коридоры для выхода оттуда… Ну так выпустите, просто выпустите и всё. Есть же масса ситуаций, когда совершенно очевидно, что местному населению из вот этих частей Луганской и Донецкой области выйти не дают и удерживают его там именно в качестве заложников.

Надо сказать, что тоже вот пришлось поговорить с людьми, у которых там есть родственники, в этих местах, и они с отчаянием говорят о том, что все-таки, ну, менталитет людей малообеспеченных и довольно стесненных как бы в своих жизненных обстоятельствах, он, к сожалению, таков, что даже угроза жизни очень многих не заставляет как-то действовать решительно. Люди остаются, потому что они боятся мародеров, потому что они боятся за свое имущество, за свои квартиры и не уходят оттуда.

А грабят страшно. И совершенно очевидно, например, что вот эти вот банды, которые там во главе с Гиркиным и всякими прочими, живут просто абсолютно по законам батьки Ангела и прочего гуляй-поле. И грабят все, что попадается под руку. Могут войти в любую квартиру, вытащить все что угодно, остановить любую машину, забрать любой груз, разграбить любой магазин и так далее и так далее.

Вон я разговаривал там с одним своим знакомым, который связан с одной крупной компанией, продающей на территории Украины пиво. Пиво продается по-прежнему, оно продается и в Луганской, и в Донецкой области. Украинцы очень любят пиво, и правильно делают. Так вот, вот он мне говорил: вот взяли вдруг конфисковали автомобили у дистрибьютора, который работал на территории Луганской области. Просто пришли и сказали: ваши автомобили теперь наши. И всё. Хорошо, что украинское государство считает, велит, точнее, страховщикам по-прежнему считать такие случаи страховым случаем и компенсировать такие потери. Но если, например, будет реально объявлено военное положение, будет принято решение на государственном уровне, что там война – ну, все, никаких страховок больше не будет, и все это имущество будет пропадать безвозвратно. Так что, есть еще вот такая вот, собственно, сторона дела, и надо понимать, что никому, что называется, там не легко.

Но совершенно очевидно, что все это кончится в ту минуту, когда удастся отрезать их от российской границы. Это, по всей видимости, в ближайшее время произойдет. Ну, и, собственно, в этот момент оно и будет закончено. И мы увидим, я думаю, этих людей, ну, часть из них, прорвавшимися на территорию России. И я уже говорил об этом, что это, собственно, самое ужасное для нас с вами, для России, последствие этой войны – это то, что значительное количество людей, сотни людей, может быть, даже и несколько тысяч людей, если верить подсчетам, скажем, журналистов, которые наблюдают за действиями этих бандформирований вблизи, тысячи людей окажутся на территории России с оружием и с опытом и, в общем, с абсолютно вывихнутыми мозгами, с пониманием того, что людей можно убивать, что сила – это, собственно, и есть справедливость. И России много-много-много лет нужно будет с этим как-то справляться.

Ну, а лидеры, если они как-то выскочат из этой истории (ну, история показывает, что иногда это удается), я думаю, что мы их увидим где-то возле Лугового на скамейках Государственной Думы. Я думаю, что мы еще с вами насмотримся на депутата Гиркина, депутата Бородая и разных других депутатов, которых российское государство будет благодарить за ту ужасную службу, которую они несли, и за ту отвратительную услугу, которую они оказали, благодарить вот таким способом, как оно привыкло это делать: прикрывая, пряча, крышуя и в некоторых случаях даже награждая. В последнее время вот эта мода на секретные наградные указы, она распространяется все шире, так что, думаю, что мы с вами еще и этого насмотримся.

Вот такая история с Украиной. А теперь финал этой истории. Ну, финал этого моего размышления, если позволите.

А что на Украине хорошо? На Украине хорошо с духом, с патриотизмом. И надо сказать, что здесь Россия оказала Украине колоссальную услугу, страшную услугу, очень тяжелую, очень дорогую, бесчеловечную, бессовестную, но оказала. Украина сегодня очень сплочена вот этой идеей целости, независимости и жертв, которые приносятся во имя чего-то серьезного и важного.

Вот многие сравнивают сегодня, как ни странно, Украину с Балтийскими странами, что вот им очень тяжело пришлось тоже на этапе вхождения в Европейский Союз, особенно, там, Литве и в значительной мере Латвии. Все там было: и экономические кризисы, и финансовые кризисы, и преддефолтные состояния, и смены правительств, и очень высокий рост безработицы, и очень резкое падение уровня доходов населения – все было, и они это, в общем, преодолели, преодолели потому, что они знали, ради чего они страдают и чего они хотят. Они хотят быть частью Европы, они хотят стоять на некотором магистральном пути развития цивилизации, они ощущают себя частью европейской семьи и они ради этого готовы терпеть и переживать вот эти вот лишения. И надо сказать, что в значительной мере они это преодолели. Сегодня вы приезжаете в Эстонию, вы приезжаете в Латвию, вы приезжаете в Литву… ну, во всяком случае, в литовские города. Люди, которые, скажем, знают, что происходит в литовской деревне, понимают, что там люди живут трудно, тяжело и, так сказать, ропщут иногда, но и там, в общем, можно найти, в конечном итоге, достаточно ясное представление о том, ради чего эти страдания.

А вот, дескать, на Украине ничего такого не было и ничего такого нет. И Украина всегда была внутренне разобщена, всегда смотрела одним глазом туда, другим глазом сюда, и, в общем, как бы никакого такого особенного ощущения своей самости там не было. Не знаю, теперь есть. Вот, и это можно констатировать.

Теперь есть, и, несмотря на то, что… кстати, очень многие имеют большие претензии к украинской пропаганде и к украинской прессе и говорят об этом даже примерно такими словами, как мы здесь говорим о российской пропаганде, говорят, что, да, и освещение, несомненно, одностороннее и перекошенное. И всякий человек, который пытается там как-то перечить официальной пропагандистской линии, немедленно записывается в предатели, в агенты Кремля и так далее. Много приходилось слышать это от коллег, они, в общем, это вполне осознают и вполне откровенно об этом говорят – разумные украинские коллеги, хочу я сказать. Там тоже есть и такие же ровно неразумные. Но Украина сегодня очень мобилизована в политическом смысле, очень сплочена вот этой идеей того, что трудно, но это правильный путь на сегодня.

Хотя, конечно, надо отдавать себе отчет, что вот то, о чем я говорил, что касается вот этого счета, по которому придется заплатить уже в конце лета – начале осени, вполне вероятно, что это чревато и какими-то волнениями, возмущениями и недовольством большого количества людей, когда они вдруг увидят, до какой степени это тяжело и до какой степени это сложно, и поймут, что, так сказать, романтики немного в этом пути в Европу, который им предстоит.

Но если что им и поможет это пережить, то Россия, которая помогла им вот этой своей агрессией, вот этой своей совершенно бессовестной готовностью в минуту, так сказать, слабости и в минуту беспорядка воспользоваться этим, оторвать кусок и решить какие-то свои внутриполитические проблемы.

Я абсолютно убежден и много раз здесь говорил, что для России весь украинский сюжет является совершенно внутриполитическим, что на самом деле это российский истеблишмент во главе с Путиным – да, собственно, Путин, давайте для краткости назовем это Путин, хотя понятно, что это он не один, а некоторая группировка вокруг него – они таким способом решают некоторую свою внутриполитическую проблему. И вот именно они, именно их давление, по всей видимости, и поможет Украине этот тяжелый час пережить. И в этом смысле, как-то, что называется, пожелаем им удачи. Я думаю, что будет это непросто, и на Украине будет еще много всяких событий.

Кто-то говорит о том, что Украину ждет еще и третий Майдан, так сказать. Как я вот сегодня услышал от одного прекрасного историка, что, ну, да, как-то февральская революция у них уже случилась, теперь должна быть октябрьская. Даже по месяцам более или менее совпадает. Ну, посмотрим, да, как бы не случилась и октябрьская. Но вот есть такой эффект, эффект сплочения украинской нации под российским давлением. Это действительно так.

Вот это один сюжет, которому я хотел посвятить большую часть этой программы. А второй, особенно если иметь в виду, что, наверное, мне придется, там, какое-то время отсутствовать в Москве и, может быть, даже отсутствовать в эфире, если не удастся вот организовать эти удаленные программы, хочу вам всем напомнить, прежде всего, напомнить тем, кто слушает меня здесь в Москве, что в решающую стадию вступает некоторая история под названием выборы в Московскую Городскую Думу.

Вот в ближайшее время закончится кампания по сбору подписей, мне приходится ее наблюдать вблизи, у меня прямо в семье есть сборщик подписей, а именно моя жена активным образом собирает подписи для Ольги Романовой. Мне самому нельзя этого делать, вообще нельзя ни за кого агитировать, потому что я член участковой избирательной комиссии. Но я могу агитировать за сами выборы, это мне можно.

И, например, я могу агитировать за то, чтобы на этих выборах было как можно больше хороших дельных кандидатов, потому что это, собственно, наполнит эти выборы смыслом, если это произойдет. Шансов на это немного.

Я вот сегодня написал, например, большой пост о том, почему я бы очень хотел, чтобы среди кандидатов была бы одна моя знакомая по имени Любовь Соболь. Ну, многие помнят это словосочетание, Люба Соболь – вполне легендарная личность, она первый сотрудник, просто по времени первый сотрудник фонда Навального, юрист фонда Навального, человек, который очень много сделал для этой самой борьбы с коррупцией.

Я не могу за нее агитировать, но я бы хотел, чтобы она была в избирательном бюллетене. Я думаю, что те ее избиратели… я не в этом округе, я и не голосую в этом округе, и я не собираю подписи в этом округе, и я не член избирательной комиссии в этом округе, я совсем на другом конце Москвы живу, но я думаю, что для тех избирателей, которые вот там вот, где она, там, в районе Донского, Нагатино и так далее, вот в этой части Москвы, им было бы важно, чтобы она была бы в бюллетене. Так же, как Ольга Романова была бы в бюллетене на Таганке, так же, как, я не знаю, Максим Кац был бы в бюллетене у себя там в Тушино.

Так что, вот такова моя позиция. Я должен вам сказать, что я с этой позицией, как бы это вам сказать, не то чтобы обхожусь без оппонентов. Вот у меня сегодня состоялась некоторая переписка с одним моим хорошим другом. Он довольно известный человек в России, очень хороший писатель, журналист, публицист, мыслитель и всякое такое. И мы с ним, надо сказать, разошлись в этих оценках, потому что он считает, что все эти выборы представляют из себя одну большую провокацию. И надо сказать, что я читаю, скажем, в комментариях у себя в Фейсбуке и даже вот в вопросах, которые я получаю к этой программе, читаю такие раздраженные фразы о том, что не надо в это лезть, потому что нельзя садиться за стол с шУлерами, или с шулерАми – пусть меня Марина Королева поправит, где там ударение, я тут как-то не уверен в данном случае. С шулерАми, наверное, все-таки. Вот. Нельзя садиться за стол с жуликами, в общем (тут я в ударении не ошибусь), потому что все это кончится, конечно, разговорами про то, что, вот, так прямо и видишь какой-нибудь заголовок в «Комсомольской правде», что москвичи сказали «нет» белоленточникам, и всякое такое прочее.

И, конечно, все предпосылки к этому мы видели на истории с вот этими так называемыми праймериз. Мне как-то очень неприятно было слышать то, что, скажем, мой знакомый юрист Михаил Барщевский говорил здесь в этом эфире про то, что, вот, чистый идиотизм, не пошли и так далее.

Ну, это была совершенно жульническая операция, это абсолютно очевидно. Это была операция, предназначенная для того, чтобы легализовать под другим брендом, в данном случае под брендом «Моя Москва», кандидатов от «Единой России», поскольку они стесняются, им невозможно выступить от имени «Единой России», «Единая Россия» воспринимается как какой-то очаг чумы нормальными людьми, они не хотят слышать этого названия, она для них «Партия Жуликов и Воров». Поэтому вот нужен другой какой-то опознавательный знак, нужен другой лейбл, и вот как-то придумали такую штуку, что давайте мы сейчас развесим на них этикетки «кандидат, имевший успех на праймериз под лозунгом «Моя Москва».

Эти праймериз носили, как хорошо знает Михаил Барщевский, как он хорошо это видел вблизи, я надеюсь, если он действительно реально этим занимался, эти праймериз носили глубоко дискриминационный характер. И мы видели, как город завешан портретами людей, которые получили тысячи рекламных поверхностей бесплатной рекламы под видом какого-то дутого социального проекта. И другими лицами был заклеен весь город, потому что на это работали муниципальные служащие. И мы знали о том, как фальсифицировались списки этих выборщиков, и как одни и те же выборщики в некоторых ситуациях могли, а в некоторых ситуациях не могли голосовать по многу раз. И мы знаем, как подсчитывались эти голоса, и мы знаем, что никакого стороннего наблюдения за этим не происходило. И мы все это прекрасно видели, что ровно так же, как любые другие выборы начинаются не в тот момент, когда начинается голосование, они в этот момент заканчиваются, а начинаются они тогда, когда речь идет о равных возможностях для доступа кандидатов к избирателю, о равных возможностях на этапе использования государственного ресурса, точнее, не использования государственно ресурса, этого ресурса нельзя использовать никакому кандидату.

Так вот, ровно так же, как обычно выборы наши абсолютно перекошены в этом отношении, так же ровно были перекошены и эти праймериз, и это была, ну такая, я бы сказал, спецоперация. Люди, которые хотели бы добиться на этих выборах справедливости, должны были бы не праймериз организовывать, а должны были бы позаботиться о том, чтобы их кандидаты на этих выборах не оказывались под домашним арестом, между прочим, вполне вероятно, и сильные кандидаты. Для того чтобы не принималось абсолютно дискриминационного решения о колоссальном пороге сбора подписей, о пороге в 5 тысяч, который предусматривает наличие административного ресурса. Совершенно ясно, что человек, который голосует за то, что для регистрации кандидатам в Московскую Городскую Думу нужно собрать 5 тысяч подписей – это человек, который голосует за то, что кандидатом должен быть человек, которому мы поможем. «Мы» – это администрация города. А без нашей помощи он там не появится. И такой человек, который хотел бы честных выборов, он голосовал бы против того, и выступал бы против того, и активно действовал бы против того, чтобы произошел тот обман, который ждал нас во всем, что связано с регистрацией новых партий.

Вы помните, что после подъема гражданского движения 11-го – 12-го года был триумфально принят закон о том, что вот у нас очень облегчается процедура регистрации партий. В чем дело? Никаких проблем. 500 человек – вот она, ваша партия, зарегистрировали – и вперед, выдвигайте каких хотите кандидатов.

Прошло время, стало ясно, что не страшно, стало ясно, что ничего за это не будет. Отменили, в сущности, этот закон, дискриминировали эти партии. Сегодня эти партии абсолютно лишены возможности участвовать в выборах. И, таким образом, этот, так сказать, канал для регистрации… регистрации всего только! Ведь дальше начинается избирательная кампания, дальше начинается выбор избирателя. Дайте возможность людям выбрать из того, списка, который на самом деле здесь существует.

Так вот, все это – это аргументы против моей позиции. Против того, что эти выборы жульнические, и всякое участие в них, оно их как бы только легитимизирует. Я не могу и не хочу с этим согласиться. При всем при том, что вот аргументы, которые я здесь перечислил, я с ними, в общем, вполне согласен, все это, несомненно, имеет место, и дальше мы увидим все больше и больше отвратительных манипуляций на этих выборах. И я себе представляю, что это будет, что меня ожидает в качестве члена участковой избирательной комиссии. Но я считаю, что для того, чтобы это продемонстрировать нам с вами, нужно, к сожалению, в это погрузиться. Вот, собственно, самый простой аргумент.

Да, Ольга Романова должна попытаться собрать, должна сделать эту попытку, попытаться собрать эти подписи, для того чтобы мы с вами увидели, что в процессе сбора этих подписей происходит. И для того, чтобы мы увидели завтра, как люди, которые эти подписи собирали, живых людей, живых, с именами, с лицами: своих знакомых, своих соседей, своих сослуживцев, своих, я не знаю, друзей по прогулке с собаками в скверике. Вот как, собственно, это происходит. Ну да, люди же живут рядом. Ну, вот мы гуляем с собаками – ну, вот мы и предлагаем этим своим знакомым это подписать. Вот завтра им скажут, что этих людей не существует, что все это фальшивка, что вы все это выдумали, этого всего нет, и не смейте встревать в наш розыгрыш этих властных мест.

Нужно принять в этом участие. Это, так сказать, тяжелый жесткий долг, который несколько человек взяли на себя, и среди них вот и те, кого я называл сегодня.

Спасибо большое за внимание, программа моя на этом закончена. Я надеюсь, что мы с вами, в любом случае, встретимся через 3 недели, когда я вернусь из отпуска, а еще больше надеюсь, что это случится раньше, если будет хороший интернет. Да здравствует интернет! Всем счастливых выходных и хорошего лета. Я Сергей Пархоменко, всего хорошего, до свидания.